Карта сайта

Секретная государственная тюрьма России в XIX веке Книга 1

Узниками государственной тюрьмы — Секретного дома Алексеевского равелина Петропавловской крепости,—«особо опасными государственными преступниками» были многие видные русские революционеры XIX века: декабристы, петрашевцы, М. Бакунин, Н. Чернышевский, Ф. Достоевский, шестидесятники, народовольцы... В книге собраны малоизвестные воспоминания революционеров о борьбе с самодержавием, о пережитом в стенах Алексеевского равелина, о погибших товарищах, а также очерки историков, поведавших об узниках Секретного дома. Адресована массовому читателю.

Петропавловская крепость — гнусный памятник самодержавия на фоне императорского дворца, как роковое предостережение, что они не могут существовать одно без другого. Привычка иметь перед глазами темницу, где стонут жертвы самовластья, в конце концов непременно должна притуплять сочувствие к страданиям ближнего. А. М. Муравьев

Перед вами книга о важнейшей царской тюрьме XIX века — о Секретном доме Алексеевского равелина Петропавловской крепости, часто называвшейся просто Алексеевским равелином. Об этой зловещей тюрьме не положено было знать даже служащим Петропавловской крепости, в нее помещали за особо опасные государственные преступления и только по личному указанию царя. Секретный дом, построенный еще в XVIII веке, перестал быть тюрьмой в 1884 году и через одиннадцать лет был снесен «за ветхостью», а скорее всего, чтобы не напоминать о трагедиях, разыгрывавшихся в нем и будораживших русское общество, до которого все-таки доходило слабое и неясное их эхо.

Через Алексеевский равелин прошли несколько поколений борцов с абсолютизмом, среди которых были А. Радищев (предположительно), наиболее видные декабристы, участники польского освободительного движения, петрашевцы (в их числе Ф. М. Достоеевкий), М. Бакунин, Н. Чернышевский, Д. Каракозов и ишутинцы, многие шестидесятники, М. Бейдеман, С. Нечаев, крупнейшие народовольцы. Картина будет неполной, если не упомянуть религиозных вольнодумцев, отвергавших каноническое православие, и, наконец, уголовников, авантюристов, а также совсем невинных жертв секретной тюрьмы.

Книга об Алексеевском равелине — это, в первую очередь, рассказ о борьбе революционеров с абсолютизмом, о противоборстве, продолжавшемся и в стенах темницы, о поединках неравных, трагичных, не всегда оканчивавшихся победой узников. Эта книга — о страданиях сильных духом. О них нельзя читать спокойно, не сопереживая, не напрягая воображения, не пытаясь, наконец, представить себя на месте узника. Только ощутимые духовные усилия помогают осознать всю гнетущую тяжесть секретной тюрьмы, а вместе с тем и трагизм бытия российского революционера.

Книга об Алексеевском равелине — это книга и о жестокости самовластья, не ограниченного законами. Ни один из монархов, отправлявших людей в равелин и уверенных в сохранении глубочайшей тайны, не может быть назван нравственной личностью после того, что стало известно об этой тюрьме. Бесконтрольная власть давала возможность всем без исключения императорам, начиная с Павла I и кончая Александром III (таковы хронологические рамки данного издания), совершать жесточайшие беззакония. Царское «правосудие» оставляет тяжелое впечатление даже с учетом проявлявшегося от случая к случаю милосердия..

Быть может, однако, ужасы равелина и покажутся кому-то опереточными в сравнении с кровавым разгулом репрессий уже в XX веке, закончившимся террором сталинских лагерей и совсем недавней рашидовщиной. Конечно, по сравнению с ГУЛАГом или подземной адыловской тюрьмой равелин может показаться и раем, но нужно сделать поправку на другие, более патриархальные времена, более гуманные и милосердные нравы.. Но и тогда именно царский произвол расшатывал понятия о человечности, развращал и господ, и рабов, а борьба с самодержавием в стране с невысоким уровнем культуры основной массы населения приводила постепенно к взаимному ожесточению, готовя династии Романовых кровавый коней..

К сожалению, слишком многое из богатого арсенала самодержавной системы подавления было взято на вооружение всплывшим на бурных волнах революции диктатором в социалистическом обличье. В результате ттперь, на пороге треттего тысячелетия, история равелина служит лишь отправной точкой для еще не написанной истории тюрем и лагерей совсем недавнего времени. И об этом необходимо знать обществу, чтобы, извлечь-таки урок из нашего печального прошлого. Очиститься от него уже невозможно, зато можно, хоть с опозданием, покаяться.

А теперь отправимся в нелегкий путь по книге, в которой зазвучат рассказы узников о пережитом в стенах Алексеевского равелина, о страшных муках, о погибших товарищах. К ним присоединяются голоса историков, поведавших о тех, кто не смог этого сделать сам.
Сентябрь 1989 г.


Содержание

Страдания пастора Зейдера, состоявшие в его заточении, произнесении над ним приговора и ссылке в Сибирь, им самим описанные. 1800 г.

М. Л. Бестужев. [Алексеевский равелин]

Б. Л. Модзалввский. Декабрист Батеньков. (Новые данные для его биографии)

Я. Е. Щеголев. Благоразумные советы из крепости . Декабрист А. О. Корнилович

Я. Е. Щеголев. М. А. Бакунин в равелине

М. A. Бакунин. Исповедь

Я . Е. Щеголев. Любовь в равелине . (С . В . Трубецкой)

Я. Е. Щеголев. Страсть писателя. (Н. Г. Чернышевский)