Карта сайта

ТЕКСТ

ПОСЛАНИЯ ИВАНА ГРОЗНОГО

ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ КУРБСКОМУ (1564)

ПОГОДИНСКИЙ СПИСОК С ПРОДОЛЖЕНИЕМ ПО СПИСКУ АРХЕОГРАФИЧЕСКОЙ КОМИССИИ

Царево государево послание во все его Росийское царство на крестопреступников его, на князя Андрея Курбсково с товарищи о их измене.
Бог наш Троица, иже прежде век сый*, ныне есть, Отец и Сын и Святый Дух, ниже начяла имать, ниже конца, о немже живем и движемся есмы, имже цари царьствуют и силнии пишут правду; иже данна бысть единороднаго Слова Божия Иисусом Христом, Богом нашим, победоносная херугви крест честный, и николи же победима есть, первому во благочестии царю Констянтину и всем православным царем и содръжителем православия. И понеже смотрения Божия слова всюду исполняшеся, божественным слугам Божия слова всю вселенную, яко же орел летанием (Испр.; П летаем.) обтекши, даже искра благочестия доиде и до Росийского царствия. Сего православия истинного Росийского царствия самодержавство Божиим изволением почен от великого царя Владимера, просветившаго всю Рускую землю святым крещением, и великого царя Владимера Мономаха, иже от грек достойнейшую честь восприемшему, и храбраго великаго государя Олександра Невскаго, иже над безбожными немцы победу показавшего, и хвалам достойного великого государя Дмитрея (П Дмитрея нет ), иже за Доном над безбожными агаряны великую победу показавшего, даже и до мстители неправдам, деда нашего, великаго князя Иванна, и закосненным
___

* (Бог наш Троица...ведомо да есть. - Титул, с которого начинается 1-е послание Курбскому, отличается от обычного титула дипломатических грамот (ср. стр. 144). Как обычно, этот титул начинается с перечисления атрибутов Бога (мы опускаем это перечисление в переводе), но после этого следует не перечисление владений царя («всея Руси, Владимирского, Московского...» - как обычно в дипломатических грамотах), а изложение родословия русских князей, предков Грозного. «Врагами христианства» царь называет польско-литовских правителей и военачальников, которых русские источники того времени неоднократно обвиняли в разграблении православных церквей; с этим связано и сравнение их с тремя византийскими императорами-иконоборцами - Львом III Исавром (717 - 74 гг.), Константином V Копронимом (т. е. «Навозоименным», по древнерусски «Гноетезным») (741 -775 гг.) и Львом V Армянином (813 - 820 гг.). Ярославским «владыкой» (князем) Курбский называл себя в многочисленных посланиях (А. М. Курбский, Соч., изд. 1914. стлб. 411, 449, 461 и др.), а впоследствии и в своем завещании (там же, стлб. 529), в связи с тем, что род его вел свое

происхождение от прежних ярославских князей (от князя Ивана Васильевича Ярославского, потомка князей Смоленских).
прародителствия землям обретателя, блаженные памети отца нашего великаго государя Василия, даже доиде и до нас, смиренных скипетродръжания Росийского царствия. Мы же хвалим за премногую его милость, произшедшую на нас, еже не (П не нет) попусти десницы нашей единоплеменною кровью обагритися, понеже не восхитихом ни под кем же царьства, но Божиим изволением и прародителей и родителей своих благословением, яко же родихомся во царьствии, тако и воспитахомся и возрастохом и воцарихомся Божиим повелением, и родителей своих благословением все взяхом, а не чюжее восхитихом. Сего православнаго истинного христьянского самодержства, многими владычествы владующаго, повеление, наш же кристьянский смиренный ответ бывшему прежде православнаго истиннаго кристьянства и нашего самодержания болярину и советнику и воеводе, ныне же крестопреступнику честнаго и животворящего креста Господня, и губителю хрестьянскому, и ко врагом кристьянским слугатою, отступлыши божественнаго иконнаго поклонения и поправшим вся божественная священная повеления, и святыя храмы разорившим, осквернившим и поправшим священный сосуды и образы, яко же Исавр, и Гноетезный, Арменин, сим всем соединителю, - князю Андрею Михайловичу Курбскому, восхотевшему своим изменным обычней быти Ерославскому владыце, ведомо да есть.
Почто, о княже, аще мнишися благочестие имети, единородную свою душу отверъгл еси? Что же даси измену на ней в день Страшнаго суда? Аще и весь мир приобрящеши, последи смерть всяко возхитит тя; чесо на теле душу предал еси, аще и убоялся еси смерти, по своих бесоизвыкших друзей и назирателей ложному слову? И всюду, яко же беси на весь мир, тако же и ваши изволивший быти друзи и служебники (яко же беси на весь мир, тако же и ваши изволивший быти друзи и служебники. - В своем послании Грозный обращается не только к Курбскому, но и к другим «крестопреступникам», разделяя их на две категории - товарищей Курбского и «служебников». К первой категории принадлежали, очевидно, Владимир Семенович и Иван Иванович Заболоцкие [Заболоцкие, как и Курбские, вели свой род от смоленских Рюриковичей (ср.: С. Б. Веселовский. Синодик опальных Ивана Грозного как исторический источник. Сб. «Проблемы источниковедения», т. III, 1940, стр. 284 - 285); о весьма бурной «деятельности» Вл. Заболоцкого в Литве свидетельствуют источники, изданные в книге «Жизнь кн. А. М. Курбского в Литве и на Волыни», II (Киев, 1849, стр. 243 ел.)]. Ко второй категории относились многочисленные «худые люди», бежавшие в эти годы в Польшу и Литву, включая слуг Курбского (И. и М. Калыметы, К. Зубцовский и др.) и таких независимых, но незнатных лиц, как Тимоха Тетерин, Марк Сарыхозин [см. их письмо боярину М. Морозову (стр. 530) и ответ царя на это письмо (стр. 212); см. также дружеское письмо Курбского Сарыхозину на религиозные темы и указание Курбского в его завещании на материальную зависимость от него Сарыхозина (А. М. Курбский, Соч., изд. 1914 г., стлб. 415, 549, 561) и др.]. Грозный делал различие между этими двумя группами лиц - в инструкциях своим послам в Польшу он писал: «А то (речь идет об упреках за измену, - Я. Л.) говорити с Курбским или с кем иным радным, а с худым того не говорити, худому излаяв, да плюнути в глаза, да и пойти прочь» (Сб. РИО, т. 71, стр. 593). Это не мешало ему считать изменников-служебников» еще более вредными, чем «радных» изменников, - недаром он систематически справлялся о судьбе Тетерина (Сб. РИО, т. 71, стр. 322, 468, 778 и др.); именно они, по его мнению, наполняют «яростью» Курбского и ему подобных.), нас же отвергшися, преступивше крестное целование, бесов подражающе, нам многоразличными виды всюду сети полецающе, и бесовским обычней нас всячески назирающе, блюдущее хожения и глаголания, мнящеся аки безплотных бытии (нас всячески назирающе, блюдуще хожения и глаголания, мнящеся аки безплотных быти. – Речь идет о деятельности изменников - «слуг» (т. е. незнатных изменников), следивших, по словам Грозного, за всеми его поступками. Выражение «мнящеся аки бесплотных быти» мы переводим: «воображая, что они бесплотны [невидимы]», т. е. изменники думают, что их соглядатайство остается незамеченным. Возможно, однако, что Грозный хотел сказать, будто изменники считают бесплотным его самого. В таком случае это выражение следует поставить в связь с помещенным ниже (см. прим. 9) обвинением против Курбского и его единомышленников в «наватской» (новацианской) ереси, представители которой требовали от людей, чтобы они были выше (нравственней) «человеческого естества»), и от сего многия сшивающе поношения и укоризны на нас, и во весь мир нозорующих и к вам приносящих. Вы же им воздаяние много за сие злодейство даровали есте нашею же землею и казною, называючи их ложно слугами; и от сих бесовских слухов наполнилися есте яко же ехидна яда смертоносна, и возъярився на мя и душу свою погубив, и на церковное разорение стали естя. Не мни праведно быти: возъярився на человека и к Богу приразися; ино бо человеческо есть, аще и порфиру (Так К, ХСУ; П перфиду) носит, ино же божественное. Или мниши, окаянне, яко убрежешися того? Никако же. Аще ти с ними воевати, тогда да ти и церкви разоряти, и иконы попирати и крестьян погубляти; аще же и руками где не дерзнеши, и ты мыслию яда своего смертоноснаго много сия злобы сотвориши. Помысли, како з бранным пришествием мяхкая младенешная удеса конскими ногами стираема и растерзаема! Егда же убо зиме належащи, сия наипаче злоба совершается. И сие убо твое злобесное умышление како не уподобится иродову неистовству, еже о младенець убийство показал (Так К, ХСУ; П показал еси).! Се ли убо мниши быти благочестие, сицевая злая творити? Аще ли же нас глаголеши воюющих на кристьян, еже на германы и литаоны - и несть сие. Аще бы и кристьяне были в тех странах, и мы их воюем по прародителей своих обычаю, яко же и преже сего многажды случялося; ныне же вемы, в тех странах несть кристъян, разве малейших служителей церковных и сокровенных раб Господень. К сему же и Литовская брань улучилася вашею же изменою и недоброхотством и нерадением безсоветным (Так К, ХСУ; П показал еси.).

Ты же, тела ради, душу погубил еси, и славы ради мимотекущия, нетленную славу презрел еси, и на человека возъярився, на Бога востал еси. Разумей, бедниче, от каковы высоты и в какову пропасть душею и телом сшел еси! Збысться на тебе реченное: «И еже имея мнится, взято будет от него». Се ль твое благочестие, еже самолюбия ради погубил - и еси, а не Бога ради? Могут же разумети и тамо сущии (тамо сущий - польско-литовские правители, к которым Грозный не раз обращался с просьбой о выдаче Курбского (Сб. РИО, т. 71, стр. 454, 467 и 532 и др.).) и разум имущии, твой злобный яд, яко же славы желая мимотекущия и богатества, сие сотворил еси, а не от смерти бегая. Аще праведен и благочестив еси, по твоему глаголу, почто боялся еси неповинныя смерти, сие же несть смерть, но прибретение? Последи всяко умрешь. Аще ли же убоялся еси ложнаго на тя речения смертнаго, от твоих друзей, сатанинских слуг, злодейственному солганию (убоялся еси ложнаго на тя речения смертнаго, от твоих друзей, сатанинских слуг, злодейственному солганию. - Здесь царь намекает на какие-то обстоятельства, предшествующие бегству Курбского; не совсем понятно, в каком смысле «смертное речение» именуется «ложным» (идет ли речь о том, что Курбскому солгали о каком-то несправедливом приговоре против него его друзья или о том, что самый этот приговор мог явиться результатом клеветы этих «друзей» на Курбского?}. Намек на «ложное слово», бывшее причиной бегства Курбского, встречается в том же письме выше (предыдущий абзац) и ниже (в следующем абзаце); в упомянутой дипломатической переписке с Польшей царь указал, что Курбский «учал государю... делати изменпые дела и государь хотел был его понаказати» и «посмирити»; узнав об этом, Курбский сбежал (Сб. РИО, т. 71, стр. 321, 468).), се убо явственно есть ваше змеиное умышленна от начяла и доныне. Почто и апостола Павла презрел еси, яко же рече: «Всяка душа владыкам предладущим да повинуется: никая же бо владычества, еже не от юга, учинена суть; тем же противляяйся власти, тот Божию повелению противляется». Смотри же убо сего и разумей, яко противляяйся власти - Богу противится; и аще убо хто Богу противится, - сей отступник именуетца, еже убо горчяйшее согрешение. И сея же убо реченно есть о всякой власти, еже убо кровьми и браньми приемлют власти. Разумей же вышереченное, яко не восхищением приясом царство; тем же ноипаче, противляяйся власти, то и Богу противишься. Тако же, яко же инде рече Павел апостол, иже сия словеса презрел еси: «Раби, послушайте господий своих, не пред очима точию работающе, яко человекоугодницы, но яко Богу, и не токмо благим, но и строптивым, не токмо за гнев, но за совесть». Се бо есть воля Господня - еже, благое творяще, пострадати. И аще праведен еси и благочестив, почто не изволил еси от мене, строптиваго владыки, страдати и венец жизни наследити?

Но ради привременныя славы, и самолюбия, и сладости мира сего все свое благочестие душевное со кристьянскою верою и з законом попрал еси, уподобился еси семени, падающему на камени и возрастшему, и возсиявшему солнцу со зноем, абие, словеси ради ложнаго, соблазнился еси, и отпал еси и плода не сотворил еси, и по ложных словесех убо, подобно о пути падающему, сотворил еси; еже убо всеявшу слово к Богу истинному и к нам прямо службу - сие все враг из сердца воего восхитил есть ( Так ХС;ПК еси.) и сотворил тя во своей воли ходити. Тем же и вся божественная писания поведают, яко не повелевает чядом со отцы противлятися и рабу с господином, кроме веры. И аще убо се от отца твоего, дьявола, восприем, много ложными словесы соплетеши, яко веры ради избежал еси - и сего ради жив Господь Бог мой, жива душа моя, - яко не токмо ты, но и все твои согласники, а бесовския служители не могут в нас сего обрести. Паче же уповаем, Божия Слова воплощением и пречистые Его Матери, заступницы христьянские, милостию и всех святых молитвою, не токмо тебе о сем ответ дати, но и противу поправших святые иконы, и всю кристьянскую и божественную тайну отвергшим и от Бога отступльшим (к ним же ты любительно соединился еси), их нечестие изобличити и благочестие явити и выспроведати, яко же благодать возсия.

Како же не страмишися раба своего Васки Шибанова? (Како же не страмишися раба своего Васки Шибанова? - Помимо известия комментируемого послания, существуют еще два известия о слуге Курбского Василии Шибанове. Первое из них - чрезвычайно популярное в литературе сообщение так называемой Латухинской Степенной книги о том, что Курбский, бежав в Литву, «посла того же своего верного раба к великому государю царю, с досадительным письмом из Литвы. Той же Васька Шибанов к Москве прииде, и при пути походу государева на Красном крыльце царю и в. кн. Иоанну Васильевичу лист той от князя своего подал» [цит. по примечанию Устрялова в его издании «Сказаний А. М. Курбского» (СПб., 1868, стр. 340)]. Далее рассказывается, как царь пробил В. Шибанову ногу «осном» (наконечником трости), и в таком положении он выслушал текст послания (этот рассказ послужил источником для известной баллады А. К. Толстого). Другое известие о Шибанове содержится в официальной летописи XVI в. - в Синодальном списке Никоновской летописи; здесь сообщается, что после бегства Курбского «человека его, Васку Шибанова, воеводы, поймав, прислали к господарю; тот же человек его, Васка Шибанов, государю царю и в. кн. сказал про государя своего князя Ондрея изменные дела» (ПСРЛ, XIII, 383, ср. репродукцию этого текста летописи - стр. 473). Легко заметить расхождение между обоими этими источниками; само собой разумеется, что предпочтение должно быть дано реалистическому рассказу летописи XVI в., а не романтической легенде «Степенной книги» XVII в. (т. е. Шибанов был взят в плен, а не явился к царю в качестве посланника). На первый взгляд может показаться, что известие Никоновской летописи о том, что Шибанов «сказал... князя Ондрея изменные дела», противоречит и словам царя о том, что Шибанов «не отвержеся» Курбского, «похваляя его» «при смертных вратах». Однако, это противоречие мнимое. Если Шибанов, как сообщает летопись, был пойман и захвачен в плен, то, естественно, он на допросе не мог скрыть и не стал бы скрывать очевидного факта бегства к неприятелю Курбского, - а это и значит на языке официальной летописи, что он «сказал... изменные дела» Курбского. Это никак не исключает того, что Шибанов мог обнаружить при допросе достаточную храбрость и вассальную преданность «своему владыце», что и дало Грозному повод к нелестному для Курбского сравнению.) Еже убо он свое благочестие соблюде, пред царем и предо всем народом, при смертных вратех стоя, и ради крестнаго целования тобя не свержеся, и похваляя и всячески умрети за тобя тщашеся. Ты же убо сего благочестию не поревновал еси: единого ради малого слова гневна не токмо свою едину душу, но и своих прародителей души погубил еси, понеже Божиим изволением деду нашему, великому государю, Бог их поручил в работу, и они, дав свои души, и до своей смерти служили, и вам, своим детем, приказывали служити и деда нашего детем и внучятам. И ты то все забыл, собацким своим изменным обычней преступил крестное целование, ко врагом кристьянским соединился еси; и х тому, своея злобы не сматряя, сицевыми скудоумными глаголы, яко на небо камение меща, нелепая глаголеши, и раба своего благочестия не стыдишися и подобна к тому сотворити своему владыце отверъглъся еси. Писание же твое приято бысть и вразумлено внятельно (Так К, ХСУ; П и внятельно.). (Писание же твое приято бысть и вразумлено внятельно. - Эти слова представляют собой пародию на традиционную формулу дипломатических грамот (см., напр., стр. 233 и 242), следующую после изложения текста грамоты иностранного государя.) И понеже убо положил еси яд аспиден под устнами своими, наполнено бе меда и сота, по твоему (П дважды по твоему.) разуму, горчяйши же пелыны обретающеся, по пророку глаголющему: «умякнуша словеса их паче елея, и та суть стрелы». Так ли убо навыкл еси, кристьянин будучи, кристьянскому государю подобно служити? И тако ли убо почесть подобна воздати от Бога данному владыце, яко же бесовским обычяем яд отрыгавши? Начяла убо твоего писания, яже убо не разумевая написал еси, навацкое помышляя, а яже убо не о покаянии, но выше человеческого естества мнишн человеком быти, яко же и Нават. Еже убо нас «во православии (Так С.П православных и К воспрославо в; ХУ в православии в) пресветлых явившеся» написал еси, а сие убо тако есть: яко же тогда, тако и ныне веруем, верою истинною, Богу живу и истинну. А еже убо «сопротивным, разумеваяй совесть прокаженна имущи», сия бо навацкое помышлявши, и не разсуждаеши евангельскаго слова, еже реченно есть: «Горе миру от соблазн. Нужно есть, иж не прийти соблазном; горе же человеку тому (Так К, ХСУ; П что ум), имже соблазн приходит. Уннее бы было ему жернов осельский (Так К, ХСУ; П сельский. ) обязан был о выи его и потонет в пучине морстей». И много слепотствующия твоея злобы ради не можеши истинны видети: како мняйся стояти у престола владычня и повсегда со ангелы служити, и своима рукама агнец жремый закалати за мирское спасение сподобися, и сия вся поправшу, с вами (Так К; П в правду с вами; ХСУ поправшу с своими.) злобесовскими советники, на нас своими злолукавыми умышлении многая томления подвигосте? И сего ради, еже от юности моея благочестие, бесом подобно, поколебасте, еже от Бога державу, данную мни от прародителей наших, под свою власть отторгосте. Ино се ли совесть прокаженна, яко свое царьство во своей руце держати, а работным своим владети не давати? И се ли сопротивен разумом, еже не хотети быти работными своими обладанному и овладенному? И се ли православие пресветлое, еже рабы обладанну и повеленну быти? (Начало убо твоего писания... повеленну быти? - Грозный разбирает первые слова послания Курбского: «Царю от Бога пренрославленному, паче во православии пресветлу явившуся, ныне же...сопротивным обретесь» (см. стр. 534 - начиная с этих слов, царь в течение всего своего послания разбирает и опровергает фразу за фразой все послание Курбского). Выражение «сопротивным обретесь», употребляемое Курбским, заключало в себе, повидимому, обвинение в отступничестве от православия («в православии пресветлу явившуся, ныне же...сопротивным»). Во всяком случае, это обвинение больше всего оскорбило Грозного, и он многократно возвращается к нему на протяжении всего послания, иногда просто цитируя слово «сонротив» («се ли разумевая «супротиво»»?- стр. 15), иногда прибавляя дополнение: «сонротивно разума» («се ли убо сопротивно разума?», - стр. 19), иногда прибегая к довольно сложной и не всегда ясной игре этими словами (стр. 29 и 43). Определение

«наватской» ереси Грозный берет, повидимому, из Хронографа: «Елици убо христиане, не могуще стерпеть мук, пожираху [нарушали пост] и потом каяхуся, Нават же не приимаше их [назад в лоно церкви], глаголя: аще и тмами кастеся, не приемлеть вас Бог» (ПСРЛ, XXI, ч. 1, стр. 259; в действительности такую крайнюю строгость к согрешившим проявлял другой римский «ересиарх» III в. и. э. - Новициан). Приводимую им евангельскую цитату Грозный переделывает: вместо «нужда бо прийти соблазнам» он пишет «нужда бо не прийти соблазнам».)

Сие убо о внешних; о душевных же и о церковном аще и есть (Так К, ХСУ; П его.) малое согрешение, но сие от вашего же соблазна и измены паче же и человек есми: несть бо человека без греха, токмо един Бог; а не яко же ты, еже мнишися быти человека со ангелы равна. А о безбожных языцех, что и глаголати! Понеже те все царствами своими не владеют: како им повелят работные их, и тако и владеют. А Росийское самодерьжьство изначяла сами владеют своими государьствы, а не боляре и не вельможи. И того в своей злобе не могл еси разсудити, нарицая благочестием, еже под властию нарицаемаго попа (нарицаемого попа, т. е. «известного», «того, которого я имею в виду» («нарицати» - иметь в виду, разуметь). Речь идет о священнике московского Благовещенского собора Сильвестре. Сильвестр фактически исполнял обязанности царского духовника (личного священника) и пользовался большим личным влиянием на царя; указание Грозного (см. ниже, стр. 57), что Сильвестр при этом не гнушался такими приемами, как запугивание царя «детскими страшилами» (суеверными страхами), подтверждается и Курбским (Соч., стлб. 169). О политической роли Сильвестра см. ниже, прим. 25.) и вашего злочестия повеления самодеръжству быти! А се по твоему разуму нечестие, еже от Бога данные нам власти самим владети и не восхотех под властию быти у попа и у вашего злодеяния? Се ли разумевая «супротиво», яко вашему злобесному умышлению тогда, Божиею милостию и пречистыя Богородицы заступлением, всех святых молитвами и родителей своих благословением, погубит себе не дал есми? А какова злая от вас пострадах! Се убо пространнейше напреди слово известит.

Аще ли же о сем помышляеши, яко церковное предстояние не тако и играм бытие, се убо вашего же ради лукаваго умышления бысть, понеже мя исторгосте от духовного и покойнаго жития, и бремя, фарисейским обычяем, бедне носимо, на мя наложили естя, сами же и ни единым перстом не прикоснустеся; и сего ради церковное предстояние не твердо (Так К, ХСУ П двердо.), ово убо ради царских правлений, еже вами разрушенно, ово же ваших же злолукавых умышления убегая. Играм же - сходя немощи человечестей; понеже много народ во след своего пагубнаго умышления отторгосте, и того ради, - яко же мати детей всячески попущает глумления ради младенственного, егда же совершении будут, тогда сие отвергнут, или убо от родителей разумом на унылее возведутся, или яже Израилю Бог попусти, аще и жертвы приносити, токмо Богови, а не бесом, - того ради и аз сие сотворих, сходя к немощи их, точию дабы нас, своих государей, познали, а не вас, изменников. И чим у вас извыкли прохлажатися? (Аще ли же о сем помышляеши, яко церковное прсдстояние не тако и играм бытие... чим у вас извыкли прохлажатися? - Это оправдание царя (против какого-то предполагаемого обвинения Курбского) не совсем понятно. В первую очередь царь оправдывается, очевидно, в несоблюдении каких-то церковных обрядов, ссылаясь на «бремя царских правлений» [предположение Штелина (ук. соч., прим. 21), что здесь речь идет о мероприятиях, относящихся к церковному землевладению, за которые царь извиняется, не убедительно; «церковное предстояние» означает в послании именно хождение в церковь и соблюдение обрядов ср. стр. 39]. Менее понятно оправдание по второму вопросу. В списках, известных до настоящего издания, это место читалось: «имый гром бытие». «и мы гром бытие» - Устрялов (Сказания кн. Курбского, стр. 142, и) истолковал это, как «мы громим, разрушаем бытие»; развивая это понимание, Штелин (ук. соч., прим. 20) видит здесь намек Грозного на его собственное прозвище. Такое толкование представляется весьма сомнительным: форма 1-го лица мн. ч. от глагола «громить» - «гром», нигде не встречается; дальше, повторяя тот же загадочный термин, царь оправдывается не в излишнем «громлении», а наоборот в снисходительстве; что касается прозвища «Грозный», то в XVI в. оно вообще не упоминается (тем более в писаниях самого царя), и т. д. Более вероятным представляется нам чтение, даваемое новонайденными списками начала XVII в. - Погодинским списком (см. репродукцию с этого листа рукописи, - стр. 593) и списком Археографической комиссии: речь идет о каких-то «играх», за которые царь считает нужным извиняться. Такое чтение вполне согласуется с дальнейшим текстом послания: царь сравнивает попустительство «играм» со снисхождением матери к детским забавам и спрашивает: «и чим [зачем] у вас извыкли прохлажатися [привыкли развлекаться]?». Какие именно «игры» имеет в виду Грозный - идет ли речь об играх «с скоморохами в машкарах», которыми Грозный, по словам Курбского, стремился «аки в дружбе себе присвоити» некоторых бояр, приглашая их «играть» с ним (Соч., стлб. 279, - это известный рассказ о Репнине, погибшем как раз в начале 60-х годов), или здесь имеются в виду «игры» более широкого характера - сказать трудно.)

И се ли вам супротивно явися, еже вам погубити себя есми не дал? А ты о чем супротивно разума, души твоей и крестное целование сотворил еси ложно, ради страха смертнаго. Сам убо сего не сотвориши, нам же сие советуеши! Сие убо наватцкое и фарисейское мудръствуеши: навацкое убо, еже выше естества человеческаго велишь человеком быти; фарисейское же, еже, сам не творя, а иным повелевавши творити. Паче же сия поносы и укоризны, яко же исперва наняли естя, тако и ныне не престаете, всяческим образом дивияго зверяа распыхася, измену свою совершаете: се ли ваша прамая служба и доброхотная, еже поношати и укоряти? Бесному подобящеся, колеблетеся, и Божий суд восхищаете и преже Божия суда своим злолукавым и самохотным изволением и изложением, яко же своими начяльники, с попом, Алексеем (Алексеем - Имеется в виду окольничий Алексей Федорович Адашев, пользовавшийся большим влиянием в 50-х годах XVI в. (см. о нем ниже, прим. 25).), изложили есте, собацки осужающе. И сего ради, Богу противляющеся, како же и святых преподобных всех, иже в посте и в подвизе просиявших, милование, еже ко грешным, отвергосте; много бо в них обрящеши падших и восставших (восстание не бедно!) и стражущим руку помощи подавше, и от рва согрешения миловательне6 возведших, по апостолу, «яко братию, а не яко врагов имуще», - еже ты отвергл еси! И каково они от бесов пострадаша, таково и аз от вас пострадах.

Что, собака, и пишешь и болезнуеш, совершив таковую злобу? И чему подобен совет твой будет, паче кала смердяй? Или мниши праведно быти, еже от единомысленников твоих злобесных учиненно, еже иноческое одеяние свергши и на кристьян воевати? Или се есть нам на отвещание, яко невольное пострижение? Ино несть сие, несть. Како убо Лествичник рече: видех неволею ко иночеству пришед и паче вольных исправившихся? А чесо убо сему слову не подрожасте, аще благочестиви есте? Много же и не в Тимохину версту обрящеши, тако постриженных, и не поправше иноческого образа, глаголю же и до царей. Аще ли же кои дерзнуша сие сотворити, себе убо ничим же пользоваша, наипаче в горшая телесная и душевная погибели приидоша, яко же князь великий Рюрик Ростиславич Смоленский, пострижеся от зятя своего Романа Галицково. Смотри же благочестия княгини его: восхотевшу ему взяти ея из невольнаго пострижения, она же не восхоте мимотекущаго царьствия, но паче нетленного, но пострижеся и в схиму; Рюрик же убо, разстригшеся, многи крови хрестъянския пролия и святыя церкви и монастыри пограбя, и игуменов и попов и черньцов помучи и до конца княжения не може удрьжати, но имя его без вести бысть. Тако же и во Цареграде множайши сего обрящеши: овем убо носы урезанны; инем же во мнишеская одеянным бывшим и на царьство паки наскочившим, и зде ((Так К, ХСУ; П зле.) убо горчайша смерти прияша, тамо (Так ХСУ; П тако; тамо же бесконечные муки прияша нет)) же бесконечны муки прияша, пониже убо санолюбия ради и гордости сие сотвориша. Сие же от владычествующих, кольми же паче от работных! Божий суд ожидает иже ангельский образ поправшим! Много же и не в давных летех постриженных и от синглита превелика, паче же первых, иж сие не дерзнуша сотворити, аще и в прежнюю честь паки приидошаь (Или мниши праведно быти, еже от единомысленников твоих злобесных учиненно, еже иноческое одеяние свергши и на кристьян воевати? ... Много же и не в Тимохпну версту обрящеши... и непоправше иноческого образа ... пакн приидоша. - Грозный имеет в виду одного из «худых» «единомысленников» Курбского - Тимофея-Тихона Пухова-Тетерина, бежавшего в Литву в конце 50-х - начале 60-х годов. Бегству Тетерина предшествовала его ссылка в Сийский монастырь и насильственное пострижение там. В архиве Грозного хранились дела: «Посылка на Двину в Сейской монастырь Тимохи Тетерииа с Григорием Ловчиковьш: дело Ондрея Кашкарова да Тиыохина человека Тетерина, Позднячка, что они Тимохиным побегом промышляли» (Опись царского архива, Акты Археограф, экспед., т. I, стр. 354); в 1581 г. Грозный писал папскому послу Поссевину, что «Тимоху были есмя и пожаловали, а велели есмя его постричь по своему закону, и он, сметав платье чернецкое, да в Литву збежал» (Памятники дипломатических сношений с державами иностранными, т. X, СПб., 1871, стр. 226). - Князь Рюрик Ростиславич Смоленский, занимавший с 1194 г. (с перерывами) киевский престол, был насильственно пострижен-в монахи в 1203 г. князем Романом Мстиславичем Галицко-Волынским. В 1205 г. он, как сообщает Никоновская летопись, «сложи с себе платье иноческое и растрижеся... такоже и жену свою хотяше рострищи, она же не восхоте» (ПСРЛ, X,. 50). В 1215 г. он, согласно той же летописи, «преставися...княжа в Чернигове» (там же, 69). - Кого имеет в виду царь, говоря о «не в давных летех нестриженых от синглита [совета, собора] превелика», не ясна (не идет ли речь о каких-то еретиках, постриженных по решениям соборов 50-х годов, осудивших Башкина, Феодосия Косого и других лиц? - ср.: Опись царского архива, Акты Археограф, экспед., т. I, № 289,. стр. 349 и 353).).

Тако ли благочестие держите, еже сие злобесным своим обычяем держите и нечестие сотворяете? Или мнишися, яко ты еси Авенир, сын Ниров, храбрейший во Израили, еже такия писания злобесным обычаем, гордостшо дмяся, писати? Но и тогда что бысть? А егда убо уби Иоав, сын Саруи, тогда оскудели во (Так ХСУ; ПК во нет.). Израили. Не пресветлы ли победы з Божиею помощию на противныя показаша? Все убо, гордостию. дмяся, всуе хвалишися! Смотри ж сего, иже подобно тебе сотворшаго (Так К, ХСУ; П сотворгаго); аще ветхословие любиши, к сему тя и приложим: что убо ему бранная храбрость, еже господина своего нечестна име, еже убо поят подругу Саулю Ресфу, и рекше ему о сем сыну Саулю Мемфиоксу, он же, разгневався, отступи от дому Сауля и тако погибе. Ему же и ты уподобися злобесным своим обычяем, желая гордостно излишнее чести и богатества. Яко же Авенир на подружив посягну господина своего, тако же убо и ты, иже нам от Бога данные грады и села посягая, равно тому нечестию, бесуяся, сотворяеши. Или убо предложиши ми плач Давыдов? Ни убо, царь убо праведен не хотя убиения сицева сотворити; нечестивый же во своей погибели погибе. Смотрите убо, яко бранная храбрость не помогает, аще кто господина нечествует. Но еще предложу ти Ахитофела, подобно тобе, лукавно совет совещевающе Авесолому на отца: и како потряна послед сия! Единаго старца разумом совет его разсыпася, и весь Израиль побежден бысть малейшими людьми. Он же удавлением конец погибельный обрете. Яко же тогда, тако же и ныне: обаче благодать Божия в немощи совержаетца, а ваше злобесное на церковь востание разсыплет сам Христос. Смотри же и древняго отступника Иеровоама сына Навашща; како отступи з десятью колены израилевыми, и сотвори царьство в Самарии и отступи от Бога жива и поклонися тельцу, и како убо смятеся царьство Самаринское неудержанием царей и вскоре погибе; Июдино же, аще и мало есть, но страшно пребысть и до изволения Божия, яко же рече пророк: «разсвирепе, яко же юница, Ефрем»; и паки инде речекно есть: «сынове Ефремли, наляцающе и спеюще луки, возвратишася в день брани, зане неа сохраниша повеления государя и в закони его не изволиша ходити». «Человече, останися рати: аще убо со человеком борешися, то одолеет тя, или ты одолеешь; аще с церковию борешися, то всяко тобя одолеет церковь, жестоко бо ти есть против осну прати: на ня бо и воступиша, но и нози окровавиша. Егда ся пенит море и бесится, но Исусова корабля не может потопити, на камени бо стоит; имамы бо вместо кормьчию Христа; вместо же гребца - апостоли, вместо же корабленик - пророки, вместо правителей мученики и преподобныя; и сия убо вся имущи, аще и весь мир возмутится, не убоимся погрязновения: меня убо светлейша твориши, сам же свою погибель содеваеши» (Или мнишися, яко ты еси Авенир, сын Пиров, храбрейший во Израили...погибель содеваеши. - «Сильными во Израиле» Курбский именовал своих единомышленников, казненных Грозным. В соответствии с этим библейским термином царь выдвигает для посрамления Курбского примеры также из Библии: Авенир, сын Нира, Ахитофел, Иеровоам, сын Навата (этот библейский Нават не имеет ничего общего с еретиком Наватом, о котором Иван писал выше), - все это библейские лица. Далее царь приводит несколько цитат - из Библии и Иоанна Златоуста (о бессилии врагов Божьих, - в переводе эти цитаты мы не сохраняем).).

Како ж и сего не могл еси разумети, яко подобает властелем не зверски яритися, ниже безсловесно смирятися? Яко же рече апостол: «овех убо милуенш разсужающе, овех же страхом спасайте, от огня восхищающе». Видиши ли, яко апостол страхом повелевает спасати? Тако же и во благочестивых царех о временех много обрящеши злейшее мучение. Како убо, по твоему безумному разуму, единако царю быти, а не по настоящему времяни? То убо разбойницы и татие мукам неповинни ли суть? Паче же и злейшая сих лукавая умышления! То убо вся царьствия нестроением и межоуеобными браньми растлятся. И тако ли убо пастырю подобает, еже не разсмотряти о нестроении подовластных своих?
Како же не стыдишися, злодеев мученики нарицая, не разсуждая, за что хто страждет? Апостолу вопиющу: «аше кто незаконно мучен будет, сиречь не за веру, не венчяетца»; божественному убо Златоусту и великому Афонасию во своем споведании глаголющим: мучими убо суть и татие, и разбойницы, и злодеи, и прелюбодеи; такови убо не блаженнии, понеже грех ради своих мучими бысть, а не Бога ради. Божественному же апостолу Петру глаголющу: «лутче убо благое творяще пострадати, неже злое творящим». Видиши ли, яко везде не похваляют злотворящих мучения? Вы же, злобесным своим обычаем подобящеся ехидну, отрыгания яд изливающе, что же повинения человек, и законопреступление, времени разсужающе, свою злолукавую измену бесовским умьтшлением лестию языка покрыти хотяше.

Се ли убо сопротивно разума, еже по настоящему времени жити? Воспомяни же и во царех великого Констянтина: како, царьствия ради, сына своего, рожденнаго от себе, убил есть! И князь Федор, прародитель ваш, в Смоленсце на Пасху колики крови пролиял есть (Так К, ХСУ; Л еси.)! И во святых причитаются. Како же убо Давыд, иже обретеся к Богу по сердцу и хотению, како повеле Давыд; «да всяк убивает Усеина и хромыя и слепня, ненавидящих душа Давыдовы», егда не прияша его во Иеросалим? Како убо сих причитаеши в мученики, яко не хотевшим от Бога даннаго им царя прияти? Како же не разсудиши сего, еже и во благочестии царь и на немощней чяди силу свою и гнев показа? Или убо нынешний изменники не равну ли сим злобу сотвориша? Но паче и злейше. Они убо точию возбраниша приход и не успеша ничто же, сии же приятого от них, богоданнаго, и рожденнаго у них на царьстве царя, преступивше крестную клятву, отвергошася и елико возмогоша, злая сотвориша всячески, словом и делом, и тайными умышлении; и чему убо они сих подобнее злейшим казнем? Аще ли речеши, яко «она явна есть, сия же не явна», по сему бо злейши есть ваш злобесный обычей, яко человеком видимо есть доброходство ваше и служба; а от сердец ваших исходят помышления и злодеяние и пагуба смертная к разорению; усты своими благословляете, а сердцем же своим кленете. Многа ж и ина обрящеши во царьствиях царие: свои царьства во всяких нестроениих исправиша и злобесные человеков разумы и злодеяния возразила. И всегда убо царем подобает обозрительным быти, овоща кротчяйшим, овогда же ярым; ко благим убо милость и кротость, к злым же ярость и мучение. Аще ли же сего не имея, то несть царь, царь бо несть боязнь делом благим, но злым. Хощеши ли бо не боятися власти? Благое твори; аще ли злое твориши, бойся, не туне бо мечь носит, в месть убо злодеем, в похвалу же добродеем (П добродеем переправлено из добротворцем; на полях: наказание государя к Курбскому.). Аще благ еси и прав, почто имея в сингклите пламяни паляща, не погасил еси, но паче розжегл еси? Где было ти советом разума своего злодейственыый совет исторгнути, ты же убо больми плевела наполнил еси! (Се ли убо сопротивно разума, еже по настоящему времени жити?...Где было ти советом разума своего злодейственный совет исторгнута, ты же убо больми плевела наполнил еси! - Выражение «настоящее время» (употребляемое царем и выше, стр. 18) имеет смысл: «соответствующее время», «соответствующие обстоятельства». Грозный возражает против того, что царь должен действовать во всех случаях «единако» (одинаково), и указывает, что он должен быть «овогда» (иногда кротким, «овогда - ярым» (свирепым). В доказательство допустимости в определенных случаях второго пути царь приводит примеры: римско-византийского императора Константина Великого (первого христианского императора, казнившего в 326 г. своего сына Криспа), смоленского и ярославского князя Федора Ростиславича, предка Курбского, причисленного к лику святых (он был участником многих княжеских усобиц, в 1293 г. приводил на Русь татарскую рать, разграбившую многие города; в 1298 г. «крепко» осаждал Смоленск, занятый его двоюродным братом, но не сумел его взять, - ПСРЛ, X, 169, 171-172), и библейского царя Давида. В связи с последним примером царь вспоминает случай из своего царствования, когда его (подобно Давиду) замыслили «отвергнуть» «нынешние изменники»; Курбский же, видя то «пламя» (мятеж), «не погасил», «но паче разжегл» его. Царь намекает, очевидно, на события во время его болезни в 1553 г., см. ниже, прим. 29.)) И збысться на тобе пророческое слово: «Вси вы огнь зжете, и ходите по совету пламени огня вашего, егоже сами себе разжегосте». Како же убо ты со Июдою предателем равно причтешися! Яко же убо он на общаго владыку всех, богатества ради, возбесися и на убиение предал, со ученики убо водворяшеся, а со июдеи веселяшеся, тако же убо и ты, с нами пребывая, и хлеб наш адяше, и нам служити соглашаше, на нас же вся злая в сердцы собираше. Тако ли еси исправил-крестное целование, еже хотети добра во всем безо всякие хитрости? И что убо твоего злохитрия и умышления злее? Яко же рече премудр: «несть главы, паче главы змиевы»; паче же и несть злобы паче злобы твоея.

Почему учинился еси учитель души моей и телу? Хто убо тя поставил: судию или владетеля надо мною? Или ты даси ответ за, дущу мою в день Страшнаго суда? Апостолу Павлу глаголющу: «како убо веруют без проповедующего, како же и проповедуют, аще не послани будут?». И се убо бысть во пришествие Христово: ты же от кого послан еси? И хто тя рукополагателя учинил, яко учительский сан восхищавши? Апостолу Иякову сию отрицающу: «Не мнози учители бывайте, братие, ведуще, яко вящше грех приемлем, много бо согрешаем, сии же словом не согрешит, сии совершен муж и силен, иже хто устне обуздает, то и все тело обуздает. Се и конем бразды во уста влагаем, да повинуютца нам, и все тело их обращаем. Се и корабли, толице суще велици, от жестоких ветров заточяеми, обращаются малым кормильцем, яко же аще стремление правящему хощет: тако и язык мал уд есть, и вельми хвалитца. Се мал огнь колику вещь сожегает! Язык подобен огню, иже водворяется во удех наших, сквернящи все тело, опаляще коло рожества, ополяем от геенны: человече естество языка ради, звере же и птицы, гады же и рыбы мучяется и умучится естеством человеческим, языка же никто же от человек может умучити, неодержимо бо зла исполнь яда смертоносна. Тем благословим Бога и Отца, тем человеков клекем, иже по подобию Божию бывшая; от языка ж исходит благословение и клятва. Не подобает, братия моя возлюбленная, сим тако бывати. Егда убо источник от того же единого истицания точит сладкое и горькое? Когда может, братия моя, смоковница маслины творити, или лоза смоквы? Тако же ни един же источник воду слану и сладку творит. Хто премудр и худог в вас, да покажет от добраго жития дела своя, в кротости и в премудрости. Аще ли зависть горьку имате и рвения в сердцах ваших, не хвалитеся и не лжите на истинну. Несть сия премудрость свыше и нисходяще, но земца и бесовска душе пагубна. Идеже бо зависть и рвения, ту нестроения и всяка зла вещь совершается; а вышня премудрость первое убо чиста, потом же мирна и кротка, благо-покорлива, исполнь милостиа, плодов благих, несумненна и нелицемерна. Плод же правды во смирении сеется творящим мир. Откуду брани и свары в вас? Не отнюду ли, от сластей ваших воюющих в душах ваших? Желаете, и не имате; убиваете, и завидите, и не можете улучити; сваряетеся и борете, и не имате, зане зле просите; просите, да в сластех ваших изживете. Приближитеся к Богу - приближится к вам; очистите руце, грешницы, и очистите сердца, двоедушии. Не оклеветайте друг друга, братие: оклеветан или осуждая брата своего, оклеветает закон и осуждает закон; аще ли закон осуждавши, неси творец закону, ни судия. Един есть закону давец и судия, могий спасти и погубити. Ты же кто еси, осуждая друга?».
Или мниши сие быти светлость благочестива, еже обладатися царьству от попа невежи, от злодейственных и изменных человек, и царю повелеваему быти? И сие ли супротивно разума и совесть прокажонна, еже невежу взустити и злодейственных человек возразити от Бога данному царю воцаритися? Нигде же обрящеши, еже не разоритися царству, еже от попов владому. Ты же убо почто ревнуеши - иже во грецех царствии погубивших и турком повинувшимся? Сию убо погибель на твою главу паче да будет! К сему же и сему подобен еси, яко апостол пишет к Тимофею, глаголя: «Чадо Тимофее, сеже веждь, яко в последняя дни настанут времяна люта; будут человецы самолюбцы, сребролюбцы, облазнви, горди, хульницы, родителем противящеся, неблагодарни, непреподобни, нелюбиви, несоветохранители, прелагатели, невоздержницы, некротцы, неблаголюбцы, предателе, презорливы, возносливы, сластолюбцы, паче нежели боголюбцы, имуще образ благочестия, силы же его отвергошася. И сих отвращайся. Водима похотьми различными, всегда учящеся, и николи же в разум истинный прийти не могуща. Яко же Анний и Амврий противистась Моисею, тако и сии (П противистась Моисею тако и сии нет.) противятся истинне, человецы растлевшеи умом, неискусни о вере. Но не преуспеют паче о мнозе: безумие бо их яве будет всем, яко же и онех бысть».
Или убо сие свет, попу и прегордым, лукавым рабом владети, царю же токмо председанием и царьствия честию почтенну быти, властмю ничим же лутчи быти раба? А се ли тма, яко царю содержати царьство и владети, рабом же рабска содержати повеленная? Како же и самодержец нарицается, аще сам не строит? Яко же рече апостол Павел к галатом пиша: «В колико лет наследник младенец есть, ничим же путче есть раба, но под повелительми и приставники есть, до нарока отчя». Мы же, благодатию Христовою, доидохом лет нарока отчя, и под повелительми и приставники быти не пригоже.

Речеши ли убо, яко едино слово обращая семо и овамо, пишу? Понеже бо есть вина и главизна всем делом вашего злобеснаго умышления, понеже с попом положисте совет, дабы яз лише словом был государь, а вы б с попом во всем действе были государь: сего ради вся сия сключишася, понеже и доныне не престаете, умышляюще советы злыя. Воспомяни же, егда Бог изважаше Израиля из работы, и егда убо священника ли поставил владети людьми, или многих рядников? Но единаго Моисея, яко царя, постави владателя над ними; священствовати ему не повеленью, а брату ж его Аарону повеле священствовати, людскаго же строения ничего не творити; егда же и Аарон сотвори людскни строи, тогда и от Бога людей отведе. Смотри же сего, яко не подобает священником царская творити. Тако же Дафан и Авирон хотеша восхитити себе власть, и како сами погибоша, и какову многому Израилю погибель нанесоша? Еже вам, боляром, прилично! После того же быти судия Израилю Исус Наввин, священник же Елеозар, и оттоле, даже и до Илия жерца, обладаху судна: Июда и Варак, и Еффа, и Гедеон и ины многи, и каковы советы и победы на противныя поставляху и Израиль спасаху! Егда же Илия жрец взял на ся священство и царьство, аще сам праведен бяше и благ, но понеже от обоюду припадшему богатьству и славе и како сынове его Офни и Финеес (Так К; П сынове; ХСУ Финиос.) заблудиша от истинны, и како сам и сынове его всею злою смертью погибоша, и весь Израиль побиен бысть, и киот завета Господня пленен бысть до дни Давыда царя? Видиши ли, яко священство и рядничество (Так К, ХСУ; П моловательно.) царьским владателем не прилично? Се же убо в Ветхом законе; в Римском же царьствии, и в новой благодати, в грекех, еже по вашему злобесному хотения разума случися. Како убо Август кесарь всею вселенъную обладаше: Аламаниею и Долматиею и вся Италиския места, а готфы и саврьматы, и Афинепю, и Сириею, и Киликеею, и Ассеею, и Азеюю, и Междоречием, и Каппадокийскими странами, и Домаском градом, и Божиим градом Иерусалимом, и Александреею и Египетскою власть, даже и до Перския державы; вся сия под единою державою бяху много лета, даже и до первого во благочестии и великаго Констянтина Флавиа. И после его, чяда его разделиша власть: Констянтина убо во Цареграде, Констянтий же в Риму, Конста же в Долматии. И оттоле убо начя греческая власть делитися и скудость приимати. И паки, во царство Маркияне, во Италии мнози князи, от мест блюстители, восташа, подобно вашему злобесному умышлению, во царство Лва Великого и обладаша коиждо своими месты, яко же во Африкии Зинзирих рига и ины многи. И оттоле убо всяко строение ((Так К, ХСУ; П строющо) царьствия Греческаго преста: токмо убо упражняхуся (П ся нет.) на власти и чести и богатьства, и междоусобными браньми разтлевахуся. Во царство Анастасия Дикорота Драчянина болми начя оскудевати греческая вера и власть, понеже убо персы начяша воевати и Месопотамийскую митрополью взяша, и многи воины восташа, якоже Виталику, и к стенам Константина града притти ратию. Тако же при Маврикии велми оскуде греческая власть. При Фоце же мучителе Хоздрою перскому царю Фракискую пленившу, Ираклею же худейше царьство восприимшу, епархом же и ипатом (Так К; П пилатом.) и всему синклиту не престающе о властех и о богатствех меж собя ратоватися и грады и власти и имения стяжевати; греческому же царьству от сих всех разтлевающе. Во царьство Иустина Корноносаго болми от варвар греки побеждени быша и множество воин побиени быша. Тогда убо болгарская вера и власть особь учиняшеся - епархом и сунклиту и всем властелем не престающим о властех меж собя ратоватися, и вся хотения своя улучившим во градех и во властех и имениях и богатствах, якож рече пророк: «И не бе числа оружия их, и не бе числа коней их, и не бе числа сокровищь их, дщери их преудобрены и преукрашены, яко подобие церкви хранилища их, исполнь отрыгающи от сия во ону, овца их многоплодны, множащеся во исходптцих своих, волове их толсти, несть падения, градежу, ни прохода, ни вопля во стегнах их».

Но како убо по вашему злобесному хотению ублажиша же (Так К; П ублажили; ХС ублажили ли; У ублажили надписано ублажиши. ) людей сих, иже сия суть, яко Исайя пророк рече: «Что и еще уязвистеся, прилагающа беззакония? Всяка главизна в болезнь, и всяка сердца в печяль. От ногу даже и до главы несть на них целости, ниже струп, ниже язва, ниже рана палящая, несть пластыря приложити, ниже масла, ниже обезания (Так К; П, ХСУ беззакония.). Земля ваша пуста, гради ваши огнем сожжены, страны ваша пред вами чюжи поядают и запусте развращенна от людей чюжих. Оставится дщи Сионя, яко селение в винограде, яко овощное хранилище в вертограде. Како бысть блудница град верных Сион исполнь суда; в немже правда успе, ныне в нем убийца. Сребро ваше не искусно, корчемницы твои смешают вино с водою. Князи твои не веруют, обещницы татем, любящи мзды, гоняще воздание, сирым не судяще, и суду вдовиц не внемлюще. Сего ради тако глаголет Господь Владыка Сафаоф, сильный Израилев: «Ох, горе крепким во Израили! Не престанет моя ярость на противныя, и суд мой от враг моих сотворю: и наведу руку мою на тя, и разжегу тя в чистоту, неверующих же погублю, и отъпму всех беззаконных от тебе, и всех гордых смирю. И положу судия твоя яко и прежде, советники твоя яко от начяла; и по сих иаречишися град правде, мати градом, верный Сион. Судбою спасется и милостию. И стрыютца беззаконнии и грешнии вкупе, и оставше Господа скончяются, занеже постыдятся о делех своих и ихже тии советоваху, и пострамлятца о вертоградех своих, о их же тии восхотеша. Будут бо яко сади, отметнувши своя листвия, и яко вертоград, не имый воды. И будет крепость их яко стеблы изгребию, и деяния их, яко искры огненны, и сожгутца беззаконнии и грешнии вкупе, и не будет погашая.

Потом же во царьство Аспимарово и Филипиково и Феодосия Брады Адрамическаго, персом египетскую власть и Дамаск от грек изабладавшим, такоже при Констянтине Гноетезном, скифом отложившимся, по сем же Лва Арменина, и Михаила Амморенина и Феофила - Рим со всею Италию от Греческаго царьства отторжеся (Так К; П от того же вся.); избраша убо себе царя от латын Карула князя Латынскаго от внутреннейшаго Фругия; и тако убо во многих странах италийских поставиша собе краля и князя и властодержца и местоблюстителя. Якоже Наустрия, и Испания, и Долматия, и фронцуги, и вышний немецкий язык, и поляки, и литаоны, и готфы, и флаги, и мутьяны, тако же и сербом и болгаром, у собя властодержъца поставившим и от Греческаго царьствия отторгъшеся; и от сего Греческому царствию злеишу разорению приходящу; во царьство же Михаила и Феодоры царицы благочестивых, Божий град Иерусалим и

Палестинскую землю и страны Финическия персы изобладаша; царьствующему же граду во утеснении велице наченшу пребыватп, и отвсюду чистыми нахождении и бранными ратьми чясто колеблющеся, епархом же и синклиту всему не престающе от всего своего злоперваго обычяя и никако же о селице разорении царьства промысла полагающе, но аки сонное мечтание сицевую погибель царству быти вменяюще.

Тако же и вы, сему подобно, своим злобесным хотением, выше меры, славы и чести и богатства, к разорению кристьянскому, желающе! Тако же убо отселе грекове во многие страны дани даяти начяша, а прежде убо сами дани взимаху; потом же, нестроения ради, подобно вашему злолукавному злому совету, сами да яти дани начяша, и таковому убо царьствующему граду во утеснении велице пребывающу, даже до царьства Алексея, нарецаемаго Дуки Марцуфла, при нем же взят бысть царьствующий град от фряг и пленен бысть зельнейшим пленением; я тако убо все благолепие и красота греческие власти погибе. Потом же Михаил Палеолог изгнал латин из царьствующаго града, и паки убо во убожестве царьство воздвигл, даже до лет царя Констянтина, нарецаемого Дрогаса, при нем же, грех ради наших, народа христьянсково, безбожный Магмет греческую власть погаси, и, я ко ветр и буря зельняя, вся без вести сотвори (Воспомяни же..безбожный Магмет греческую власть погаси, и, яко ветр и буря зельняя вся без вести сотвори. В доказательство того, что не самодержавие «противно разуму», а что, напротив, неизбежно должно разориться государство «от злодейственных человек» и «от попов владомое», царь излагает длинный очерк библейской и византийской истории. Особенный интерес представляет изложение царем последнего сюжета: вопреки пренебрежительному замечанию Костомарова, что царь «мог все эти знания перевести на письмо Курбскому из любого Хронографа» (Исторические монографии, т. XIII, 1881, стр. 261), очерк византийской истории, сделанный царем, не совпадает с известными нам текстами Хронографа (напр. Хронограф ред. 1512 г. - ПСРЛ, XXII; некоторые совпадения наблюдаются с еще не изданным так называемым «Еллинским летописцем»), и вопрос о его источниках требует специального изучения. От перечисления владений «Августа-кесаря» (среди этих владений он называет «Лесею» и «Азею» в качестве различных стран - ср. ниже, прим. 2 к посланию Полубенскому) царь переходит непосредственно к распаду Империи после смерти Константина (337 г. н. э.), далее он упоминает борьбу в Италии при императоре Маркиане (450 - 457 гг.) и Льве Великом (457 - 474 гг.); «Зинзирих» - вождь германского племени вандалов Гейзерих, захвативший в 427 г. африканские владения империи, а в 450 г. Рим (наименование «рига», поставленное Грозным после имени «Зинзерих», означает «гех», король, и может относиться к любому лицу, скорее всего, к самому Гейзериху - ср. ПСРЛ, XXII, 285, 324: «риги же свои князи называют фрязи»). Дальше (в отрывке, пропущенном в до сих пор известных списках) упоминается император Анастасий Дикорос (491 - 518 гг.) из Диррахиума (нынешний Дуррес в Албании), при котором, действительно, произошло крупное восстание а армии, руководимое Виталианом (515 г.); вскоре после смерти Анастасия начинается наступление Ирана на Византию при Хозрое I (531 - 579 гг.). Пропустив царствование Юстиниана Великого, Грозный затем переходит к императорам Маврикию (582 - 602 гг.) и Фоке (602 - 610 гг.) и упоминает завоевания иранского шаха Хозроя II (590 - 628 гг.), относящиеся к этому времени. Далее упоминается император Ираклий I (610 - 641 гг.), - вначале ему действительно досталось «худейшее» царство, но затем император вернул значительную часть завоеваний Хозроя, - и Юстиниан (Грозный пишет «Юстип») II Курносый (Ринотмет - «с обрезанным носом»; 685 - 711 гг.), терпевший многократные поражения от «варваров» (арабов, болгар), свергнутый с престола одним из своих полководцев и вернувший себе власть с помощью болгар. В связи с этой помощью от болгарского хана, Юстиниан II принужден был признать за ним титул «кесаря» и обязаться уплачивать ему дань (не ясно, о каком отделении болгарской «церкви» говорит Грозный - христианская религия у болгар появилась лишь с середины IX в.). Апсимар-Тиберий был одним из соперников Юстиниана II (правил в 698 - 705 гг.), Фллипшш-Вардан окончательно сверг Юстиниана и правил после него (711 - 713 гг.); Феодосии III Бородатый из Адрамиттона был одним из многочисленных полководцев, захвативших императорский престол (716 - 717 гг.); еще до этих императоров Египет и Дамаск были отвоеваны у Византии, но не персами, а арабами (вскоре после отвоевания их Ираклием I от персов). Не совсем понятно, о каком «отложении скифов» при Константине Копрониме (741 - 775 гг.) пишет царь: едва ли он имел в виду болгар, ибо выше он называл их просто болгарами [Устрялов (Сказания Курбского, прим. 240), толковавший «скифов» как болгар, не знал предшествующего текста]. В IX в., когда правили Лев V Армянин (813 - 820 гг.), Михаил II Аморен (820 - 829 гг.) и Феофил (829 - 842 гг.), происходит образование ряда государств и Европе (Грозный считает, что эти государства «отторглись от греческого царства», но фактически они уже давно были независимы); в начале этого века Византия признала западно-римским «базилевсом» (императором) «Карула от внутреннейшая Фругия» - франкского императора Карла Великого [имя «Карула» встречается только в Погодинском списке и списке Археографической комиссии; но уже Устрялов, не зная этого списка, правильно предположил, что речь идет о Карле Великом (Сказания Курбского, прим. 242)]. При Михаиле III и при правившей за него его матери Феодоре (842 - 867 гг.) Иран уже в значительной степени освободился от арабской власти; однако завоевать Иерусалим у Византии персы не могли, так как Иерусалим уже в VII в. принадлежал арабам. Константинополь был завоеван «фрягами» (западными европейцами, участниками так называемого IV крестового похода) в 1204 г,;, восстановление «убогого царства» Михаилом VIII Палеологом (родоначальником последней византийской императорской династии) относится к 1261 г.; Константин XI (XII) Драгазес (1449 - 1453 гг.)- последний византийский император; в 1453 г. «безбожный Магмет» (турецкий султан Мухаммед II) завоевал Константинополь.).
Смотри же убо се и разумей, каково управление составляется в разных начялех и властех, и понеже убо тамо быша царие послушные епархом и сигклитом, и в какову погибель приидоша. Сия ли убо нам советуеши, еже в таковей погибели приитти? И се ли убо благочестие, еже не строити царства, и злодейственных человек не взустити и к разорению иноплеменных подати? Или речеши ми, яко святительская поучения тако приимаху? Благо и прикладно! Но иное же свою душу спаса ти, и иное же многими душами и телесы пещися: ино убо есть постническое пребывание, ино же во общем житии сожитие, ино же святительская власть, ино же царьское правление. Посническое убо пребывание - подобно быти агньцу, непротивну ничему же, или яко птице, иже не сеевшу, ни жнущу, ни в житницу собирающу; во общем же убо житии, аще и мира отрекшися, но обаче строения и попечения имеют, та же и наказания; аще ли же сего невнимателие будуть, то общее житие разоритца; святительская же власть требует зельнаго запрещения языком, но благословенней же вине и ярости, и славы, и чести, и украшения, и председания, еже иноком неприличны; царскому же правлению - страха, и запрещения и обуздания и конечнаго запрещения по безумию злейших человек и лукавых. Се же убо разумей разньство посничеству и общежительству и святительству и царьству. И аще убо царю се прилично ли: иже бьющему царя в ланиту, обратити и другую? Се ли убо совершеннейшая заповедь, како же царьство царь управит, аще сам без чести будет? Святителем же сие прилично - по сему разньству разумей святительству с царством! Обрящешися много и во отрекшихся мира наказания, аще аже не смертию, но и зело тяшкая наказания. Колми ж паче во царствии подобает наказанию злодейственньш человеком быти!

Тако же убо и ваше хотение, еже вам на градех и властех овладети, иде же вам быти, не подобает. И что от сего случишася (Так К; П случившаяся) в Росии, егда быша в коеждом граде градоначяльи местоблюстители, и какова разорения быша от сего и сам беззаконныма очима видел еси, и отселе можеши разумети, что сие есть (Тако же убо и ваше хотение, еже вам на градех и властях совладети, иде же вам быти, не подобает. И что от сего случишася в Росии, егда быша в коеждом граде градоначальницы и местоблюстители, и какова разорения быша от сего и сам беззаконныма очима видел еси... - Это место, впервые публикуемое в настоящем издании (в списках комментируемого послания, известных до настоящего времени, оно было пропущено), затрагивает один из самых острых вопросов в борьбе между царем и боярством. Наместническое управление на местах («наместники» в уездах и «волостели» в волостях) представляло собой пережиток феодальной раздробленности, неизбежный в первый период существования Русского национального государства. Наместники получали определенную территорию в «кормление» - для собственного обеспечения; следствием этого было стремление выжать как можно больше «корма», всевозможные злоупотребления. Злоупотребления наместников достигли наибольших размеров в период «боярского правления» (см. ниже, прим. 22), когда Курбский и мог наблюдать их «беззаконными очами» (в 50-х годах наместничество было в основном ликвидировано, - ср.: И. И. Смирнов. Иван Грозный, стр. 41 - 46). Библейская цитата: «горе граду, им же многие овладают», относится именно к этому предполагаемому стремлению Курбского восстановить наместническое управление, а не (как получалось по другим спискам) к замечаниям царя об отшельничестве и «общежительстве» монахов [предположение Штелипа (ук. соч., прим. 21), видящего и здесь «нестяжательские» тенденции Грозного, поэтому отпадает]. Далее следует цитата из Псалтыря (Псалтырь, LХI, 11; здесь Грозный ставит в пример Курбскому царя Давида, легендарного автора псалмов) и ряд других библейских и евангельских цитат.). К сему же и пророк рече: Горе дому, имже жена обладает; горе граду, имже мнози обладают. Видиши ли, яко подобно женскому безумию во царьстве многих владение: аще и не под единою властью будут, аще и крепки, аще и храбры, аще и разумны, но обаче женскому безумию подобии будут, аще не под единою властью будут. Понеже убо, яко жена не может своего хотения уставить - овогда тако, овогда же инако, - тако же убо и многих во царьстве владение - ового убо таково хотение, иного же инако. Сего ради разных хотения и разумы женскому безумию подобны есть. Се убо указах ти, како благо есть вам на градех седети и мимо царей царъствами владети; от сего убо многи могут разумети, имуще разум. Воспомяни же: «к (Так К, ХС; ПУ и) хотению имения, рекшаго злата, аще ся и богатство ринет, не прилагайте сердца». Хто же убо сия глаголы глагола? Не во власти ли царстве? Не бе ли ему подобало злато? Но не на злато взираше, но повсегда бе ему ум к Богу и строю воинскому. И понеже убо Гииозееву прокажению подобился еси, яко же он (Так К, ХСУ; П отець (?).) благодать Божию на злате предаде, тако убо и ты, злата ради, на христиан воздвигл ся еси. Тако же и апостолу Павлу вопиющу: «Блюдите псы, блюдите злыя делателя, яко многажды глаголах вам, ныне же плачя глаголю о вразе креста Христова, имже Бог чрево, и слава по студ им, иже земная мудръствующе». Како же убо ты не наречешися враг креста Христова, яко славы ради и богатства, и чести мимотекущаго света сего желая насладитися, будущая же присносущия презирая, своим крестопреступным обычяем, извыкши от прародителей своих измену, во много время на сердцы злая собирая, яды хлеб мой, возвеличяя на мя пяту свою», отверъглъся крестново целованья, на крестьян воевати вооружился еси? Но то убо самое победоносное оружие, крест Христов, Христа Бога нашего, вам сопротивник да будет. Како же убо ты доброхотных всех изменников нарицаешп? Яко же убо во Израили, еже со Авимелехом от жены Гедеоновы, сиречь наложницы, лжею согласившеся, и лесть сокрывше, и во един день избиша 70 сынов Гедеоновых, еже убо от беззаконных жен ему, и воцариша Авемелеха, тако же убо и вы, собацким своим изменным злым обычяем, хотесте во царьствии царей достойных истребити, и, аще не от наложницы, но от царьствия растоящаяся колена хотесте воцарити. И се ли убо доброхотные есте и душу за мя полагаете, еже, подобно Ироду, ссущаго млеко младенца, меня (меня. - Речь идет опять, очевидно, о событиях 1553 г. (см. прим. 29); утверждение, что бояре, кроме, «ссущего млеко младенца» (Димитрия), хотели еще «лишить света сего» самого царя, имеется только в Погодинском списке и краткой редакции. Если это не описки (в списке Археографической комиссии читается: «младенца моего»), то обнаруживается тем самым еще одно обвинение царя против его врагов.) смертию пагубною хотесте света сего лишати, чюжаго же царьствия царя во царство ввести? Се ли убо душу за мя полагаете и доброхотствуете? И тако ли убо своим чядом хощете сотворити, еда убо в яйца место подаете им скорпию, или в рыбы место камень? Аще убо вы зли (Так К, ХСУ; П во Израиле.) суще, умеете даяния благая даяти чядом вашим, и аще убо доброхоты и благи нарицаетеся, - почто же таких благих даяний не приносите чядом нашим, яко же своим? Но понеже убо извыкосте от прародителей своих измену чинити, яко же дед твой, князь Михаиле Корамыш, со князем Андреем Углецким на деда нашего, великого государя умышляючи, на великого князя Иванна, изменные обычеи; тако же отец твой, князь Михаиле, с великим князем Дмитреем внуком на отца нашего, блаженные памяти великого государя Василия, многи пагубы и смерти умышлял; такожде и матери твоей деды Василей и Иван Тучки многая поносная и укоризненая словеса деду нашему, великому государю Ивану износили: такожде и дед твой Михаиле Тучков, на преставление матери нашея, великие царицы Елены, про нее дьяку нашему Елизару Цыплятеву многая надменъная словеса изрече, - и понеже еси порождение изчядья ехиднова, посему такой яд отрыгаеши (Но понеже убо извыкосте от прародителей своих... такой яд отрыгавши. - Грозный характеризует весь род Курбского, как изменнический. Кн. Андрей Углицкий - брат Ивана III - в 1491 г. был заточен Иваном III, и через 2 года умер в заточении. Кн. Димитрий Иванович - внук Ивана III (сын его старшего сына Ивана), в 1497 г. Был признан дедом в качестве наследника и соправителя, в 1502 г. при загадочных обстоятельствах подвергнут заточению вместе с матерью Еленой Стефановной; наследником Ивана III был провозглашен второй сын Ивана III Василий (отец Грозного); Димитрий умер «в нуже» (насильственной смертью) в тюрьме уже в правление Василия III. О связи предков Курбского с этими князьями в других источниках ничего не сообщается, но сам А. М. Курбский с большим сочувствием писал о гибели Андрея и Димитрия Ивановича (Соч., стлб. 271 - 272); об «укоризненных словах» предков Курбского по матери, Тучковых, по адресу предков Грозного в других источниках также ничего не сообщается; о роли Михаила Тучкова во время борьбы Шуйских и Бельских см. ниже, прим. 22.). Се убо довольно указах ти, чего убо ради по твоему злобесному разуму супротивным обретаяся разумеваяй совесть прокаженну имущаго. Но ни яже никакого от державы моея несть. А отцу твоему, князю Михаилу, гонения было много, да и убожества, а измены такой, что ты, не учинил.

А еже писал еси: почто есмя сильных (П сильных нет.) во Израили побили и воевод, от Бога данных нам на враги наша, различными смертьми разторгли есмя, и победоносную их святую кровь в церквах Божинх пролияли есмя, и мученическими кровьми праги церковныя обагрили есмя, и на доброхотных своих и душу за нас полагающих, неслыханный муки, смерти и гонения умыслили есмя, изменами и чяродействы их и иными неподобными облыгая православных ( А еже писал еси: почто есмя сильных во Израили побили... православных. - Царь приводит большую цитату из письма Курбского (выше, стр. 534) и дальше на протяжении многих страниц дает на нее развернутый ответ.), - и то еси писал и глаголал ложно, яко же отец твой дьявол научил тя есть; понеже рече Христос: «Вы отца вашего дьявола естя и похоти отца вашего хощете творити, яко же бо он, дьявол, человекоубийца бе искони, и во истинне не стоит, яко несть истинны в нем, егда же ложь глаголет, от своих глаголет: ложь бо есть и отець его». А сильных есмя во Израили не побили, и не вемы, хто есть сильнейши во Израили, понеже Росийская земля правитца Божиим милосердием, и пречистые Богородицы милостию, и всех святых молитвами, и родителей наших благословением, и последи нами, своими государи, а не судьями и воеводы, неже ипаты и стратиги. Неже воевод своих различными смертьми расторгли есмя, - аз Божиею помощшо имеем у собя воевод множество, и опричь вас, изменников. А жаловати есмя своих холопей вольны, а и казнити вольны же.

Крови же во церквах Божиих никакие не проливали есмя. Победоносные н святыя крови во своей земли в нынешнее время несть ея явленно, не вемы. «Праги же церковныя», - елика наша сила и разум осязает, яко же подовластные наши к нам службу свою являют, сице украшенна всячески церкви Божия светитца, всякими благостинями, елико после вашия бесовския державы сотворихом, не токмо праги и помост, преддверия, елика всеми видима есть и иноплеменным украшения. Кровию же никакою праги церковныя не обагряем; мучеников же в сие время за веру у нас нет; доброхотных же своих и душу свою за нас полагающих истинно, а не лестно, не языком глаголющи благая, а сердцем злая собирающи, не пред очима собирающе и похваляюще, а вне - расточяюще и укаряюще (подобно зерцалу, егда смотрят и тогда видитца каков бе, и егда же отъидет, и абие забыв, каков бе), и егда кого обрящем всех сих злых свобоженна, а к нам прямую свою-службу содевающе, не забывающе порученный ему службы (яко в зерцале), и мы того жалуем своим великим и всяким жалованьем; а иже обрящется в сопротивных, еже выше рехом, тот по своей вине и казнь приемлет. А в ыных землях сам узриши, елика содеваетца злым злая: тамо не по здешнему! То вы своим злобесным обычяем утвердили изменников любити, а в ыных землях изратец не любят: казнят их да тем и утвержаютца.
А мук и гонения и смертей многообразных ни на кого не умышливали есмя; а еже о измене и чяродействе воспомянул еси, - ино, таких собак везде казнят. А еже нечто мы облыгаем православных, - и понеже убо уподобился еси аспиду глухому, по пророку глаголющему: «яко аспид глухий затыкая уши свои, иже не слышит гласа обавающаго, обаче обаваем обаваетца от премудра, понеже зубы их во устех их сокрушил есть Господь, и членовныя лвом сокрушил есть»; и аще аз облыгаю, о ином же истинна о ком явится? Ино что, изменниче, ни сотворяют, а обличения несть им, по твоему злобесному умышлению? Чесо ради нам сих облыгати? Власте ли своих работных желая, или рубища их худая, или коли бы их насыщатися? Како убо не смеху подлежит твой разум? На заецев потреба множество псов, на враги ж множество вой: како убо безлепа казнити подвласных, имущее ((Так К, ХСУ; П имущих.) разум!
Яко же и выше рех, какова злая пострадах от юности моея даже и доселе, пространнейше изобличити. Се убо являет (аще убо и юн еси сих лет, но обаче ведети можеши (П можеши переправлено из подобает.) ): егда Божиими судьбами отец наш, великий государь Василей, пременив порфиру ангельским пременением, тленное все и мимотекущее земное царство оставил, прииде на небесная во онь век нескончаемый, предстояти царю царем и господину государем, мне же оставшуся со единородным братом, святопочившим Георгием, мне убо трею лет суще, брату же моему лета единаго, родительнице же нашей, благочестивой царице Елене-сицевых бедне во вдовстве оставше, яко же во пламени отовсюду пребывающи, ово убо от иноплеменных язык от круг преседящих, брани непременительныя приемлюще ото всяких язык, Литаонских, и Поляков, и Перекопи, Надчитархана, и от Нагаи, и от Казани, овоже от вас изменников беды и скорби разными виды приемлюще, яко же подобен тебе, бешеной собаке, князь Семен Бельской да Иван Лядкой оттекоша в Литву и камо не скакаша бесящеся? И во Царьград, и в Крым, и в Нагаи, и отвеюду на православия рати воздвизающе; и ничто же успеша: Богу заступающу, и пречистые Богородицы, и великим чюдотворцом, и родителей наших молитвами и благословением, вся сия яко же Ахитофель совет разсыпася. Тако же потом дяду нашего, князя Ондрея Ивановича изменники на (П на нет.) нас подъята, и с теми изменники пошел было к Новугороду (и которых хвалиши! доброхотных нам и душу за нас полагающих называешь!), и те в те поры от нас были и отступили, а к дяде нашему ко князю Андрею приложилися, а в головах твой брат, князь Иван княжь Семенов сын, княжь Петрова Лвова Романовичи и иные многие. И тако з Божиею помощию тот совет не совершися. Ино то ли их доброхотство (Так К, ХСУ; П доброхотво.), которых ты хвалишь? Тако ли душу свою за нас полагают, еже нас хотели погубити, а дяду нашего водарити? Потом же, изменным обычяем, недругу нашему Литовскому почяли отчину нашу отдавати, грады Радогощ, Стародуб, Гомей: и тако ли доброхотствуют? Егда несть во своей земли, кем погубити от земля и славу в прелесть вселити, тогда ко иноплеменным примешаются любовию, точию да погубят безпамятно ! (Яко же и выше рех, какова злая пострадах от юности моея даже и доселе... да погубят безпамятно! - Иван начинает пространное изложение своей биографии (и одновременно истории боярских измен) от смерти своего отца Василия III в 1533 г. Правительницей государства стала после смерти Василия его жена Елена Васильевна (Глинская); кроме Ивана, у Василия оставался еще один сын, глухонемой и «простой умом» (поэтому «святопочивший») Юрий. Крымские (перекопские) ханы несколько раз нападали на Русь в правление Елены (напр, в 1535 г.), но внутренние смуты (борьба двух ханов) не давали возможности крымцам начать большую войну. В 1535 г. произошел заговор в Казани и вместо московского ставленника ханом стал там крымский ставленник (Сафа-Гирей). Елене пришлось признать этого нового казанского хана. Бегство кн. Семена Бельского и окольничего И. В. Ляцкого к польскому королю Сигизмунду I относится к 1534 г. В 1535 г. Сигизмунд начал военные действия против Руси; ему удалось сжечь город Радогощь (ПСРЛ, XIII, 86), взять Гомель (по известию одного из списков летописи «наместник же градка того князь Димитрий Щепин Оболенский не храбр и страшлив, видев люди многий и убоялся», - ПСРЛ, XIII, 98) и Стародуб (после сильного сопротивления, - там же). Больше Сигизмунду ничего завоевать не удалось, и в 1536 - 1537 гг. было заключено перемирие. Не удовлетворенный таким исходом войны, С. Бельский отправился в Стамбул, вступил в переговоры с султаном, и в 1536 г. ходил с крымско-турецкими войсками на Русь (ПСРЛ, XIII, 100 - 101). Заговор кн. Андрея Старицкого (брата Василия III) относится к 1537 г.: Андрей пытался поднять против Елены новгородских помещиков («послужильцев»), но не достиг успеха и был принужден сдаться. Об участии в этом заговоре кн. Ивана Семеновича Ярославского (Грозный называет имена предков И. С. Ярославского, чтобы подчеркнуть его родство с Курбским) других известий (кроме комментируемого послания) нет. Что имеет в виду царь, упоминая среди других врагов Руси, выступивших в эти годы, «Надчитархана», - не вполне ясно. Штелин (ук. соч., прим. 40) предполагает, что «Читархан» (так читается в ряде списков) - это «Хаджи-тархан», т. е. Астрахань (по-татарски «Хаджи-тархан»). В Астрахани, действительно, незадолго до смерти Елены Васильевны произошел государственный переворот, и ханом, вместо дружественного Руси Абд-эль-Рахмана, стал Дербыш-Али (ПСРЛ, XIII, 120).)

Тако же изволися судьбами Божиими быти, родительницы нашей благочестивей царицы Елене прейти от земнаго царьствия на небесное; намь же со святоопочившым братом Георгием сиротствующим родителей своих и ни откуда же промышления человеческого приемлюще, токмо на Божье милосердие уповающе и пречистыя Богородицы (Так К, ХСУ; П пречистую Богородицу.) на милость, и на всех святых молитвы и на родителей своих благословение упование положихом. Мне же осмому лету от рожения тогда преходящу и тако подвластным нашим хотение свое улучившим, еже царьство безо владетеля обретоша, нас убо, государей своих, никоего промышления доброхотнаго не сподобиша, сами же ринушася богатству и славе, и тако наскочиша друг на друга. И елико тогда сотвориша! Колико боляр, и доброхотных отца нашего и воевод избиша! И дворы, и села, и имения дядь наших восхитиша и водворишася в них! И казну матери нашея перенесли в Большую казну и неистова ногами пихающе и осны колюще; а иное же и себе разделиша. А дед твой Михаиле Тучков то и творил. И тако князь Василей и князь Иван Шуйские самовольством у меня в бережение учинилися, и тако воцаришася; а тех всех, которые отцу нашему и матери нашей главные изменники, и с поимания новыпускали и к себе их примирили. А князь Василей Шуйской на дяди нашего княж Андрееве дворе, Ивановичя учял жити, и на том дворе, сонмищем июдейским, отца нашего да и нашего дьяка ближняго, Федора Мишурина изымав, позоровав, убили; и князя Ивана Федоровичи Бельского и иных многих в розная места заточиша, и на церковь вооружишася (Так К; П вооружися.), и Данила митрополита, сведши с митрополии, в заточение послаша; и тако свое хотение во всем улучиша, и сами убо царьствовати начяша (Так К, П начя.). Нас же, со единородным братом, святопочившам Георгием, питати начяша как иностранных, или убо яко убожайшую чядь. Таковая же тогда пострадах во одеянии и в алчбе! Во всем воли несть; но вся не по своей воли и не по (П по не.) времени юности. Едино воспомянути: нам бо во юности детская играющим, а князь Иван Василевич Шуйской седит на лавке, локтем опершися об отца нашего постелю, ногу положа на стул ((Так К; П ногу положа на стул нет; ХСУ ногу положив на стол.); к нам же не приклоняйся не токмо яко родительски, но ниж (Так К; П понеже; ХСУ еже) владетельски, рабское же ниже начяло обретеся. И таковая гордения хто может понести? Како же исчести таковая многая бедне страдания, еже во юности пострадах? Многажды поздо ядох не по своей воли. Что же убо о казнах родительского ми достояния? Вся восхитиша лукавым умышлением, будто детем боярским жалованье, а все себе у них поимаша во мъздоимание; а их не по делу жалуючи, верстая не по достоинству; а казну деда и отца нашего безчисленну себе поимаша; и тако в той нашей казне исковаша (Так К; ХСУ; П основаша.)себе сосуды златые и сребрянные и имя на них родителей своих возложиша, будто их родительское стяжание; всем людем ведомо: при матери нашей у князя Ивана Шуйсково шуба была мухояр зелен на куницах, да и те ветхи; и коли бы то их была старина, и чем было сосуды ковати, ино лутче шуба переменити, да в ысходке суды ковати. А о казнах наших дядей глаголати, но все себе восхитиша. По сем же на грады и на села наскочиша, и тако горчяйшим мучением многоразличными виды имения ту живущих без милости пограбиша. Соседствующим же от них напасти хто может исчести? Подовласных же всех аки рабы себе сотворпша, рабы же свои аки вельможа сотвориша; правити же мнящеся и строити, и, вместо сего, неправды и неустроения многая устроиша, мъзду же безмерную ото всяких собирающе, и вся по мзде творяще и глаголющее (Тако же изволися судьбами Божиими быти, родительницы нашей...прейти от земного царьствия на небесное... по мзде творяще и глаголюще. - Грозный описывает период так называемого «боярского правления», наступивший после смерти его матери Елены Глинской (апрель 1538 г.). После смерти Елены погиб ее фаворит Овчина-Телепнев-Оболенский; были выпущены «из нятства» (заточения) князь Андрей Шуйский (арестованный в связи с заговором кн. Андрея) и кн. И. Ф. Бельский (ИСРЛ, XIII, 123), и «сведен с митрополии» ненавистный боярам митрополит Даниил. Следует отметить, что рассказ царя об этих событиях в комментируемом послании сходен (иногда дословно) с аналогичным рассказом в официальных летописных сводах - Никоновской летописи (Синодальный список) и «Царственной книге» и в особенности в приписках к этим сводам, сделанных каким-то официальным редактором (приписки к Синодальному списку были введены в основной текст более поздней «Царственной книги», но редактор, очевидно, не удовлетворился ими и дополнил «Царственную книгу» новой группой приписок). Историки предполагают, что редактором этим был какой-то близкий к царю человек, если не сам царь (ср. напр.: С. В. Бахрушин. «Избранная рада» Ивана Грозного. Ист. зап., т. XV, стр. 33; С. Б. Веселовский. Последние уделы в сев.т-вост. Руси. Ист. зап., т. XXII, стр. 106, и др.). В тексте «Царственной книги», как и в письме царя, дед Курбского Михаил Тучков упоминается как участник соперничества между Шуйскими и Бельскими (ПСРЛ, XIII, 432). ).

И тако им на много время жившим, мне возрастом телом преспевающе, и не восхотех под властью рабскою быти, и того для князя Ивана Васильевичя Шуйсково от себя отослал на службу, а у собя велел есми быти болярину своему князю Ивану Федоровичи Бельскому. И князь Иван Шуйской, приворотя к себе всех людей и к целованию привед, пришел ратиго к Москве, а болярина нашего князя Ивана Федоровичи Бельсково и иных боляр и дворян переимали советники его Кубенские и иные, до его приезду, да сослав его на Белоозеро и убили, да и митрополита Иоасафа с великим безчестием с митрополии согнаша. Таж князь Андрей Шуйской со своими единомысленники пришед к нам в ызбу в столовую, неистовым обычяем перед нами болярина нашего Федора Семеновичя Воронцова изымавши позоровав, вынесли из избы да убить хотели. И мы послали к ним митрополита Макария, да боляр своих Ивана, да Василья Григорьевичев Морозовых своим словом, чтоб его не убили, и оне едва па нашему слову послали его на Кострому; а митрополита затеснили и манатию на нем со источники изодрали, и боляр в хребет толкали. Ино то ли доброхотны, что боляр наших и угодных нам, супротивно нашему повелению, переимали и побили и разными муками и гонении мучити? И тако ли годно и за государей своих душу полагают, еже к нашему государьству ратью приходити и перед нами сонмищем имати, и с нами холопу з государем ссылатися, и государю у холопа выпрашивать? Тако ли пригоже прямая служба? Воистинну вся вселенная посмиется, видя такую правду. А о гонении их же что и глаголати, каковы тогда случишася? От преставления матери нашея и до того времяни шесть лет и пол ( Так К, ХСУ; П полнее.) не престаша сия злая (И тако им на много время жившим, мне возрастом телом приспевающе, и не восхотех под властью рабскою быти... шесть лет и пол не престаше сия злая! - И. В. шуйский был «отослан» (на воеводство во Владимир) и И. Ф. Бельский пришел к власти летом 1540 г.; новая победа Шуйских относится к 1542 г. Обстоятельства обоих этих государственных переворотов мало известны: официальные летописные списки (Синодальный список и «Царственная книга») умалчивают об этих событиях; из другого списка Никоновской летописи (ПСРЛ, XIII, 132 - 133) мы узнаем, что видную роль в победе Бельских играл митрополит Иоасаф (недаром последовавшее поражение Бельских совпало с его отставкой). Положительная характеристика Бельских и отрицательная Шуйских, содержащаяся в комментируемом послании и в официальных летописях [рассказ о свержении Иоасафа и избиении Ф. Воронцова почти дословно совпадает в комментируемом послании и в приписках к летописям (ПСРЛ, XIII, 141 и 143); в приписке к «Царственной книге» подчеркивается участие в этом избиении Д. Курлятева и А. Басманова], связана, невидимому, с характерным для Грозного в те годы выдвижением княжат - Гедиминовичей (ср. комментарий к посланиям Сигизмунду II Августу, прим. 3, 12) за счет Рюриковичей, более опасных благодаря своему традиционному влиянию в прежних вотчинах. В действительности Бельские в 40-х годах едва ли были менее реакционной силой, чем Шуйские. Победа их в 1540 г. не может объясняться тем, что царь «приспевал возрастом [подрастал]», ибо ему было в это время только 10 лет. В перевороте 1542 г., организованном Шуйскими, участвовали служилые люди и горожане-москвичи; в результате этого переворота митрополитом (вместо Иоасафа) стал Макарий - один из наиболее выдающихся политических деятелей XVI в. (ср.: И. И. Смирнов. Иван Грозный, стр. 23 - 24). Весь период «боярского правления» длился, по мнению царя, шесть с половиной лет - с начала 1538 г. по конец 1543 г.: в конце 1543 г. Андрей Шуйский был казнен, а его сторонники сосланы (ПСРЛ, XIII, 145 и 444).)

Нам же пятагонадесят лета возраста преходящим, и тако сами яхомся строити свое царство, и по Божий милости благо было начялося строити. Понеже грехом человеческим повсегда Божию благодать раздражающим, и тако случися грех ради наших, Божию гневу разпростершуся, пламени огненному царствующий град Москву попалившу, наши изменные бояре, от тебе же нарицаемая мученики (их же имена волею премену), аки время благополучно своей изменной злобе улучиша, наустиша народ художайших умов, будто матери нашея мать, княгина Анна Глинского, с своими детьми и людьми сердца человеческая внимали и таким чяродейством Москву попалили; да бутто и мы тот совет ведали: и тако тех изменников научением болярина нашего, князя Юрья Васильевичя Глинсково, воскричяв, народ июдейским обычяем изымав его, в пределе великомученика Дмитрия Селунскаго, выволокши, в соборной и апостольской церкви пречистыя Богородицы против митрополичья места, безчеловечно убиша и кровию церковь наполниша и, вывлекши его мертва в передние двери церковныя, и положиша на торжище, яко осуженника. И сие убийство во церкви всем ведомо, а не яко ты (Так К; П осуженника ты; ХС яко же ты.), собака, лжеши! Нам же тогда живущим во своем селе Воробьеве, и те изменники наустили были народ и нас убити за то, что бутто мы князь Юрьеву матерь, княину Анну, и брата его князя Михаила у собя хороним от них. Тако же убо смеху подлежит сия мудрость! Про что убо нам самим царству своему запалителем быти? Толика убо стяжания, прародителей наших благословение, у нас погибоша, еже и во всей вселенной обрестися не может. Хто же безумен или яр таков обрящется, разгневався на рабы, да свое стяжание погубити? И он бы их и палил, а себя бы уберег. Во всем ваша собачья измена обличяетца. Како же на такую высоту, еже Иван святый, водою кропити? Сие убо безумие явъственио (Нам же пятагонадесят лета возраста преходящим... безумие явъственно. - Фактически в этот период «самостоятельного» правления Грозного (до 1547 г.) управление государством попрежнему находилось в руках бояр - родственников матери царя - Глинских. В 1547г. в Москве произошло восстание, поводом к которому были «великие» пожары, происшедшие летом этого года. Рассказ о восстании 1547 г., содержащийся в комментируемом послании, следует сопоставить с известиями в официальных летописных сводах. В Синодальном списке Никоновской летописи, отражающем более ранний этап летописной работы, восстание 1547 г. описывается как народное восстание: «черные люди града Москвы от великие скорби пожарные восколебашася» (ПСРЛ, XIII, 154). В «Царственной книге» первоначальный текст, совпадающий с Синодальным списком, вычеркнут редактором (см, выше, прим. 22) и вписан новый текст, в котором ответственность за восстание возлагается на бояр (Шуйского и Федорова-Челяднина) и приводятся подробности восстания (слух о том, что «Анна Глинская... вымала сердца человеческие, да клала в воду, да тою водою, ездячи по Москве, да кропила, и оттого Москва выгорела», описание убийства Ю. Глинского в церкви), сходные с рассказом комментируемого послания (ПСРЛ, XIII, 455 - 457). С негодованием отвергая мысль, что можно «на таковую высоту, еже Иван святый, кропити», Грозный имеет в виду слух, распространившийся среди восставших, что Анна Глинская вызвала московский пожар колдовством, кропя город зачарованной водою. «Иван святый» - это колокольня Ивана Великого в Кремле: Грозный хочет, невидимому, сказать, «что загорелась и эта высочайшая колокольня, на которую невозможно было брызгать воду, стоя на земле (в летописи, правда, ничего не сообщается о пожаре на этой колокольне - сообщается лишь о пожаре в соседнем Успенском соборе и в «многих церквах каменных»); может быть, однако, что Грозный имеет в виду какой-то слух, что Глинская брызгала с колокольни Ивана Великого.).
И тако ли доброхотно подобает нашим боляром и воеводам нам служити, еже такими собраниями собацкими, без нашего ведома, боляр наших побиватп, да еще и в черте кровной нам ((Так К, ХС; П те кровной нами.)? И тако ли душу свою за нас полагают, еже нашу душу от мира сего желающи на всяк чяс во он век препустити? Нам убо закон полагаюше во святыню, сами же с нами путыпествовати не хотяще! Что же, собака, и хвалишися в гордости и иных собак и изменников похваляешь бранною храбростию? Господу нашему Исусу Христу глаголющу: «аще царство само на ся разделитца, не может стати царство то»; како же и может бранная люте понести против врага, аще межусобными браньми растлитца царство? Како убо может древо цвести, аще корени суху сущу? Тако и сие: аще не прежде строения во царстве благо будет, како бранная храбре поставятца? Аще убо предводитель не множае полк утвержает, тогда множае побеждаем паче бывает, неже победит. Ты же, вся сия презрев, едину храбрость похваляешь; о чесом же храбрости состоятися, сия ни во что же полагавши, и являяся не токмо утвержая храбрость, но паче разрушая. И являяся яко же ничто же еси; в дому изменник, в ратных же пребывании рассуждения не имея, понеже хощешь междоусобными браньми и самовольством храбрость утвердити, ему же быти не возможно.

Да того же времяни бывшу сему собаке Алексею, вашему начяльнику, в нашего царьствия дворе, во юности нашей, не свем, каким обычяем из батожников водворившуся, нам же такия измены от вельмож своих видевше, и тако взяв его от гноища и учиних с вельможами, а чяючи от него прямыя службы. Каких же честен и богатств не исполних его, не токмо его во и род его! Какова служения праведна от него приях? Слыши напреди. Таж посем совета ради духовнаго спасения ради душа своея, приях попа Селивестра, а чяюще (На этом слове кончается список П.) того, что он, предстояния ради у престола Владычня, побережит души своея, а он, поправ свещенньш обеты и херотонию иже со ангелы у престола Владычня предстояния, иде же желают ангели приникнути, идеже бо всегда агнец Божий жремый за мирское спасение, и никогда же пожренный, - еже он, во плоти сый, серафимскии службы своими руками сподобися, и сия убо все поправ, лукавым обычаем, и сперва убо яко благо начало, последуя божественному писанию: мне, видевшу в божественном писании, како подобает наставником благим покорятися безо всякого рассужения, и ему, совета ради духовнаго, повинухся волею, а не ведением; он же возхитихся властпю, яко же Илия жрец, нача совокуплятися в дружбу подобно мирским ( Да того же времяни бывшу сему собаке Алексею... в дружбу подобно мирским. - Наиболее подробный рассказ о правлении Сильвестра и Алексея Адашева содержится в «Истории о в. кн. Московском» Курбского - политическом памфлете, написанном в Польше (Курбский, Соч., стлб. 169 - 173). Курбский, как и царь, подчеркивает большое влияние Сильвестра и Адашева в этот период (конец 40-х - 50-е годы), всячески восхваляет этих лиц и именует кружок, собравшийся вокруг них, «избранной радой» (польский термин) - название, закрепившееся в исторической науке. Вопрос о политическом и социальном характере этой «избранной рады» весьма сложен. Восторженная характеристика, данная ей Курбским, и резко отрицательная, данная Грозным, естественно, создавали у историков впечатление, что «рада», подобно Курбскому, защищала княжеско-боярские интересы (ср. напр.: В. И. Сергеевич. Русские юридические древности, II. СПб., 1900, стр. 367-371). Однако, документальные источники, сохранившиеся за эти годы, противоречат такому выводу: реформы 50-х годов, проведенные при Сильвестре и Адашеве, были направлены против остатков феодальной раздробленности и носили прогрессивный характер (ликвидация системы наместничества, судебная реформа, раздача земель служилым); В связи с этим в исторической науке установился критический подход к замечаниям Грозного и Курбского об «избранной раде», высказанным в ходе острой полемики и относящимся к более позднему времени. С. В. Бахрушин (ук. соч., стр. 36 - 38, 51, 54-55) считает, что «избранная рада» (которую он отождествляет с «ближней думой» царя) имела «компромиссный состав», но проводила прогрессивную политику, соответствующую интересам дворянства. И. И. Смирнов (Иван Грозный, стр. 87) считает вообще понятие «избранной рады» фикцией и полагает, что сближение Сильвестра и Адашева с княжатами произошло лишь в начале 60-х годов. Полемическая тенденциозность комментируемого рассказа проявляется и в характеристике «собаки Алексея» (Адашева) как выходца из «гноища» (навоза) и бывшего «батожника» (буквально: слуга, расчищающий путь с помощью палки; может быть, однако царь иронически указывает этим на то, что Адашев был «рындой» при дворе). В действительности Адашевы представляли собой провинциальный (костромской) дворянский род, и уже отец Алексея, Федор Адашев, выполнял ответственные поручения государя (ср. Н. П. Лихачев. Разрядные дьяки XVI в. СПб., 1888, стр. 135 - 136).). Потом же вся собрахом, все архиепископы, и епископы, и весь освещенный собор руския митрополия (Потом же вся собрахом...освещенный собор русския митрополия. - Речь идет об «освященном соборе» в «царских палатах» в феврале 1549 г. (ПСРЛ, XXII, 528 - 529; ср.: С. О. Шмидт. Челобитенный приказ в середине XVI столетия. Изв. АН СССР, серия истории и философии, т. VII, № 5, 1950, стр. 447 - 448) или о Стоглавом соборе 1551 г. («писание» царя этому собору, содержащее действительно мотивы «взаимного прощения» и примирения, см. в «Археографическом обзоре», стр. 522). В старой исторической литературе (напр.: С. Соловьев. История России, кн. II, ч. VI - X. Изд. «Общественная польза», стлб. 45 - 46) существовало мнение, согласно которому Грозный между 1547 и 1550 гг. созывал на Лобном месте представителей «из городов всякого чина», и на этом «соборе примирения» (первом земском соборе) и состоялось то всеобщее прощение, о котором говорит царь в комментируемой грамоте (см.: Устрялов, прим. 264 и 21 к его изд. «Сказаний Курбского»). Однако, как указал Платонов, известие о «соборе примирения» основывается на вклейке конца XVII в. (а может быть и начала XVIII в.) в так называемую Хрущевскую Степенную книгу и представляет собою, невидимому, позднюю легенду, созданную на основе «Стоглава» и комментируемого послания Курбскому (С. Ф. Платонов. Статьи по русской истории. СПб., 1903, стр. 219 ел.; характеристика Адашева как выходца из «нищих», содержащаяся в этом тексте Хрущевской Степенной книги, явно навеяна замечаниями Грозного в его послании.)), и еже убо во юности нашей, еще нам содеянная, на вас, бояр наших, наши опалы, та же и от вас, бояр наших, еже нам сопротивное и проступъки (Так ХСУ; К преступники.), сами убо пред отцем своим и богомольцем, пред Макарием, митрополитом всеа Русии, во всем в том простихомся; вас же, бояр своих, и всех людей своих в преступках пожаловал и впредь того не воспоминати; и тако убо мы всех вас яко благии начахом держати.

Вы же перваго своего лукавого обычеи не оставите, но паки на первое возвратистеся, и тако начасте лукавым советом служити нам, а не истинною, и вся со умышлением, а не простотою творити. Тако же поп Селивестр и со Олексеем здружися и начата советовати отаи нас, мневша нас неразсудных суща; и тако, вместо духовных, мирская начашася советовати, и тако помалу всех бояр начаша в самовольство приводити, нашу же красоту власти с вас снимающе, и в супротисловие (Так ХСУ; К супревословие.) вас приводяще, и честию мало вас не с нами ровняюще, молодых же детей боярских с вами честию подобяще; и тако помалу сотвердися сия злоба, и вас почал причитати к вотчинам и к селам; еже деда нашего великого государя уложением, которые вотчины у вас взимати и которым вотчинам еже несть потреба от нас даятися, и те вотчины ветру подобно роздал неподобно, и то деда нашего уложение разрушил, и тех многих людей к себе примирил. И потом единомысленника (Так ХСУ; К еднномысленники.) своего, князя Дмитрея Курлятева, к нам в синклит препустил; нас же подходяху таковым обычаем, духовного ради совета, бутто души ради то творит, а не лукавством; и тако с тем своим единомышленником нача злый свой совет утвержати, ни единые власти не оставиша, идеже своя угодники не поставиша, и тако во всем свое хотение улучиша. Посем же с тем своим единомышленником от прародителей наших данную нам (Так ХСУ К вам.) власть от нас отъяша, еже вам бояром нашим по нашему жалованью честию председанием почтенным быти; сия убо вся во своей власти и в вашей положиша, яко же вам годе, и яко же кто како восхощет: потому же утвердиша дружбами, и вся властию во всей своей воли имый, ничто же от нас пытая, аки несть нас, вся строения и утвержения по своей воле и своих советников хотение творящее (И тако помалу сотвердися сия злоба... своих советников хотение творяще. - Известие о том, что Сильвестр «вотчины ветру подобно роздал неподобно», было предположительно истолковано Устряловым (Сказания А. М. Курбского, прим. 265) как намек на так называемое «испомещение тысячи» детей боярских под Москвой в 1550 г. Однако «испомещение тысячи» было мероприятием, проведенным в интересах дворянства, и не должно было вызывать недовольства со стороны царя, подготовлявшего во время написания комментируемого послания опричнину. И. И. Смирнов (ук. соч., стр. 39, прим. 1) считает, что царь в данном случае возлагает на «избранную раду» «ответственность за земельную политику времени боярского правления (тенденциозно извращая хронологию и передвигая эту политику с 40-х годов, когда она действительно имела место, на 50-е годы XVI в.)». - Второе обвинение царя против Сильвестра и Адашева заключается в том, что они «от прародителей наших данную нам власть отъяша, еже вам, боярам нашим, по нашему жалованию честью председания почтенным быти». Что хочет этим сказать царь? Сергеевич (ук. соч., стр. 369) понимает его слова так, что «организованный Сильвестром и Адашевым совет похитил царскую власть, царь был в нем только председателем». Более правильным представляется толкование слов царя С. В. Бахрушиным: царь хочет сказать, что «избранная рада» решала местнические споры (ук. соч., стр. 44), определяла, кто из бояр должен «сидеть впереди» других. Справедливо ли это обвинение по отношению к «избранной раде» - сказать трудно: к 1550 г. относится закон противоположного характера, запрещающий местничество в войске (ср.: И. И. Смирнов, ук. соч., стр. 35). - Дмитрий Курлятев, которого царь упоминает в качестве третьего сподвижника «попа и Алексея», - представитель удельного княжья (из рода Оболенских), пользовавшийся большим влиянием в те годы и подвергшийся опале одновременно с Адашевым.). Нам же аще что и благо советующу, сия вся непотребна изчиняху, они же аще что и строптивно и развращенно советоваху, но сия вся во благо творяху!

И тако убо ниже во внешних (Так ХСУ; К в нынешних.), ниже во внутренних, ниже в малейших и художейших, до обуща (Так ХСУ; К обита.) и спания, вся не по своей воле бяху, но по их хотению творяхуся; нам же аки младенцам (Испр. К младенца) пребывающим. Ино се ли супротивно разуму, еже не восхотех в совершением возрасте младенищем быти? Та же потом и сие утвердися: еже нам супротивословие ни единому еже от худейших советников его тогда потреба рещи (К рещи нет.)), но сия вся аки злочестива творяхуся, яко же в твоей бо составной грамоте писано; от его же советников аще кто и худейший нам не яко ко владыце или яко к брату, но яко к худейшему чесому надменая словеса неистове изношаху, и сия вся благочестива вменяхуся; кто убо мало послушание или яко покой нам сотворит, тому убо гонение и мучение; аще ли же кто раздражит нас чем или кое принесет утеснение, тому богатество (К богатеству.), слава и честь; и аще не тако, то души пагуба и царству разорение! И тако убо нам в сицевом гонении и утиснении пребывающим, и такова злая не токмо от дни и до дни, но от часу ростяху; и еже убо нам сопротивно, сия умножахуся, а еже убо нам послушно и покойно, сия умоляхуся. Таково убо тогда православие! И сие еще кто же убо может подробну исчести, еже убо у житейских пребываниях, хожениих, и в покое, та же и во церковных предстояниих и во всяком своем житии и гонение и утеснений (Так ХСУ К успение.)? И тако убо сим бывающим: нам же сия Бога ради вменяюще, мнящи убо, яко душевленая ради пользы сицевая убо утеснения творит нам, а не лукавства ради.

Та же, по Божию изволению со крестоносною хоруговию всего православного християнского воинства, православнаго ради християнства заступлением, нам подвигшимся на безбожный язык Казаньский и тако неизреченным Божиим милосердием, иже над тем бесерменьским языком победу давшу, со всем воинством православнаго християньства здрава восвояси возвратихомся: что же убо изреку от тебе нарицаемых мучеников доброхотство к себе? Како убо: аки пленника всадив в судно, везяху с малейшими людьми сквозе безбожную и невернейшую землю (Та же... нам подвигшимся на безбожный язык Казаньский... аки пленника, всадив в судно, везяху... сквозе безбожную и невернейшую землю. - Это замечание царя Устрялов (цит. изд., прим. 268) и Костомаров (ук. соч., стр. 262) толкуют как доказательство того, что царя «везли насильно под стены Казани» и что он «играл... жалкую, глупую, комическую роль» во время казанского похода. Такое толкование совершенно неправомерно (ср.: Н. П. Лихачев. Дело о приезде Поссевина. Летопись занятий Археографической комиссии, вып. XI, СПб., 1903, стр. 255) - речь идет лишь о возвращении из Казани (и о недостаточной охране царя при этом возвращении); казанский поход в целом был совершен с полного одобрения и по приказу царя [см. ниже, прим. 37 и 40; «ревность» царя и его готовность не щадить «здравия своего» во время Казанского похода отмечал даже Курбский в «Истории о в. к. Московском» (Соч., стлб. 174)]. То, что возвращение царя из Казани было несвоевременным шагом, признает и Курбский (там же, стлб. 206), но он взваливает за это ответственность на «шурьёв» царя (Захарьиных).)  Аще не бы всемогущая десница Вышняго защитила мое смирение, то всячески живота гонзнул бы. Таково тех доброхотство к нам, за кого ты глаголеши, и так за нас душу полагают, еже душу нашу во иноплеменных руки тщатца предати!

Та же, нам пришедшим во царьствующий град Москву, Богу же милосердие свое к нам множещи и наследника нам тогда давшу, сына Дмитрея. Мало же времени минувшу, еже убо в человеческом случаетца, нам убо немощию одержиму быти и зельне изнемогшу, тогда убо еже от тебе нарицаемыя Доброхоты восташа, яко пияни, с попом Селивестром и с начальником вашим с Олексеем, мневше нас не бытии (восташа яко пьяни, с попом Селивестром и с начальником вашим с Олексеем, мневше нас не быти. -Упоминаемый здесь «мятеж у царевой постели» в 1553 г. особенно подробно описан в приписке к «Царственной книге». Там рассказывается, как заболевший царь упрашивал бояр целовать крест его новорожденному сыну Димитрию (речь идет о первом сыне царя от Анастасии Романовны, скончавшемся некоторое время спустя, а не о Димитрии, сыне Марии Нагой), как многие из них открыто выступали против этого решения, ссылаясь на то, что за «пеленочника» будут править его родичи Захарьины и т. д. В числе противников присяги и сторонников Владимира Андреевича Старицкого называются Сильвестр, отец Адашева (но не сам Адашев), Курлятев, Палецкий и Фуников (ПСРЛ, XIII, 522-526). Большинство историков придает важное значение этому событию, рассматривая его чуть ли не как переломный момент в отношениях между царем и «избранной радой» (ср. напр.: С. Соловьев. История России, кн. II, стлб. 136 - 141). Однако в исторической литературе высказывались и сомнения по поводу достоверности этого известия приписки к «Царственной книге» и комментируемого послания (ср. напр.: С. Б. Веселовский. Последние уделы сев.-вост. Руси. Ист. зап., т. XXII, стр. 106). В Синодальном списке Никоновской летописи (более ранний источник, чем «Царственная книга», см. прим. 22) никаких известий о мятеже у царевой постели нет.), забывше благодеяния наших и своих душь, яже отцу нашему целовали крест и нам, еже кроме наших детей, иного государя себе не искати: они же хотеша воцарити, еже от нас растояшеся в колене, князя Владимера; младенца же нашего, еже от Бога данного нам, хотеша погубити подобно Ироду (как им не погубити!), воцарив князя Володимера. Понеже бо аще и во внешних писанных древних реченное, но обаче прилично есть: «царь убо царю не покланяетца; но, единому умершему, другий обладает». Се убо, нам живым сущим таковая от своих подовластных доброхотства насладихомся: что же убо по нас будет! Та же Божиим милосердием нам оздравившим, и тако сии совет разсыпася; попу же Селивестру и Олексею оттоле не проста юнщ вся злая советовати, и утеснение горчайшее сотворяти, но доброхотным же нам гонения и разными виды умьшшяющи, князю же Владимеру во всем его хотение утвержающе, та же и на нашу царицу Анастасею ненависть зельну воздвигши и уподобляюще ко всем нечестивым царицам; чад же наших ниже помянути могоша.

Та же собака, изменник князь Семен Ростовской, иже по нашей милости, а не по своему достоинству, сподоблен быти от нас синклитства, своим изменным обычаем литовским послом, пану Станиславу Давойну с товарыщи, нашу думу изнесе, нас укоряя и нашу царицу и наших детей; и мы то ево злодейство сыскавше, и еще милостиво над ним учинили казнь свою (Та же собака, изменник князь Семен Ростовской... над ним учинили казнь свою. - Тайные сношения кн. Семена Лобанова-Ростовского с польским послом Довойно, очевидно, происходили летом 1553 г., когда этот посол приезжал к Ивану IV (Сб. РИО, т. 35, № 27). Летом следующего года он (вместе с сыном) сделал неудачную попытку бежать за границу. Согласно инструкции, данной русским послам, ехавшим в Польшу осенью 1554 г., на возможный вопрос о С. Ростовском они должны были ответить, что он «малоумством шатался и со всякими иноземцы говорил непригожие речи про государя» и что вместе с ним «воровали его племя [родичи], такие ж дураки» (там же, стр. 453). Сходный рассказ о С. Ростовском содержится и в тексте Синодального списка Никоновской летописи (ПСРЛ, XIII, 237 - 238: «хотел бежати... от малоумства... а с ним ехати хотели такие же малоумы»). В приписке же к этой летописи сообщается, что С. Ростовский затевал тайный заговор во время болезни царя в 1553 г. и что в этом заговоре участвовали представители крупного княжья: Щенятев, Серебряный, Пунков-Микулинский и др. (стр. 238, прим. 1). Следователями по этому делу были, согласно этой приписке, Курлятев, Палецкий и Фуников, т. е. те самые лица, которых более поздний источник (приписка к «Царственной книге») обвиняет в мятеже во время болезни царя. К сожалению, мы не знаем, как изложила бы дело Ростовского «Царственная книга», так как ее текст доходит только до 1553 г.). И после того поп Селивестр, и с вами, своими злыми советники, того собаку почали в велице брежеши держати и помагати ему всеми благими, и не токмо ему, но и всему роду его. И тако убо отселе всем изменником благо время улучися; и нам убо оттоле в большем утеснении пребывающе; от них же во едином и ты убо еси: являнно, еже с Курлятевым сыном хотесте судити про Сицкаго (Курлятевым сыном хотесте судити про Сицкаго. - Этот, довольно «темный» (Соловьев, кн. II, стлб. 151) намек царя может быть несколько разъяснен благодаря его же замечаниям во 2-м послании Курбскому (см. стр. 209). По убедительному предположению Бахрушина, «дело шло о ссоре между князем Сицким и его соседями по вотчинам в Ярославском уезде - Прозоровскими - из-за 150 четей земли... Сицкий, бывший в свойстве с царицей Анастасией, надо думать, пробовал воздействовать на судей именем малолетнего Федора и добился вмешательства в дело самого царя. В судебном разбирательстве участвовали, между прочим, кн. А. М. Курбский и кн. Д. И. Курлятев» (ук. соч., стр. 44). - Упоминание «Курлятева-сына» (в списке Археографической комиссии) не совсем понятно. У Д. И. Курлятева был сын Иван, постриженный в 1562 г. в монахи вместе с отцом (ПСРЛ, XIII, стр. 344), но «Курлятевым-сыном» можно было назвать и самого Д. И. Курлятева (по отношению к его отцу, кн. И. В. Оболенскому-Шкурле). В других списках послания читается: «с Курлятевым нас хотесте судити про Ситцкого».).

Та же убо наченшеся войне, еже на (К на нет.) герман, - о сем же убо напреди слово пространнейши ся явит, - попу же Селнвестру и с вами, своими советники, о том на нас люте належащу, и еже убо, согрешений наших ради, приключающихся болезнех на нас и на царице нашей и чадех наших и сия убо вменяху, аки их ради, еже нашего к ним непослушания, сия бяху! Како же убо воспомяну, и еже во царьствующий град с нашею царицею Анастасеею с немощною от Можайска немнлостивное путное прихождение? (Та же убо наченшеся войне, еже на герман... како же убо воспо-мяну... немилостивное путное прихождение? - Речь идет о столкновениях между царем и Сильвестром во время Ливонской войны (см. ниже, прим. 41 - 42). История этих столкновений (так же как и причина враждебности Сильвестра и его партии к царице Анастасии Романовне) не известна. Согласно Никоновской летописи (Синодальный список), царь с женой и детьми находился в Можайске в конце 1559 г., туда к нему пришла весть о нарушении ливонцами перемирия (заключенного, вероятно, под влиянием Сильвестра и других - см. ниже, прим. 41 - 42); царю срочно пришлось выехать, несмотря на «беспуту» (распутицу, бездорожье); при этом выезде «грех ради наших царица недомогла» (ПСРЛ, XIII, 321). ). Единаго ради мала слова непотребна! Молитвы же убо и прехождения пустым местам, и еже убо приношения и обеты ко святыни о душевном спасении, и о телесном здравие, и о всем благом пребывании нашем и царицы нашея и чад наших, и сия вся вашим лукавым умышлением от нас отнюдь взяшеся; врачевстей хитрости, своего ради здравия, ниже помянути тогда бяше.

И сице убо нам в таковех зелных скорбех пребывающим, и понеже убо таковая отягчения не могохом понести, еже неа человечески сотвористе, и сего ради, сыскав измены собаки Олексея Адашева со всеми его советники, милостивно гнев свои учинили; смертные казни не положили, но по розным мзстом розослали. Попу же Селивестру видевши своих советников ни во что же бывши, сего ради своею волею отоиде, нам же, его благословив, не отпустившу, не яко устыдившися, но яко не хотевшу судити (К не нет Так ХСУ; Я судия.) здесь, но в будущем веце, пред агнецем Божиим, еже (К еже нет.) он всегда служа и презрев лукавым обычаем, злая сотвори ми: тамо хощу суд прияти, елико от него пострадах душевне и телесне. Того ради и чаду его сотворих и по се время во благоденьствии пребывати; точию убо лица нашего не зря. И аще убо, подобно тебе, хто смеху быти глаголет, еже попу повиноватися? И понеже убо до (К до нет.) конца не весте христианского мнишескаго (Так ХСУ; К мосишского.) устава, како подобает наставником покорятися; понеже бо немощны бысте слуха, требующим учителя лета ради, ныне же бысте требующее (К учителя лета ради ныне же бысте требующе нет.) млека, а не крепки пища; сего ради тако сия глаголет. И того ради убо попу Селивестру ничего зла не сотворих, яко же выше рех. А еже убо мирским (Так ХСУ; К мирскому.), подо властию нашею сущим, сим убо по коих измене, тако и сотворихом; исперва же убо казнью конечною ни единому коснухомся; всем же убо, к ним не приставшим, повелехом от них отлучатися, и к ним не пристаяти, сию убо заповедь положивше и крестным целованием утвердихом; и понеже (Так ХСУ; К по них.) убо от нарицаемых (Так ХСУ; К рицаемых.) тобою мучеников и согласных им наша заповедь ни во что же положися и крестное целование преступивше, не токмо осташа от тех изменников, но и болми начата им помогати и всячески промышляти, дабы их на первой чин возвратити и на нас лютейшее (Так ХСУ; К ни налютейшее.) составит умышления; и понеже убо злоба неутолимая явися и разум неприклонен обличися, - сего ради повинныя по своей вине тако суть прияли (Милостивно гнев свой учинили... повинныя по своей вине тако суть прияли. - Падение виднейших представителей «избранной рады» относится к началу 60-х годов. А. Адашев был отправлен летом 1560 г. на ливонский фронт (ПСРЛ, XIII, 327); затем он был назначен воеводой в Вильян (Вильянди, Феллин), оттуда переведен (по утверждению Курбского - сослан) в Юрьев (Тарту, Дерпт), где и умер [царь, по утверждению Курбского (Соч., стр. 264), подозревал его в самоубийстве; во всяком случае о его смерти было произведено специальное следствие (Акты Археогр. экспед., т. I, 354)]; брат его Даниил был казнен несколько лет спустя (по известию Курбского: Соч., стлб. 278). В конце 1562 г. был насильственно пострижен в монахи «за его великие изменные дела» кн. Д. Курлятев (ПСРЛ, XIII, 344). К этому же времени, невидимому, относится и ссылка Сильвестра в Соловецкий монастырь (Курбский, Соч., стлб. 264 - 265; даты нет). Обстоятельства этой ссылки и вообще опалы Сильвестра не известны; трудно сказать поэтому, правильно ли чтение списка Археографической комиссии: «нам же, его благословив, не отпустившу» (т. е. Иван отказался принять отставку Сильвестра) или вернее чтение других списков: «нам же его благословение отпустившу». - Предпосылки падения «избранной рады» так же неясны, как и самый ее характер (см. выше, прим. 25). Если Карамзин, излагая историю падения «рады» (История государства Российского, т. IX. СПб., 1892, стр. 5 - 15), просто повторял рассказ Курбского (Соч., стлб. 259 - 270), объяснявшего все эти события действиями «презлых ласкателей» (в частности, Захарьиных), то уже Соловьев справедливо отметил противоречивость и намеренную запутанность рассказа Курбского (Соч., зтлб. 148). Сводить все дело к конфликту во время болезни 1553 г. (если даже доверять известию об этом конфликте, - см. прим. 29) едва ли возможно, ибо после 1553 г. деятели «избранной рады» сохраняли свое влияние в течение почти целого десятилетия. Бахрушин (ук. соч., стр. 55) обращает внимание на разногласия царя с «избранной радой» по внешнеполитическим вопросам, но почему-то считает этот конфликт «не принципиальным» и «формальным».). Се бо есть по твоему разуму «сопротивно разуму обретеся, разумевая», еже вашей воле не повинуяся? Понеже убо, сами имуще совесть непостоятельну и крестопреступну, малого ради блистания злата пременну, се бо нам советуетете (Так ХСУ; К пременспну сего ради блистания злата пременлу.)! Сего ради реку: о июдино окаянство сие хотение! От негоже избави, Боже, душа наша и всех православных християн! Яко же бо Июда, злата ради, предаде Христа (Так ХСУ; К злата прсдаде), тако убо и вы, наслаждения ради мира сего, православное християнство и нас, своих государей, предали есте, свои души забыв и крестное целованье преступив.

В церквах же, яко же ты лжеши, сия несть (Так ХСУ: К не ты.) было. Се убо, яко же выше рех, сего ради повинныя прияша казнь по своим винам, а не яко же лжеши, неподобие изменников и блудников нарицая мученики, их кровь победоносну и святу, и нам супротивных сильных нарицая мученики, и отступников наших воеводами нарицая; доброхотства же их и души их пологания за нас - сия вся изъявлена есть, яко же выше рекох. И не можеши рещи, яко не облыгани (Испр.; К облагани.) есть, но сия их измены всей вселенней ведомы, аще восхощеши, и варварских языцех увеси и самовидцев сим злым деянием можеши обрести, иже куплю творящим в нашем царствии и в посольственных прихождениих приходящим. Но сия убо быша; ныне же убо всем, иже и в вашем согласии бывшим, всякого блага и свободы наслажающимся и богатеющим, и нпкоея же им злобы первая поминаетца, в первом своем достоянии, чести суще.      
И что еще? На церковь востаете и не престающе нас всякими озлоблении гоните, иноплеменных язык на нас присово упляюще всякими виды, гонения ради и разорения на кристьяньство; яко же выше рех, на человека возъярився, на Бога вооружился есть и на церковное разорение; гонению же - яко же рече божественный Павел: «аз же, братие, аще обрезания единаче проповедаю, что и еще гоним есмь; убо упразднися соблазн креста. Но да и содробнятца развещевають сия!». И аще убо, яко же вместо креста, обрезание тогда потребна быша, тако и вам, вместо государя своего владения, потребно самовольство; но и ныне свободно есть: про что еще не престаете гонити ? (На церковь востаете... но и ныне свободно есть: про что еще не престаете гонити? - Иван сравнивает «избранную раду» с гонителями христианства - сторонниками ортодоксального иудейства; конец приведенной им библейской цитаты: «да и содробнятца развещевають сия» (в других списках - «да и содругнутся развещеващеи сия») искажен; должно быть: «дабы отсечены были развращающие вас». Выражение «но и ныне свободно есть» переводим предположительно; в «сборниках Курбского» этот текст читается: «иное сподобно [подобно?] есть». (см. стр. 103)).

Се убо вся известно ти есть пространнейше, что убо по твоему разуму супротивным обрестеся разумеваяй совесть прокаженна. От безбожных же что и глаголати, яко ни во вселенней не обрящеши подобно согласно твоему бесовскому хотению! И сия вся явлена суть, яже от тебе сильных нарицаемы и воеводам мучеником, аще кая прилична им суть истинною, а не яко же ты, подобно Антеру и Енеи (Так ХСУ; К Менеи.), предателем Троянским (подобно Антеру и Енеи... - Имеются в виду Антенор и Эней, герои Троянской войны; в «Илиаде» ни тот, ни другой не обвиняются в предательстве; легенды о их предательстве относятся к более позднему времени [Ликофрон, Дионисий Галикарнасский, поэмы о Троянской войне IV в. н. э. (см.: Pauly - Wissowa, Real-Encyclopadia t. I, 1894, стлб. 2352)].), много соткав, лжеши. Доброхотство же и души полагание их выше реченное есть; облыгание же их им всем явленно есть во всей вселенней.
Света же во тму прилагати не тщуся (Так ХСУ; К тщуяся.), и слаткое горькое не прозываю. А се ли убо свет, или сладко ( Я горькое не прозываю а се ли убо свет или сладко нет.), еже рабом владети? А се ли тма или горкое, еже от Бога данному государю владети, о немже многа словеса напреди пространнейша явленна? Все бо едино, обращая разными словесы, во своей бо составной грамоте писал еси, похваляя еже рабом мимо господий своих владети. Тщужеся со усердием люди на истинну и на свет наставити, да познают единого истиннаго Бога, в Троицы славимого, и от Бога данного им государя; а от междоусобных браней, ни строптиваго жития да престануть, ими же царьствия растливаютца. Се ли убо горко и тма, яко от злых престати и благая творити? Но се есть (Так ХСУ; К на се ен.)) сладко и свет! Аще УОО царю не повинуются подовластныя, никогда же от междоусобныя брани не престанут. Се убо злоба обычей сам себе пати! Сам не разумея, что сладко - свет, что горко - тма, иных поучает. Или се есть сладко и свет, яко от благих престати и злая творити междоусобными браньми и самовольством? Всем явлена суть, яко несть (Так ХСУ; К никогода.) свет, но тьма, и несть сладко, и горько.

О провинении же и прогневании подовластных наших пред нами. Доселе руские обладатели не истязуеми (Так ХСУ; К истезуми) были ни от кого же, но вольны были подовластных жаловати и казнити, а не судилися с ними и ни перед кем; аще же и подобает рещи о винах их, ино выше реченно есть. Предстатели же называешь тленных человек, подобно еллинъскому блядословию: яко же бо они Богу равно уподобляху Аполона, и Дия, и Зефеса и иных множайших прискверных человек, яко же рече в богословеи тезоименитый Григорей, в своих словесех торжественных пиша: «Не Дию си рожества и крадения, судия Критом (Так ХСУ; К крестом.), мучителя, ни юношам гласы, а плища и плесания вооруженна, богу плачюся глас покрывающе, яко да утаитца отцу чадоненавидцу; люто бо бяше яко младенцу плакатися, яко камени поглащенному, ни Фриигиская резания и пискания и елико о Реи (Так ХС; К Ире; У ОнЬ) человецы бесятца. И Дионисия, и стегну болящая и без времени рождение, яко другоицы глава прежде; и Фивеем безумие, сего почитающе и Семелиею молния поклоняема; и лакидонъским юношам (Так ХСУ; К юженам.) струженым ранами, имиже почитаетца богиня. Где ли Екати темныя и страшныя мечты и Строфиниева по земли играния и волшвения. Ниже Осиродова томления, другая напасть чтомы Египтяны, ниже Исиды безчестия. Им же присно особна; кому же до требы, и торжество и общее на всех злочестие. Ино се убо точию люто, еже сотворенно добрыми делы во славу и хвалу Творца и божественному подобию, елико мочна, стремления быти всяким отрастем, жирующим зле и поядуще внутренняго человека, но еже и боги поставити спомошники страстем, да не точию неповинно будеть прегрешение, но божественно мнетися, в текий текающе ответ поклоняемая. Ина множайшая скверная еллиньская деяния, яко же от страстей (К и стра и далее пробел.) от них боги почтошася, блуда и ярости, неудержания и похоти желания. И елико убо хто от них коею страстию одержим бяше, то подобна своей страсти и бога себе избираше (Так ХСУ: К изряше.), и в онь верующе, яко же Ираклия блуда (Так ХСУ; Я буда.), Крона же ненависти и вражды, Ариса же ярости и убивства, Деониса же гудения и плесания, иныя же от страстей и боги почтошеся». Сим же и ты уподоблялся по своему хотению, тленных человек смея предстатели нарицати, продерзая славы не трепещу я. Яко же убо еллини подобно своим страстем боги почитаху, тако же и ты, подобно своей измене, изменников похваляеши; яко же убо онем страсть прикровеньна богом почитаема, тако же убо и ваша измена покрываема равно правде почитаема. Мы же убо, християне, веруем в Троицу славимаго Бога нашего Иисуса Христа, яко же рече апостол Павел: «Имамы убо нову завету ходатая Христа, иже седе одесную престола величествия на высоких, иже, открыв завесу плоти нашея, всегда проповедает о нас, от их же волею пострада, очистив кровию своего завета новаго». Та же и Христос рече во евангелии: «Вы убо не (Я не нет) нарпцаетеся наставницы, един убо наставник ваш - Христос». Мы убо, християне, знаем предстатели тричисленное Божество, в ней же познание приведени быхом Исус Христом Богом нашим, тако же заступницу християнскую, сподоблышуюся быти мати Христа Бога нашего, пречистую Богородицу; и потом предстатели имеем вся небесныя силы, архангелы, аггелы, яко же Моисею предстатель бысть архангел Михаил, Исусу Наввину и всему Израилю; та же во благочестии, в новой благодати, первое ему, християнскому царю, Коньстянтину, невидимо предстатель Михаил архангел пред полком его хожаше и вся враги ево побежаше, и оттоле даже и доныне всем благочестивым царем пособствует. Се убо имеем предстатели, Михаила и Гаврила и прочих всех безплотных, молитвенники же имамы к Богу пророцы и апостоли, святители и мученики, лик преподобных исповедник и безмолвник, и мужей и жен. Се убо имеем предстатели християнския. О тленных же человецех, - не вемы их предстатели нарицати. Не токмо сия не подобает подовластным (Так ХСУ; К подостиым.) нашим, но и нам, царем, неприлично есть нарицатися предстатели: аще убо перфиру носим, златом и бисером украшену, но обаче тленны есми и человеческою немощью обложени. Та же убо не стыдяся тленных и изменных человек предстатели нарицати, Христу глаголющу во святом евангелии: «еже-есть высоко в человецех, мерзость есть пред Богом».

Ты же на изменных и тленных человек, не токмо человеческую высоту восхищая, покладаешь, но Божию славу восхищаеши (К но Божию славу восхищавши нет.)! Подобно еллином, иступив ума, неистовишеся, бесному подобяся; во своей страсти тленных и (Так ХСУ; К человек.) изменных человек избирая» похваляешь, яко же еллины своих богов почтоша! И ови убо режущеся и всякими пагубами себе погубляюще» в почесть богом; овии же всяким страстем вдашесь, богом подобящеся» яко же рече божественный Григорей: «се убо сквернительство почтоша и сверепьству вероваша», тако же убо и тебе подобает. Яко же убо они предскверным своим богом поеледоваша, тако и тебе своим изменным другом сострадати страстей их подобает и погибнути. Яко же бо еллины неподобно скверных человек боги нарекоша, так и ты неподобно тленных человек мученики нарицая, и того ради подобает тебе в праздники мучеников своих резания, и страдания, и плесания, и гудения приносити. Яко же еллини, тако же и тебе подобаеть; яко же они пострадаша, тако и тебе мучеников своих в праздники страдати (Света же во тму прилагати не тщуся... мучеников своих в праздники страдати. - Царь отвечает на обвинение Курбского, что он «прелагает свет во тьму» (т. е. выдает свет за тьму), и на вопрос, «чем прогневали» его «христианские предстатели». Из ответа царя ясно, что этим термином Курбский обозначает казненных бояр, а не самого царя, как понял это место Кунцевич, видя здесь звательный падеж: «предстателю» (Курбский, Соч., стлб. 2; ср. Штелин, ук. соч., стр. 22, с). Царь считает недопустимым именование «предстателями» (покровителями, защитниками) простых смертных и сравнивает за это Курбского с язычниками.). А еже писал и то, бутто те «предстатели предгордыя царства разорили и подручны нам их во всем сотворили, у них преже в работе были праотцы ваши», - се убо разумно есть, еже едино царство Казаньское; от Астрахани (К после небольшого пробела тархани.) же, неже близ вашея мысли было, не точию дело. О бранной же сей (Так ХСУ; К и се.) храбрости свыше начну ти обличати. Безумие! Како убо гордостию дмяся, хвалишися! Како бо (К гордостью дмяся хвалишися како бо нет.) прародителем вашим и отцем и дядем, в какове разуме, храбрости сущее (Так ХСУ; К суше. ) и помысла попечения, яко вся ваша храбрость и мудрость ни к единому же их сонному видению подобно, и такие храбрыя и мудрыя люди никим же понужаеми, но своими хотении,, а не яко же вы, еже понужаеми на рать и о сем скорбяще, - и такие храбрые тринадесять лет (К лет нет.) до нашего возраста не могоша от варвар християн защишати! По апостолу Павлу реку: «бых вам подобен, безумен хваляся, понеже вы мя понудисте, власть бо приемлете, безумии, аще кто вы поедает, аще кто в лице бьет, аще кто величится; по дасождению глаголю». Всем убо явленны суть, какова тогда злая пострадаша от варвар православнии, от Крыма и от Казани: до полуземли (Так ХСУ; К да полуземи.) пусто бяше. И егда начаша, восприяхом з Божиею помощию еже брани на варвари,. егда первое посылахом на Казаньскую землю воеводу своего, князя Семена Ивановича Микулиньского с товарыщи, тако вы глаголали есте, яко мы в опале своей послали, казнити х хотя, а не своего для дела. Ино, се ли храброство, еже службы ставите во опалу? И тако ли покоряти прегордые царства (Так ХСУ; К нокорятися прегордые царство. )? Тако же, сколко хождение не бывало в Казанскую землю, когда не с понуждением, с (Так ХСУ; К своим нуждением.) хотением, ходисте? Егда же Бог милосердие свое яви нам, и тот род варварски християнству (Так ХСУ; К христианство.) покори, и тогда како (Так ХСУ; К каковых.) не хотесте с нами воевати на варвары, яко боле пятинадесять тысещь, вашего ради нехотения, с нами тогда не быша! (А еже писал и то, бутто те «предстатели предгордыя царства разорили... с нами тогда не быша! - Царь указывает вначале на неудачи в борьбе с Казанью во время его детства и «боярского правления» (тринадцать лет царь отсчитывает, повидимому, от своего рождения до конца «боярского правления», - ср. прим. 23). Первая «посылка» С. И. Пункова-Микулинского на Казанскую землю относится, очевидно, к 1545 г. (ПСРЛ, XIII, 146, 445 - 446). В 1550 г. происходил новый (неудачный) поход на Казань; в 1551 г. по приказу Ивана Грозного стала строиться напротив Казани русская крепость Свияжск. Взятие Казани произошло осенью 1552 г. Слова царя: «боле пятинадесять тысещь, вашего ради нехотения, с нами тогда не быша», были истолкованы Н. Костомаровым, как утверждение, что под Казанью (в 1552 г.) было не более 15 000 воинов. Костомаров видел в этом вопиющее искажение истины, доказывая на основании других источников (Морозовский летописец, Курбский), что в действительности в казанском походе участвовало 120 - 150 тыс. человек (ук. соч., т. XIII, стр. 263 - 265). Однако это место послания не обязательно понимать так, как это делает Костомаров. Штелин (ук. соч., стр. 74, Ь) переводит эти слова иначе: с царем; «не было», к нему не явилось 15 000 человек из числа обязанных явиться воинов. Это толкование текста представляется тем более вероятным, что у нас имеются прямые сведения о неявке многих служилых (из Новгорода) в казанский поход и о том, что царь приказал «отписать поместья» у таких «нетчиков» (ср. «Грамоты по делам поместным» 1555 - 1556 гг. в «Дополнениях к Актам историческим», т. I, № 52, стр. 92, 102, 107, 110.).) И тако ли прегордые царства разорять, еже народ безумными глаголы наущати и от брани отовращати, подобно Янущу Угорскому? (И тако ли прегордые царства разорять, еже народ…от брани отовращати, подобно Янущу Угорскому? - Впервые издаваемый здесь текст списка Археографической комиссии (в других списках - «Юношю Угорскому») подтверждает предположение И. Н. Жданова (Сочинения царя Ивана Васильевича, стр. 115 - 116), что в этом месте послания царь. имел в виду венгерского магната Яна Заполю, воеводу Трансильвании (Семиградья), ставшего с 1526 г. (после победы турок при Могаче над венгерским королем Людовиком) королем Венгрии. Габсбурги (германские императоры) обвиняли Яна Заполю в связях с Турцией, и на Руси на него также смотрели, как на турецкого ставленника. В 1578 г., во время переговоров с послами Стефана Батория, польского короля и бывшего князя Трансильвании, русские дипломаты по поручению царя напоминали полякам, что «был на королевстве Угорском...Лодовик,. которого Турецкой убил, а посадил на Угрех Януша Седмиградцкого, а Яныш был у Угорского короля у Лодовика гетман навышшой, и Януш, по ссылке с Турецким, Лодовика короля подал, и всем своим полком оступил, и для тое израды Турецкий его на королевстве учинил» [цит. по рукописи, содержащей переговоры с послами Батория (Рукоп. отд. Гос. Публ. библ. им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, р. IV, 33, л. 35 об. - 36)]) Како же и в тамошнем пребывании всегда развращенная советовасте, и егда запасы истопоша (егда запасы истопоша. - Потопление запасов, о котором сообщает Грозный, имело место, очевидно, в начале осады Казани, 24 - 25 сентября 1552 г., во время «бури великой» на Волге. Летопись сообщает, что гибель «судов и многих запасов» во время этой бури вызвала «скорбь в людях», но царь приказал подвезти запасы из Свияжска и из Москвы (ПСРЛ, XIII, стр. 205, 501).), како три дни стояв (Так ХСУ; К три стаяве.), хотесте во свояси возвратитися! И повсегда не хотесте во многопребывании подобна времени ждати, но глав своих щадяще, ниже бранныя победы смотряще, точию: или победив наскоре, или побежденным бывшим, скорейши во своя возвратитися. Тако же и воины многоподобныя, возвращения ради скораго, остависте еже от сего много пролитья крови християнския бысть. Тако же убо и в самое взятье града, аще бы не удержал вас, како напрасно хотесте погубити православное воиньство, не в подобно время брань начати? Та же убо по взятии града Божиим милосердием, вы же убо, вместо строения, на грабление текосте! Тако ли убо царства разоряти, еже убо ты, безумием дмяся, хвалишися? Иже ни единыя похвалы, аще истинною рещи, достойно есть, понеже вся, яко раби, понужением сотвористе, а не хотением, и паче же с роптанием. Се убо похвално есть, еже хотением желания брани творити. Подручна же тако царствия сия сотвористе нам, яко же множае седмь леты миж сих царств (Так ХСУ; К царству.) и нашего государствия бранная лютость не преста! Егда же Олексеева и ваша собацкая власть преста, тогда и тако царствия нашему государьствию во всем послушны учиншиеся, и множае треюдесять тысящь бранных исходит в помощь православию. Тако бо предгордые царства (К царства нет.) разорили и подручны нам сотворили! Тако же нашь промысл, попечение о православии и тако сопротивеы разум, по твоему злобесному умышлению!

Сие убо от Казани; от Крыма (Так ХСУ; К кроме.)) же и на пустых местех, идеже зверие бяху были, и ту грады и села устроишася. Что же убо и ваша (Так ХСУ; К вашего.) победа, яже Днепром и Доном? Колико убо злая истощания и пагуба християном содеяшеся, сопротивным же не малыя досады! Отдане же Шереметеве что изглаголати? Еже по вашему злосоветию, а не по нашему хотению, случися такая пагуба православному християньству. Се убо такова ваша вера и доброхотная служба, и тако прегордая царства разоряете и подручны нам сотворяете, яко же выше явихом (Егда же Олексеева и ваша собацкая власть преста, тогда и тако царствия нашему государьствию во всем послушны учинишеся...яко же выше явихом. - Это замечание царя обнаруживает разногласия по вопросам внешней политики, возникшие во второй половине 50-х- начале 60-х годов между ним и «избранной радой». Если в вопросе о необходимости завоевания Казани (как и Астрахани) царь и его «советники» в общем не имели разногласий (царь обвиняет их только в недостаточном усердии в этом вопросе, но не в сознательном противодействии), то после 1552 г. обнаружились два возможных пути в русской внешней политике. Курбский и его единомышленники были сторонниками решительного я чисто военного наступления на «бесермен». Грозный считает именно их виновниками той гражданской войны, которая возникла в Казанском ханстве после 1552 г. и длилась «множае седми лет» (характерно, что в приписках к «Царственной книге» бояре как раз обвиняются в том, что вопреки приказу царя, они «Казанское строение отложиша, и в те поры Луговая и Арская поотложилися и многия беды христианству и крови наведоша», - ПСРЛ, XIII, 523). Сам царь, наоборот, был сторонником привлечения «бесерменских сил» на русскую службу, и, по его словам, после падения «избранной рады» мусульманские области стали поставлять русскому войску «множае треюдесять тысящь бранных» [действительно, в ливонских походах Грозного значительную роль играли татарские войска во главе с бывшим казанским ханом Шах-Али; ср. в связи с этим известие современника, англичанина Джерома Горсея, о «непреодолимой силе татар», поступивших на русскую службу после завоевания Казани и Астрахани и второго брака царя (Горсей. Записки о Московии. СПб., 1909, стр. 22)]. Еще более существенными оказались разногласия в крымском вопросе. Как указывает Курбский, его единомышленники, «мужие храбрые и мужественные, советовали и стужали, да подвижется сам [Иван IV], с своею главою, со великими войсками на Перекопского [Крымского хана]». (Соч., стлб. 239). Плодом этого, по выражению царя, «злосоветия» единомышленников Курбского были поход И. В. Шереметева в 1555 г. (несмотря на героизм русских войск, он окончился неудачей, - см. ПСРЛ, XIII, 256-257) и походы на Днепр и Дон запорожского атамана, перешедшего на русскую службу, Димитрия Вишневецкого и брата Алексея Адашева - Даниила в 1558- 1559 гг. (ПСРЛ, XIII, 315, 318 и др.). С начала 60-х годов царь решительно отказался от этих нападений на Крым и вступил в переговоры с ханом, прямо подчеркивая изменение своей внешней политики: «А которые наши люди ближние промеж нас с братом нашим з Девлет Киреем .царем ссорили, мы то сыскали, да на них опалу свою положили есмя - иные померли, а иных разослали есмя, а иные ни в тех, ни в сех ходят» (Центр. Гос. архив древних актов, Крымск. посольск. книга, № 10, л. 13 и 15; ниже царь называет прямо имена этих ближних людей: «Иван Шереметев, Алексей Адашев, Иван Михайлов и иные», - там же, л. 98). «Курбский по трафарету объясняет эту перемену политики влиянием «ласкателей, добрых и верных товарыщей трапез и купков» (Соч. стлб. 240). В действительности царь стремился к стабилизации южной границы ради использования всех сил в Ливонской войне.).

О ермоньских же градех глаголешь, яко тщанием разума (Так ХСУ; К яко разума.) изменников наших от Бога нам дано. Но, яко же научение от отца своего диявола, всею лжею глаголати и писати! Како убо, егда начася брань, еже на гермоны, тогда посылали слугу своего царя Шигалея и боярина своего князя Михаила Васильевича Глиньского с товарыщи, гермона воевати, и от того времени от попа (Так ХСУ; К папы.). Селивестра и от Олексея и от вас какова отягчения словесная пострадах, ихже несть подробну глаголати! Еже како скорбная не сотворитца нам, то вся сия германа ради случися! Егда же вас послахом на лето на гермоньския грады (тобе тогда сущу в нашей отчине, во Пскове, своея ради потребы, а не нашим посланием), мне же убо седми посланник наших к боярину нашему и воеводе, ко князю Петру Ивановичю Шуйскому, и к тебе послахом; вы же едва поидосте с малейшими людьми, и нашим многим поминанием (Так ХСУ; К наши напоминование.) множае пятнадесять градов взяша. Ино се ли убо тщанием разума вашего, еже нашим посланием и напоминанием грады взяша, а не по своему разуму? Како же убо воспомяну о гермонских градех супротивословые попа Селивестра и Алексея и всех вас на всяко время, еже бы не ходити бранию, и како убо, лукаваго ради напоминания Датцкого (Испр.; К Датцого.) короля, лето цело (Так ХСУ; К зело.) даете безлепа рифлянтом збиратися ? (Како же убо воспомяну о гермонских градех супротивословие попа Селивестра и Алексея и всех вас на всяко время, еже бы не ходитй бранию, и како убо, лукавого ради напоминания Датцкого короля лето цело даете безлепа рифлянтом збиратися? - Эта фраза, разрезанная во всех до сих пор известных списках комментируемого послания вставкой текста из заключительной части послания (см. Археографический обзор) и восстанавливаемая по списку Археографической комиссии, очень точно указывает на основной момент расхождений между царем и «избранной радой» во внешнеполитических вопросах. Ливонская война началась в 1558 г.; уже в январе этого года русские войска под командованием бывшего казанского хана Шах-Али и М. В. Глинского вели в Ливонии военные действия карательного и разведывательного характера (ПСРЛ, XIII, 289; Хроника Рюссова, Прибалт, сб., Ц, 358), в мае 1558 г. русскими была взята Нарва (ПСРЛ, XIII, 293-295, - Никоновская летопись объясняет завоевание Нарвы провокационным нападением самого нарвского «князьца» - фохта). Возможно, что уже тогда «избранная рада» позволяла себе «словесные отягчения» по этому поводу; но в июне 1558 г. в военных действиях против Ливонии должен был принять участие и А. М. Курбский (вместе с кн. П. И. Шуйским и Д. Адашевым, - ПСРЛ, XIII, 299-300). Вступив в Ливонию со стороны Пскова (к югу от Чудского и Псковского озер), войска под командованием Шуйского и Курбского завоевали Новгородок Ливонский (Нейшлос), Юрьев (Тарту, Дерпт) и ряд других городов Ливонии (ПСРЛ, XIII, 303 - 306). Однако с начала 1559 г. в военных действиях наступает перерыв. В марте этого года царь «маистру и арцыбискупу Ризскому и бискупу Колыванскому для королева челобитья Датцкого дал кроткого предстояния, воевати же не велел на шесть месяць, от майя до ноября»; «челобитье» датского короля доложил царю Алексей Адашев (ПСРЛ, XIII, 318). Если учесть, что это перемирие как раз совпало с походом Даниила Адашева на Крым (там же), то представляется весьма вероятным указание царя, что причиной согласия на «лукавое напоминание» датского короля были убеждения со стороны представителей «избранной рады», предпочитавших войну на юге. Ливонцы постарались максимально использовать «кроткое предстояние» 1559 г. (фактически русские войска не начинали активных действий до 1560 г.): они обратились к помощи своего номинального патрона - германского императора Фердинанда (в начале 1560 г. он ходатайствовал перед царем за Ливонию, - ПСРЛ, XIII, 324 - 325; Хроника Рюссова, Прибалт, сб., II, 376 - 377); в августе-сентябре 1559 г. новый магистр Ливонии Кетлер признал власть польского короля над южной и центральной Ливонией (ср.: Г. В. Форстен. Балтийский вопрос, I, стр. 242). С этого времени война приняла международный характер, и вопрос о ее дальнейшем продолжении приобрел особую остроту (характерно, что в «Истории о в. к. Московском» Курбский именно на походе 1558 г. обрывает изложение истории Ливонской войны и переходит к доказательствам необходимости войны на юге, - стлб. 236, ел.) Они ж, пришед пред зимним временем, и сколько тогда народу християньского погубили! Се ли тщание изменников наших, да и ваше благо, еже тако народ христианский погубляти! Потом послахом вас с начальником вашим Олексеем со многими зело людьми; вы же едва един Впльян взясте, и тут много наших народу ногубисте. Како же убо тогда от литовские рати детцкими (Так ХСУ; К детцими.) страшилы устрашистеся! Под Пайду же повелением нашим неволею поидосте, и каков труд воином сотвористе и ничто же успеете! Таково убо тщание разума вашего, и тако предтвердыя грады гермоньския тщалися есте утвержати? И аще не бы ваша злобесная претыкания была, и Божиею помощию, уже бы вся Германия была за православною верою лето же. Оттоле литаоньский язык и гофинский и ина множейша воздвигосто на православие (Они ж, пришед пред зимним временем, и сколько тогда народу християньского погубили!...Оттоле литаоньский язык и гофинский и ина множайшая воздвигосте на православие. - В октябре- ноябре 1559 г. «не дождався сроку, на колко их государь пожаловал», ливонцы под командованием нового магистра Кетлера напали на русские войска вблизи Юрьева «и побили многих людей: убили семьдесят сынов боярских да с тысячю боярских людей» (ПСРЛ, XIII, 320 - 321); при известии об этом поражении царь принужден был срочно выехать из Можайска с больной царицей (см. прим. 32). В феврале 1560 г. царь «отпустил на немцы» Курбского и Д. Адашева (ПСРЛ, XIII, 326); в мае того же года был отправлен «большой наряд» во главе с И. Ф. Мстиславским, М. Я. Морозовым, Алексеем Адашевым (там же, 327). В августе русские войска разбили войска ливонского ландмаршала («ламмашкалка») Шалль-фон-Белля, попавшего при этом в плен, взяли крупную крепость Вильян (Вильянди, Феллин) (ПСРЛ, XIII, 330). Но в конце этого же года под Пайдой (Пайде, Вайссенштейн) русские войска потерпели неудачу [официальная Никоновская летопись ничего не сообщает об этом событии, но Псковская летопись рассказывает о нем, прибавляя, что воеводы ходили «не по цареву... наказу... на похвале. .. а стояли под городом 6 недель... и отошли, города не взяв… и Пскову и пригородам и сельским людям всей земли Псковской проторей стало в посохи много» (ПСРЛ, IV, стр. 312; ср.: Хроника Рюссова, Прибалт, сб., II, 395)]. В конце 1561 г. «литовские люди» захватили у русских в Ливонии город Тарвас (Тарвасту) с помощью подкопа (ПСРЛ, XIII, 339; это, возможно, и есть те «детские страшилы», о которых говорит Грозный). Тем временем шведы, вслед за поляками, вмешались в ливонские дела и заняли Колывань (Таллин, Ревель) и не доставшуюся русским Найду (Вайссенштейн). Именно эти события имеет в виду Грозный, когда говорит, что единомышленники Курбского, затянув войну, подняли «литаоньский язык и гофинский [шведский] на православие» (т. е. дали Польше и Швеции возможность выступить). Замечание царя, что если бы не это «злобесное претыкание», «вся Германия была за православною верою лето же», также казавшееся историкам нелепым преувельчением (Костомаров, ук. соч., стр. 269), совпадает с мнениями, высказывавшимися в те же годы в самой Германии (ср. Г. В. Форстен, ук. соч., I, стр. 134).). Се тщанием разума вашего и тако хотети утвержати православие?

А всеродно вас не погубляем; а изменником везде казнь живет: в кою (Г кои.) землю поехал еси, тамо о сем пространнейши (Так ХСУ; К томо о всем распространясятсся.) явлена увеси. А за такие ваши послуги, яже выше рехом, достойны были есте многих казней и опалы; но мы еще с (К с нет.) милостию к вам опалу свою учинили; аще по твоему достоиньству и ты к недругу нашему от нас не уехал, и в таком деле, во граде нашем не был бы еси, и утекания было тебе сотворити невозможно, коли бы в том тебе не верили. И мы, тебе веря, в ту свою отчину послали, и ты так сабацким обычаем измену свою учинил.


Безсмертен же быти не мняся, понеже смерть Адамский грех, общедательный долг всем человеком; аще бо и перфиру ношу, но обаче вем се? яко по всему немощию, подобно всем человеком, обложен есмь по естеству. А яко же вы мудръствуете, еже свыше естества велите быти ми, - от ереси же всякой. Яко ж выше рекох, благодарю Бога моего, вем благочестие отчасти утвердити по Божию дарованию, елика ми есть сила. Сие же смеху подлежит, еже человеком яко же скотом быти; аще ли же тако, то уже в человецех пара, а души несть: се убо ересь саддукейская! Сице бо ты неистовишеся, без ума быша! Аз же верою Страшному Спасову судищу, хотящим прияти душам человеческим и телеса их, с ними же со деяиася, кождо противу делом его, вси вкупе во едином лику разлученм надвое: царие и худейшая чадь, яко братия истязани будут, кождо противу делу своему. А еже писал еси, аки не хотя уже неумытному судищу предстати, - ты же убо на человеки ересь покладаеши, сам подобно манихейстей злобесной ереси ниша! Яко же они (К яко же они дважды.) блядосдовять, еже небом обладати Хрясту, землею же самовластным быти человеком, преисподними же дияволу, тако же и ты будущее судище проповедаешь, зде Божиих наказаниих, приходящих согрешения ради челювеческаго, призираешь. Аз же исповедую (Так ХСУ; К исповедани.)и вем, яко не токмо тамо мучение, яже зле живущим, преступающим заповеди Божия, но и здесь праведнаго Божия гнева, по своим делом злым, чашу ярости Господня испивают и многообразными наказании мучатца; по отошествии же света сего, горчайшая осуждения приемлюще, ожидающе праведного судилища Спасова,. по осуждении же бесконечнаго мучения приемлюще. Сице аз верую Страшному судищу Спасову. Та же се вем: обладающа Христа небесными и земными и преисподними, яко живыми и мертвыми обладая, и вся на небеси и на земли и преисподняя состоятца Его хотением, советом Отчим и благоволеаием Святаго Духа; аще ли не тако, сия мучение (Так ХСУ; К сияния.) приемлют, а не яко (Так ХСУ; К ево) же манихея и яко же блядословиши о неумытном судище Спасове, ака не хощем предстати Христу Богу нашему ответ дати о своих согрешениях, вся ведующему сокровенная тайная. Аз же убо верою, от всех своих согрешениях вольных и невольных суд (К суд нет.) прияти ми, яко рабу, и не токмо о своих, но подвластных дати ми ответ, аще что моим несмотрением погрешитца: како же твой разум смеху не подлежит, яко аще тление властели множицею на судищи неволею привлечают, царю же царем и Господу господем всеми владеющему како не повинутися? Аще кто безумен и не хощет, то от Божия гнева где укрытися? Иже неодержимую превыспрення, яже на воздусе держаще, воду яже бездна обуздовающий и моря воетезующе Божия мудрости, ему же дыхание в руце всех сущих, яко же рече пророк: «Аще взыду на небо, ты тамо еси; аще сниду во ад, тамо еси. Аще возму криле мои рано и вселюся в последняя моря, и тамо бо наставит мя рука (Так ХСУ; К рака.) твоя и удержит мя десница твоя. Не утаися кость моя от тебе, яко же «отворил еси втайне, и состав мой в преисподних земли». Сице убо аз верую неумытному Спасову судищу. И от Божия десница всемогущия (К вторично десница) живым и мертвым кому возможно куды украстися? Вся нага и отверста пред ним (Безсмертен же быти не мняся... вся нага и отверста пред ним. - Царь отвечает на обвинение Курбского, что он «в небытную ересь прельщен» и не боится Страшного суда. Замечание царя: «аще ли тако. се убо ересь саддукейская», означает, повидимому, что та ересь, которую приписывает ему Курбский («се убо ты неистовишися, без ума пиша»), по характеру своему напоминает учение саддукеев - древнееврейской религиозной секты (II - I в. до н.э. - 1в.н.э.), отрицавшей загробную жизнь. С негодованием отвергая это обвинение, царь, в свою очередь, обвиняет Курбского в манихействе. Манихейство - религиозное учение возникшее в III в. н. э. (повидимому, на персидской почве); сущность его - в признании дуализма окружающего мира [по хронографу: «благого Бога глаголюще создателя быти небеси; земли же, и иже на ней, иного быть творца» (ПСРЛ, XXII, стр. 382)]; Курбский, думающий лишь о Страшном суде, но не о наказании за грехи на земле, сходен, по мнению царя, с манихеями. Осведомленность царя в вопросе о еретических учениях связана с широким развитием ересей на Руси во второй половине XV - первой половине XVI в.; царь был, несомненно, хорошо знаком с «Просветителем» Иосифа Волоцкого - важнейшим сочинением, направленным против русских еретиков. Учения еретических противников Иосифа Волоцкого заключали в себе элементы сходства с садцукей-ством [Зосиму, митрополита-еретика XV в., обвиняли в отрицании бессмертия души, - см. послание Иосифа Волоцкого к епископу Нифонту (Чтения Общества истории и древностей Российских, 1847 г., № 1)] и манихейством (в особенности с его болгарской формой - богумильством).).

Предгордых гонителей вем Христа Бога нашего истиннаго (Так ХСУ; К истинному Богу нашему.) противника, яко же рече писание: «Господь гордым противитца, смиренным же дает благодать». Станем же убо о сем разсужение имети, кто прегорд: аз ли, еже от Бога повинным ми рабом бо повелеваю хотение свое сотворити; или вы, еже по Божию велению моего владычества и своего и работнаго ига (К ига нет.) отметаетеся (Так ХСУ; К отметаетца.), яко Господне повелеваете мне свою волю творити, и поучаете, обличаете, учительский сан на ся восхищающе? Яко же рече божественный Григорий к надеющимся юности и во все время дерзающим быти учителем: «Ты же прежде брады учиши старца: или учити веруешь ни (Так ХСУ; К учищи веруеши.) от возраста, ни ото нрава никако имый? Что посем? Данил зде и оньсице, юнный судья, и притча на языце: всяк убо обидяй (Так ХСУ; К обедай.) ответ готов, но не (К не нет.) закон церкви скудно. Яко же ни едина ластовица весну творит, ни письмо едино землемерца или корабль един море», такоже убо и ты, ни от кого же положен, тельский сан восхищавши. Се ли ((К ла.) горд, яко владыце раба учити, или се гордо, яко рабу владыце повелевати? Может же невежа разумети. Како же, собака, и того неразсудишь, како трие патриархи собрашася со множеством святителей к нечестивому Феофилу царю, и многосложный свиток послаша; и таковая хуления, яко ж ты, не писаша, аще нечестив бяше царь Феофил: благочестивому же ноипаче подобает смиреннейше вещати, да от Бога сам милость обрящешь. Аз же верую Христу Богу нашему, яко ниже движением сердечным таковая согрешения имею; и аще убо они, власть имея, и нечестивому не хулиша, ты же кто есть, сан восхищая, неис-товяся хулиши? И хощете закон Божий нуждею утвердити - и своим злобесным хотением вся апостольская предания попираете; апостолу убо Петру глаголющю: не яко обладающе ряду, но образи бывающе стаду, не с нуждею, но волею, ни мшелом, прибытком; вы же всяко призираете (Предгордых гонителей...всяко призираете. - В связи с угрозой Курбского, что Христос будет наказывать «прегордых мучителей», царь доказывает, что обвинение в гордости применимо не к нему, а к единомышленникам Курбского, «восхищающим [присваивающим себе] учительский сан» и осмеливающимся повелевать «владыце» (царю). - В связи с этим он указывает, что даже византийскому императору-иконоборцу Феофилу (829 - 842 гг.), «святители», упрекавшие его за ересь, не осмеливались писать таких «хулений», как ему, Грозному. «Многосложный свиток, его же святейшие патриарси к Феофилу...написаша» встречается в различных рукописных сборниках (см. напр.; Рукоп. отд. Гос. Публ. библ. им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, р. I. 225, л. 116).) Гонения же аще на люди воскладаете: вы ли убо с Ионом и с Олексеем не гонили? Како убо епископа Коломеньского Феодосия, нам советна, народу града Коломны повелесте камением побити? Его Бог ублюде, и вы его со престола согнали. Что ж о козначее нашем Никите Офонасьевиче? Про что живот напрасно разграбисте, самого же в заточение много лет, в дальных странах, во алчбе (К алче)и наготе держасте? И аще убо вся гонения ваша исчести кто доволен может (Испр.; К, ХСУ может нет.) за множество, церковных же и мирских! Кто мало нам послушен, те все гонисте. Или убо се праведно, яко зшивая сети и поляцания, подобно бесом твористе? Сего ради убо паче беззаконно, яко подобно фарисейскому кичению твористе: внеуду являкодеся праведники, внутрьуду же полну лицемерия и беззакония; тако и вы, внеуду бо будто исправления ради гонисте, являющеся человеком, внутрьжеуду свое неправедное хотение гнева исполняете; и сие ваше гонение всем разумно суть. Истязания же не токмо до власти, но и в движение сердець, яко же рече пророк: «несоделанное мое видесте очи твои, и в книзе твоей вси напишутца», по токмо не ты сему судитель (Гонения же аще на люди воскладаете...но токмо не ты сему судитель. - Грозный отвечает на обвинение Курбского в «мучительстве», доказывая, что «избранная рада» тоже прибегала к «гонениям». - Феодосии был архиепископом Коломенским с 1542 г. (был назначен после свержения Шуйскими Бельских и поставления Макария на митрополию). Никита Афанасьевич Фуников-Курцев - дьяк, печатник, а затем казначей, был видным деятелем московского государственного аппарата уже в 50-х годах (во время «избранной рады»), сохранил свое влияние и после падения Сильвестра и Адашева (был женат на сестре Афанасия Вяземского, видного деятеля опричнины; в 1570 г. был казнен в связи-с новгородским «изменным делом»). О «гонениях» «избранной рады» на этих лиц в других источниках ничего не сообщается. - Говоря «истязание же не токмо до власти, но и в движение сердець» (так в списке Археографической комиссии), Грозный отвечает на угрозу Курбского, что Христос будет «истязать» гонителей «до власти прегрешения их» (так в Погодинском списке, см. выше, стр. 535). Следует отметить, что обе фразы (и у Курбского и у Грозного) в других списках читаются иначе: у Курбского - «истязать их и до влас прегрешения», у Грозного - «истязание же не токмо до влас...»(стр. 117). Какой из двух вариантов вернее - сказать трудно; очевидно Курбский и Грозный цитируют какой-то известный им обоим библейский текст.). Яко же в Старчестве реченно есть еже о Иванне Колове: егда брата осуди, в велице лавре живуще, во пьяньстве и в блуде и в прочих, неудержаниих, и тако скончашеся. Он же востена и тако виде себе восхищенна в видении, пред великим градом приведена и Господа нашего Иисуса Христа седящаго на престоле, я собори множества ангел окрест предстояще. И души оной усопшей приношение ко Ивану (К ко Ивану нет; на этом месте пропуск.), осуждения ея от него вопрощающе аггелом, в кое место повеле ей вселитися, оному же безответну сущу. И егда приближишеся водящи его ко вратом Иисусовым, возбранен бысть внити я, и речеся глас Иисусов издалеча: «Се ли есть антихрист, восхищая суд мой?». И тако убо по глаголе сем а ни гониму, и вратом затворшимся, и мантии с него сняте бывше, еже есть покров Божий. Оному же возбнувшу от видения, и мантии не обрете на большее извещение. Оному же по сем пятнадесят лет страдавшу по пустыни, ниже зверя, не токмо человека видевшу, и тако по таковем страдании сподобися тако же видение и мантию и прощение прия. Смотри же, бедник, яко не осуди, но (Так ХСУ; К оскуде не) возстена, и како иострада страшно, аще праведен! Кольми же паче постражут, иже (Так ХСУ; К их.) нечестие многа сотворяюща и Божий суд на ся восхищающе, и гордящеся с прещением осужающе, а не сетующе с милованием. И аще о сетовании такова пострада, кольми же паче осуждали постражет!

Судителя же приводишь Христа Бога нашего между мною и собою, и аз убо сего судища не отметаюся. Он убо, Господь Бог наш Иисус Христос, судитель праведный, испытая (Так ХСУ; К испыя.) сердца и утробы, аще хто помыслит что, и в мегновении ока вся суть нага и отверста пред ним, несть иже укрыетца теплоты очию его, вся ведуще ему тайная и сокровенная; и сие убо весть, за какое дело (Так ХСУ; К дело их.) востасте на мя и что ваша ненависть ко мне, и что исперва пострадаете от мене, аще и последи, по вашему безумию, милостию месть вам воздах (Так ХСУ; К воздам.)). Но обаче вы соблазн всему и начало злу (Так ХСУ; К начато.), понеже убо, яко же рече пророк, мнясте мя червя, а не человека, и о мне глаголете, седяще во вратех, и о мне пиете, пиюще со други своими вино; к сим убо всем лукавым вашим советом и умытлением, судитель истинный Христос Бог наш. И ты убо судию Христа приводишь, дел же его отмещешися: оному убо глаголюще: «солнце ее зайдет во гневе вашем», ты же и на суд хощеши ити убо без прошения милости да творящих напасти отрицавшися.

3ла же и гонения безлепа от мене не приял еси, и бед и напастей на тебя не подвигли есми; а кое и наказание малое бывало на тебя, и то за твое преступление, понеже согласился еси с нашими изменники. А лжи и измен, ихнее не (Так ХСУ; К се.) сотворил еси, на тебя не возваживали есми; а которые свои преступил делал, и мы по тем твоим винам потом и наказание тебе чинили, Аще ты наших опал, за множество их, не можешь изрещи их, како убо может вся вселенная исписать измен и утеснения, земьских и особных, еже вы своим злобесным умышлением сотвористе на мя? А всего тебя есми не лишевали, и от Божия земли не отгнали, но сам еси себе от всех лишен (Так ХСУ; К своего лишения.) и на церковь востал, подобно Еутропию скупцу, - не церковь бо его про даде, но он сам от церкви отторжеся; тако же убо и ты: не Божия земля тебя (К тебя нет.) от себе отогна, но ты себя от Божия земли оторгнул еси и на ее пагубу востал еси. Злую же и непримирительную ненависть кою воздах тебе? Видяще тя от всюду от юности твоея и водворении нашем и в синклитство, и до нынешней твоей измены всячески дышуще на пагубу нашу, и достойных мук по твоему злоумию не воздахом. Се ли убо зло и непримирительная ненависть, еже видяще тя о главе нашей злая советующая и в такове приближении и чести и многоименство держахом выше отец твоих, еже вой видят, в какове чести и богатстве родители твои жили, и како убо отец твой, князь Михайло, в Кокове жалованье и в богатстве и чести был (Так У; К был еси; ХС были.). Се вси видят, како же пред ним ты, и колко у отца твоего начальников по селом, ко ли ко же у тебя. Отец твой был, князь Михайло, Кубенского боярин (Так ХСУ; Я боярина), понеже он ему даде, ты же наш: мы тебя себе сей чести сподобихом (К сподобихомся. ). Се ли убо не довольно чести и имения и воздаяния? Всех еси лутчи былъ отца нашим (Так ХСУ; К нашего.) жалованием, а храброванием его хужейша еси, изменою пришел (К пришел два раза.) еси. Аще таков, почему недоволен еси? И се ли твое благое и возлюбленое, еже повсегда сети и претыкания нам полецал еси конечно, еже подобно Иуда, да пагубу душу получил ? (Так ХСУ; К Июди на пагуба нашему получался.) еси (Зла же и гонения безлепа от мене не приял...на пагубу душу получил еси? - Евтропий - фаворит римско-византийского императора Аркадия (IV в. н. э.), казненный в результате конфликта е известным церковным деятелем Иоанном Златоустом и императрицей Евдокией. Рассказ о Евтропий заимствован царем из жития Иоанна Златоуста (в «Четьях Минеях») - источника, неоднократно цитированного Грозным (слово «скупец», читающееся в списке Археографической комиссии, несомненно, означает «скопец»: в хронографе и сходных списках здесь читается незаконченное слово «ско»); в житии повествуется о том, как Евтропий боролся против признания за церковью права убежища, а затем сам принужден был прибегнуть к этому убежищу; Златоуст «слово обличение продолжи о нем, еже бы с зазором другим, им же грешника не точию не миловав, но паки обличаше» (Великие Четьи Минеи, ноябрь 13-15, СПб., 1899, стлб. 973-974). - Князья Кубенские, как и Курбские, потомки ярославских князей; о службе М. М. Курбского у Кубенских в других источниках ничего не сообщается. - Выражение «понеже он ему даде», встречающееся в списке Археографической комиссии и в нескольких других, непонятно (оставляем его без перевода); может быть, правильнее чтение Уваровского списка, где вместо «даде» читается «дядя».)

И аще кровь твоя, пролитая от иноплеменных за нас, но твоему безумию, вопиет на нас к Богу, и еже убо не от нас пролитая, тем же убо смеху подлежит сия, еже бо от иного пролитая и на иного вопиет, паче же и должная (Так ХСУ; Я должая.) отечеству си совершал еси: аще бо сего не сотворил еси, то неси (Так ХСУ; Я не сие.) еси был християнин, но варвар. И сие к нам прилично: кольми же паче наша кровь на вас вопиет к Богу, от вас самех пролитая, не ранами, ниже кровными потоки, но многими поты и трудов множество от вас отяхчения безълепа, яко по премного от вас отяготехомся паче силы! И от многаго вашего озлобления и скорбления и утеснения, вместо крови, многи излияшеся наших слез и воздыхания и стенания сердечнаго; и от сего (К от сего нет.) убо пречрезлие прият, еже убо и конечному люблению не сподобисте мя (Так ХСУ; К ся.), еже о царице нашей и о чадех наших не поскорбисте со мною. Убо сицевое (Так ХСУ; К сие убо всему.) на вы вопиет к Богу моему, паче общаго (К общаго нет.) вашего безумия, понеже убо ино за православие пролиясте кровь свою, иное же, желая чести и богатества. И сие убо Богови неприятно есть; паче же удавления вменяетца, еже славы ради умрети. Мое же утеснение и вместо (Так ХСУ; К местом.) крови пролитие от вас самех приях всякое оскорбление и озлобление, еже вашим злым сеянием оскорбления строптивнаго, жития не престает (Так ХСУ; К стает.) се, убо наипаче на вас беспрестани к Богу вопиет! Совесть же свою испытал еси не истинно, но лестне, сего ради ни истинны не обрел еси, понеже во едином войске испытал еси, а еже убо нашей главе твоего нечестия, сие презрел еси; посему мнишися и. неповинен бытии (Так ХСУ; К бы. И аще кровь твоя, пролитая от иноплеменных...неповинен быти. - В послании царю Курбский напоминал ему о своих собственных военных заслугах и о своей крови, «пролитой за тя»; царь отвечает на это указанием на слезы, которые он пролил из-за единомышленников Курбского. Царь говорит, что из-за Курбского и его друзей он получил «причреслие», - Устрялов переводит этот термин как «боль в пояснице» (Сказания А. М. Курбского, стр. 186, а; ср. Штелин, ук. соч., стр. 92); но термин «пръчръслiе» может означать и просто «обиду, оскорбление» (ср. примеры у Срезневского, цит. соч., т. II, стлб. 1714).)). «Победы пресветлыя и одоление преславное» когда сотворил еси? Егда убо послахом тя во свою отчину, в Казань, непослушных нам повинути, та же, и в повинных место, неповинных наших привел еси, измену на них возложа; на них же послахом тя, никоево же зла им не сотворил еси. Егда в нашу вотчину, на Тулу, недруг наш Крымъской царь пришол, и мы тогда послахом; оному же устраившуся и во своя возвратившуся, воеводам ево Акмагмет улику не со многими людьми оставшуся, вы же поехасте ясти и пяти к воеводе нашему, ко князю Григорью Темкину, и едчи (Так У; К ядки; ХС етчи.) поидосте за ними, они же от вас отъидоша (Так ХСУ; К поидосте.) здравы. Аще убо и вы раны многи претерпесте, но обаче победы благи никоея же не сотвористе. Како же убо под градом нашим Невлем: пятьюнадесять тысяч четырех тысеч не могосте (Так ХСУ; К мосте.) победити, и не токмо убо победисте, но и сами от них язвени едва возвратишася (Так ХСУ; К егда возрасте.), сим ничто же успевшу? Се ли убо пресветлая победа и одоления преславно и похвально и честно? Иная же убо не твоей власти бяху: сия убо тебе непохвалу и не восписуетца!  (Победы пресветлыя...и не восписуется. - В связи с замечаниями Курбского о его «победах пресветлых», Грозный напоминает ему о его неудачах. Наиболее интересным является первый из фактов, упомянутых царем (он упомянут на первом месте вопреки хронологии, очевидно именно в силу наибольшей важности). Речь идет об участии Курбского (вместе с С. И. Пунковым-Микулпнским и И. В. Шереметевым) в подавлении восстания в Казанском ханстве в 1553 - 1554 гг. Как видно пз текста комментируемого послания и из других источников (ср.: ПСРЛ, XIII, 234, 239; Курбский, Соч., стлб. 219 - 220), в военном отношении этот поход не мог считаться неудачным - воеводы привели «большой полон» и вернулись «здорово». Поведение Курбского и других воевод не удовлетворяло царя с политической точки зрения: после завоевания Казани между царем и «избранной радой» обнаруживаются разногласия по вопросу о политике в покоренном ханстве (см. выше, прим. 40); чрезвычайная жестокость, проявленная «карательными экспедициями», возглавлявшимися Курбским и другими боярами (примером такой политики является расправа с побежденными «изменниками Казанскими» в 1555 г.), вызывала недовольство царя. - Поход «крымского царя» на Тулу происходил в 1552 г. Официальные летописи, сообщая об этом событии, указывают, что в момент прихода «царя» к Туле воевода Тёмкин «и люди были воинские поехали к государю»; отпор хану дало само население города; воеводы же пришли в Тулу через 3 часа после ухода хана (ПСРЛ, XIII, 189 - 190, 486 - 487; о пире, устроенном воеводами вместо преследования неприятеля, в летописях ничего не сообщается). - О поражении Курбского под Невелем, кроме комментируемого послания, сообщает только польская хроника Мартина Вельского, который приводит другие цифры, чем царь (1,5 тыс. поляков и 40 тыс. русских), но также указывает на поражение Курбского, вопреки численному превосходству его сил (Kronika Marcina Bielskiego, ks. VII, Warszawa, 1832, стр. 155 - 156; ср. перевод этого известия в предисловии Устрялова к его изд. «Сказаний Курбского», стр. XII - XIII).)

А еже убо мало рождешия своея (К на своея; ХСУ свое.) зрел еси, жены своея мало познал еси (Так У; К жены своея мало познал еси нет; ХС жены своея познал еси.), и отечества своего оставил еси, но всегда в дальных конных градех (в дальных конных градех. - О «дальноконных градах», в которых он постоянно пребывал, находясь на службе у царя, Курбский упоминал в своем письме (см. стр. 535). Это выражение было, очевидно, необычным для русского языка того времени - в большинстве списков переписчики его исказили. Грозному оно тоже показалось излишне вычурным, - во всяком случае, он вспоминает его не только в первом, но и во втором послании (стр. 211).) наших противу наших врагов ополчался еси и претерпевал еси естественныя болезни, и ранами учащен еси от варварских (Так ХСУ; К варварруских.) рук, в различных бранех, и сокрушенно уже ранам все тело свое имееши, - и сия тебе вся сотворишеся тогда, егда (К егда нет.) вы с попом, с Олексеем владеете. И аще не годно, почто та ко творили есте? Аще творили есте, почто сами, своею властию сотворив, на нас словеса вскладываете? Аще ли же и мы бы сие (Так ХСУ; К не.) сотворили, и сие несть дивно; но понеже (Так ХСУ; К отнеже.) бо сие должен нашему повелению в вашем служении бытии (Так ХСУ; К бытие.). И аще бы муж браненосен был, не бы еси исчитал бранныя труды, но паче на преднейшая простирался; аще ли же исчитаеши бранныя труды, то сего ради бегун явился, я коне хотя бранных трудов понести, и сего ради во упокоении пребывает. Сия ли же твоя худейшая браньненосия нами ни во что же поставлена, еже ведомыя измены твоя и яже пре-тыкания о нашей главе тебе презренна быша, и яко един от вернейших слуг наших был еси славою и честию и богатеством? И аще бы не тако (Так ХСУ; К токмо.)), да каких казней за свою злобу достоин еси был (Так ХСУ; К бити. )! И аще бы на тебе не было нашего милосердия, не бы возможно было угонзнути к нашему недругу, только бы тако наше гонение не было, яко же по твоему злобесиому разуму писал еси. Бранныя же дела твоя вся нам в ведоме. Не мни мя неразумна суща ниже разумом младенчествующа, яко же начальницы ваши поп Селивестр и Олексей неподобно глаголали. Ниже мните мя децкими страшилы устрашити; яко же прежде таковаго и не сотвористе, ниже мнисте, яко же ныне таковая сотвористе (Так У; Я ниже мнисте, яко же ныне таковая сотвористе нет; ХС ниже мните яко же ныне таковая сотворити.). Яко ж в притчах реченно есть: «егож не можепти яти, не покушайся имати».

Мздувоздателя же Бога призывавши; воистинну то есть время мздоваздатель всяким делом, благим же и злым; но токмо подобает разсуждение имети человеку, како и противу каких дел своих кто мъздовоздаяние приимет? Лице же свое пишешь не явити нам до дне Страшнаго суда Божия (К лице же свое пишешь не явити нам до страшного суда Божия нет.): лице же свое драго показуеши! Хто же убо желает такова ефиопьска лица видети? Где же убо кто обрящет мужа правдива, иже серы очи ямуща? Понеже вид (Испр.; К виде.) твой злолукавьтй нрав исповедует (Где же убо кто обрящет мужа правдива, иже серы очи имуща? Понеже вид твой злолукавый нрав исповедует! - Последняя фраза, сохранившаяся только в списке Археографической комиссии, объясняет все это место в комментируемом послании. Знаменитый ответ Грозного чна угрозу Курбского «не явить» свое лицо до Страшного суда: «Хто же убо желает такова ефиопскаго лица видети?», не есть простая полемическая грубость. Грозный в данном случае выражает взгляд, характерный для средневековой философии: он считает, что сама внешность Курбского говорит о его «злолукавом нраве». Уваровский список (№ 330) послания, опустивший, как и все другие списки, последнюю фразу, дает зато ценное чтение предыдущей фразы: «... иже зекры [голубые] очи имуща» (в других списках той же группы бессмысленное: «закры»); Этот вариант, возможно, более правилен, чем «серы»: в известном памятнике «отреченной литературы» древней Руси, «Тайная тайных» или «Аристотелевы врата», мы читаем предостережения (от имени Аристотеля) по адресу Александра Македонского против советников с голубыми глазами: «Стережися всякого, имуще око зекро» (М. Н. Сперанский. Из истории отреченных книг, вып. 4. СПб., 1908, стр. 175). Если Грозный в данном случае, действительно, опирался на авторитет «Тайная тайных», то это говорит и о его интересе к философской литературе, трактующей общие вопросы управления государством, и об известном свободомыслии царя («Тайная тайных» считалась «еретическим» памятником.)!).
А еже убо не хощеши молчати, но всегда проповедати на нас пребезначальной Троицы и пречистой владычицы Богородице и всем святым, - воспомяни же к сему, окоянне, аще бы праведне молился еси, рече на нас в послании божественнаго о Поликарпе епискупе: «И аще хощеши и божественнаго видения, святаго некоего мужа воспомянем, и. да не посмеешися, истинно бо хощю реши. Бывшу ми некогда в Крите, священный странноприят мя Карп мужь, и аще кто другия многая ради чистоты ума к боговидению прикладнейша, ибо ниже святые тайны, службы начинаше не прежде тамо в предочистптелных молитвах священному благосродному видению явльшеся. Глаголеши бо, яко оскорбльшу его некогда (Так ХСУ; К нетогда.)) от неверных некоему; скорбь же убо, яко от церкви он некоторого ко безбожию прельсти, еще иларионьским днем от того совершаемом. Потреба бяше от обою (Так ХСУ; К убою.) боголецне по милости Бога и Спаса помощника припишу, овогда убо возвратити их, о все дни прежде сего пострадав. Не вем, како тогда многое озлобление некоторое и (Так ХСУ; К е. )горесть показав, возлеже спати, убо сице злея имея (Так ХСУ; К исея.)) (вечер бо бе); о полунощи же (обыче бо 8 то время сам в себе божественным пением бодръствовати) востает убо, ниже снов самех многих сущих и присно присецаемых вне смущения наеладився. Стоя же, обаче в божественней беседе, неблагочестивне скорбяще и тужаще: не быти праведно, глаголя, аще живи будут мужие безбожнии, развращающа пути Господня правыя. Глаголя молящеся Богу (К вторично молящеся.): пожжением (Так ХСУ; К пожжения. ) некоим но обою в конец немилостивне улишити живота. Сия же рече, глаголаше, славу видети; внезапу же дому (Так ХСУ; К долу.), в нем стояше, поколебавшуся, первие и з верха две половины разделившуся, и некое огневъство многосветлое, сопреди ему, и то (мняше бо прочее бес покрова места) от небесных страны, даждь до того доле носимое. Небо же само откровенно, и на рамени (Так ХСУ; К раме.) небесном Иисуса (К Иисуса нет.,), безмерным человеком виде и ему предстоящим аггелом. И сия убо свыше зритца и тамо удивитися. Долу же преклонься, Карп видети, рече, в земли самое зелную некую пропасть и темную разседшуся; и мужи убо оны (Так ХСУ; К юны.), их же кленяше, пред ним на устех стояти пропасти, трепетных и умиленны, елико несносимыя от своих ног (Так ХСУ; К но.) непостояния. 3 долу же от пропасти (Так С; К проподи; X пропасть.) змием восползовати, а ногами их подвизати. Когда (Так ХСУ; К кождо убо.) оттязатися, со обращающимся вкупе и отегчевающим и влекущим; когда зубы (Так ХСУ; К забы.) ли опашми биющим, или скоктающим, всегда в (К в нет.) пропость воврещи козньствующих. Быти же и мужем некоим посреди змии, на мужие востающим, колеблышш вкупе и пореблющим и биющим; мняху же быти ко яже пастися оной, убо не хотяще, ово же хотяще от зла помалу понуждем вкупе и повинуемы. Глаголаше бо Карп, себе радоватися доле зряще, горких же не бреши (Так ХСУ; К прящи.). Стужати же и пренемогати, яко не подоша уже, и вещию многажды на них востающих, и изнемогоша, и скорбети (К недописано скор.) и кляти. И возникъше егда видети убо паки небо, яко же и первие видети, Иисуса же помиловавше бывшее, востати с небесного престола, и даждь до тех воставшаго, и руки благую подати, и аггелом ему соприемлюще иному отинюду держати мужи; и рощи Карпу, Иисусови руце убо простерто: Вий мене прочее, готов бо есмь и паки за человека спасаемый пострадати, и любезно ми се есть (К есть се есть.), не иным согрешающим человеком; обаче зри, аще добре (К зрим аще добре зрим.)) имаши и ты, еже в пропасти со змиями пребывание заминяти же з Богом и благими и человеколюбивыми аггелом. Сия суть, яже аз слышах. Верую истинна быти». И аще убо такова праведна и свята мужа и пра недне молящеся на погибель не послуша аггельский владыка, кольми же паче тебе (К паче тебе нет.), пса смердяща, злобеснаго изменника, неправедне на злую волю молящеся, не послушает, Яко же рече божественный апостол Ияков: «Просите и не приемлете, зане зле».

Великого священномученика Поликарпа видение, еже молящеся на еретиков, иже сметевших божественную службу, о погибели их. И како виде не яко во сне, но явственно, на молитве стоя, аггельскаго владыку, на плещу херувимьскую седяще, и земли убо зинувше пропастию великою, змию оттуду страшно дыхающу (К дыхающу нет.); онем же яко осужденником руце опаки связаны имуще и х пропасти оно влеком, ижеини поползновение бяху, еже в пропасть сорну впасти. Святому мужу Поликарпу тако от зелныя ярости гнева разжегся, оставивше ему пресладкого ми Иисуса видения, и прилежно смотрящи погибели муж онех. Тогда убо аггельский владыка с плещу херувимскую сниде и ем мужий онех (К мужий онех нет.) за руку, плещи же свои представи Поликарпа и рече: Аще сладко ти есть, Поликарпе, бий мя, понеже и преж сих ради плещи свои вдах на раны, да вся в покояние вмещу. И аще убо такова праведна и свята мужа, праведнее (К праведне нет) молящася на погибель, не послуша аггельский владыка, кольми же паче тебе, пса смердяща, злобеснаго изменника, неправедна, на злую волю молящуся не послушает. Яко же рече божественный апостол Ияков: «Просите и не приемлете, зане зле просите (Так ХСУ; К приемлете.), да в сластех ваших изживете». Обаче же верою Богу моему: «болезнь твоя на главу твою да обратитца» (А еже убо не хощеши молчати...да обратитца. - В доказательство греховности намерения Курбского «проповедати» троице на царя приводятся две притчи о святом муже, безуспешно молившемся против грешников. Притча о Карпе взята Грозным из того же «Послания Димофилу» Дионисия Ареопагита, которое цитируется и в другом месте первого послания Курбскому (стр. 63; об этой цитате см. в «Археографическом обзоре», стр. 531, 543). Происхождение второй притчи менее ясно. Н. Устрялов (ук. соч., прим. 293) полагал, что герой второй притчи - Поликарп - известный архимандрит Печерского монастыря, живший в XII в. и многократно упоминающийся в Печерском патерике. Но в краткой редакции прямо указывается, что притча о Поликарпе заимствована из «послания божественного Дионисия о Поликарпе Измирском» (стр. 133), - следовательно, из того же Дионисия Ареопагита. Однако в отличие от истории Карпа, история о Поликарпе не обнаруживается в известных нам сочинениях Ареопагита - ни в русском переводе в Четьих-Минеях, ни в греческом тексте (migne. Partologia graeca, t. III). Учитывая это обстоятельство, а также явное сходство между двумя притчами (и именами героев), можно предположить, что рассказ о Поликарпе представляет собой другой вариант того же рассказа о Карпе [это предположение высказывал уже Штелин, но так как он же считал, вслед за Устряловым, что упоминаемый здесь Поликарп - .печерский архимандрит (ук. соч., стр. 95, прим. Ь и прим. 85), то получался абсурдный вывод, что в византийском сочинении V - VI в. н. э. шла речь о киевском архимандрите XII в.!]. Каким образом в послании Грозного оказались рядом два варианта одной притчи - сказать трудно. Поскольку такое удвоение имеется в разных группах списков, следует думать, что оно - раннего происхождения и может быть сделано самим Грозным или кем-либо из лиц, помогавших ему в составлении послания (вставлявшим цитаты по указанию царя).).

О преподобием князе Феодоре Ростиславиче, - сего аз на суд желательно приемлю, аще и сродник вам есть, понеже бо святии видят меж нами и вами, яже от начала до днесь, и то убо праведно разсудить. И еже убо нашу царицу Анастасею, нами уподобляемую (Так ХСУ; К доблеемую.) Евдоксию ( К вместо Евдоксию пропуск.), како сопротив вашего желательного злаго немилосердого умышления и хотения святый преподобный князь Феодор Ростиславич, действом Святаго Духа, царицу нашу от врат смертных воздвиг же? И се убо ноипаче явлено есть, яко не вам спосооствует, но нам, недостойным, милость свою простирает. Та же и ныне способника уповаем ему быти нам паче, не вам, понеже, «аще чада Авраамля бысте были, дела Авраамля бысте (К были дела Авраамля бысте нет.) творили; может бо Бог и от камени сего воздвигнути чада Аврааму». Не все бо, изшедшии из Авраама (К Авраама нет.), семя Авраамле причитаетца, но живущи по вере Авраамове, се суть семя Авраамле (О преподобном князе Феодоре Ростиславиче...се суть семя Авраамле. - Речь идет о предке Курбского,смоленско-ярославском князе Федоре Ростиславиче (см. выше, прим. 15). Говоря, что этот «святый князь... царицу нашу от смертных врат воздвиг», Грозный имеет в виду какой-то случай обращения больной Анастасии к мощам Федора Ростиславича. - Евдоксия - супруга римско-византийского императора Аркадия, гонительница Златоуста. Характерно, что и Грозный и его противники во взаимной борьбе и полемике черпали полемические образы из одного источника - «Жития Златоуста» (включенного в Четьи-Минеи, см. выше, прим. 46): бояре сравнивали Анастасию г Евдоксией; Грозный сравнивает Курбского с Евтропием (который был, кстати, врагом Евдоксии!). - Замечание Грозного о «чадах Авраама», которых Бог может «воздвигнути от камения» (библейская цитата), отражает, как отметил уже В. О. Ключевский (Курс русской истории, ч. П. М., 1906, стр. 212), один из существеннейших моментов политической программы царя. Не забудем, что «чадами Авраама», «сильными во Израиле», были в глазах Курбского бояре-вотчинники; Грозный отвечает на это (за несколько месяцев до учреждения опричнины!) угрозой «воздвигнуть из каменья» новый правящий класс - дворян из числа бывших «страдников» (ср. «Послание В. Грязному», стр. 193).). Суемудрениыми же мысльми ничесо же помышляем, ни творим, по льсце степени и ног своих не утвержаем; но елика наша сила, крепчайша разума испытуем, и на твердей степени, утвердив ноги своя, стоим неподвижно.
Прогнанных же от нас несть никого же, развее сами от православия отторгошеся. Избиенныя же и заточешшя но своим делам, яко же выше рех, по тому та ко и прияша. Понеже убо неповини ся глаголете, се убо ноипаче злобу совершаете, яко убо, сотворив зло, и непрощен грех хощете имети. Не тако убо (К грех хощете имети не тако убо нет.) грех творитда зол, егда творитца; но, егда по сотворении познание и раскаяние не имает, тогда убо грех злейший бывает, понеже законопреступление аки закон утвержаетца. Радовати же о сих одоление ни о чесом, яко своих кодовластных изменных сих видети, по их изменах и казнити. Но обаче о сем скорбети подобает, яко сицевых злобесных разумов взястеся, еже во всем богоданному владыце сопротивитися. Убиенным же по своим изменам у престола Владычня предстояти, како убо возможно есть, паче же человеком неведомо. Вы же изменники, аще вопиете бес правды и не приемлете, яко же выше реченно бысть, понеже сластей ради просити.

Ни о чесом же убо хвалюся в гордости, и никако же убо гордения жалаю, понеже убо свое царское содеваю и выше собя никого же не творю. Паче вы убо гордитеся дмящеся, понеже, раби суще, святительский сан, царский восхищаете, учаще, и запрещающе, и повелеваюше. На род же християнский (К христианских и.) мучительных сосудов не умышляем, но паче за них желаем противу всех врагов их не токмо до крови, но и до смерти пострадатн. Подовластных же своих благих благая подаваем, злым же злая приноситца наказания, не хотя, ни желая, но по нужди, их ради злаго преступления, и наказание бывает; яко же реченно есть во евангелие: «Егда убо состареешися, воздежеши руце свои, и ин тя пояшет и ведет тя, аможе не хощеши». Видиши ли, яко многожды и не хотяще, случаетца по нуждя законопреступным наказание. «Наругающе же я попирающе аггельский образ, согласующим ласкатели» - не вемы, развее останков вашего злаго совета! Безсогласных же бояр у нас несть (Так ХСУ; Я ныне.), развее другов и советников ваших (Наругающе же и попирающе аггельский образ...Безсогласных же бояр у нас несть, развее другов и советников ваших. - Курбский обвинял царя в надругательстве над «ангельским [монашеским] образом» в связи с тем, что тот насильственно постригал в монахи своих противников (так уже были истолкованы эти слова Курбского безвестным комментатором XVI - XVII в., сделавшим пометку на полях одного из «сборников Курбского»; ср. «Сочинения Курбского», стлб. 6, прим. 26); Грозный возражает, что над «ангельским образом» надругаются, напротив, «останки злаго совета» (единомышленники) Курбского (вероятно, имея в виду таких людей, как Тетерин, сбросивший иноческую одежду). Выражение «безсогласные бояре» не совсем понятно - в соответствующем месте послания Курбского (см. стр. 536) мы наблюдаем сильные расхождения в списках: в Погодинском списке читается - «согласующим ти ласкателем и товарищем трапезы бесовские, согласным твоим боярогубителем...», в других списках- «несогласным твоим боярам, губителем души твоей». Если первое чтение верцо, то в ответе царя, может быть, следует читать: «бесосогласных же бояр», т. е. бояр, угодников дьявола? При обоих чтениях остается, во всяком случае, важно» указание царя, что при дворе его продолжают жить и действовать «други и советники» Курбского, не прекращающие «лукавые советы», - замечание тем более интересное, что оно сделано за несколько месяцев до учреждения опричнины.), иже ныне, подобно бесом, вся советы своя лукавый не престающая в ночи содевающа, яко же рече пророк: «Горе содевающим совет зол до заутрея и гонящим свет (Так ХСУ; К всех.)), да в совету своем сокрывают праведнаго», или яко же рече Иисус ко пришедшим к нему яти его: «Яко на разбойники ли изыдосте со оружием и з дреколием яти мя. По все дни бех при вас, уча в церкви, и не простросте руки на мя; но се есть ваша година область темная». Губители же души нашей и телу несть у нас. И се убо паки детцкая поминавши, - и сего ради убо яко не хотевшим в детство быти в воли вашей, гонения нарицаете. Вы же владетели и учители повсегда хощете быти, яко младенцу. Мы же уповаем на милость Божию, понеже доидохом в меру возраста исполнения Христова и, кроме Божия милости и пречнстыя Богородица и всех святых, от человек учения не требуем, ниже бо подобно есть, еже владети множества народа, от инех разума требовати (доидохом в меру возраста исполнения Христова...ниже бо подобно есть, еже владети множества народа, от инех разума требовати.- Говоря, что он ни от кого не требует никакого «разума» и «учения», царь,, повидимому, имеет в виду «учения» и наставления длясебя со стороны каких-либо подданных: «избранная рада», по его словам, претендовала именно на роль «владетелей и учителей» при нем [Штелин (ук. соч., прим. 89) совершенно неправомерно толкует эти слова как требование со стороны царя слепого повиновения от подданных и выражение «истинного деспотизма»]. - «Возраст исполнения Христова» - 33 года, возраст, когда, по евангельским легендам, осуществил свое предназначение и был распят Иисус Христос (Грозному в момент написания письма было 34 года).). От Кроновых бо жерцех - еже подобно псу лая или яд ехидны (Так ХСУ; К яде отхидны.) отрыгая; сие неподобно писал еси: еже убо сице родителем своим чадом сицевая неудобствия творити, паче же и нам, царем, разум имущим, како уклонитеся на сие безлепяе творите? Сия (Так ХСУ; К ся.) убо вся злобесным своим собацким умышленном писал еси. А еже свое писание хощеши во гроб вложити, се убо последнее християньство и свое отложил еси. Еже бо Господу повелевшу еже не противитися (Так ХСУ; К противися.) злу, ты же убо и обычное, еже невежды имут, конечное прощение отвергл еси; и посему бо неподобно и пению над тобою бытии (От Кроновых божерцех...неподобно и пению над тобой быти - Кроносом (Кронос, согласно древнегреческой мифологии, отец Зевса, кровожадный титан) Курбский называл, повидимому, Грозного (см.. стр. 536, ср. стр. 210); кого он имел в виду под «кроновыми жрецами», «действующими» на царя с помощью своих детей (принося их ему в жертву?), -не ясно. - В заключение своего письма Курбский обещал положить свое «писание» с собою в гроб, - Грозный усматривает в этом нарушение основной христианской заповеди прощения врагам перед смертью.).

В нашей же вотчине, в Вифляньской земле, град Владимер недруга нашего Жигимонта короля нарицаеши (В нашей же вотчине, в Вифляньской земле, град Владимер недруга нашего Жигимонта короля нарицаеши. - Город Владимир Ливонский (Вольмар, ныне Валмиера, Латвийской ССР) в числе других городов, центральной и южной Ливонии (см. прим. 41) находился с 1559 г. под властью польского короля Сигизмунда II Августа. Курбский назвал его в своем послании «градом государя моего, Августа Жигимонта»; Грозный, считавший всю Ливонию своей вотчиной, усматривал в этом еще одно доказательство «собацкой измены» Курбского.), - се убо свою злобесиую собацкую измену до конца совершавши. А еже от него надеешися много пожалован быти, - се убо подобно есте, понеже убо не хотесте под Божиею десницею власти быти, и от Господа данным, нам, владыкам (К недописано владыка.) своим, послушным и повинным быти нашего повеления, но самовольством самовластным же; сего ради такова себе и государя изыскал еси, еже по своему злобесному собацкому хотению, еже ничем же собою владеюща, но паче худейша худейших рабов суща, понеже от всех повелеваем, а не сам повелевая. Паче же утешен не можеши быти, понеже тамо особь кождо о своем печеся: «хто же бо убо тя от насильных (Так ХСУ; К насъ сильных) рук обидячего восхитити возможет, иже сиру и вдовице суду не внемлющих», иже вы желающая на християнство злая составляти! (Паче же утешен не можеши быти, понеже тамо особь кождо о своем печеся: «Хто же бо убо тя от насильных рук обидячего восхитити возможет, иже сиру и вдовице, суду не внемлющих», иже вы - желающая на христианство злая составляти. - Вторая половина этой фразы (от слов «восхитити может») в известных до сих пор списках находилась не на месте в середине послания; там она следовала за фразой о «супротивословиях» Сильвестра в ливонском вопросе (ср. в тексте «сборников Курбского», стр. 109) - создавалось впечатление, что слова о «сирой вдовице» представляют собой замечание Сильвестра о Ливонии (ср. «Археографический обзор»). Теперь, благодаря списку Археографической комиссии, мы знаем, что слова эти относятся к Польше Сигизмунда II Августа. Курбский выражал надежду на получение «утешения» от своего нового государя, - Грозный отвечает на это, что во владениях такого «худейшего государя» для людей, подобных Курбскому, действительно, самое подходящее место, и далее, очевидно, приводит какую-то цитату. Приводимый Грозным текст: «Кто же тя избавит...», напоминает ряд мест из Библии о греховной стране, которую некому будет избавить от насилий и в которой вдова и сирота не находят правого суда (ср. Исайя, I; Плач Иеремии, V; Иезекииль, XXII; Малахия, III), и что еще важнее, почти дословно совпадает со словами самого Курбского в его послании в Псковско-Печерский монастырь (написанном, вероятно, одновременно с письмом царю): «Кто нас утешит и хто заступит от таковых нестерпимых бед и различных напастей...» (А. М. Курбский, Соч., стлб. 399; выше Курбский попрекает русское духовенство, что они перед царем «не вдовиц и сирот заступают», - стлб. 395). Если Грозный, действительно, имел в виду слова Курбского, то такой полемический прием вполне в духе царя: Курбский говорил эти слова о Руси, Грозный относит их к новому отечеству Курбского. Последние слова («иже вы. . .») не вполне понятны: в других списках читается: «их же вы, желаюше на христианство злая, составляете».)

Антихриста же вемы: ему же вы подобная творите, злая советующи на церковь Божию. От насильных же во Израили и от розлияния крови выше писах; потаки же никаким (Так ХСУ; К пота книжника им (?)) не творих, паче же сами вы же сопротивославие не приемлете, по паче потаки любите. А еже синклита, от иреблужения рожения, не веемы (Так ХСУ; К всем.): паче же в вас есть таковая; моавитин (Так ХСУ: К моявип (?)) же и аммонитин - ты еси. Яко же убо они (Так ХСУ; К исол (?)) от Лота изшедши, от сыновца Авраамля, всегда на Израиля воеваху, тако убо и ты: еже убо от властительского племяни (Так ХС; К пламяни не; У племяни кто.) изшел еси, и на ны безпрестани советуеши пагубу (Антихриста же вемы...на ны безпрестани советуеши пагубу.- Эти слова представляют собой ответ на заключительную приписку (post-scriptum) Курбского в его послании. Курбский намекает царю на какого-то его советника, «рожденного от преблудодеяния» и «всем ведома», которого он сравнивает с антихристом; Грозный заявляет, что он не знает такого. На кого намекает Курбский - не ясно; Устрялов (Сказания Курбского, прим. 218) почему-то предполагает, что речь идет о Федоре Басманове, но ничем это не обосновывает (нет никаких известий о том, чтобы Басманов был незаконнорожденным; отец его Алексей играл видную роль в опричнине). - Говоря, что Курбский происходит от «властительского» рода, Грозный, вероятно, намекает на происхождение Курбского (череа ярославско-смоленских князей) от Рюриковичей.).

Что же убо писал, хотя (Так ХСУ; К хтотя.)) убо поставите (К недописано постави.) судею или учителя, - и к чесому убо власть твоя, понеже убо претительно повелеваеши. Тако же убо бесовскому злохитрию подобно! Ово убо лукаво и ласкателно, ово же гордо (Так ХСУ; К горко). и страшительно; та же убо и ты: ово убо гордостию дмяся» выше меры, подобяся местоблюстителем, яко изветы творя, к нам писал еси; ово же худейгоим рабом своим и скудным умом подобяся. Яко же убо избежавше от рук наших (Так ХСУ; Я ваших.), и яко же пси нелепая глаголеше; тако же и ты по-своему злобесному, изменному, собацкому хотению и умышлению, иступив ума неистовяся, бесному подобяся, колебляся (Так ХСУ; К коблеся.), писал еси.

Тем же подобно пророческое слово: «Се владыка Господь Сафаоф отимет от июдея и от Еросалима крепляющи и крепяще, крепость хлеба и крепость воды, исполина (Так ХСУ; Я исполна.) крепка, человека ратника, судею, и пророка и смотрелива, старца, и пятьдесятоначальника, и дивносоветника, и премудра художника, и разумна послужника. И поставлю юношу начальники их, и ругатели обладают ими. И спаднут ими людие, человек человеку, и человек ко ближнему своему: приразитца отроча к старцу, и безчестны к чесному. Яко иметца человек брата своего и присного отцу своему, глаголя: ризу имаишг начальну, вождь нам буди, се брашна моего область да есть. И отвещав в день он, и речет: не буду стар, несть бо в дому моем ни хлеба, ни ризы: не буду старее людем сим. Яко оставлен бысть Иеросалим, Июдея разоритца, и языцы их беззаконием Господеви не покорятца. Занеже смприся слава их, и студ лица их противитца им; грех же свой, яко содомски, возвестиша и явиша. Горе душе их, заме мыслише совет лукав в себе, рекше: свяжем праведнаго, яко непотребен нам есть. Убо плоды дел своих и ядят. Горе беззаконному, злая бо приключитца по делом руку его. Людие мои, приставницы ваши пожинают вас, истязающе обладают вами. Людие мои, блажаще, льстят вы, и стезя ног ваших возмутят (Так ХСУ; К возьмут тя.). Но и ныне станет на суд Господь и поставит на суд люди своя: сам Господь на суд приидет со старцы людей и со князи своими».

И яко же Ареопагит писа к Димофилу (Так ХСУ; К Арепогит Тимофелу.) иноку: «Димофил же, и аще и кто другая благия враждуя, зело праведни и запрещаетца и навыцает (Так ХСУ; К навыщаст.) добрая и ублажаетца. Како бо не подобаше, рече, благому о спасении погибших веселитеся и животе умерших? Сего ради и на рамо взем еже одва от заблуждения возвращения и благия аггелы на веселие воздвижет, и благое от неблагодарных, и восиявает солнце свое на лукавое и благие, и на самую душу свою полагает за отбегающих. Ты же, и яко племена твоя являют, и припадшему ко свешеннику, яко же рекл еси, нечестива и грешна, не вем како на себе востав отринул еси; та ж ово убо молящеся исповедающе ко уврачеванию злых нрити; ты же не ужасеся, но и благому священнику со свирепъством досадил еси, помилована быти кающагося (Так ХСУ; К сияющегося.) и нечестива судивше; и конец «изыти» рекл (Так ХСУ; К конец изрекл.) еси свещеннику с подобными, и воскочил еси не сущее праведно к невходимым, и святая святых скутал еси, пишеши к нам, яко хотящаго растлити свещенная промыслительне снабдех, и еще что сохранях. Ныне убо слыши наших: не праведна свещенника, ото иже от тебе служительно и вкупе тобе раб виновен творити, аще ино чествовати вы божественная мнитца, аще ино что ото отреченных обличитца содеяв. Аще бо неудобрение и безчиние божественне их есть предел и устав исшествие не имать слова-Бога ради богопреданный разрушити чин. Не бо в себе Бог разделися (К недописано раздели).); како убо станет царьствие его? Аще Божие есть, яко словеса глаголют, суд, свяенниццы же вестницы, и пророцы (К пророцы нет.) по свещенноначальницех суд божественных судеб, от тех божествешшя прикладне ты посредством (К недописано посре.) служитель, егда есть время, навыкни (Испр.; К навыкну; У навыкнуе; ХС навыкниши.), имиже и еже быти угодник сподобился еси. Или не свещеннии образм сие вопиют? Ибо не просте всех, изрядно суть святая святых; приближаетца вящим свещенно-совершительное удобрение, та же свещенник удобрение, последуя еже сим служителное; вчиненным (Так ХСУ; К в нынешнем.) же угодником, рекше иноком, двери невходимых (Так ХСУ; К входимых.) суть отлучены (Так ХСУ; К отлученных.), на нихже совершаютца и предстоят не к блюденнго их, но к чину и разумению своих, паче людем, нежели свещенническим приближаться. Сего ради свещешшх чиноначалия, причещаться им свещенно полагает божественных, иным, рекъше внутреннейшим, их преподание в руце: ибо и божественном образе не присно, предстояще жертовника зрят и слышат божественная, светле им открываема, происходяще благоверне, на извъная (Испр.; К на низвынья (?)) божественных завет послушательньш угодником и свещенным людем и чистящимся чином и изъявляют по достоянию свещенная, яже добре пречистая сохраненная, дондеже мучительским воскочил; облачити святая святых понудил еси нехотящая; и емети рекл еси, свещенная соблюдати, а паче неже видел еси, ниже слышал еси, ниже имел еси что о прикладных со свещенником, яко же ниже истинну словес убедил еси, но кождо день (К вместо день пробел.) сия толкуя развращение слышещим. И аще убо языка начальство некто взяти начнет, не повеленно ему от царя, праведне мучитися имате. И аще и князя, оправдающего некоторый или осуждающего, предстоя некто от нихже под ним вчиненъных посудити дерзнет, не убо, глаголю (Так ХСУ; К пря.) досаждати вкупе и начала изгнати? Ты же, человече, сице смеятелен еси на (Так ХСУ; К ски но.) кроткого и благаго и на свещенноначалнический его устав. И сия подобаше реши, згда паче достояния кто начинати обаче лепотно ( Так ХСУ; Я лепона.) деяти мнешася, ибо ниже се мощно ни единому. Что (Так ХСУ; К то.) убо безместно Озия твориша, каде Бога? Что же Саул, пожирая? Что жемучителныя бесове, воистинно благославяше Иисуса? Но отриновен есть богословием всяк тужде епискуп и кождо в чину службы своея да не будет, и един первосвещенник во святая святых внидет и едино лето, и се во всякой по закону священ ноначалничей чистоте. И свещенницы скутывают святая, и левите да не прикоснутца святых, да не умрут. И прогневася Господь яростию на продерзнутие Озиево, и Мария прокаженна бывает, законодавцу устав полагати наченшия, и на Скевины сыны иаскочивше бегове и «не послагаа их, рече, и тии течаху»; и «не глаголаху к ним, и тии пророчествоваху»; и нечестивии все пожираеми тельца, яко убивая пса (Так ХСУ; К сам.). И просто рещи, не терпети беззаконных всесовершенна Божия правда; глаголющим же им: «о имени твоем силы многия сотворихом», «не вем вас», отвещевает, «отъидете, вси делающе беззаконие». Тем несть лзе, яко же словеса глаголют, ниже праведна, не по достоянию гонити. Внимати (К недописано внимат.) же комуждо себе подобает, а не высочайшее и глубочайшее смышляти, разумевати же единоя же по достоянию тому поведенная. Что же убо, глаголеши, не подобает свещеннику зло, или о ином чесом безместных и обличаеми, а повишшя творити, единым же лет есть хвалящися в законе преступлением закона обезчествовати? И како свещенницы изъявителие суд Божий? И како убо возвестити имут людей божественое добродетели, не увидевши их силу? Или како просвещать имут потемненныя? Како же божественнаго преподадят Духа, ниже аще чтит Дух Святый и строим истинною веровавши? Аз же отвещаю ти к сим, ибо е враг Димофил, ниже терплю тебе лихоимствуема сатоною: ибо коеждо сущих при Бозе удобрение, боговиднейше вяжше отстоимаго (К недописано отсто.) есть, и светлейшая вкупе и просвещательное еже паче истинному свету приближнейшая. Да неместне приимеши но по богоприятном (Испр.; К подобнопрнятно; ХСУ богоприятном) прикладстве приближение. Аще убо священник удобрение есть просветительно (К просвещательно нет), светма отпал ести свещенническаго чина и силы же и не просвещательно, кольми паче же и не просвещенный. И дерзостив мнитца свещенных таковый начинаяй, не убояся, ниже устыдися божественнаго предстояния гоняй (Так ХСУ; К его и. ), непшуя Богу не видети, яже той собою разумен есть, и прельстити непщюет, иже лжиимение от того отца нарицаемаго имеет скверневая своя зло и хуления (не бо имам рещи молитвами) на божественных знамениях и христовидне пхати. Несть се свещенник, но злый льстець и поругатель себе и волк на божественный люди, в кожи обличенный (Так ХСУ; Я облечению.) . Не Димофилу сия праведныя исправляти. Аще богословие праведне праведная повелевает гонити - праведная же есть гонити, егда воздавати хощет комуждо по достоянию, - праведная со всем достоит гонити, понеже ангелом праведно воздати, яже по достоянию (где К совсем достоит гонити понеже ангелом праведно воздати яже по достоянию нет. ), отлучает, обаче не от вас, о Димофиле, теми же нам от Бога, и тем иже аще преимущими аггелы. И просто реще, во всех сущих и первыми вторым и воздаютца, яже по достоянию от всех благочиннаго и праведнейшаго промысла, иже убо иныя начальствоватм от Бога учиненны воздают последним себе и послушливым, яже по достоянию (К от всех благочиннаго и праведнейшаго промысла иже убо иныя начальствовати от Бога учиненны воздают последним себе и послушливым яже по достоянию двамсды.). Димофил же слову и ярости и похотеванию яже по достоянию да отлучает, и да не обидит своего чина, но да начальствует меньшими превосходимое слово.

Аще бо на торжищих и видиши рабы владыце, и старцу юношу, или сына отцу досаждающа вкупе и нань идуша и раны налагающа и начальствовати имел быхом, аще ли не большими претекша помогли бехом, а паче же негли оны преобпдели бяху, како не устыдитися имамы, презирающе от ярости и похотешш обидимо слово, и еже от Бога даннаго начала изгонеимо и в себе нечестивое и неправедное безчиние, и распря и неудобрение воздвижуще? В лепоту блаженный наш от Бога законоположник не удостоят церкви Божия и предстательствовати, иже не своего дому добре уже предстательствати, ибо иже (Так ХСУ; К и Божий.) врачюни себе, иного врачунит, а иже (Так ХСУ; Я иного ни себе иного врачю или же.) иного - и дом и град, иже град - и язык, и просто рещи, яко же слова глаголя: «иже в мале верен, и во мнозе верен есть» (К вторично и аще в мало верен и во мнозе верен есть.). Сам убо нехотению и яростшо и слову, яже по достояния, отделя, и тебе же божественный служителие и сим свещенницы, свещенноначальницы же и свещенником и свещенноначальником апостолы, иже апостолы приемницы. И аще где кто во онех прикладнаго погрешит, от въкупочинных и святых да исправитца и не возвратятца имать чин на чинов, кождо в чину своем и в службе своей да будет. Толика ти от нас о еже видети и деяти, яже твоя. О еже в мужа, яко же глаголеши, нечестива и мерена, безчеловечия, не вем, како восплакати и сокрушение любимаго ми. Чи бо мниши угодник от нас устроен быти? Ибо аще не благаго всякаго убо и нас нужно тя быти, и яже нас служения всего чюжда, и время тебе Бога искати и свещенники другая и от тех возперитися паче, нежели совершитися и быти любезнаго (Так ХСУ; Я любезного мя.) безчсловечия жестоко ти служитель. Егда убо мы сами ко отнутней святости на кончанных быхом и не требуем божественнаго себе человеколюбия, или сугубое согрешение, яко же словеса глаголют, но нечестивых к согреваем, не ведутде в чем претыкался, но правдающе себе и мняще и видети, во нстинну же не ведите? Ужасеся небо о сем и вострепетах аз, не веруя себе. И аще не твоим собеседовал бых, да не бых им собеседовал! Да (Так ХСУ; К за.) веси писменом не убо новинули мя быта, аще убо и нецыи от (К от нет.) тебе повинути мя (Так ХСУ; К ся.) достойна судиша, яко Димофил непщюет благаго о всех Бога не быти и человеколюбива, ниже себе требовати милующего или спасающего, но и свещенники отхиротонисает (К отхиротенисает.) сподобленны благочестию носити неведения людцкая и милостива Бога творити, яко добре видеше, яко ти обложения суть немощию. Но богоначальным свещенносовершитель инем путем шествовал, паче от грешник, яко свещенная словеса глаголют, отлучен, иже того любве указ творит, и еже овец кротчайше пасение, И лукава наричет, иже не отставльшаго срабному долг, ниже отчисти преподавшего дарованныя ему зело многия благости, осуждает еже своих восприяти его, еже нуждо убоятися и мне и (К и нет.) Демофилу, иже в нечествующем (Так ХС: К и Божие(пробел) чествующим.) в самое страдание оставление производит ото отца, запрещает же и учеником, яко нечестием немилостивне (Так ХС; К милостивне) удостоиша осудити отогнавше его самарятене. Се уже много глаголано гонити свирепого послание, горе бо и долу словиши, яко не себе, но Бога отомстил еси; злобою, рцы ми, благаго? Отступи, не имамы архиерея, но могущаго простити немощей наших, но и беззлобив есть и милостив, но взовет, ни воскричит ( (Так КС; К воскресит.), той кроток, той отцыщен есть о гресех наших. Тех же не приемлем твоя неревнительная устремления, иже аще тмами восприимеши Финеса, Илию, сие бо слышаху Иисусу не в год бяху кроткого тогда и благаго духа непричастни ученицы. Ибо божественнейши наш священноположник кротостью учить противящихся учению Божию: учити бо, а не мучити (Так ХС; К учи бо а мыси.) подобает нивидящея, яко же и слепня не мучим, но и наставляем. Ты же возникнути на свет начинающа мужу, по лицу бия, отринул еси и со многим студом (Так ХС; К множеством и стьдом.) приходяшаго свирепо (Так ХС; К сверыпо.) отогнал еси. Се уже многаго и ужеса достойно, его же Христос Бог сый, и по горах бирающаго ищет и отбегающаго и призывает, и обретшеся едва на раму (Так ХС; К егда на разуму.) вземлет. И моляся, не зле сице и о себе светуимся, ниже в самех в нужах имех Боже обидети некоторый или сопротивно благодетельствовати начинающе, о нем убо ие всяко содеяша, яко же хотяху, себе же злобу или благостьня совселивше или божественных добродетелей или сверепыих исполнены страсти будут, и сии бо аггелом благим споследницы и спутницы и зде, иже и тамо во всем смирении и во свободе всех злых (Так ХС; К своих всех злодеев.) во присносущем веце блаженныя наследствуют покоища и з Богом и присно будут, еже всех благих величайшее (Так ХС; К величавши.). Сии же отпадут (Так ХС, К отпады.) божественнаго вкупе и своего смирения и зде же и по смерти вкупе со свирепыми бесы будут. Сего ради и нам (К недописано на. Так.) много тщанием з Богом благим быти и быти с Господем всегда, а не злым от праведнейшаго соотлучитися, яже по достоянию от своих претерпевьше, егоже аз паче всех бояся и моляся быти всех злых непричастен».

Тем же и сие тебе подобно есть, понеже учительский (ХС; К понуже учитель) сан восхищающи, яко же божественный апостол Павел пишет: «Се ты Июдей именуешися, и почиваше на законе, и хвалишися о Бозе, и разумееши воля, искушавши лучшая, научаем от закона, надеежеся себе вожь быти, слепым свет, сущим и во тме, наказатель безумным, и учитель младенцем; имяше образ разума истинне, в законе научая бо иного (ТакХС; К и буйного.), себе ли не учиши? Проповедая не красти - крадеши; глаголяй не прелюбы творити, прелюбы (К творити прелюбы нет.) твориши; скаредуя (Так ХС; К скарадуи.) идол, святая крадеши. Иже в законе хвалишися, преступлением закона Богу досаждавши. Имя Божие вас ради хулитца во языцех». Яко же рече божественный Григорей: «Аз убо человек бытии и поведу ти животно временна и тленна естества и приемлю, се бо добро и поклоняюся давшему, инем предаю и преднося милости, милостив (К вместо милостив пробел.) бо и сам ся немощию обложен, яко и се в меруем меруся. То же что (К что нет.) глаголеши, что законнополагаешь? О, и новый фарисею и чист званием, а не волею, и даша нам Наватова тою же немощи. Не приемлеши ли покояние, не даеши ли плачю места, не проливавши ли слез? Да не и ты такому суду впадеши! Не стыдиши ли ся, еже Исусу человеколюбець, немощи наша приимшу и недуги понесшу, не праведники пришедшу призвати, но грешныя на покояние, милости хотяще паче неже жертвы, седмьдесят седмёрицею оставляющу прегрешения. Яко же блаженна ти есть высота, аще чистоты бы была, а не гордость закону, от звыше человека и реша нечаянием исправлением, подобно бо есть зло и оставление целомудренно и зазрение непрощенно: оно убо всю оставити бразду, ово же крепко задавляти. Яви ми чистоту, и приемлю ти дерзости. Ныне же (Так ХС; К дерзости еже.) боюся, да не точию гной ми внесеши, в неисцелеине (ТакХС; К низцелною.). Ни Давыда привилегии (Так ХС; К приемли.) каюшеся, ему же пророчески дар покаяние соблюде, ни Петра великаго, пострадаша нечто человеческой при (Так ХС;К пра.) Спасеней страсти? Но Исус приемлет, трищи вопрошением, исповеданием трикратно отвержение (ТакХС; К отвержением.) изцели. Или не скончавшагося ((Так ХС; К скончавще.)) приемлеши кровию, - есть бо се твоего неразумия, - ни в Коринфе беззаконновавшего? Павел бо и любовь утвердив, имже исправление виде, и почто, я ко не вящшею (К вещешию.) исчадию погрузитца таковый отяготев безчислием запрещением. Не юным ли вдовицам посегати возраста ради, удобь пленимаго? Павел се дерзну, ему же ты являедш учитель, яко на четвертое небо дошед и другий рай и педоведомых слышав и больший круг проповеданием прошел. Но не по крещении? Сия рече, кое указание или покажи или не осуждай. Аще ли нареченно, да удолеет человеколюбное. И ки ми закон Наватов человеканенавидства (Так ХС; К человеканенавидство), иже лихоимьство убо не пресече второе идолослужепие, блуд же тако горько осуди, яко без тела и бесплотен.
Пророк же Давид рече: «Грешнику же рече Бог: въскую ты поведаеши оправдания моя и восприемлеши завет мой усты твоими? Ты же возненавиде наказание и отверже словеса мои вспять. Аще видеши татя, течаше с ним и с прелюбодеем участие свое полагаше». Прелюбодей же убо не плоти; ино яко нее прелюбодей плотию, сице изменою. Тако же убо и ты со изменники участие свое полагавши. «Уста твоя умножиша злобу и язык твои сплеташе льщения. Седяй на брата своего клеветаше, на сына матери своея полагаше уста твоя соблазн». Брат же и сын матере своея - всяк христианин, понеже во единой купели крещени и вси родихомся свыше. «Сия сотворил и умолчах, вознепщевал еси беззакония (К еси беззакония нет.); яко буду тебе подобен. Обличию тя и представлю пред лицеи твоим грехи твоя. Разумейте же сия, забывающей Бога, да не когда похитит и не будет избавляяй».

Дана во вселенней Росийстей царствующего, православнаго града Москвы, степени чеснаго порога, крепкая заповедь и слово то, лета от создания миру 7072-го, июля в 5 день (Что же убо писал, хотя убо поставите судею или учителя... в лета от создания миру 7072-го, июля в 5 день. - В заключение своего послания царь дает общую оценку послания Курбского, приводит обширные цитаты из Библии и византийской духовной литературы (в частности огромную выписку из сочинения IV - V в. н. э., приписываемого Дионисию Ареопагиту, часть которой попала в большинстве списков не на место) и заканчивает датой, исчисляемой, как и во всех его посланиях, от «создания мира» (5 VII 7072=5 VII 1564 по нашему летосчислению). Говоря, что Курбский «подобится» (уподобляется) «местоблюстителям», Грозный, очевидно, понимает этот термин (как и выше, стр. 24) в смысле «управители, наместники» [а не в смысле «блюстителя епископского престола», как полагает Штелин (ук. соч., стр. 90)]. Царь сравнивает послание Курбского с выступлениями других лиц, «бежавших от рук наших»; из таких выступлений нам известно только послание Тетерина Морозову (см. выше, стр. 536). Выражение «степеней честного порога» (в последней фразе), как и в посланиях шведскому королю Иоганну (см. стр. 144), представляет собой указание на высокий ранг (в международном масштабе) Московского государства.).

ТЕКСТ «СБОРНИКОВ КУРБСКОГО»

Послание царя и великого князя Иоанна Васильевича всея Росии ко князю Андрею Курбскому, против его князя Андреева письма, что он писал из града Волмер.

Бог наш Троица, иже прежде век сый, ныне есть, Отец и Сын и Святый Дух, ниже начала имать, ниже конца, о немже живем и движемся есмы, и имже царие царьствуют и сильнии пишут правду; иже дана бысть единороднаго слова Божия Иисус Христом, Богом нашим, победоносная херугви и крест честный, и николи же победима есть, первому во благочестии царю Констянтину и всем православным царем и содержателем православия, и понеже смотрения Божия слова всюду исполняшеся, божественным слугам Божия слова всю вселенную, яко же орли летание отекше, даже искра благочестия доиде и до Руского царьства: самодержавство Божиим изволением почин от великого князя Владимера, просветившего всю Рускую землю святым крещением, и великого царя Владимера Манамаха, иже от грек высокодостойнейшую честь восприемшу, и храброго великого государя Александра Невского, иже над безбожными немцы победу показавшего, и хвалам достойного великого государя Дмитрея, иже за Доном над безбожными агаряны велику победу показавшаго, даже и до мстителя неправдам, деда нашего, великого государя Иванна, и в закосненных прародительствиях земля обретателя, блаженные памяти отца нашего, великого государя Василия, даже доиде и до нас, смиренных скипетродержания Руского царьствия. Мы же хвалим за премногую милость, произшедшую на нас, еже не попусти доселе десницы нашей единоплеменною кровию обагритися, понеже не восхитихом ни под ним же царьства, но Божиим изволением и прародителей и родителей своих благословением, яко же родихомся во царьствии, тако и возрастохом и воцарихомся Божиим велением, и родителей своих благословением свое взяхом, а не чюжее восхитихом. Сего нравославнаго истинного христианского самодержства, многими владычествы владеющего, повеление, нам же христианский смиренный ответ бывшему прежде православнаго истиннаго христианства и нашего содержания боярину и советнику и воеводе, ныне же преступнику честнаго и животворящаго креста Господня, и губителю христианскому, и ко врагом христианским слуга таю, отступъльшим божественнаго иконного поклоняния и поправшим вся священный повеления, и святые храмы разорившим, осквернившим и поправшим со священными сосудами и образы, яко же Исавр, и Гноетесный, и Армейский (Так Пг; Ар М Армейским), сим всем соединителю, - князю Андрею Михайловичи) Курбскому, восхотевшему своим изменным обычаем быти Ярославскому владыце, ведомо да есть.

Почто, о княже, аще мнишися благочестие имети, единородную свою душу отвергл еси? Что даси измену на ней в день Страшнаго суда? Аще и весь мир приобрящеши, последи смерть всяко восхитит тя: чесо на теле душу предал еси, аще и убоялся еси смерти, по своих бесех и вышних друзех и назирателей ложному слову, и всю? Яко же беси на весь мир, тако же и ваши извельшия быти друзи и служебники, нас же отвергшеся, преступжвше крестное целование, бесов подражающе, на многообразный ми воды всюду сети поляцающе, и бесовским обычаем на всячески назирающе, блюдуще хожения и глаголания, мняше нас яко безплотным быти, и от сего многия сшивающи поношения и укоризны на нас, и весь мир позорующих и к вам приносящих. Вы же им воздаяние много за сие злодейство даровали есте нашею же землею и казною, вазываючи их ложно слугами; от сих бесовских слухов наполнилися есте на мя ярости, яко же ехидна яда смертоносна, и везъярився на мя и душу свою погубив, и на церковное разорение стали есте. Не мни, праведный, на человека возъярився, Богу приразитися; ино бо человеческо есть, аще и порфиру носит ино же божественное. Или мниши, окаянне, яко убрежешися? Никако же! Аще ти с ними воевати, тогда и церкви ти разоряти, и иконы попирати, христиан (Так Пг; Ар М християнам.) погубляти; аще же где и руками не держнеши, но мыслию да своего смертоноснаго много сия злобы сотвориши. Помысли же, како бранным пришествием мягкая младенишная удеса конскими ногами стираема и растерзаема! Егда же убо зиме належати, сия наипаче злоба совершается. И сие убо твое злобесное умышление, како не уподобится Иродову неистовству, еже о младенцах убиство показа! Сие ли мниши благочестие, еже сицевая зла творити? Аще множае нас глаголеши воюющих на християн, еже на германы и литаоны, ино несть сие. Аще бы християне были в тех странах, и мы воюем по прародителей своих обычаем, яко же и преже сего многажды случалося; ныне вемы, в тех странах несть християн, развее малейших служителей церковных и сокровенных раб Господень. К сему же и литовская брань учинилося вашею же изменою и недоброхотством и нерадением безсоветным.

Ты же, тела ради, душу погубил еси, и славы ради мимотекущия, нелепотную славу приобрел еси, и не на человека возъярився, но на Бога востал еси. Разумей же, бедник, от каковы высоты и в какову пропасть душею и телом сшел еси! Збысться на тобе реченное: «И еже имея мнится, взято будет от него». Се твое благочестие, еже самолюбия ради погубил еси, а не Бога ради. Могут же разумети тамо сущий, разум имущий, твой злобный яд, яко, славы желая мимотекущия и богатства, сие сотворил еси, а не от смерти бегая. Аще праведен и благочестив еси по твоему гласу, почто убоялся еси неповинныя смерти, еже несть смерть, но приобретение? Последи всяко же умрети. Аще ли же убоялся еси ложнаго на тя отречения смертнаго, по твоих друзей, сатанинских слуг, злоденственному ж солганию, се убо явственно есть ваше изменное умышление от начала и доныне. Почто и апостола Павла презрел еси, яко же рече: «Всяка душа владыкам предвладущим да повинуются: никая же бо владычества, еже не от Бога, учинена суть; тем же противляяйся власти, Божию повелению противится»? Смотри же сего и разумевай, яко противляяся власти Богу противится; и, аще кто Богу противится, спи отступник именуются, еже убо горчайшие согрешение. И сии же убо реченно есть о всякой власти, еже убо кровми и бранмп приемлют власть. Разумей же вышереченное, яко не восхищением прияхом царство (Так Пг М; Ар крестъво.); тем же наипаче, противляяся (Так Пг М; Ар противляюся.) власти Богу противится! Тако же, яко же инде рече апостол Павел, иже ты сия словеса презрел еси: «Раби! послушайте господей своих, не пред очима точшо работающе, яко человекоугодницы, но яко Богу, и не токмо благим, но и строптивым, не токмо за гнев, но и за совесть». Се бо есть воля Господня - еже, благое творяще, пострадати. И аще праведен еси и благочестив, почто не изволил еси от мене, строптиваго владыки, страдати и венец жизни наследити? Но ради привременныя славы, и сребролюбия, и сладости мира сего, а се свое благочестие душевное со христианскою верою и законом попрал еси, уподобился еси к семени, подающему на камени, и возрастшему; и возсиявшу солнцу со зноем, абие, словесе ради ложнаго, соблазнился еси, и отпал еси и плода не сотворил есн; о по ложных словесех убо, подобно на путь подающему, сотворил еси; еже уже - подобно на путь - веру и враг из сердца твоего восхитил есть и сотворил тя во всей воли ходити. Тем же и вся божественная писания исповедуют, яко не повелевают чадом отцем противитися и рабом - господем, кроме веры. И аще убо сие от отца твоего, диавола, воспрпем, много ложными словесы соплетеши, яко веры ради, - жив Господь Бог мой, жива душа моя, - яко не токмо ты, но и все твои согласники и бесовския служители не могут в нас сего обрести. На се же уповаем, Божия слова воплощением и пресвятыя Его Матери, заступницы христанския, милостию и всех святых молитвами, не токмо тебе сему ответ дати, но и противу поправших святые иконы, н всю христианскую божественную тайну отвергшим и Бога отступльшим - к ним же ты любительно соединился еси, - словесы их нечестие изобличити и благочестие явити и воспроповедати, яко же благодать возсия.

Како же не усрамипшся раба своего Васки Шибанова? Еже бо он благочестие свое соблюде, и пред царем и предо всем народом, при смертных вратех стоя, и ради крестнаго целования тебе не отвержеся, и похваляя и всячески за тя умрети тшашеся. Ты же убо сего благочестия не поревновал еси: единого ради моего слова гневна, не токмо свою едину душу, но н всех прародителей души погубил еси, понеже Божиим изволением, деду нашему, великому государю, Бог их поручил в работу, и оне, дав свои души, и до смерти своей служили, и вам, своим детем, приказали служити и деда нашего детем и внучатом. И ты то все забыл, собацким изменным обычаем преступил крестное целование, ко врагом християнским соединился еси; и к тому, своея злобы не разсмотряя, сицевыми и скудоумными глаголы, яко на небо каменем меща, нелепая глаголеши, и раба своего во благочестия не стыдишися, и подобная тому сотворити своему владъще отвергался еси.

Писание же твое приято быстъ и разумлено внятельно. И понеже убо положил еси яд аспиден под устнами своими, наполнено меда и сота, по твоему разуму, горчайше же пелыни обретающеся, по пророку глаголющему: «умякнуша словеса их паче елея, и та суть стрелы». Тако ли убо навыкл еси, християнин будучи, християнскому государю подобно служити, и тако ли убо честь подобная воздаяти от Бога данному владыце, яко же бесовским обычаем яд отрыгавши? Начало убо твоего писания, яже убо не разумевая написал еси, наводцкое помышляя, еже бо не о покаянии, но выше человеческого естества мниши человеком быти, яко же и Нават. Еже убо нас вся написал еси, и сие убо тако есть: яко же тогда, тако и ныне веруем, верою истинною, Богу живу и истинну. А еже убо сопротивным разумевая и совесть прокаженна имуще, се убо навадцкое помышляеши, и не разсуждаеши евангельского слова, еже реченно есть: «Горе миру от соблазн. Нужно есть, иже не прийти соблазном; горе же человеку тому, имже соблазн приходит. Уне бы было ему, дабы жернов осельский обвязан был о выи его и потонет в пучине морстей». И много слепотствующия твоея злобы, не можеши истинны видети: како, мняйся стояти у престола владычня и повсегда со ангелы служите, своими руками агнец жремый закалати за мирское спасение сподобися, и сия вся поправшу с своими злобесовскими советники, на нас своими лукавыми умышлении многая томления подвигосте? И сего ради, еже от юности моея благочестие, бесом подобно, поколебасте, и еже от Бога державу, данную ми от прародителей наших, под свою власть отторгосте. Ино се ли совесть прокаженная, яко свое царьство во своей руце держати, а работным своим владети не давати? И сему сопротивен разуму, еже не хотети быти работными своими владенну? И се ли православие пресветлое, еже рабы обладаему и повеленну быти?
Сие убо от внешних; и от душевленных и о церковном аще есть малое согрешение, но сие от вашего же соблазна и измены; паче же и человек есмь: несть бо человека без греха, токмо един Бог; а не яко же ты, яко мнишися быти выше человека, со ангелы равен. А о безбожных человецех что и глаголати! Понеже тии все царьствии своими не владеют: како им повелят работныя их, тако и владеют. А Росийское самодержство изначала сами владеют всеми гоеударьствы, а не бояре и вельможи! И того своей злобе не мог еси разсудити,. нарицая благочестие, еже под властию нарицаемого попа и вашего (Так М; Ар вашею.) злочестия повеления самодержству быть! А се по твоему разуму нечестие, еже от Бога данной нам власти самим владети и не восхотехом под властию быти попа и вашего злодеяния! Се ли разумеваемая «сопротив», яко вашему злобесиому умышлению тогда, Божиею милостию и пречистыя Богородицы заступлением, всех святых молитвами и родителей своих благословением, погубити себе не дал есми? А какова злая от вас тогда пострадах! Се убо пространнейший напреди слово известит.

Аще ли же о сем помышляеши, яко церковное предание не тако, имыи гром бытие, се убо вашего же ради лукаваго умышления, понеже мя исторгаете от духовного и покойнаго жития, и бремя, фарисейским обычаем, бедне носимо, на мя наложисте, сами же и ни единым перстом не прикоснустеся; и сего ради церковное предстояние не твердо, ово убо царских правлений, еже вами разрешено, ово же ваших злолукавых умышления бегая. И гром же сходяще немощи человечестей; понеже много народ во след своего пагубного умышления отторгосте, и того ради, - яко же мати детей всяческий попущает глумления, ради младенства, и егда совершени будут, тогда сие отвергут, или убо от родителей разумом на унылее возведутся, или яко же Израилю Бог попустить, аще и жертвы приносити, токмо Богови, а не бесом, - того ради и аз сотворихом, сходящее (Так Пг М; Ар ксходя. ) к немощи их, точию дабы нас, своих господарей, познали, а не вас, изменников. И чим у вас извыкли прохлажатися? И се ли вам супротивно явися, еже вам погубити себя не дал есми? А ты о чем супротивно разума, души твоей, крестнаго целования, сотворил еси, ложнаго ради страха смертнаго? Сам убо сего не твориши, нам же сие советуеши! Си убо навацкое и фарисейское мудръствуеши: навацкое убо, еже выше по естеству человеческого велишь человеком быти; фарисейское же, еже, сам не творя, иным повелевавши творити. Паче же сия поносы и укоризны, яко же исперва начали есте, тако и ныне не престаете, всяческим образом дивияго зверя распыхаяся, измену свою совершаете: се ли ваша (Так Пг М; Ар ваши.) доброхотная, прямая служба, еже поношати и укоряти? Бедному подобящеся, колеблетеся, и Божий суд восхищающе и преже Божия суда своим злолукавым самохотным изложением, яко же своими начальники, попом и Алексеем, изложили есте, собацки осужающе. И сего ради Богу противляющеся, яко же и святых всех преподобных, иже в посте и в подвизех просиявших милованием, еже грешным, отвергаете; много бо в них обрящешь (Так Пг М; Ар обряшших.) падших и воставших (возстание не бедно!) и стражущи руку помощи подавши, и от рова согрешения милователне возведших, по апостолу, «яко же братию, а не яко врагов имуще», - еже ты отвергл еси! И якова от оних бесов пострадаша, таковая и аз от вас пострадах.

Что же, собака, и пишешь и болезнуеши, совершив такую злобу? К чесому убо совет твой подобен будет, паче кала смердяй? Или мниши праведно быти, еже от единомысленников твоих зловерных учинено, еже иноческое одеяние свергше и на християн воевати? Или се есть вам отвещание, яко невольное пострижение? Ино несть сие, несть. Како убо Лествечник видех неволею ко иночеству пришедших и паче вольных исправишася? Чесо убо сему слову не подражаете, аще благочстиви есте? Многи же и не в Тимохину версту обрящеши, тако же святых, и не поправшим иноческого образа, глаголю же и до царей. Аще ли же кои дерзнуша сия отворити, ничим же пользоваша, наипаче в горшая телесная и душевная погибели приидоша, яко же князь великий Рюрик Ростиславич Смоленский, пострижен от зятя своего Романа Галического. Смотри же благочестие и княгиню ево: восхотевши взяти ее из невольнаго пострижения, она же не восхоте мимотекущаго царьствия паче нетленного, - пострижеся и во схиму; он же убо, разстригши ея, многи крови християнския и святыя церкви и монастыря пограби, игуменов и попов и черноризцев, почему и до конца княжения не возможно удержати; ино имя его без вести бысть. Тако же и во Цариграде (Так Пг М; Ар Цариграда.) множайшим сего обрящеши: овем убо носы урезаны; инем же, во мнишеская одеяния бывшим и на царьство паки наскочившим, и зде убогорчайша смерти прияша, тамо же безконечны муки прияша, понеже самолюбия ради и гордости сие сотвориша. Сие же от владычествующих, кольми же паче от работных! Божий суд ожидает, иже ангельский образ поправшим! Многи желе не в давных летех пострижены от синклитов, превелика паче же первых сие дерзнуша сотворити, аще и в прежнюю паки приидоша. Таково ли благочестие держите, еже сие злобесным своим обычаем нечестие сотворяете?
Или мнишися, яко ты еси Авенир сын Ниров, есть храбрейший возрастом? Или, еже та сия писания злобесным своим обычаем нечестия сотворяете, или мнишися гордостию дмяся писати? И от того да что бы есть? Егда убо уби его Иоав, сын Саруи, тогда оскудели во Израили. Не пресветлые ли победы з Божиею помощию на противныя показаша? Се убо, гордостию дмяся, всуе хвалишися! Смотри же и сего, еже подобно тебе сотворшаго; аще ветхословие любиши, к сему тя и приложим; что убо поможе ему бранная храбрость, еже господина своего нечестие, еже убо поят подругу Саулю Ресфу, и рекшу ему о сем сыну Саулю Мумъфиосу, он же, разгневався, отступи от дому Сауля и тако погибе. Ему же и ты уподобися злобесным своим обычаем, желая гордостно излише чести и богатства. Яко же Авенир на подружив посягну господина своего, тако же убо и ты от Бога данные грады и села посягая, равно тому нечестие, бесуяся, сотворяеши. Или убо предложи ми плач Давыдов? Ни убо царь праведен (Так Пг М; Ар приведен.) сы? И не хотя убиение сотвори; нечестивий же в своей погибели погибе. Смотри же, яко бранная храбрость не помогает, аще кто господина не чествует. Но и еще предложу ти Ахитофела, подобно тебе, лукав совет совещевающе Авесолому на отца: и како потрясе? Но последуя сия, единаго старца разумом совет его разсыпася, и весь Израиль побежден бысть малейшими людьми. Он же удавления конец погибельный обрете. Яко же тогда, тако и ныне обычай - благодать Божия в немощи совершатися, и ваша злобесная на церковь востания разсъшает сам Христос. Смотри же и древняго отступника Иеровоама сына Наваща: како отступи со десятью колены Израилевамя, и сотвори царьство в Самарии Самарий и отступи от Бога жива и поклонися тельцу, и како убо смятеся царьство Самарии тое неудержанием царей и вскоре погибе; Июдино же, аще и мало бысть, но странно, и пребысть до изволения Божия, яко же рече пророк: «разверепе, яко юница, Ефрем»; и паки инде реченно бысть: «сынове Ефремли, наляцающе и спеюще луки, возвратишася в день брани, зане не сохраниша повеления Господня и в законе его не изволиша ходити». «Человеке, останися рати: аще убо со человеком борешися, то одолеет тя, или одолееши; аще с церковию борешися, то всяко одолеет тя, жестоко бо ти есть против рожну прати: не бо и вступиши, на нозе свои окровавиши. Да ся пенит море и бесит; но Исусова корабля не может потопити, на камени бо стоит; имамы в нем кормчию Христа; вместо же гребца - апостоли, вместо кормник - пророки, вместо правителей - мученики и преподобный; и сия убо вся имущи, аще и весь мир возмутится, но не убоимся погрязновения: мене убо светлейши творите, сам же свою погибель содеваеши».

Како ж и сего не могл еси разумети, яко подобает властелеи не зверски яритися, ниже безсловесно смирятися? Яко же рече апостол: «овех убо милуете разсуждающе, овех же страхом спасайте, от огня восхищающа». Видиши ли, яко апостол повелевает страхом спасати? Тако же и во благочестивых царех временех много борящеся злейшее мучение. Како же убо, по твоему безумному разуму, единоко быти царю, а не по настоящему времени? То убо разбойницы ц татие мукам неповинни, паче же и злейшая сих лукавая умышления; то убо вся царьствия невстроении и межоусобными браньми вся растлятся. И тако ли убо пастырю подобает, еже не разсмотряти о нестроении от подовластных своих?
Како же не стыдишися, злодеев мученики нарицая, не разсужая, за что кто постражет? Апостолу вопиющу: «аще кто незаконно мучен будет, сиречь не за веру, не венчается»; божественному убо Златоусту и великому Афонасию во всем исповедании глаголющим: мучими убо суть татие, и разбойницы, и злодея, и прелюбодея: такови ли убо блаженнии? Понеже грех ради своих мучими бысть, а не Бога ради. Божественному же апостолу Петру глаголющу: «лутче убо благотворяще пострадати, неже зло творящим мучения». Вы же, злобесным своим обычаем подобящеся ехитнину отрыганию, ядь изливающи, ничто же повиновения человек, и законопреступления, и времен разсужающе, свою злолукавую измену бесовским умышлением, лестию языка покрыти хотяще. Се ли убо сопротивно разуму, еже по настоящему времени жити? Воспомяни же и во царех великого Констянтина: како, царьствия ради, сына своего, рожденного от себе, убил есть! Князь Феодор Ростиславич, прародитель ваш, в Смоленске на Пасху колики крови пролиял есть! И во святых причитаются. Како же убо и Давыд, иже обретеся Богу по сердцу и хотению, како (Так Пг М; Ар кто.) повеле и Давыд, да всяк убивает Усеина: и хромыя, и слепыя о ненавидящих душа Давыдовы, егда не прияша его во Иеросалим, како убогих причитательных в вотчинники, яко не восхотеша от Бога даннаго им царя прияти? Како же разсудиши и се, еже таково благочестие царь на немошней чади силу свою и гнев показа? Или убо нынешнее изменники не ровно сим злобу сотвориша? Но паче и злейше. Они убо точию возбраниша приход н не успеша ничто же; сии того, и ятово от них, Богом им даннаго, и рождынагося у них на царьстве, царю преступив крестную, крестную клятву, отвергоша, и елико возмогоша злая сотвориша, всячески, словом и делом, и тайными умышлении: и чесому убо они сих подобнее злейшим казнем? Аще-ли речеши: «она явна есть, сия же не явна», по сему убо злейший есть ваш злобесный (Так М; Пг Ар злобесные.) обычай; яко человеком видимо есть доброхотство и служба, от сердец ваших исходит помышления, злодеяние, пагуба смертная к разорению; усты своими убо благословляете, сердцем своим кленете. Многа ж и ина обрящеши во царьствии царей своих: царьства во всяких нестроениих исправиша и злобесных человек разумы и злодеяния возразите. И повсегда убо царем подобает ово зрительным быти, овогда кротчайшим, овогда же ярым; ко благим убо милость и кротость, к злым же ярость и мучение. Аще ли же сего не имея, несть царь, царь бо несть боязнь делом благим, но злым. Хощеши ли бо не боятися власть? Благо твори; аще ли злое твориши, бойся, не бо туне мечь носит - в месть злодеем, в похвалу же добродеем. Аще благ еси, почто имея в сингклите пламени палящи, не погасил еси, но паче разжегл еси? Где было ти советом разума своего злодейственный совет исторгнута, ты же убо больми плевел наполнил еси! И збысться на тебе пророческое слово: се всеявый огнь, зжете и ходите по свету пламени огня вашего, егоже сами себе разжегосте. Како же убо ты не со Июдою ли предателем равно причтеся? Яко же бо он на общаго Владыку всех, богатства ради, возбесися и на убиение предаст, со ученики водворящеся, со иудеи же веселящеся, тако же убо и ты, с нами пребывая, и хлеб наш ядяше, и нам служити соглашаше, на нас злая в сердцы собирайте. Тако ли убо исправил еси крестное целование, еже хотети добро во всем безо всякие хитрости? И что убо твоего злохитрия умышления злее? Яко же рече премудрый: «несть главы, паче главы змиевы», паче же иныя несть злобы твоея.

Почесому же и учитель еси души моей и телу моему? Кто убо постави судию или властеля над нами? Или ты даси ответ за душу мою в день Страшнаго суда? Апостолу Павлу глаголющу: како убо веруют бес проповедующего, како же и проповедуют, а не послани будут? И се убо бысть в пришествие Христово: ты же от кого послан еси? И кто тя рукополагателя постави, яко учительский сан восхищающи? Апостолу Иякову сие отрицающи: «Не мнози учители бывайте, братие, ведящеи, яко вящей грех приемлем, много бо согрешаем вси: иже словом не грешити, сей совершен муж, силен обуздати и все тело. Се и коням бразды во уста влагаем, да повинуются нам, и все тело (Так Пг М; Ар се и коням бразды во уста влагаем, да повинуются нам и все тело нет.) их обращаем. Се и корабли, толицы суще, от жестоких ветров заточаеми, обращаются малым кормильцем, яко же хощем: тако и язык мал уд есть, и вельми хвалится. Се мал огнь колику вещь сожигает! И язык лепота неправде; тако и язык водворялся во удех наших, сквернящи все тело и опаляющи коло рожества, и опаляем от геенны; всяко убо естество зверей и птиц, гад же и рыб мучатся и умучится естеством человеческим; язык же никто же от человек муже умучити, содержимо бо зло, исполнь яда смертоносна. Тем благословим Господа и Отца, и тем кленем человеки, иже по подобию Божию бывшая; от тех же уст исходит благословение и клятва. Не подобает, братия моя возлюбленная, сим тако бывати. Егда убо источник от того же истицания точит сладкое и горькое? Егда может, братия моя, смоковница маслины творити, или лоза смоквы? Тако ни един же источник сланну и сладку творит воду. Кто мудр и худог в вас, да покажет от доброго жития дела своя, в кротости и в премудрости. Аще ли зависть горьку имать и веру в сердцех ваших, не хвалитеся и не лжите на истинну. Несть премудрость свыше низходяще, но земна, душевна, бесовска. Идеже бо зависть и рвения, ту нестроения и всяка зла вещь; а вышня премудрость первое убо чиста, потом же смирна и кротка, благопокорлива, исполнь милости, плодов благих, несуменна и нелицемерна. Плод же правды во смирении сеетца творящим мир. Откуду брани и свары в вас? Не отсюду ли, от сластей ваших воюющих? Желаете, и не имате; убиваете, и завидите, и не можете улучити; сваряетеся и борете, и не имате, зане не просите; просите, и не приемлете, зане зле просите, да в сластех изживете. Приближитеся Богу, и приближится вам; очистите руце, грешницы, и очистите сердца двоедушнии. И не оклеветайте друг друга, братие: оклеветан или осуждая брата своего, оклеветает закон и осуждает закон; аще ли закон осуждавши, неси творец закону и осуждает закон, еще ли закон осуждавши, неси творец закону многи спасти и погубити. Ты же кто еси, осуждаяй друга?».
Или мниши сие быти светлость благочестивая, еже обладатися царьству от попа невежи, от злодейственных, изменных человек, и царю повелеваему быти? И сие ли супротивно разуму и совесть прокаженна, еже невежу взустити (Так Пг; Ар възстити; М возвестити.) от Бога данному царю воцаритися? Нигде же бо обрящеши, иже не разоритися царству, еже от попов владому. Ты же убо почто ревнуеши? иже во грецех (Так Пг М; Ар гресех.) царьствие погубивших и турком повинувшимся? Сию убо погибель и нам советуеши? И сия убо погибель на твою главу паче да будет! К сему же и сему подобен еси, яко апостол пишет к Тимофею, глаголя: «Чадо Тимофее, се же веждь, яко в последняя дни настанут времена люта; будут человецы самолюбцы, сребролюбцы, оплазивы, горды, хульницы, родителем противляющеся, неблагодарни, непреподобни, нелюбивы, невестохранителп, прелагатели, невоздержницы, некротцы, неблаголюбцы, предателе, предерзливы, возносливы, имуща образ благочестия, силы же его отвергшася. И сих отвращайся. Водимо похотьми различными; всегда учащася, и николи же в разум истинный прийти могуща. Яко же Ианни и Амврий противистася Моисею, тако и сии противятся истинне, человецы растлевше умом, неискушени о вере. Но преуспеют паче о мнозе: безумие бо их яве будет всем, яко же и онех бысть».

Или убо сие светло, попу и прегордым, лукавым рабом владети, царю же токмо председаннем и царьствия честию почтену быти, властию же ничим же лутчи быти раба? А се ли тьма, яко царю содержати повеленная? Како же и самодержец наречется, аще не сам строит? Яко же рече апостол Павел к галатом пиша: «В неколико лет наследник есть младенец, ничим же есть лутче раба, но под повелительми и приставники есть, до нарока отча». Мы же, благодатию Христовою, и доидохом лет нарока отча, и под повелительми и приставники быти нам не пригоже.

Речеши же убо, яко едино слово обращая семо и овамо, пишу? Понеже бо есть вина всем делом вашим злобеснаго умышления, понеже с попом положисте совет, дабы аз словом был государь, а вы б с попом владели: сего ради вся сия сключишася, понеже и додне не престаете, умышляюще советы злыя. Воспомяни же, егда Бог извожаще Израиля из работы, егда убо постави священника владати людьми, или многих рядников? Но единаго Моисея, яко царю, постави владателя над ними: священствовати же ему не повеле, но Аарону брату его повеле священствовати, людскаго же строения ничего не творити; егда же Аарон сотвори людский строй, тогда и от Бога люди (Так Пг М; Ар люди нет) отведе. Смотри же сего, яко не подобает священником царская творити. Тако же Дафан и Авирон хотеша схитити себе власть, и сами погибоша, и какову Израилю погибель наведоша? Еже вам, бояром, прилично! После того же, бысть судия Израилю Исус Наввин, священъник же Елиозар; оттоле, даже и до Лию жерца, обладаху судия: Июда, и Варак, и Евфай, и Гедеон и инии многи, и каковы советы и победы на противный поставляху и Израиль спасаху! Егда же Илия жрец взя (Так Пг М; Ар вся.) на ся священство и царьство, аще сам праведен вяще и благ, но понеже обоюду припадши богатству (Так М; Пг Ар; богатство.) и славе, како сынове его Офний и Финиос заблудиша от истинны, и како сам и сынове его злою смертию погибоша, и весь Израиль побежден бысть до дни Давыда царя. Видиши ли, яко священство и рядничество не прилично царским владати? Се же убо в Ветхом; в Римском же царьствии, и в новой благодати, по Греческих, еже по вашему злобесному хотению разуму случися. Како убо Август кесарь всею вселенною обладаша: Аламаниею, и Долматиею, свои Талиская места, и Готвы, и Савроматы, Кафине, и Сиреею, и Киликеею, и Асиею, и Азонею, и Междоречием, и Каппадокическими странами, и Дамаском градом, и Еросалимом, и Александрея, и Египетская власть, даже и до Перския державы; вся сия под единою державою бяху много лет, даже и до первого во благочестии великого царя Констянтина Влафла. И после его, чада его разделиша власть: Констянтин убо во Цариграде, Констянтин иже в Риме, Констянтин же в Долматии. И оттоле убо Греческая власть делится и скудость приимати. И паки, во царство Маркияне, во Италии мнози князи и местоблюстители восташа, подобно вашему злобесному умышлению; во царство же Льва Великого, и обладаша коиждо своими месты, яко же во Африкии Зинзирих рига и ины, и оттоле убо всяко строение и царьствия Греческая проста: токмо убо упражняхуся на власти и чести и богатства, и междоусобными браньми растлевахуся. Во царьство Анастасия Дикотра Драчанина не больми нача оскудевати.
Хотению ублажиши ли людей сих, имже сия суть? Но како рече пророк Божий? Людие (имже Господь Бог их, яко же рече Исайя пророк), «что и еще уязвистеся, прилагающая беззакония? Всяка глава и болезнь, и всяка сердца и печаль. От ногу даже и до главы несть целости, на них же рана паляща, несть пластыря приложите, ниже масла, ниже от беззакония ваша пуста, гради ваши огнем созжени, страны ваши пред вами чужие поядают, и запусте развращенно от людей чюжих. Оставится дщи Сиона, яко селение в винограде, яко овощное хранилище в вертограде. Како бысть блудница град верных Сион исполнь суда; в немже правда успе, ныне убийца. Сребро ваше не искусно, корчемницы твои смешают вино с водою. Князи твои не веруют, обещницы татем, любяще мзды, гоняще воздаяние, сирым не судяще, и к суду вдовиц не емлюще. Сего ради тако глаголет Господь Владыка Саваоф, сильный Израилев: „О горе крепким во Израили! Не престанет моя ярость на противныя, и суд мой от враг моих сотворю: и наведу руку мою на тя, и разжегу тя в чистоту, неверующих же погублю, и отъиму всех беззаконных от тебе, и всех гордых смирю. И положу судия твоя яко преже, советники твоя яко от начала; и по сих наречешися град правды, мати градом, верный Сион. Со судбою спасется и с милостынею. И стрыется беззаконнии грешнех вкупе, и оставших господа скончаются, занеже постыдятся и о делех своих, ихже тии советоваху (Так Пг М; Ар советояху.)), и посрамлятся о истуканных своих, от ихже тии сотвориша, и постыдятся о вертоградех своих, о ихже тии восхотеша. Будут бо яко сади, отметнувши листвия своя, и яко вертоград, не имый вины. И будет крепость их и яко стебли изгребию, и делания их яко искра огненны, и сожгутся беззаконный и грешнии вкупе, и не будет погашаяй»».

Потом же во царьство Асшшарово и Филипиков и Феодосия Брады Адраминческого, персом Египетскую власть и Дамаск от грек изобладавшим, такожде при Констянтине Гноетезном, скифом отложившимся, по сем же во царьство Арменина, и Михаила Аморена и Феофила Римскаго со всею Италию от Греческаго царьства оттого же вся, избраша убо себе царя от Латынскаго от ваутреннейша Фругия, и тако убо во многих странах Италийских поставиша собе краля и князя, властодержца и местоблюстителя. И яко же Настрия, и Испания, и Долматия, и фронцуги, и вышний немецкий язык, и поляки, и литаоны, и готфы, и влахи и мутьяны, тако же и сербом и болгаром, у себя власть держится, поставившим и от Греческого царьствия отторгшеся; и от сего Греческому царьствию зле к раззорению приходящу; во царьство же Михаила и Феодоры царицы благочестивых, Божий град Иеросалим и Палестинскую землю и страны Финическия и персы изобладаша; царьствующими грады отвсюду во утеснении велице начаша пребывати, и отвсюду частыми нахождении и браньми и ратьми часто колеблющеся, епархом и синклиту всему не престающе от всего своего злаго перваго обычая никако же, о селице разорити царьства помысл полагающе. Тако же и вы, сему подобно, своим злобесным хотением, выше меры, славы и чести и богатства, к разорению християнскому, желающу! Та же убо отселе греком во многих странах дани взимаху; потом же, нестроения ради, а не Бога ради, подобно и вашему злолукавому злому совету, сами дани даяти начаша, и тако убо царьствующему граду во обтеснении велице пребывающе, даже до царьства Алексея, нарицаемаго Дуки Мурцуфла, при немже взят бысть царьствующи град от фряг и пленен бысть зельнейшим пленением; и тако убо все благолепие (Так Пг М; Ар благолепне.) и красота Греческие власти погибе. Потом же Михаил первый Палеолог изгна латини из царьствующаго града, и паки убожество царьства воздвиг, и даже до лет царя Констянтина, нарицаемого Дрогмас, при немже, грех ради наших, народа христианскаго, безбожный Магмет

Греческую власть погаси, и, яко же ветр и буря зельна, вся без вести сотвори. Смотри же убо се и разумей, каково правление составляется в разных началех и властех; и понеже убо тамо быша царие послушны епархом и сигклитом, и в какову погибель приидоша. Сия ли убо нам советуеши, еже к таковой погибели прийти? И се ли убо благочестие, еже не строити царства, и злодейственных человек не взустити и к разорению иноплеменных подати? Или речеши ми, яко святительская поучения тако примаху? И благо, и прикладно! Иное же свою душу спасти, иное же многими душами и телесами пещися: ино убо есть постническое пребывание, иио же во общем житии сожитие, ино же святительская власть, ино же царское правление. Постническое убо правление - подобно быти агнцу непротивну ничесому же, или яко птице, иже не сеявшу, ни жнущу, ни в житницу собирающу; во общем же житии, аще и мира отрекшися, но обаче строения и попечения имеют, та же и наказания; аще ли же сего невнимателие будут, то общее житие разорится; святительская власть требует зельнаго запрещения языком, по благословенней же в ней ярости, и славы, и чести, и украшения, и председания, еже иноком неприлично; царскому же правлению - страха, и запрещения, и обуздание и конечнешаго запрещения, по безумию злейших человек лукавых. Се же убо разумей разнство посническому и общежительству: очима видел еси; и от сего можеши разумети, что сие есть. К сему же пророк рече: Горе дому, имже домом жена обладает, горе граду, имже мнози овладают. Видиши ли, яко подобно женскому безумию многих владение: аще и не под единою властию будут, аще и крепки, аще и храбры, аще и разумны, но обаче женскому безумию подобно есть. Се убо указах ти, како благо есть нам на грех сидети и мимо царей царьством владети: от сего убо многи могут разумети имущий разум. Воспомяни же: к хотению имения, рекшаго злата, аще ся ринет, не прилагайте сердца. Кто же убо сия глаголы глагола? Не до власти ли царей бе? Не бе ли ему злата? Не бо на злато взираше, но повсегда бе ему ум к Богу и строй воинский. Понеже убо Гииозиову прокажению уподобился еси, яко же он благодать Божию на злате продаде, тако убо и ты, злата ради, на христиан воздвигл еси. Тако ж апостолу Павлу вопиющу: Блюдите ны, блюдите злы делателя, яко многажды глаголал вам, вине плача, глаголю о вразумех креста Господня, имже Бог чрево, и слово в студе их, иже земная мудръствующе. Како же убо ты не наречешися враг креста Христова, яко славы ради, и чести мимотекущаго света сего желая насладитися, будущая же приснотекущая призирая, своим крестопреступным обычаем, извыкши от прародителей своих измену, во многи времена на сердцы своем злая избирая, «яды хлеб мой, возвеличи на мя пяту свою», - на христиан воевати вооружился еси? Не, то убо самое победоносное оружие, крест Христов, силою Христа Бога нашего, вам сопротивник да будет. Како же убо доброхотных сих изменников наречеши? Яко же убо во Израили, еже со Авимелехом от жены Гедеоновы, сиречь наложницы, лжею согласившеся, лестию и лесть сокрывше, во един день избиша семьдесят сынов Гедеоновых, еже убо от законных жен ему, и воцариша Авимелеха; тако же убо и вы, собацким своим, изменным своим обычаем, хотесте во царьствии царей достойных истребити, и, аще не от наложницы, и от царьствия растоящася колена хотеста воцарити, И се ли убо доброхотны есте и душу за мя полагаете, еже, подобно Ироду, и сущая млеко младенца се ли смертню пагубною хотесте света сего лишити, чюжаго же царьствия воцарьствити? Се ли убо за мя душу полагаете и доброхотствуете? И тако ли убо своим чадом хощете сотворит, егда убо в яйца место подадите им скорпию, или в рыбы место камень? Аще-убо вы, злые суще, умеете даяние благо даяти чадом вашим, и аще убо доброхотны и благи наречетеся, - почто убо таких благих даяний не приносите чадом вашим, яко же своим? Но понеже убо извыкосте от прародителей своих измену чинити, яко же дед твой, князь Михайло Карамыш, со князем Андреем Углецким на деда нашего, великого государя Ивана, умышляя изменные обычаи; тако же и отец твой, князь Михаиле, с великим князем Дмитреем внуком на отца нашего, блаженныя памяти великого государя Василия, многи пагубныя смерти умышленном; тако же и мати твоя, дед (Так Пг М; Ар дед твои.) Василей и Иван Тучко многая поносная и укоризная словеса деду нашему, великому государю Ивану износили; тако же и дед твой Михаиле Тучков, на преставление матери нашей, великие царицы Елены, дьяку нашему Елизару Цыплятеву многая надменная словеса изрече, - и понеже еси рождение изчадия ехитнова, посему тако и яд отрыгавши. Се убо довольно указах, чесого убо ради по твоему злобесному разуму сопротивным обретается. Разумевая разумей совесть прокаженну имущаго. Не мни, яже никакого же от державы моея несть. А отцу твоему, князю Михаилу, гонения было (Так Пг; И зло; Ар бло.) много, да и убожества, а измены такой, что ты, не учинил.

А еже писал еси: «Про что емя во Израили побили и воевод, от Бога данных нам на враги наша, различными смертьми есмя и победоносную их святую кровь в церквах Божиих пролили есмя, и мученическими кровьми праги церковный обагрили есмя, и на доброхотных своих, душу за нас полагающих, неслыханный муки, смерти и гонения умыслили есмя, изменами и чародействы их и иными неподобными обличая православных», - и то еси писал и лгал ложно, яко же отец твой диавол тя научил есть; понеже рече же Христос: «Вы отца вашего хощете творити, яко же он человекоубийца бе искони, и во истинне не стоит, яко истинны в нем несть, и егда же ложь глаголет, от своих глаголет: ложь бо есть и отцу его». А сильных есмя во Израили не погубили, и не вемы, кто есть сильнейший во Израили, и не побили и не вемы; земля правится Божиим милосердием, и пречистые Богородицы милостию, и всех святых молитвами, и родителей наших благословением, и последи нами, государи своими, а не судьями и воеводы, и еже ипаты и стратиги. И еже воевод своих различными смертьми расторгали есмя, - а Божиею помощию имеем (ТакПг; Ар М имением.) у себя воевод множество, и опричь вас, изменников. А жаловати есмя своих холопей вольны, а и казнити вольны же есмя.

Крови же во церквах никакие не проливали есмя. Победоносец же и святыя крови во своей земли в нынешнее время, - ничего си явленно, не вемы. «Праги (Так Пг; М Ар враги.) же церковные», - елико сила ваша и разум осязает, и яко же подвластные наши к нам службу свою являют, сице украшенными всякими церкви Божия светится, всякими благостынями, елико после вашия бесовския державы сотворихом, не токмо праги и номост, но и предверия, елика всем видима есть иноплеменным украшения. Кровию же никакою праги церковныя не обагряем; мучеником же в сие время за веру у нас нет; доброхотных же своих и душу свою за нас полагающих истинно, а не лестию, не языком глаголюще благая, а сердцем злая собирающе, и похваляюще, а не расточающе и укоряюще, - подобно зерцалу, егда смотря, и тогда видит, каков бе, егда же отъидет, абие забудет, каков бе, - и, егда кого обрящем (Так М; Ар обряшем.), всем сим злых свобожения, а к нам прямую свою службу содевающе и не забывающе поручныя ему службы, яко в зерцале, и мы того жалуем велршим всяким жалованьем; а иже обрящется в супротивных, еже выше рехом, то по своей вине и казнь приемлют. А в ынех землях сам узришь, елико со девается злым злая: там не по здешнему! То вы своим злобесным обычаем утвердили изменников любити; а в ыных землях израдец не любят: казнят их, да тем утвержаются. А мук и гонения и смертей многообразных ни на кого не умышливали есмя; а еже о изменах и чародействе воспомянул еси, - ино, таких собак везде казнят. А еже нечто мы облыгаем православных, - и не, понеже убо уподобился еси аспиду глухому, по пророку глаголющему: «яко аспид глухий затыкает уши свои, иже не слышит гласа обавающаго, обаче обаваем обавается от премудра, понеже зубы их во устех их сокрушил есть Господь, и членовныя львом сокрушил есть»; и аще аз облыгаю, о ином же истинна о ком явится? Ино то, изменниче, они сотворят: обличения несть им. По твоему злобесному умышлеыию, чесо ради нам сих облыгаете? власте ли своих работных желая, или рубища их худа, или коли бы их насыщатися? како у кого? Не смеху ли подлежит твой разум? Заец потреба множество псом, на враги ж множество вой: како убо безлепо казнити подвластных разум!

Яко же выше рех, какова злая пострадах от вас от юности даждь и доселе, пространнейше изобличим. Се убо являет (аще убо и юн (Так Пг М; Ар он.) еси сих лет, но обаче видети можеши): егда Божиими судьбами отец наш, великий государь царь Василей, пременив порфиру ангельским пременением, тленное се и мимотекущее земное царьствие оставль, прииде на небесная во онь век некончаемый, предстояти Царю царем и Господу господем, мне же оставшу со единородным братом, свято почившим Георгием, мне убо третию летю сущу, брату же моему лета единаго, родительницы же нашей благочестивей царицы Елене в сицевых бедна вдовстве оставлыне, яко же в пленении отвсюду пребывающу, ово убо иноплеменных язык от круг приседящих, брани непримирительныя приемлюще от всех язык, Литаонска, и Поляков, и Перекопи, и Адчитархана, и Нагаи, и Казани, овоже от вас изменников беды и скорби и различными виды приемлюще, яко же подобно тебе, бешеной собаке, князь Семен Бельской да Иван Лятцкой оттекоша в Литву и тамо скакавше бесящеся и в Царьград, и в Крым, и в Нагаи, и отвсюду на православия рати воздвизающе; но ничто же успеша: Богу заступающу, и пречистая Богородица, и великим чюдотворцом, и родителей наших молитвами и благословением, вся сия яко же Ахитофелъ совет разсыпася. Тако же потом дядю нашего, князя Андрея Ивановича, изменника на нас подъяша, и с теми изменники пошел было к Новуграду (ино которых хвалиши! доброхотных нам и душу за нас полагающих называешь!) и се в те поры были от нас отступили, а к дяде нашему князю Андрею приложилися, а в головах твой брат князь Иван княж Семенов сын, княж Петрова Львова Романовича, иные многие; и тако з Божиею помощию тот совет не сотворися. Ино то ли тех доброхотство, которых ты хвалишь? И тако ли душу свою за нас полагают, еже нас хотели погубити, а дядю нашего воцарити? Потом же, изменным обычаем, недругу нашему Литовскому почали отчину нашу отдавати, грады Радогощ, Стародуб, Гомей: и тако ли доброхотствуют? Егда несть на всей земли, кем погубити от земля и славу в прелесть вселити, и тогда иноплеменным примешаются любовию, точию да погубят безпамятно!

Тако же изволися судьбами Божиими быти, родительницы нашей благочестивей царицы Елене прийти от земнаго царьствия на небесное; намь же со свято почившим братом Георгием сродствующим, отстав родителей своих, ни откуду промышления уповающе, и на пречистые Богородицы милость и всех святых молитвы и на родителей своих благословение упование положихом. Мне же осмому лету от рождения тогда преходящу, подовластным нашим хотение свое улучившим, еже царъство без владетеля обретоша, нас убо, государей своих, никоего промышления добротнаго бо не сподобиша, сами же премесишася богатства и славе, и тако скончаша - друг на друга. И елико сотвориша! Колико бояр и доброхотных отца нашего и воевод избиша! И дворы и села и имения дядь наших восхитиша себе и водворишася в них! И казну матери нашея перенесли в Большую казну, неистова ногами пхающе и осны колюще; а иное же себе разъяша. А дед твой Михаиле Тучков то сотворил. И тако князь Василей и князь Иван Шуйские самовольством у меня в береженье учинилися, и тако воцаришася; а тех всех, которые отцу нашему и матери нашей главные изменники, и с поимания (Так Пг М; Ар поимачия.) повыпускали и к себе их примирили. А князь Василей Шуйской на дядей наших княж Андреева дворе, сонмишем и содейских, отца нашего и нашего дьяка ближняго, Федора Мишурина изымав, поворовавши, убили; и князь Ивана Федоровича Бельскаго и иных многих в розная места заточиша, и на царьство вооружишася, и Данила митрополита сведши с митрополия в заточении послаша: и тако свое хотение во всем улучиша, и сами убо царьствовати начата. Нас же, со единородным братом, свято почившим Георгием, питати начата яко иностранных, или яко убожайшую чадь. Якова же пострадах во одеянии и во алкании! Во всем бо сем воли несть; но вся не по своей воли и не по времени юности. Едино воспомяну: нам бо во юности детства играюще, а князь Иван Василевичь Шуйской седит (Так Пг; М Ар судит.) на лавке, локтем отвергшеся, от отца нашего о постелю ногу положив; к нам же не приклоняйся не токмо яко родительски, но еже властелински, яко рабское же, ниже начало обретеся. И таковая гордыня кто может понести? Како же исчести таковыя бедне страдания многая, яже в юности пострадах? Многажды поздо ядох не по своей воле. Что же убо о казне родительского ми достояния? Вся восхитиша лукавым умышлением, будто детем боярским жалованье, а все себе у них поимаша во мздоимание; а их не по делужалуючи, верстая не по достоинству; а казну деда и отца нашего бесчисленную себе поимаша; и тако в той нашей казне исковавши себе сосуды злати и сребряни и имена на них родителей своих подписаша,, бутто их родительское стяжание; а всем людем ведомо: при матери нашей и у князя Ивана Шуйского шуба была мухояр зелен на куницах, да и те ветхи; и коли бы то их была старина, и чем было суды ковати, ино лутчи бы шуба переменити, да во излишнем суды ковати. Что же о казне дядь наших и глаголати? Все себе восхитиша. По сем на грады и села наскочиша, и тако горчайшим мучением, многоразличными виды (Так Пг М; Ар воды.), имения ту живущих без милости пограбиша. Сосетствующим же от них напасти кто может исчести? Подвластных же всех аки раби себе сотвориша, своя ж рабы аки вельможа устроите, правити же мнящеся и строити, и, вместо сего, неправды и нестроения многая устроиша, мзду же безмерную от всяких избирающе, и вся по мзде творяще и глаголюще.
И тако им на много время жившим, мне же в возраст достигшу, не восхотех под рабскою властию быти, и того ради князя Ивана Василевича Шуйского от себя отослал на службу, а у себя велел есми быть боярину князю Ивану Федоровичу Бельскому. И князь Иван Шуйской, присовокупя к себе всех людей, к целованию приведе, пришед ратию к Москве, и боярина нашего князя Ивана Федоровича Бельского и иных бояр и дворян переимали советники сего Кубенской и иные, до его приезду, да сослав на Белоозеро и убили; да и митрополита Иоасафа с великим бесчестием с митрополии согнаша. Потом же князь Андрей Шуйской со единомысленики своими, пришед к нам в столовую избу, неистовым обычаем, и перед нами боярина нашего Семена Федоровича Воронцова восхитпвше безчестно и оборвавши, вынесли из нашей столовой избы и хотели ево убить. И мы послали к ним митрополита Макария, да бояр своих Ивана, да Василья Григорьевича Морозовых своим словом, чтоб его не убили, и они едва нашего слова послушали, а сослали ево на Кострому; а митрополита в то время безчесно (Так Пг М; Ар безчетно.) затеснили и мантию на нем со источники исодрали; а бояр наших тако же безчесно толкали. Ино то ли их к нам доброхотство, что бояр наших угодных нам, супротивяся им, и велели их переимати и побили и различными муками и гонении мучили? То тако ли душу свою за государей, своих полагают, что к нашему государьству ратьми приходити и перед нами июдейским сонмищем бояр имати, и с нами, государи, холопу ссылатися, или государю у своего холопа упрашивати? То ли к нам прямая их служба? Воистину, сие всем окрестным в подсмеяние, слыша такое их неистовство и гонение! Како могу изрещи, колики беды случишамися от них от преставления матере нашей и до того лета? Шесть лет и пол не престаша сия злая содевающе!
Егда же достигохом лета пятагонадесят возраста нашеко, тогда, Богом наставляеми, сами яхомся царство свое строити, и за помощию всесильнаго Бога, начася строити и царьство наше мирно и немятежно по воле нашей. Но тогда случися, грех ради наших, от произволения Божия, распростершуся пламени огненному, царьствующий град Москву попалиша; наши же изменники бояре, иже от тебя нарицаеми мученики (их же имена волею (Так М; Ар воею.) премину), аки благополучно время изменной (Так Пг М; Ар изменно.) своей злобе улучиша, наустиша скудожайших умов народ, что бутто матери нашей мати, княгиня Анна Глинская, со своими детьми и с людьми сердца человеческая внимали и таковым чародейством Москву попалили; да бутто и мы тот их совет ведали. И таковых их изменников наших наущением, множество народа неистовых, воскричав, июдейским обычаем, приидоша соборныя и апостольский церкви в придел святаго великомученика Димитрия Селунского и, изымав боярина нашего князя Юрья Васильевича Глинского, безчеловечне выволокли в соборную церковь Успения пресвятыя Богородицы, и убиша в церкви безвинно, против митрополича места, и кровию его помост церковный окравовивше, и вывлекше тело его в предние двери церьковныя и положиша, яко осужденика, на торжищи. И сие во церкви святой убийство его всем ведомо. Нам же тогда живущим в своем селе Воробьеве, да те же наши изменники возмутили народ, яко бы и нас убитп, за то, яко же ты, собака, лжеши, что бутто мы князь Юрьеву матерь Глинского, княгиню Анну, и брата его, князя Михаила, у себя хороним от них. И сия суемудръствия како смеху не подлежат! О чесо ради убо нам царьству своему запалители самым быти? Такова убо стяжания прародителей наших благословение у нас погибе, еже от иных вещей и во вселенней обрестися не может. Кто безумен или яр отаков может явитися, еже бы гневаяся на своя рабы, да погубит стяжания своя, могл бы их погубити, а своя сохранити? Посему во всем ваша разумеется собачья измена. Такожде на таковую высоту, еже Иван святый, водою кропити: се убо безумие явственно. И тако ли достойно служити нам бояром нашим и воеводам, еже таким собацким собрании безчеловечне бояр наших доброхотных убивати, еще же в черте нам кровной, не помышляя в себе страха нашего? И тако ли душу свою за нас полагают, еже во всем нам супротивная устрояют? Нам убо закон полагающе во святыню, сами же с нами путь шествовати не хотяще! Почто и хвалишнся, собака, в гордости, такожде, и инех собак и изменников, бранною храбростию? Господу нашему Исусу Христу глаголющу: «аще царство на ся разделит, не может стати»; такожде кто может бранная понести противу врагов, аще растлится междуусобия браньми царство? Яко же убо древо како цвести может, аще корени сущу суху; тако же и сие: аще не прежде строения во царстве благая будут, како бранная храбре поставятся?

Яко же убо предводитель множае полк утвержает, тогда множае побеждаем паче бывает. Ты же, вся сия презрев, едину храбрость похваляешь; а о чесом же храбрости состоятися, сия ни во что полагаешь, и являлся не токмо утвержая храбрость, но паче разрушая, яко же ничто же еси: в дому изменник в ратных же пребывании разсуждения не имея, понеже хощешь междоусобными браньми, паче же самовольством, храбрость утвердити, емуже быти не возможно.
До того же времяни бывшу сему собаке Алексею, вашему начальнику, в нашего царьствия дворе, в юности нашей, не вем, каким обычаем из батожников водворивъшуся, нам же такие измены от вельмож своих видевше, и тако взяв сего от гноища и учиних с вельможами, чающе от него прямые службы. Каких же честей и богатств его не наполних, не токмо его, но и род его! Кое же служение праведно от него за сие приях? Слыши напреди. Посем же, совета ради духовнаго и спасения ради души своея, приях попа Селивестра, а чая того, что он, предстояния ради у престола Владычня, побережит души своей; а он, поправ священныя обеты и хиротонию и иже у престола Владычня предстояния, и где же желают ангели приникнут, идеже повсегда агнец Божий жремый за мирское спасение, и никогда же пожремый (Так Пг М; Ар пожрем.), - он же, во плоти сый, серафимския службы своима рукама сподобися, и сия вся убо поправ, лукавым обычаем, сперва убо яко благо нача, последовавше божественному писанию; мне видевшу в божественном писании, како подобает наставником благим покорятися без всякого разсужения, и ему, совета ради духовнаго, повинухся в колебании, в невидении; он же возхитихся властию, яко же Илии (Так Пг М; Ар или.) жрец, нача совокуплятися в дружбы подобно мирским. Потом же собрахом вся архиепископы, и епископы, и весь священный собор Руския митрополия, и еже убо во юности нашей, еже нам содеянная, на вас бояр наших наши опалы, та же и от вас бояр наших еже нам супротивное и проступъки, сами убо пред отцем своим и богомольцем, пред Макарием, митрополитом всеа Русии, во всем в том соборне простихомся; вас же, бояр наших, и всех людей своих в проступках пожаловал (Так Пг М; Ар пожалован.) и впредь того не воспоминати и тако убо мы всех вас яко благии начахом держати.

Вы же перваго своего лукавого обычая не остависте, но паки на первое возвратистеся, и паки начасте лукавым советом служити нам, а не истинною, и вся с умышлением, а не простотою творити. Тако же Селивестр и со Алексеем здружился и начата советовати отаи нас, мневша нас неразсудных суща; и тако, вместо духовных, мирская начаша советовати, и тако помалу всех вас бояр начаша в сомовольство приводити, нашу же власть с вас снимающе, и в сю противословие вас приводяще, и честию мало вас не с нами ровняюще, молодых же детей боярских с вами честию подобяще. И тако помалу сотвердися сия злоба, и вас почал причитати к вотчинам ко градом и к селом; еже деда нашего великого государя уложением, которые вотчины у вас взимали и которым вотчинам еже несть потреба от вас даятися, и те вотчины ветру подобно роздал неподобно, и то деда нашего уложения разрушил, и тех многих людей к себе примирил. И во том единомысленика своего, князя Дмитрея Курлятева, к нам в синклитию препустил; нас же предходя лукавым обычаем, духовного ради совета, бутто души ради то творит, а не лукавством; и тако с тем своим единомысленником начаша злый свой совет утвержати, ни единые власти не оставиша, идеже своя угодники не поставиша, и тако во всем свое хотение улучиша. Посем же с тем своим единомысленником от прародителей наших данную нам власть от нас отъяша, еже вас бояром нашим по нашему жалованью честию председание почтенным быти; сия убо вся во своей власти и в вашей положиша, яко же вам годе, и яко же кто каковое восхощет: потому же утвердися дружбами, и вся властию во всей своей воли имый, нечто же от нас пытая аки несть нас, вся строения и утвержения (Так Пг М; Ар увержения.). по своей воли и своих советников хотение творяще. Нам же что аще и благо советующе, сия вся непотребна им учинихомся, они же аще что непотребно им учиняху, они же что и стропътиво и развращено советоваху, но сия вся благо творяху!

И тако убо ниже во внешних, во внутренних, ниже в малейших и худейших, глаголю же до обуща и спания, вся не по своей воли бяху, но по их хотению творяхуся; нам же аки младенцем пребывающим. Ино сему противно разуму, еже восхотехом в совершенном возрасте младенищем быти? Та же посем и сия утвердися: си, еже нам сотворити словие, ни единому же от худейших советников ево тогда потреба рещи, но сия вся аки злочестива творяхуся, яко же в твоей бе составной грамоте написано; от его же советников, аще кто худейших нам но яко ко владыце или яко к брату, - яко к худейшему чесому надменная словеса неистове изношаху, и сия вся благочестиво вменяхуся; хто убо мало послушание или покой нам сотворит, тому убо гонение и мучение; аще ли же кто раздражит нас чем или кое принесет нам утеснение, тому богатство, слава и честь; и аще не тако, то души пагуба и царству разорение! И тако убо нам в сицевом гонении и утеснении пребывающим, и таковая злая не токмо от дни до дни, но от часу растяху; а еже убо нам послушно и покойно, сия умоляхуся. Таково убо тогда православие сияше! Хто же убо может подробну исчести, еже убо в житейских пребываниих, и хождениих, и в покое, и та же в церковном предстоянии и во всяком своем житии и гонении и утеснении? И тако убо сим бывающим: мнящи убо, яко дневныя ради пользы сицевая убо утеснения творят нам, а не лукавства ради.

Та же, по Божию изволению, со кърестоносною хоруговию сего православнаго ради християнского воинства, православного ради християнства заступления, нам двигшимся на безбожный язык Казанский, и тако неизреченным Божиим милосердием, иже над тем бесерменским языком победу давше, со всем воинством православнаго християнства здраво восвояси возвратихомся: что же убо изреку от тебе нарицаемых мученик доброхотство к себе? Тако убо: аки пленника всадив в судно, везяху с малейшими людьми сквозе безбожную и неверную землю! Аще бы не бы всемогущая десница Вышняго защитила мое смирение, то всячески живота гонзнул бы. Таково тех доброхотство к нам, за кого ты глаголеши, и как за нас душу полагают, еже нашу душу во иноплеменных руки тщатся предати!

Та же, нам прешедшим во царьствующий град Москву, Божие милосердие к нам множащи и наследника нам тогда давшу сына Димитрия. Мало же времени минувшу, еже убо владыкам быти случается, немощию одержиму быти и зелию, изнемогшу. Тогда убо еже от тебе нарицаемыя доброхоты возшаташася, яко пьяни, с попом Селивестром и с начальником нашим Алексеем, мневше нас в небытию быти, забывше благодеяний наших и еже и своих душ, еже отцу нашему целовали крест и нам, еже кроме наших детей, иного государя себе не искати: они же хотеша воцарити, еже от нас разстоящася в колене, князя Володимера; младенища же нашего, еже от Бога даннаго нам, хотеша подобно Ироду погубити, воцарив князя Володимера. Понеже бо аще и во внешних писаниих древних речено, но обаче прилично есть: «царь убо царю не кланяется; но, единому умершему, другий обладает». Се убо нам живым сущим таковая от своих подовластных доброхотства насладихомся: что же убо по нас будет! Та же Божиим милосердием, нам оздравевшим, и тако сии совет разсыпася, попу же Селивестру и Алексею оттоле не престающе, вся злая советующе, и утеснение горчайшее сотворити; на доброхотных же нам гонения разными виды умышляюще, князю же Володимеру во всем убо хотение удержаще; та же и на нашу царицу Анастасию ненависть зельную воздвигше и уподобляюще ко всем нечестивым царицам; чад же наших ниже помянути могоша.

Та же по всем собака изменник старой Ростовской князь Семен, иже по нашей милости, а не по своему досужству, «подобен быти от нас синклитства, своим изменным обычаем литовским послом, пану Станиславу Давойну с товарыщи наши думу изнесе, нас укоряя и нашу царицу и наших детей; и мы то ево злодейство сыскавши, и еще милостиво казнь свою над ним учинили. И после того поп Селивестр, и с вами злыми своими советники, того собаку почал в велицем брежении держати и помогати ему всеми благими, и не токмо ему, и всему ево роду. И тако убо оттоле всем изменником благо время улучися; нам же бо оттоле в большем утеснении пребывающим; от них же во едином и ты был еси: явлено, еже с Курлятевым нас хотесте судити про Ситцкого.

Та же убо наченшася войне, еже на Германе, - о сем же убо напреди слово пространнейший явит, - попу же убо Селивестру и с вами своими советники о том на нас люте належаще, и еже убо, согрешений наших ради, приключающихся болезнех на нас и на царице нашей и на чадех наших, и сия убо вся вменяху, аких ради, еже нашего к ним непослушания сия бываху! Како же убо воспомяну, и еже во царьствующий град с нашею царицею Анастасиею с немощною от Можайска немилостивъное путное прехождение? Единаго ради мала слова непотребна. Молитвы же убо и прехождения по святым местам, и еже убо приношения и обеты ко святыни о душевном спасении, и о телесном здравии, и о своем благом пребывании нашем и о царице нашей и чад наших, и сия вся вашим лукавым умышлением от нас отнюдь взяшася, врачевстве же и хитрости, своего ради здравия, ниже помянути тогда бяше.

И сице убо нам в таковех зельнех скорбех пребывающим, и понеже убо таково отягчения не могохом понести, еже не человечески сотвористе, и сего ради, сыскав измены собаки Алексея Адашева со (Так Пг М; Ар ко.) всеми его советники, милостивной свой гнев учинили: смертные казни не положили, но по розным местом розослали. Попу же Селивестру, видевше своих советников ни во что же бывше, сего ради своею волею отъиде, нам же его благословение отпустившу, не яко устыдевшися, но яко не хотевши судити здесь, но в будущем веце, пред агнецем (Так М; Ар ангцем, Пг ангнецем.) Божиим, еже он повсегда служа и презрев лукавым обычаем, злая сотвори ми: тамо хощу суд прияти, елико от него пострадах душевно и телесне. Того ради и чаду его сотворих и по се время во благоденствии пребывати; точию убо лица нашего не зря. И аще убо, подобно тебе, хто смеху быти глаголет, еже попу повиноватися? И понеже убо до конца не весте християнского мнишескаго устава, како подобает наставником покорятися; понеже бо немощни бысте слухи, требующе учителя лета ради, и ныне же бысте требующе млека, а не крепкия пища; сего ради тако сия глаголет; и того ради убо попу Селивестру ничего зла не сотворих, яко же выше рех. А еже убо мирским, яже под властию нашею сущим, сим убег по них измене, тако и сотворихом: исперва же убо казнию конечною ни единому коснухомся; всем же убо, иже к ним не преставши, повелехом от них отлучитися, и к ним не престаяти, и сию убо заповедь положивши и крестным целованием утвердихом; и понеже убо от нарицаемых тобою мучеников и согласных им наша заповедь ни во что же положиша и крестное целование преступивша, не токмо осташа от тех изменников, но и большими начата им помогати и всячески промышлять, дабы их на первый чин возвратити и на нас лютейшее составити умышление; и понеже убо злоба неутолима явися и разум неприклонен обличися, - сего ради повинныя по своей вине таков суд прияли. Се убо по твоему разуму «сопротивно обретеся, разумевая», еже вашей воле не повинухомся? Понеже убо, сами имуще совесть непостоянную и крестоприступну и малого ради блистания злата пременену, се убо и нам советуете! Сего ради реку: о Июдино окаянство сие хотение! от негоже избави, Боже, душа наша и всех православных християн! Яко убо Июда, злата ради, предаде Христа, тако убо и вы, наслаждения ради мира сего, православное християнство и нас, своих государей, предали есте, свои души забыв, крестное целованье преступив.

В церквах же, яко ты лжеши, сия несть было. Се убо, яко же выше рех, сего ради повинныя прияша казнь по своим винам, а не яко ты лжеши, неподобие изменников и блудников мученики нарицая и их кровь победоносну и святу, иным сопротивных сильных нарицая, и отступъников наших воеводами нарицая, доброхотство же их и души их полагая за нас: сия вся изъявлена есть, яко же выше рехом. И не можеши щи яко не оболгани есть, но сия измены всей вселенней ведомы, аще восхощеши, и варварских язык увеси и самовидцов сим злым деянием можеши обрести, иже куплю творящих в нашем царствии и в посольственных прихождениих приходящим. Но сия убо быша ине, иже бо всем, иже в нашем согласии бывшим, всякого блага и свободы наслаждающимся и богатеющим, и никоя же злоба им первыя поминаются, в первом своем достоянии и чести суще.

И что еще? И на церкви востаете и не престающе нас всякими озлоблении гонити, иноплеменных язык на нас присовокупляюще всякими виды, гонения ради и разорения на християнство; яко же выше рех, на человека возъярився, на Бога вооружилися есте и на церковное разорение; гонению же - яко же рече божественный Павел: аз же, братие, аще обрезание единаче проповедаю, что еще гоним есмь; убо упразднися соблазн креста. Но да и содрогнутся развещевающи сия! И аще убо, яко же вместо креста, обрезание тогда потребна быша; тако и вам, вместо государьскаго владения, потребно самовольство. Иное сподобно есть: почто и еще не престаете гонити? Се убо вся известно ти есть пространнейший, чтоб твоему разуму сопротивным обрестися: разумевая совесть прокаженна! О безбожных что глаголати, яко ни во вселенней обрящеши подобно согласно твоему бесовскому хотению! И сия вся явлена суть, яже от тебе сильным нарицаемым и воеводам и мучеником, аще кая приличная им суть истинною, а не яко же ты, подобно Ангенору и Енеим, предателем Троянским, много соткав, лжеши. Доброхотство же и души полагание их выше речено есть; облыгание же их и зрады всем явлено есть во всей вселенней.

Света же во тьму прелагати не тщуся, и сладкое горькое не прозываю. А се ли убо свет, или сладко, еже рабом владети? А се ли тьма и горько, еже от Бога данному государю владети, о немже многа слова пространнейший напреди изъявлена?

Все бо едина, обращая разными словесы, по своей бо составной грамоте писал еси, похваля еже рабом мимо господий своих владети. Тщужеся со усердием люди на истинну и на свет наставити, да познают единого истинного Бога, в Троицы славимого, и от Бога даннаго им государя; а от междоусобных браней и строптиваго жития да престанут, имиже царьствия разстлеваются. Се ли убо горько и тьма, яко от злых предстати и благая творити? Но се есть сладко и свет! Аще убо царю не повинуются подовластныя, никогда же от междоусобных браней престанут. Се убо злоба обычай сама себехапати! Сам не разумевая, что сладко и свет, и что горька и тьма и иных поучает. И не се ли сладко и свет, яко благих престати и злая творити междоусобными браньми и самовольством? Всем явленна суть, яко несть свет, но тьма, и  несть горько. О провинении же и прогневании подовластных наших перед нами. Доселе руские владетели (Так М; Пг Ар владели.) не истязуеми были ни от кого же, но невольны были подовластных своих жаловати и казнити, а не судилися с ними ни перед кем; и аще же и подобает рещи о винах (Так Пг М; Ар ових.) их, но выше реченно и есть. Предстатели называешь тленных человек, подобно слинъскому блядословию: яко же бо они Богу равно уподобляхуся Аполона, и Дия, и Зефса и иных множайших прескверных человек, яко же рече в богословии тезоименитый Григорий, во своих словесех торжественных пиша неделю: «и рожества и крадения, судия Критом, мучителя, и юношам гласы и плища и плесания вооруженна, богу плачющеся глас покрывающе, яко да утаитца отцу чадоненавидцу; люто бо бяше яко младенцу плакатися, яко камени поглащенному, ни Фриигиская резания и пискания и плескания и елико о Ре (Так Пг; М елико о горе; Ар ели о Ре.) человецы бесятся. Ни Деонисия, ни стегну боящуся и без времени рожение, яко другоицы глагола прежде; и Фивеем безумие, его почитающи и Семелию моления покланяема; и лакидонским юношам стружеми ранами, имиже почитаетца богиня. Где Екати темныя и и страшная мечты и Трофиниева по земли играние и волшвения. Ниже Осиродава томления, другая напасть чтомы Египтенины ниже Исиды безчестия. Им же присно особия: кому ж тэеба и торжество и общее на всех злочестие (Так М; Ар Пг злочестне.). И не се убо чию люто, еже сотворено добрыми делы во славу и хвалу орцу и божественному подобию, елико мощно, стремление быти всяким страстей, жирующим внутренняго человека, еже боги поставити спомощники страстем, да не точию неповинно будет прегрешение, но божественно мнитися, такии притекающи, ответ покланяемся. Множайшая скверная Еллинская деяния, еже от страстей от них боги почтошася, блуда и ярости, недержания и похоти, нежелания. И елико убо кто от них коею страстию одержим бяше, то подобно своей страсти и бога себе избирайте, и в онь веру яша, яко же Ираклия (Так Пг; М Израклии, Ар Израилия.) блуда, Крона же ненависти и вражды, Ариса ярости и убийства, Деониса же гудение и плясания, и иныя же от страстей боги почтошася». Сим же и ты уподобляяся по своему хотению, тленных человек смея предстатели нарицати, подерзая славы не трепещахуся. Яко же бо Еллини подобно своим отрастем боги почитаху, тако же и ты, подобно своей измене, изменников похваляеши; яко же убо онем страсть, прикровенна богом почитаема, тако же убо и ваша измена покрываема равно правде причитаема. Мы же убо, християне, веруем в троице славимаго Бога нашего Исуса Христа, яко же рече апостол Павел: Имамы бо Нову Завету ходатая Христа, иже седе одесную престола величествия на высоких, иже, открыв завесу плоти нашей, всегда проповедует о нас, о ихнее волею пострада, очистив кровию своего Завета Новаго. Та же и Христос рече во евангелии: «Вы убо не нарицайтеся наставницы, един бо есть наставник ваш, Христос». Мы убо, християне, знаем предстателя тричисленна Божество, в нейже познание приведени быхом Исус Христом Богом нашим, тако же заступницу християнскую, сподобльшуся быти Мати Христа Бога, пречистую Богородицу, и потом предстатели имеем вся небесныя силы, архангели и ангели, яко же Моисею предстатель бысть Михаил архангел, Исусу Наввину и всему Израилю; та же во благочестии, в новей благодати первому христианскому царю, Костянтину, невидимо предстатель Михаил архангел пред полком его хожаше и вся враги ево побежаше, и оттоле даже и доныне всем благочестивым царем пособствует. Се убо имеем предстатели, Михаила и Гавриила и протчах всех безплотных; молитвенники же к Богу имамы пророцы и апостали и снятии мученицы, лик преподобных и исповедник и безмолвиик, мужей и жен. Се убо имеем предстатели християнския. О тленных человецех, - не вемы сих, предстатели нарицати их. Не токмо сия не подобает подовластным нашим, но и нам, царем, неприлично есть нарицатися предстатели: аще убо и порфиру носим, златом и бисером украшенну, но обаче тленни есмы и человеческою немощию обложени. Та же убо не стыдяся тленных и изменных человек предстатели нарицати, Христу глаголюще во святом Евангелии: «еже есть высоко в человецех, мерзость есть пред Богом». Та же на изменных и тленных человек, не токмо человеческую высость восхищая, подкладаешь, но Божию слову восхищаеши! Подобает Еллином и иступившим ума неистовившися, бесному подобяся: по своей страсти, тленных и изменных человек избирая, похваляеши, яко же Еллины своих богов почтоша! Ови убо режущеся и всякими пагубами себе погубляюще, в почесть богом; ови же всяким страстей вдашася, богом подобящеся. Яко же рече божественный Григорий: сии убо сквернительство почтоша и свирепству вероваша; тако же убо и тебе подобает. Яко же бо они прескверным своим богом последоваша, тако и тебе своим изменным другом сострадати страсти их подобает и погибнути. Яко же убо Еллини, неподобно тленных человек мученики нарицаеши, и того ради подобает тебе праздники, мучеников резания, и страдания, и плесания, и гудения своих приносити. Яко же Еллини, тако же и тебе подобает; якова же они пострадаша, и тебе праздника мучеников своих страдати!

А о нем же писал еси, что бутто те «предстатели прегордые царство разорили и подручны нам их сотворили во всем, у нихже преже в работе были праотцы ваши», - се убо разумно еже едино царство Казанское; от Астрохани же, ниже близ вашея милости было, не точию дело. О бранной же сей храбрости свыше начну ти обличати. Безумие! Како убо, гордостию дмяся, хвалишися! Како бо прародителем вашим и отцем и дядьям, в какове разуме храбрость суще и помысла попечение, яко вся ваша храбрость и мудрость ни к единому их сонному видению подобно, и такие храбрые и мудрые люди и ники им же понуждаеми, но своими хотении и бранной храбрости хотимы, а не яко же вы, еще понужаемы на рать и о сем скорбяще, - и такие храбрые тринадесят лет до нашего возроста не могоша от варвар християн защитити! По апостолу Павлу рек: бых вам подобен, безумно хваляся, понеже вы мя понудисте, власть бо приемлете, безумныя, аще хто вы поядает, аще кто в лице биет, аще кто величаетца; по досожению глаголю. Всем убо явлена суть, какова тогда злая пострадаша от варвар православные, и от Крыма, и от Казани: до полуземли пусто бяше. И егда начало восприяхом, за Божиею помощию, еже брани на варвары, егда первое посылахом на Казанскую землю воеводу своего, князя Семена Ивановича Микулинского с товарыщи, како вы глаголали? Се, яко мы в опале своей их послали, казнить их хотя, а не своего для дела. Ино, се ли храбрость, еже служба ставити во опалу? и тако ли покоряти прегордые царства? Та же, сколько хождения не бывало в Казанскую землю, когда не с понуждением, с хотением, ходисте? Но и всегда аки на бедное схождение ходити! Егда же Бог милосердие свое яви нам, и тот род варварский християнству покори, и тогда како не хотесте с нами воеватися на варвары, яко более пятинадесять тысячь, вашего ради нехотения, с нами тогда не быша! И тако ли прегордые царства разоряете, еже народ безумными глаголы наущати и от брани отвращати, подобно Юношю Угорскому? Како же и в тамошнем пребывании всегда развращенная совето-васте, и егда запасы истопоша, како три дни стояв, хотесте во своя возвратитися! И повсегда не хотесте во многопребывании подобна времени ждати, ниже глав своих щадяще, ниже бранныя победы смотряюще, точию: или победив, наискорейший побежденым бывшим, скорейший во своя возвратимся. Та же и воины многоподобныя, возвращения ради скораго, остависте, еже последи от сего много пролития крови християнския быстъ. Како, еже убо и в самое взятие града, аще бы не удержав вас, како напрасно хотесте погубити православное воинство, неподобно время брань начати? Та же убо ко взятии града Божиим милосердием, вы же убо, вместо строения, на грабление текосте! Тако ли убо прегордыя царства розоряти, еже убо ты, безумием дмяся, хвалишися? Иже ни единый похвалы, аще истинно реши, достойно есть, понеже вся, яко раби, с понужением совтворили есте, а не хотением, и паче с ропътанием. Се убо похвально есть, еже хотением желая, брани творити. Подручна же тако царствия сия сотвористе нам, яко же множае седми лет мне же сих царств и нашего государствия бранная лютость не престая! Егда же Алексиева и ваша собатцкая власть преста, тогда и тако нашему царъствию государьское во всем послушно учинишася, и множае треюнадесять тысящ бранных исходит в помощь православию. Тако и вы прегордые царства разорили и подручны нам сотворили, талавии! И тако сопротивен разум, по твоему злобесному умышлению!
Сие убо от Казан (Так Пг; М Казании, Ар казни.); от Крыма же и на пустых местех, идеже зверие бяху, грады и села устроишася: что же убо и ваша победа, яже Хопром и Доном? Колико убо злая истощания и пагуба християном содеяшеся, супротивным же ни малые досады! О Иване же Шереметеве что глаголати? Еже по вашему злосоветию, а не по нашему хотению, случися таковая пагуба православному християнству. Се убо такова ваша (Так М; Ар Пг душа) доброхотная служба, и тако прегордая царства разоряете и подручны нам сотворяете, яко же выше явихом.

О германских же градех глаголешь, яко тщанием разума изменников наших от Бога нам данны. Но яко же научен еси от отца своего диявола, все ложь глаголати! Брань, еже на германы: тогда посылали есмя слугу своего царя Шагалея и боярина своего и воеводу князя Михаила Васильевича Глинского с товарищи, герман воевати, и от того времени от попа Селивестра и от Алексея и от вас какова отягчения словесная пострадах, ихже несть подробну глаголати! Еже какова скорбная ни сотворится нам, то вся сия герман ради случися! Егда же вас поклахом на лето на германские грады, - тебе тогда сущи в нашей отчине, во Пскове, своея ради потребы, а не нашим посланием, - множае убо седмь посланий наших к боярину нашему и воеводе, ко князю Петру Ивановичу Шуйскому, и к тебе послахом; вы же едва поидосте с малейшими людьми, и нашим многим поминанием множае пятинадесять градов взясте. Ино, се ли убо тщание разума вашего, еже нашим посланием и напоминанием грады взяша, а не по своему разуму? Како же убо воспомяну о германских градех супротивъсловия попа Селивестра восхищати может иже Сидору вдовица, суду не внемлюще, ихже вы, желающе на християнство злая, составляете!

Антихриста же вемы: ему же вы подобная твористе, злая советующе на церковь Божию. От нас «сильных же во Исраили и отразлияния крови вашей» писах; потаки же никаким не творим, паче же сами вы сопротивословия не приемлете, но обаче (Так Пг М; Ар баче.) потаки любите. А еже сунклита, от преблужения рожения, не вемы: паче же в вас тако вый; моавитин же и амонитин ты. Яко же убо они от Лота изшедши, от сыновца Авраамля, всегда на Израиль воеваху, та же убо ты: еже убо от ваского племяни изшел еси, и на ны безпрестани советуеши пагубу.

Что же убо писал еси, хотя убо поставити судию или учителя, - ни к чесому убо власть твоя, понеже претительно повелевавши. И яко же убо бесовскому злохитрию подобно! Ово убо лукаво и ласкательно, ово же гордо и страшительно; та же убо и ты: ово убо гордостию дмяся, выше меры, подобяся местоблюстителем, яко изветы творя, к нам писал еси; ово же худейшем рабом своим и скудный умом подобяся. Яко же убо иже бежавши от рук наших, яко же ти нелепая глаголюще; тако же и ты по своему злобесному, изменному, собатцкому хотению и умышлению, иступив ума неистовяся, бесному подобяся, колебляся, писал еси.

Тем же подобно пророческое слово: «Се Владыка Господь Саваоф отъимет от Июдея и от Еросалима крепляющи крепяща, крепость хлеба и крепость воды, исполина крепъка, и человека ратника, и судию, и пророка, и смотрелпва, и старца, и пятьдесятиначальника, и дивна советника, и премудря художника, и разумна послушника. И поставлю юношу начальники их, и ругатели обладают ими. И спаднут людие, человек к человеку, и человек к ближнему своему, приразитца отроча и старцу, и бесчестный к честному. Яко имется человек брата своего или присного отца своему, глаголя: ризу имаши, начальновиждь нам буди и брашно мое во область твою да есть. И отвещав в день он речет: не буди стар, несть бо в дому моем ни хлеба, ни ризы: не буди старей людем сим. Яко оставлен бысть Иеросалим, Июдея разоритца, и языцы их беззаконием Господеви не покорятся. Занеже смирих слава их, и студ лица их противится им; грех же свой, яко содомски, возвестиша и яви. Горе душе их, зане умыслиша совет лукав в собе, рекша: свяжем праведна, яко непотребен нам есть. Убо плоды дел своих снедят. Горе беззаконному, злая бо приключаютца ему по делом руку ево. Людие мои, приставницы ваши пожинают вас, истязающе и обладает вами. Людие мои, облажащеи вас льстят вы, и стезя ног ваших возмутят. Но ныне станет на суд Господь и поставит люди своя: сам Господь на суд приидет со старцы людей и со князи своими». И яко же Ареопагит писа к Димофилу иноку: Димофил же, и аще кто другия благия враждуя (Так Пг М; Ар враждую.) зело правде, не запрещается, и навыцает добрая и ублажается. Како бо не подобаше ли, рече, благому о спасении останися и погибших веселитися и животе умерших? Сего ради и на рамови емлет еже два от заблуждения возвращенное и благия ангелы на веселие воздвижет, и благ есть не о благодарных, и возсиявает солнечные луча на лукавыя и благия, и самую душу свою полагает за отбегающих. Ты же, яко писмена твоя являют, и пришедшаго к священнику, яко же рекл еси, нечестива и грешна, не вем како на себе востав отринул еси; та ж ово убо моляшеся исповедаше ко врачеванию, злых прийти; ты же не ужасеся, но и благому священнику свирепством досадил еси, помилованна быти кающагося и нечестива судивши; и конец «изыти (Так Пг М; Ар избыти.)» рекл еси священнику с подобными и воскочил еси не сущу праведно с неходимым, и святая святых окутал еси, и пишеши к нам, яко хотящаго растлити священная промыслительне снабдех, и еще что сохраняя. Ныне убо слыши наших: несть праведна священника, отбеже от тебя служитель или вкупочинных тебе раб виновна творят, аще и не чествовати в божественная мнится (Так Пг М; Ар мисся.), и аще ино отреченных обличится содеяв. Аще убо неудобрене и бесчиние божественнейших есть и предел и устав, изшествия не имать, славы ради благопредалныя разрушиши (Так Пг; Ар разрушищи, М разрешаши.) чин. Не бо в себе Бог разделился, како бо станет царьствие Его? И аще Божий есть, яко ж словеса глаголют, суд, священне же вестницы, и пророцы по священноначальницех суд божественных судеб, от тех божественная, приклад, леты посредством служитель, егда есть время, навыкнуеми неже быти угодник сподобился еси. Или не освященный образу сие же вопиет? Ибо не прост всех изби, изрядни суть святая святых; приближаетжеся вящъшим священносовершительное удобрение, та ж священник удобрение. Последуй, еже и сие служительское; вчиненым же угодником, рекше иноком, дверьми невходимых суть отлучены, на нихже совершаются и предстоят не к блюдению их, но к чину и разумению своих, паче людем, нежели священническим и приближающимся. Сего ради священных чиноначалия, причащатися им священно полагает божественных, иных, рекше внутреннейшим, их припадение вручи: ибо иже и о божественней образе присно предстояще жертвенницы, слышат и зрят божественная светле им открываемая, происходяще благовидне, называя божественных и за все дослушательным и угодником и священным людям и чистящимся чином и изъявляют по достоянию священная, яже добре пречистая сохраненная, дондеж мучительски скончал еси; обличити святая святых понудил еси нехотящая; имети, рекл еси, священная соблюдаете паче, и еже видев еси, и иже слышал еси, ниже имел еси что о прикладным священником, яко же ниже истинну словес видел еси, на кийждо день сия толкуя возвращение слышащим. И аще убо языка начальство некако взяти начнет, неповеленно ему от царя, праведне мучитися имате. И аще князь оправдан некого или осуждая, предстоя некто, иже невчиненый суд, что дерзнет, ни убо, глаголю, досаждати вкупе и начала изгняти? Ты же, человече, сице смеятелен еси на кроткого и благаго и на священноначальническия его уставы. Но сия подобаше реши, егда паче достояния кто начиная, обаче лепотно дети мнящеся, ибо ниже се мощно сведенному. Что убо от сея безмесно твориши, краде Бога? Что же Саул подражая? Что же мучительныя бесове Бога славяще и Господа? Но отриновени есть благословием всяк чуждь епископ и кождо в чину службы своея да не будет, и един первосвященник внидет во святая святых и единою в лето, и сый во всякой священноначалънической чистоте. И священницы скутывают (Так Пг М; Ар сказывают.) святая, и леввити аще прикоснутся святых, да не умрут. Дерзнувше же Иозия, гнев Божий наведе на ся, и Мария прокажена бывает, законодавцу уставополагати наченшеся... (Ар в рукописи многоточие и пробел.). Сыны наскочивше бесове, не послушах и речи, и тии течаху; и не глаголаху к ним, и тии пророчествоваху, и нечестивии пожирая тельца, яко убиваяй пса. И просто рещи, не терпит беззаконных всесовершенная Божия правда; глаголющим же им: «о имени твоем силы многи сотворихом», «не вем вас», отвещает, «отъидите от мени, вси делателие беззаконие». Тем же несть льзе, яко же глаголют словеса, ниже праведная, ни по достоянию гоните. Внемлите же комуждо себе подобает, а не высочайшая и глубочайшая смышляти, разумевати же единая по достоянию тому повеленная. Что же убо, глаголеши, не подобает священствуемыя, или о чесом ином безместных обличаемый творити, единым же леть хваляющимся законопреступлением закона Бога обесчествовати? И как священницы изъявили суд Божий? Како бы возвести имут людей божественныя добродетели, не увидеша их силу? Или како просвещат имут путем тем ноне ныне? Како же божественного проноведят духа, ниже, аще есть Дух Святый, истинною вероваша им? Аз же отвещати им к сим, бо не враг домосилный же, терплю тебя лихоимствуема. И убо коеждо сущих при бозе удобрение, боговиднейша вящъше отстоимаго есть, и светлейшаго вкупе и просвещательная же даче истинному свету приближеннейшая (Так М; Ар приприближеннейшая.). Да не вместне приемши, но богоприятном прикладстве приближении. Аще убо священник удобрение есть просвещательно, светма отпал есть священническаго чина и силы, иже не просвещателен, кольми паче же не просвещенный. Дерзостив мне мнится священных таковый начинали, не убояся, ниже устыдеся божественная предстояния, гоня и непщуя Богу видети, яко той собою разумен есть, и прельстити непщует, и иже лжеимение от того отца нарицаемаго имеет скверная своя злохуления - не бо имам рещи молитву, - но в божественных знаменных и христовидно глаголати. Несть се священник, несть; но злый и льстивый поругатель себе и волк на божественныя люди, в кожу обличенный. Но Димофилу сия праведная исправляти. Аще убо богослов неправедне праведная гонити повелевает - праведная же гонити есть, егда воздати вам хощет, что комуждо но достоянию, - праведни со всем достоит гонити, понеже ангелом праведно воздати, яже по достоянию, отлучати, обаче не от нас, о Димофиле, тем же нам от Бога, и тем же еще приимущими ангелы. Просто рещи, всех и сущих первыимя вторим воздаются, яже по (Так Пг М; Ар пре.) достоянию от всех благочиннаго и праведнейшаго промышлению: еже убо иныя начальствовати от Бога вчиненныя воздают последним себе и послушливым, и юже по достоянию. О Димофиле ж слову ярости и нехотению, яже по достоянию, да отлучает и да не обидит своего чина, но да начальствует меньшим первоходимое слово. Аще бо на жилищих видиши раба владыце, и  юношу и Алексея и всех вас на всяко время, еже бы не ходити бранию, и како убо, лукаваго ради напоминания, датся до короля лето цело безлепо лифлянтом збиратись? Они ж, пришед пред зимним временем, и колько тогда народу христианского погубили! Се ли тщание изменников наших? Да и ваше благо, еже народ тако христианский погубляти! Потом послахом вас с начальником вашим Алексеем и зело со многими людьми; вы же едва един Вильян взясте, и тут много нашего народу погубисте. Такожде убо тогда от Литовские рати детскими страшилы устрашистеся! Под Пайду же нашим повелением неволею поидосте, и каков труд воем нашим сотвористе в ничто же успеете! Таково ли убо тщание разума вашего, и тако ли предтвердыя грады германския тщалися есте утвержати? И аще не бы ваше злобесное протыкание было, то бы, за Божиею помощию, едва не вся Германия была за православием. Та же оттоле литовский язык и готвский (Так Пг М; Ар готфкни.) и ины множайшия воздвигосте (Так Пг М; Ар воздвигоша.) на православие. Се ли убо тщание разума вашего и тако ли хотение утвержати православие?

А всеродно вас не погубляем; а изменником весде казнь и опала бывает: в кою поехал еси землю, и тамо о сем пространнее увеси. А за такие ваши послуги, еже выше рехом, достойни есте были многих опал и казней; но мы еще с милостию к вам опалу свою чинили; аще бы по твоему достоинству, и ты б к недругу нашему не уехал, и в таком деле, в коем бы нашем граде избыл еси, и утекания тебе сотворити было невозможно. Коли бы мы тебе в том не верили, и мы бы тебя в ту свою вотчину не посылали, и ты так собацким своим обычаем измену нам учинил, безсмертен быти мняся, понеже смерть Адамский грех, общежительный долг всем человеком; аще бо и порфиру ношу, но обаче вем сие, яко по всему, подобно всем человеком, обложен есмь по естеству, а не яко же вы мудрствуете, еже выше естества велите быти ми.

О ереси же всякой. Яко ж выше рехом, благодарю Бога моего, вем благочестие отчасти утвердити по Божию дарованию, елико ми есть сила. Сие же мняху подлежит, еже человеком яко скотом быти; аще ли же тако, то уже в человецех пара, а души несть: се убо ересть саддукейская! Сице убо ты неистовавшися, без ума пиша! Аз же верую Спасову Страшному судищу хотяше прияти душам человеческим с телесы их, с нимиже содеяша, кождо противу делу их, вси вкупе во едином лику разлучи надвое: царие и худейшая чадь, яко братия истязани будут, кождо противу делу своему. А еже писал еси, аки не хотя уже неумытному судищу предстати, - ты же убо на человеки ересь полагавши, сам подобен манихейстей злобной ереси пиша! Яко же они блядословят, еже небом обладати Христу, землю же самовластным быти человеком, преисподними же дияволу, тако же и ты будущее судище зде проповедуешь, и еже Божиих наказаний, приходящих согрешений ради человеческих, презиравши. Аз же исповедую и вем, яко не токмо тамо мучение, иже зде живущим и преступающим заповеди Божия, но и зде Божияго гнева праведнаго, по своим злым делом, чаши ярости Господня испивают и многообразными наказании мучатся, а по отшествии света сего, горчайшее осуждение приемлюще. Сице аз верую Страшному судищу Спасову. Та ж и се вем: обладающу Христу небесными и земными и преисподними, яко живыми и мертвыми обладая, и вся на небеси и на земли и преисподняя состоится Его хотением, совета Отча и благоволением Святаго Духа; аще ли ж не тако, сия мучение приемлют, а не яко же манахеи, яко же блядословиши о неумытном судище Спасове, аще не хощем предстати Христу Богу ответ дати о своем согрешении, вся ведущему сокровенная и тайная. Аз убо верую, яко о всех согрешениях вольных и невольных суд прияти ми, яко рабу, и не токмо о своих, но и о (Так Пг М; Ар нам и от.) подвластных мне дати ответ, аще моим (Так Пг М; Ар ащенемоим с.) несмотрением погрешат: како ж твой разум смеху не подлежит, яко аще тлении власти множицею на судище неволею привлачают, Царю же царем и Господу господем всеми владеющему, како не повинутися? И аще кто и не хощет безумен, то от Божия гнева где укрытися хощет? Иже несодержимую тяготу на воздусе держаще, воду и моря востязающе Божия мудрость, ему дыхание в руце всех сущих, яко же рече пророк: «Аще взыду (Так Пг М; Ар взыди.) на небо, ты тамо еси; аще сниду во ад, тамо еси. Аще возму крыле мои рано и вселюся в последних моря, и тамо бо рука твоя наставит мя и удержит мя десница твоя. Не утаися кость моя от тебя, яже сотворил еси втайне, и состав мой в преисподних земли». Сице убо аз верую неумытному судищу Спасову. И от Божия всемогущия десницы живым и мертвым кому возможно где скрытися?

Вся нага и отверста.
Прегордым же гонителем всем и всем Христа Бога нашего истиннаго противником, яко же рече писание: «Господь гордым противится, смиренным же дает благодать». Станем же убо о сем разсуждение имети, кто прегорд: аз ли, от Бога токмо повинным рабом вам повелеваю хотение свое сотворити; или вы, противяся Божия повеления, моего владычества и своего работнаго ига отметаетеся, и яко Господне повелеваете мне вашу волю творити, и поучаете, обличаете и учительский сан на ся восхищаете? Яко же рече божественный Григорий к надеющимся юности и во все время держащим быти учителем: «Ты прежде брады учиши старца: или учити (Так Пг; Ар М улучити.) веруешь ни от возраста, ни ото нрава, и ниже како имы честь? Посему Данил и онсицею, и изсуди я, и притча на языце: всяк убо обидяй в ответ готов, но не закон церкви скудно. Яко же ни едина ластовица весну творит, ниже письмо единаго землемерца или корабль един в море»; такожде и ты, ни от кого же рукоположен, учительский сан возхищаеши. Се ли гордо, яко владыце раба учити, или се гордо, яко владыце повелевати рабу? И может ли, и может ли сие невежда разумети, яко же ты, собака, и того не разсудиш, како же трие патриарси собрашася со множеством святителей к нечестивому Феофилу (Так Пг М; Ар Феофалу.) царю, и многосложный свиток написаша; таковая ж хуления, яко ж ты, не написаша, аще и нечестив бяше царь Феофил: благочестивым же наипаче подобает смиреннейше вещати, да от Бога сам милость обрящешь. Аз же верую Христу Богу моему, яко же ни (Так Пг М; Ар на.) движением сердечным таковая согрешения имею; и аще убо они, власть имея, и нечестивому не хулиша, ты же кто есй, сан возхищая, неистовяясь хулиши? И хощете закон Божий нуждею утвердити - и своим злобесным обычаем вся апостольская предания попираете; апостолу бо Петру глаголющу: не яко обладающу ряду, но образ бывающе стаду, не ждею, но волею, не мшелом, прибытком; вы же вся сия презираете.

Гонения ж на люди воскладаете: вы ли убо с попом и со Алексеем не гонили? Како убо епископа Коломенского Феодосия, нам советна, народу града Коломны повелесте каменим побити? Но Бог соблюде его, и вы согнали его со престола его. Что ж о казначее нашем Никите Афонасевиче? Почто живот его роздробисте, самого ж в заточении много лет, в дальных странах, во алчбе и наготе держасте? И кто может доволен вся гонения ваша исчести за множество их! Аще кто мало нам послушен явится, вси тии от вас гоними бысте неправедно. Сие ли убо праведно? Ни, но бесом подобно твористе, сшивая и поляцая сети, уловляюще неправедно. Сие ж убо паче беззаконно твористе, подобяся фарисейскому кичению: внеуду являющесь праведни, внутрьжеуду полни лицемерия и беззакония, тако и вы являющеся человеком, яко исправления ради гонисте, внутрьжеуду свое неправедное хотение гнева исполняете; и сие ваше гонение всем разумно суть. Истязание же не токмо до влас, но и (Так Пг М; Ар до власном и) движение сердечное, яко же рече: «несоделанное мое видесте очи Господни, и в книзе твоей вси напишутся». Яко же речено бысть в Старчестве о Иванне Колове: егда возстеня о некоем брате, живуще в велицей лавре во всяком небрежении, и в пиянстве и в блуде, и тако за сие виде себе восхищена в видении и поставлена у страшнаго престола пред нелицемернаго судию, Господа нашего Исуса Христа, предстояще ж окрест множество ангел. Како за сие пострада и отвед восприя: «Се есть Антихрист, восхищая суд мой». И тако видит себе изгонима от престола славы, и восприя лишение в мантии, еже есть покров Божий. И пятнадесятъ лет страдавшу ему в пустыни, едва сподобяся мантию и прощение прияти. Смотри же сего, бедник! Понеже не осуди, но токмо возстена, и за сие пострада страшно, аще и праведник; кольми же паче постражут, иже нечестия многа сотворяющии и Божий (Так Пг М; Ар Божия.) суд на ся восхищающе, гордящеся, с прещением ужасающе, а не сетующе с милованием. И аще о сетовании таковая пострада, кольми же паче осуждали постражет!
Судителя ж приводишь Христа Бога нашего между мною и тобою, и аз убо сего судища не отметаюся. Он убо, Господь Бог наш, судитель праведен, испытан сердца и утробы, и вся наша помышления во мгновении ока нага и явственна пред ним, и несть иже (Так Пг М; Ар уж.) укрыется ото очию его, вся ведущему тайная сокровения, и се убо весть, за кое дело востасте на мя и что пострадаете от мене, аще и последи, по вашему безумию, с милостию месть вам (Так Пг М; Ар вами.) воздах. Но обаче вы есте соблазн всему и начало злу, понеже, по пророку, мнясте мя червя, а не человека, и о мне глаголете, седяще во вратех, и о мне поясте, пиюще вино з другими изменники; сему убо, всем ласковым вашим советам и умышлением, судитель истинный Христос Бог наш. И ты убо судию Христа приводишь, дел же его отметаешися: оному убо глаголющу: солнце да не зайдет во гневе вашем, без прощения, и молись за творящих напасть отрицаешися.

Зла же и гонения безлепа от мене не приял еси, и бед и напастей на тебе не подвигли есме; а кое и наказание мало бывало на тебе, и то за твое преступление, понеже согласился еси с нашими изменники. А лжей и измен, ихже не сотворил еси, на тебя не взваживали есме; а которые еси свои проступки делал, и мы по тем твоим винам по тому и наказание чинили. Аще ты наших опал, за множество их, не можешь зрети, како убо может вся вселенная исписать ваших измен и утеснений, земских и особных, еже вы злобесным своим умышлением сотворили есте на мя? И мы всего того есме не памятовали, и от Божия земли тебя не отгоняли, но сам еси от всех пишися, и на церковь Божию востал еси, подобно Евтропию: окон церковь бо его продаде, и он сам от церкви Божий отторжеся; тако же убо и ты: не Божия земля тебя от себе отгнала, но ты сам себя от нея отторгнул еси и на ее пагубу востал еси. Злую же и непримирительную ненависть кую воздал тебе и до нынешней твоей измены? Всячески бо дыхал еси на пагубу нашу, и достойных мук по твоему злоумию не воздахом тебе, видящи тя о главе нашей злая советующе, и в таковей ближней чести держахом тя выше отец твоих: вси бо ведят, в каковей чести родители твои жиша, и како убо отец твой, князь Михаиле, в какове жалованье и в богатстве и чести был: каков же был еси и ты пред ними, и сколько у отца твоего начальников поселян, и был отец твой болярином князя Михаила Кубенскаго; ты же тоя чести от нас сподоблен был еси. Но и сия ли тебе от нас не довольно бысть? Всем еси лучше был отца своего по нашей к тебе превысочайшей милости; храброванием же множайше хуже отца своего, изменою же прешел еси. И се ли убо твое благое возлюбление к нам, еже повсегда сети претыка-ния полагал еси нам и, подобяся Иуде, на пагубу душу поучил еси?

А что, речеши, кровь твоя пролитая от иноплеменных за нас, по твоему мнимому безумию, вопиет на нас к Богу, тем же убо смеху подлежит сие, еже убо от иного пролитая, на иного же вопиет. Аще бы и тако, еже от сопротивных супостат пролитая кровь твоя, то должная отечеству си сотворил еси; аще бы сего не сотворил еси, то неси был еси християнин, но варъвар; и сие к нам неприлично. Кольми же паче наша (Так М; Пг Ар нам.) кровь на вас вопиет к Богу, от вас самех пролитая: не раними, ниже кровными капли, но многими поты и трудов множеством от вас отягчен бых безлепотно, яко же по премногу от вас отяготихомся паче силы! И от многаго вашего озлобления и утеснения, вместо кровей, много излияся слез наших, паче же (Так Пг М; Ар поче же. ) и воздыхания и стенания сердечная; и от сего убо причреслие приях, понеже убо конечному люблению не сподобисте мя. А еже о царицы нашей и о чадех наших, ни мало убо внимаете (Так Пг М; Ар внимает.). Сицевое убо мое моление на вы вопиет к Богу моему, паче вашего безумия, понеже бо иное пролияние крови вашея за православие, иное же, чести и богатства желая. И сие убо Богови неприятно есть; паче же и удавление вменяет, да еже славы ради умрети; мое ж утеснение и вместо крови пролитыя от вас самех приях всякое оскорбление и озлобление, еже вашим злым сеянием озлобления жих, строптивая не престает убо се, но паче на вас непрестанно к Богу вопиет! Совесть же свою испытал еси не истинною, лестно, сего ради и не обрел еси истинны, понеже едино воинственное испытал еси, а еже убо о нашей главе твоего нечестия, сие презрел еси; посему мнишися и неповинне быти.

«Победы же пресветлы и одоление преславно» когда показал еси? Егда убо послахом тя в нашу отчину, в Казань, непослушных наших повинути нам; ты же, в повинных место, к нам неповинных наших привел еси, измену на них туне возлагая; а на них же послахом тя, никоего жь зла им сотворил еси. Егда же в нашу отчину, на Тулу, недруг наш приходил Крымской царь, и мы тогда вас послахом противу его: оному же устрасшуся и во своя возвратившися, Агмет улану же, воеводе его, не со многими людьми оставшися, вы же тогда поехасте (Так Пг М; Ар поехаст.)) на обед к воеводе нашему, ко князю Григорью Темкину, и ядше, поидосте за ними, и ничто же им сотворше; они бо в то время в далечайшее разстояние от вас отъидоша. Ащеубо вы и раны многи претерпесте, но победы никоея же не сотво-ристе. Тако же убо и под градом Невлем: пятиюнадесять тысящи 4000 не могосте побити, и не токмо убо победисте, но и сам от них, ничто же успевше, едва возвратишася. Се ли убо пресветлая победа и одоление преславно? Иная убо не твоей в милости бяху. Сия убо тебе на похвалу написуется!

А еже убо речеши, яко ратных ради отлучений, мало зрех рождешия тя, и жены своея, отлучения ради, не познах, и отечество оставлях, но всегда в дальных и окольных градех наших против врагов наших ополчахся, претерпевал еси естественный болезни, и ранами учащен еси от варварских рук, в различных бранех, и сокрушено уже ранами все тело имеешь, - и сия тебе вся сотворишася тогда, егда вы с попом и Алексеем владеете. И аще не годно, почто тако творили есте? Аще же творили есте, то почто, сами своею властию сотворив, на нас словеса воскладаете? Аще бы и мы сие сотворили, несть дивно; но понеже бо сие должно нашему повелению в вашем служении быти. Аще бы муж браниносец был еси не бы еси исчитал бранныя труды, но паче на предняя простирал бы ся; аще же исщитаеши бранныя труды, то сего ради и бегун явился еси, яко не хотя бранных трудов понести, и сего ради во упокоении пребывати. Сия же твоя худейшая браненосия нам ни во что же поставлена; еже ведомыя измены твоя и яже претыкания о нашей главе тебя презрена бывша, и яко един от вернейших слуг наших был еси славою и честию и богатеством. И аще бы не тако, то таких казней за свою злобу был еси достоин. И аще бы не было на тебе нашего милосердия, не бы возможно было тебе угонзнути к нашему недругу, аще бы наше к тебе гонение было, яко же по твоему злобесному разуму писал еси. Бранныя же дела твоя вся нам ведома. Не мни мя неразумна суща или разумом младенчествующа, яко же начальницы ваши поп Селивестр и Алексей неподобно глаголаху; ниже мните мя детскими страшилы устрашити, яко же прежде сего с попом Селивестром и со Алексеем лукавым советом прельстисте. Или мните ныне таковая сотворити? В притчах бо речено бысть: «егож не можеши яти, того не покушайся имати».

Мздовоздаятеля же Бога призывавши; воистинну, он праведный воздатель всяким делам, благим же и злым; но токмо подобает разсуждение имети всякому человеку, како и против каких дел своих кто мздовоздаяние приимет? Лице же свое пишешь не явити нам до дне Страшнаго суда Божия. Кто же убо восхощет таковаго ефиопъскаго лица видети?

А еже речеши, глаголя: «воссылати Богу о отмщении своем», и сия или не веси, како преподобный Поликарп моляше праведне на розвращающия церковь Божию о (Так Пг; Ар М .) нанесении суда с прещением; щедрый же в милости схождаше щедротами своими, из пропасти змиевы сих свободи, и прочее; рече Поликарпови: «готов есмь человеки страдавшия спасати, аще ми покаются». И аще убо такова праведна мужа и праведне молящася на погибель не послуша ангелский владыка, кольми же паче тебя, пса смердяща, безнаго изменника и неправедника, на зло молящася, послушает. Яко же рече божественный Ияков: «Просите и не приемлете, зане зле просите, да в сластех ваших изживете». Обаче верую Богу моему: «болезнь твоя обратится на главу твою».

А еже пишешь, возлагая суд преподобному князю Феодору Ростиславичю, сего аз судию желательне приемлю, аще и сродник ти есть, понеже святии ведять, паче и по смерти, праведная творити и видят между нами и вами, яже от начала и доднесь, и праведне убо да разсудят. И яже бо нашу царицу Анастасию, вами уподобляемую Евдоксиею, како сопротив злаго вашего немилосердаго умышления, сей святый князь Феодор Ростиславич молитвами своими, по действию Святаго Духа, от врат смертных воздвиг ея? И се убо наипаче явлено есть, яко не вам способствует, но нам недостойным милость свою простирает. Такожде и ныне уповаем его способника быти нам паче, нежели вам, понеже «аще бы чада Авраамля бысте были, дела Авраамля бысте творили; может бо Бог и от камения воздвигнути чада Аврааму». Не всии бо, изшедши из Авраама, семя Аврамле причитаются; но живущий в вере Авраамове, сии суть семя Авраамле. Суемудрыми же мысльми ничто же помышления творим и на такой степени ног своих не утверждаем; но елика же сила наша крепчайша, тогда, на твердей степени утвердив ноги своя, стоим неподвижно.
Прогнанных же от нас несть никого, разве сами злодейственне отторгшася; избиенныя же и заточенныя вси прияша по своим винностем, яко же выше рех, по тому тако и прияша. Но обаче о сем вам скорбети подобает, еже во всем вам богоданному владыце сопротивистеся! Убиенных же по своим изменам мните, пишуще, у престола владычня предстояще, - и сие убо суемудренно твое помышление, по апостолу: «Бога никто же нигде же виде». Вы же, изменники, аще и вопиете бес правды, ничто же убо приимете, понеже сластей ради просите. Аз же убо не о чесом хвалюсь в гордости и никако же гордения желатель, понеже убо свое царьское содеваю и выше себя ничто же не творю. Паче же убо вы гордитеся, дмящеся, понеже раби суще, царьский и святительский сан на ся восхищающе, учаще, и запрещающе, и повелевающе.

На христианский же род никаких мучительных сосудов не умышляем; но паче за них желаем противу всех врагов их не токмо до крови, но и до смерти пострадати. Подвластным же своим благим убо благая подаем, такожде и злым злая, по приточнику: «благим убо исперва создано бысть благо, такожде и грешником зло»; не хотением убо сия творя, ни желая, но по нужди: злаго ради их преступления и наказание им бывает. Веси ли, яко многажды и не хотяще случается по нужди законопреступъным наказание?

«Наругающиижеся и попирающий ангельский образ, согласующеся ласкателем своим неким (Так Пг М; Ар не к ним.)», - развее останком вашего злаго совета! В болярех же наших несогласия несть, развее другов и советников ваших, яже ныне, подобно бесом, вся совети своя лукавыя не престающе в ночи содевающе, яко же рече пророк: «Горе совещевающим совет зол до заутрия, и гонящим свет, да в совете своем скрыют праведнаго»! И сего убо ради, яко не хотех в детстве быти, в воли вашей, гонение нарицаете. Вы же владетели и учители повсегда хощете быти, яко младенцу. Мы же уповаем милостию Божиею, понеже доидохом в меру возраста исполнения Христова, и кроме Божия милости и пресвятыя Богородицы и всех святых, от человек учения не требуем, ниже подобно есть, еже владети множеством народа, онех разума требовати.

От кроновых же убо жрец, - еже подобно псу лаяти, яд ехидны отрыгая; сие неподобно писал еси: еже убо како рождшим своим чадом сицевая неудобствия творити, паче же ж нам (Так Пг М; Ар над.), царем, разум имущим, како уклонитися на сие безлепотство? Сия убо вся злобесным своим собацким умышлением писал еси.

А еже свое писание хощешь с собою во гроб вложити, се убо последнее свое христианство отложил еси. Еже бо Господу повелевшу не противитися злу, ты же убо и обычное, еже невежда имут, конечное прощение отвергл еси; и по сему убо несть подобно и пению над тобою быти.

В нашей же отчине, в Вифлянской земле, град Волмер недруга нашего Жигимонта короля нарицаешь, - се убо свою злобесную собацкую измену до конца совершаешь. А еже от него надевшися много пожалован быти, - се убо подобно есть, понеже не восхоте под властию быти Божия десницы, и от Бога данным владыкам своим послушным и повинъным быти, но самовольством (Так Пг М; Ар самовольство.) самовластно жити. Сего ради такова государя искал еси по своему злобесному хотению, еже ничим же собою владеюща, но паче худейша от худейших раб суща, понеже от всех повелеваем есть, а не сам повелевая.

Но что еще глаголю ти много? По премудрому Соломону: «З безумным не множи словес»; обличения бо ему о правде злоба слышати. Аще бы еси имел смысл цел и разум здрав, то по приточнику сему уподобился бы еси: «Разум премудраго яко потоп умножится и совети его яко животен источник». Ты же буй сый, а утроба (Так Пг М; Ар труба.) буяго, яко изгнивший сосуд; ничто же удержано им суть; такожде и ты разума стяжати не возможе.
Писана нашея великия Росии, преименитого, царьствующаго, престольнаго града Москвы, степеней нашего царьскаго порога, от лета миросоздания 7072-го, иулиа месяца в 5 день.

КРАТКАЯ РЕДАКЦИЯ

Лета 7072-го царево государево послание во все его Росийское царство - на крестопреступников его, на князя Андрея Курбъского стоварыщи, о их измене

Бог наш Троица, иже прежде век сый и ныне есть, Сын и Святый Дух, ниже начала име, ниже конца, о немже живем и движемся есмы, имже царие царствуют и сильнии пишут правду; и данна бысть единороднаго слова Божия Иисусом Христом Богом нашим победоносная хоругви, крест честный, николи же победима есть, первому во благочестии царю Констянтину и всем православным царем и содержателем православия, и понеже смотрения Божия слова всюду исполняшеся, божественным слугам Божия слова всю вселенную, яко же орел летанием обтекши, даже искра благочестия доиде и до Росийскаго царствия: самодержьство Божиим изволением почтен от великаго царя Владимера, просветившаго всю Рускую землю святым крещением, и великаго царя Владимера Манамаха, иже от грек достойнейшую честь восприимшему, и храбраго великаго государя Александра Невскаго, иже над безбожными немцы победы показавшего, и хвалам достойнаго государя царя Дмитрия, иже за Доном над безбожными Агаряны велию победу показавшаго, даже и до мстителя неправдам, деда нашего, великаго государя Ивана, и закосненныя прародительствия землям обретателя, блаженныя памяти отца нашего, великаго государя Василия, да иже доиде и до нас смиренных скипетродержания Росийскаго царствия. Мы же хвалим Бога за премногую его милость, произшедшую на нас, еже не попусти доселе деснице нашей единоплеменную кровь обагритися, понеже не восхитихом ни под ким же царства, но Божиим изволением и прародителей и родителей своих благословением, яко же родихомся во царствии, тако и воспитахомся и возрастохом и вопарихомся Божиим повелением, и родителей своих благословением свое взяхом, а не чужое восхитихом. Сего православнаго и истиннаго християнскаго самодержъства, многими владычествы владующего, повеления, наш же християнский и смиренный ответ бывшему прежде православнаго истиннаго християнства и нашего самодержания болярину и советнику и воеводе, ныне крестопреступнику честнаго и животворящаго креста Господня, и губителю християнскому, и ко врагом християнским слугатаю, отступлыним божественнаго иконнаго поклоняния и поправшим вся священная повеления, и святыя церкви разорившим, и осквернившим ж поправшим священныя сосуды и образы, яко же Исавр, и Гноетезны, и Армении, сим всем соединителю, - князю Андрею Михайловичу Курбъскому, восхотевшему своим изменным обычаем быти Ярославъскому владыце, ведомо да есть.

Почто, о иже аще мнишися благочестие имети, единородную свою душу отвергл еси? Что же даси измену на ней в день Страшнаго Суда? Аще весь мир приобрящеши, последи смерть всяко восхитит тя: чесо на теле душу предал еси, аще убоялся еси смерти по своих бесоизвыкших (Так АБ; И безоизвыкших.) друзей и назирателей ложному слову. И всюду, яко же беси на весь мир, тако же и в наши изволившия быти друзи и служебники, нас же отвергшеся, преступивше крестное целование, и возъярився на мя и душу свою погубив, и на церковное разорение подвигайся есте. Не мни праведно быти: возъярився на человека и къ Богу приразися; ино бо человеческое есть, аще и порфиру носит, ино же божественное. Или мниши, окаянне, яко убрежешися того? Накако же. Аще с ними воевати, тогда ти и церкви разоряти, и иконы попирати, и християн погубляти. Аще же и руками где не дерзнеши, и ты мыслию яда своего смертоноснаго много сия злобы сотвориши.

Се убо явствено есть ваше изменное умышление, от начала и доныне. Почто и апостола Павла презрел еси, яко же рече: «Всяка душа владыкам превладущим да повинуются, никая же бо владычества еже не от Бога учинена суть; тем же, противляяйся власти, той Божию повелению противляется». Сей отступник имянуется. Инъде рече Павел апостол, иже ты сия словеса презрел еси: «Раби! послушайте господей своих, не предо очима точию работающе, не яко человекоугодницы, но яко Богу, и не токмо благим, но и строптивым, не токмо за гнев, но и за совесть». Се бо есть воля Господня - еже, благое творяще, пострадати. И аще праведен еси и благочестив, почто не изволил еси от мене, строптиваго владыки, страдати и венец жизни носити?

Како же не усрамишися раба своего Васки Шибанова? Еже бо он свое благочестие соблюде: пред царем и предо всем народом, при смертных вратех стоя, и ради крестнаго целования тобя не отвержеся, и, похваляя всячески, умрети за тобя тщашеся. Ты же убо сего благочестию не поревновал еси:. единаго ради малаго слова гневна не токмо свою едину душу, но и своих родителей души погубил еси; собацким изменным обычаем преступив крестное целование, ко врагом християнским соединился еси, и к тому, своея злобы не размотряя, сицевыми скудоумными глаголы, яко на небо камение меща, нелепая глаголеши; и подобна к тому сотворити своему владыце отвергл еси.
Писание же твое приято бысть, и вразумлено и внятелъно, и понеже убо положил еси яд аспиден под устнами своими, наполнено бо меда и сота по твоему разуму, горчайши же обретающеся, по пророку глаголющему: «умякнуша словеса их паче елея и та суть стрелы».

А еже писал еси: во Израили побили воевод, от Бога данных нам на враги наша, и различными смертьми расторгнули есмя, и победоносную их кровь святую во церквах Божиих пролияли есмя, и мученическими кровьми праги церковный обагрили есмя, и на доброхотных своих и душа за нас полагающих неслыханный от века муки, и смерти, и гонения умыслили есмя, изменами и чародействы сих, и иными неподобными облагая православных, - и то еси писал и глаголал ложно, яко же отец твои диявол научил тя есть, понеже рече Христос: «Вы отца вашего диявола есте и похоти отца вашего хощете творити». А сильних есмя во Израили не побили, и не вем, кто есть сильнейши во Израили, понеже Росийская земля правится Божиим милосердием, и пречистые Богородицы милостию, и всех святых молитвами, и родителей наших благословением, и последи нами своими государи, а не судьями и воеводами, ниже ипаты и стратиги. Ниже воевод своих различными смертьми расторгнули есмя. Аз же Божиею помощию имеем у собя воевод множество и опричь вас изменников; а пожаловати есмя своих холопей вольны, а и казнити вольны же.
А еще писал еси, аки не хотя уже неумытному судищу предстати, ты же на человека ересь полагавши, сам подобно манихейстей ереси пиша злобе сие: яко же они блядословят, еже небом обладати Христу, землею же самовластным быти человеком, преисподними же дияволу, тако же и ты будущее судище проповедает, зде же Божиих наказаний приходящих согрешений ради человеческих презирает. Аз же исповедаю, и всем, яко не токмо тамо мучение, иже зле живущим и преступающим заповеди Божия, но и зде Божия праведнаго гнева по своим злым делом чашу ярости Господня испивают и многообразными наказании мучатся. Сице аз верую Страшному Спасову судищу. Та же и се вем - обладающа Христа небесными и земными и преисподними, яко живыми и мертвыми обладая.

Мы же убо християня веруем в Троицы славимаго Бога нашего Иисуса Христа, яко же рече апостол Павел: «Имамы бо Нову Завету ходатая Христа, иже седе одесную престола величествия на высоких, иже, открыв завесу плоти нашея, всегда проповедует о нас, иже, о ихже волею пострада, очистив кровию своею Завета Новаго». Та же и Христос рече во Евангелии: «Вы убо не нарицайтеся наставницы, един бо есть наставник ваш - Христос». Мы убо християне знаем предстатели тричисленое Божество, в неже познание приведени быхом Иисус Христом, Богом нашим; тако же и заступницу християнскую, сподоблыпуюся быти Мати Христа Бога, пречистую Богородицу; и потом предстатели имеем вся небесныя силы, архангели, яко же Моисею предстатель бысть Михаил архангел, Иисусу Наввину и всему Израилю, сия убо имеем предстатели, Михаила и Гавриила и прочих всех небесных безплотных; молитвенники же к Богу имамы пророци, и апостоли, и святители, и мученики, лик преподобных и исповедник и безмолвник, мужей и жен, - се убо имеем предстатели християнскии.

Се ли убо горько и тма, яко от злых предстати и благая творити? Се есть слатко и свет. Аще убо царю не повинутся подовластныя, никогда же усобных браней престанут. Се убо злоба обыче сама себе хапати, сам не разумея, что сладко ж свет.

Хто убо тям то ставил судью или владетеля надо мною? Или даси ответ за душу мою в день Страшнаго суда? Понеже убо се есть вина и глава на всем делом вашего злобеснаго умышления; понеже с попом с Селиверстом положисте совет, дабы аз лише словом был государь, а вы бы с попом во всем действе были государи. Сего ради вся сия сключишася. Воспомяни же: егда Бог извожаше Израиля из работы, и егда убо священника ли поставил владети людьми или многих рядников? Но единого Моисея, яко царя, постави владетеля над ними; священствовати же ему не повелено, но Аарону, брату ево, повелено священствовати, а людскаго же строения ничего не повеле творити. Егда же Аарон сотвори строй людский, тогда и от Бога люди отведе. Смотри же сего, яко не подобает священником царская творити, яко же Дафан и Авирон хотяща восхитити себе власть, и како сами погибоша, - еже вам боляром прилично. После того же бысть судия Израилю Иисус Наввин, священник же Елеазар, и оттоле даже и до Илия (Так А; ИВ Лия) жерца и обладаху судия, Июда, и Варак, и Еффай, Гедеон, и ины мнози: и каковы советы и победы на противныя поставляху, и Израиль спасаху! Егда же Илия жрец взял на ся священство и царство, аще сам праведен бяше и благ, но понеже от обоюду припадшу ему богатству, славе, и како сынове его, Офнии и Финеес заблудиша от истинны, и како сам и сынове его злою смертию погибоша, и весь Израиль побежден бысть до дни Давыда царя? Видиши ли, яко священства и ряд-ничество царским владетелем не прилично?

Како же, собака, и того не разсудиши?
Станем же о сем разсужение имети: се ли гордое ко господину раба учити, али се не гордость - моего владычества и своего ига работнаго отметается, яко повелеваете мне свою волю творити, и поучаете, и обличаете, учительский сан на ся восхищаете, яко же рече божественный Григорей к надеющимся юности и во все время держащим ю быти учителем: «Ты же преже брады учиши старца, или учити веруеши, никако имый честь. По сем Данил зде, и онсица и онсица - юнний судья, и притца на языце, всяк бо обидяй во ответ готов. Но ни закон в церкви складное. Яко же, ни едина ластовица весну творит, ни писмя едино землемерца, или корабль единь, море», тако же убо и ты, ни от кого же рукоположен, учительский сан восхищавши.

Яко же в старчестве реченно есть, еже о Иванне Колове, егда брата осуди в велицей лавре живущего во пьянстве, и в блуде, и в прочих неудержании, и тако скончашася. Иван же о нем востеня, и како виде себе восхищенна в видении, пред, великим градом приведена, и Господа нашего Иисуса Христа седяща на престоле, и с собори множество ангел окрест предстоящей, и душе оной усопшей и принесенней ко Иванну, и осужения от него вопрошающей ангелом, в кое место повелит им вселитися; оному же безответну сущу. И егда приближишася водящей его ко вратам Иисусовым, словом возбранен бысть внити. Изиречеся ему глас иисусов издалеча: «се ли есть антихрист, восхищая суд мой?». Тако убо по гласе ему аки гониму, и вратом затворшимся, и манатьи снятой бывше - иже есть нам на большое извещение, - оному же-посем пятнадесять лет страдавшу по пустыни, ниже зверя, не токмо человека видящу, и тако по таковем страдании сподобися тако же видения и манатьи, и едва прощения прия. Смотри же, бедник, яко не осуди, но востена, и како пострада страшно, аще и праведник. Кольма же паче постражуть, иже нечестия многа сотворяюще, и Божий суд на ся восхищающе?

Сих всех презрел еси.
Пророк рече: горе дому, иже обладает жена; горе граду имже мнози обладают. Во царстве многих владение подобно женскому безумию: яко же жена не может своего хотения уставити, овогда тако, иногда же инако, тако же во царстве многих владение; аще и крепки, аще и мудры, аще и разумны,- тот тако, а иной инако.

Отвещай ми: тако ли убо навыкл еси, християнин будучи, християнскому государю подобно служити? и тако ли убо почесть подобна воздаяти от Бога данному владыце, яко же ты бесовским обычаем яд отрыгавши?
Како же убо ты доброхотных сих изменников нарицаеши? Яко же убо во Израили еже со Авимелехом от жены Гедеоновы, сиречь наложницы, и лжею согласившися, и лесть скрывше, и во един лень избиша 70 сынов Гедеоновых, еже убо от беззаконных жен ему, и воцариша Авимелеха, - тако же убо и вы собацким своим изменным злым обычеем хотесте во царьствии царей достальных истрибити, и аще не от наложницы, но от царьствия растоящагося колена хотеста воцарити. И се ли убо доброхотны есть и душу за мя полагаете, еже, подобно Ироду, ссущаго млеко младенца, мене смертию пагубною хотеста света сего лишити, чужаго же царствия царя во царство вести? Се ли убо за мя душу полагаете и доброхотствуете? И тако ли убо своим чадом хощете сотворити, еда убо вь яца место подаваете им скорпию, или в рыбы место камень? Аще убо вы, зли суще, умеете даяния благо даяти чадом вашим, аще убо доброхотный благи нарицаетеся, почто же убо таких благих даяние не приносите чадом нашим, яко же своим? Но понеже убо извыкосте от прародителей своих и измену чинити, - яко же дед твой, князь Михайло Карамыш, со князем Андреем Углецким на деда нашего, великаго государя, умышляючи изменные обычаи, тако же князем Дмитрием внуком на отца нашего блаженные памяти великаго государя Василья многи пагубы и смерти умышлял; тако же и матери твоея деды (Так А; ИВ дед.) Василей и (Так А; И Б и нет.) Иван Тучкин, многая поносная и укоризненная словеса деду нашему, великому государю Ивану, износили; тако же и дед твой, Михайло Тучков, на преставления матери нашей, великия царицы Елены, про нея дьяку нашему, Елизару Цыплятеву, многая надменная словеса изрече; - и понеже еси порождение исчадия ехиднова, по сему тако и яд отрыгавши. Се убо довольно указах ти, чего убо ради по твоему злобесному разуму супротивным обрати ся. А отцу твоему, князю Михаилу, гонение было много, и убожествовал, - измены такой не учинил, что ты.

А еже писал еси, яко бессмертен мнюся, и яз бессмертен быти не мнюся, понеже смерть адамских грех общедательный долг всем человеком.
Яко учительский сан восхищавши, апостолу Иякову сие отрицающу: «Не мнози учители бывайте, братие, ведуще, яко вящей грех приемлем, много бо согрешаем вси. Иже бо словом не согрешит, сии совершен муж и силен, иже кто устне обуздал».

Апостолу Павлу глаголющу: «Имуще образ благочестия, силы же его отвергошася, всегда учащася и николи же в разум истинный прийти не могуща, яко же Ананий и Амврий противистась Моисею, тако же и вы противитеся истинне».
Яко же тогда, тако же и ныне; обаче благодать Божиа в немощи совершается, а ваше злобесное на церковь возстание разсыплет сам Христос. Смотри же и древняго отступника Иеровоама сына Вашша, како отступи з десятью колены Израилевыми, и сотвори царство в Самарии, и отступи от Бога жива, и поклонися тельцу: и како убо смятеся царство Самарийское неудержанием царей и вскоре погибе. Июдино же, аще и мало есть, но страшно пребысть до исполнения Божия, яко же рече пророк: «рассвирепе яко же юница Ефрем», и паки инде рече, ино есть: «сынове Ефремли, наляцающи и спеющи луки, возвратишася в день брани, не сохраниша повеления Господня, и в законе его не изволиша ходити». «Человече, останися рати; аще убо со человеком борешися, той одолеет тя или ты одолевши; аще ли с церковию борешися, то всяко тобя одолеет церковь, жестоко бо противу осну прати, на ня бо воступиши, но и нозе си окровавиши. Еда ся пени море и бесится, Исусова корабля не может потопити, на камени бо стоит. Имамы бо вместо кормъчия Христа, вместо же гребца - апостоли, вместо же корабленик - пророки, вместо же правителей - мученики и преподобныя; и сия убо вся имуще, аще и весь мир возмутится, но не убоимся погрязновения: меня убо светлейпш твориши, сам же свою погибель содеваеши.

Яко же рече убо апостол: «овех убо милуете разсужающе, вех же страхом спасайте, ото огня восхищающе». Видиши ли, яко апостол страхом повелевает спасати? Тако же и во благочестивых царех о временех много обрящеши злейшее мучение. Тако же убо по твоему безумному разуму единако царю быти, а не по настоящему времени? То убо разбойницы и татие мукам невинни ли суть? Паче же и злейша сих лукавая умышления. То убо вся царствия нестроением и междоусобными бранми вся растлятся. И тако ли убо пастырю подобает, еже не разсмотряти о нестроении о подовластных своих?

И всегда убо царем подобает обозрительным быти, овогда кротчайшим, овогда же ярым, ко благим убо милость и кротость, ко злым же ярость и мучение. Аще ли же сего не имея, то несть царь; царь бо несть боязнь делом благим, но злым. Хощеши ли не боятися власти, благое твори; аще ли злое твориши, бойся: не туне мечь носит, в месть злодеем.

В послании божественнаго Дионисия о Поликарпе Измиръскаго видение, еже моляшесь на еретиков, еже смятших божественую службу, о погибели их, и како виде, не яко во сне, но яве, на молитве предстоя, и виде ангельскаго владыку, на плещу херувимску седяща; и земли убо зинувши пропастию великою, змию оттуду страшну зияющую; онем же, яко осужеником, руне опако связаны имуще и к пропасти оной влекоми, и еже к ним поползновению (И низполползновению.) бяху, еже в пропасть ону пасти. Святому же Поликарпу тако от зелныя ярости и гнева разжегшуся, оставшу ему предъсладкаго Исусова видения и прилежно сматряюще погибели людей онех. Тогда убо и тогда ангельский владыка с плещу херувимску сниде, и ем мужей онех за руки, плещи же свои представи Поликарпу и рече: «аще сладко ти есть, Поликарпе, бий мя, понеже и преже сих ради плещи свои дах на раны, да вся в покаяние вмещу». И аще убо такова праведна и свята мужа, и праведно молящася на погибель, не послуша ангельский владыка, кольми паче тебя, пса смердяща, злобеснаго изменника, неправедна, на злую волю молящася, не послушает; яко же рече апостол Ияков: «просите и не приемлете, зане зле просите».

Что, собака, и болезнуеш, совершивше такую злобу? К чему убо подобен совет твой будет? Паче кала смердяща. Или мниши праведно быти, еже от единомыслеников твоих злобесных учинено, еже иноческое одеяние свергши и християн воевати? Или се есть вам отвещание, яко невольное пострижение? Но несть сие, несть. Како убо Лествечник рече: видех неволею ко иночеству пришедших и паче водных исправившихся ((Так Б; И исправшихся, А исправльшихся.)). А чесо убо сему слову не подрожасте? Много же и не в Тимохину версту обрящеши, тако же постриженных, и не поправши иноческаго образа, глаголю же и до царей. Аще ли же кои дерзнуша сие сотворити, се убо ничим же ползовашася, но паче в горшая телесная и душевная погибели приидоша, яко же князь великий Рюрик Ростиславич Смоленский, пострижен от зятя своего Романа Галическаго. Смотри же благочестия княгини его: восхотевшу ему взяти ея из невольнаго пострижения, она же не восхоте мимотекущаго царствия, но пострижеся и во схиму. Рюрик же рострижеся и многи крови християнския пролиял, и святыя церкви и монастыри пограби, и игуменов и попов и чернцов помучи, и до конца княжения не може удержати, но и имя его без вести быстъ. Тако же и во Цареграде множайша сего обрящеши.

Тако ли вы благочестие держите, еже еси, злобесным обычаем своим держите и нечестие сотворяете? Или мнишися, яко ты еси Авенир, сын Ниров, храбрейши во Израили, еже такия писания злобесным обычаем, гордостию дмяся, писати. Но и тогда что бысть? А егда убо уби Иоав сын Сару, и тогда оскудел (Так Б; ИА оскудели.) Израиль. Не пресветлыи ли победы з Божиею помощию на противныя показаша? Всуе хвалишися. Смотри же и сего, иже подобно тобе сотворшаго; аще ветхословие любиши, к сему то (ТакА; ИБ та.) и приложим. Что убо ему бранная храбрость, еже господина своего нечестна име, еже убо подругу Саулю Ресфу, и рекшу ему о сем сыну Саулю Мемфиоксу, он же разгневася, отступи от дому Сауля, и тако погибе; ему же ты уподобися, желая гордостно излишнее чести и богатества. Яко же Авенир на подружив посягну господина своего, тако же убо и ты, иже нам от Бога данныя на грады и на села посягая, равно тому нечестию бесуяся сотворяеши. Или убо предложиши ми плачь Давыдов? Ни убо, царь убо, праведен сы, не хотя убьения сицева сотворити; нечестивый же во своей погибели и погибе. Смотри же, яко бранная храбрость не помагает, аще кто господина не чествует. Но еще предложу ти Ахитофела, подобна тобе лукавно совет совещевающе Авесолому на отца, и како потрясенна последи сия: единаго старца разумом совет его разсыпася, и весь Израиль побежен бысть малейшими людьми; он же удавлением конец погибельный обрете.

Вы же, изменники, аще и вопиете бес правды, и не приемлете, яко же и выше речено есть, понеже сласте ради просите.
Аз же ни о чем же убо не хвалюся в гордости, никако же убо гордения желаю, понеже убо свое царское совершаю и выше себе ничто же не творю; паче же вы убо гордитеся, дмящеся, понеже и раби суще святительский сан восхищаете, учаще, и прещающе, и повелевающе. На род же христианский мучительных сосудов не умышляем, но паче за них желаем против всех враг их не токмо до крови, но и до смерти пострадати; подовластных же своих благим убо благая подавая, злым же злая приносятся наказания; не хотя, ни желая, но, по нужде, их ради злаго преступления и наказания бывают, яко же речено есть во Евангелии: «Егда убо состареешися и воздежеши руце свои, ин тя пояшет и ведет тя, аможе не хощеши». Видиши ли, яко многажды и не хотяще случается по нужде законопреступным наказание. А наругающи же и попирающе ангельский образ, согласующим ласкателем - не вем, разве останков вашего злаго совета; безсогласных боляр у нас несть, разви другов и советников. Губители же души нашей и телу несть у нас. И се убо паки детская поминавши; и сего ради убо не хотех во учительстве быти, в воли вашей, и того ради вы от мене гонения нарицаете. Вы же владетели и учители повсегда хощете быти ми, яко младенцу. Мы же уповаем на милость Божию, понеже доидохом в меру возраста исполнения Христова и, кроме Божий милости и пречистые Богородицы и всех святых, от человек учения не требуем; ниже убо подобно есть, еже владети множеством народа, инех разума требовати. О Иароновых убо жерцех, - еже убо подобно псову лаянию или яди ехиднине отрыганию. Сему убо подобно писал еси. Еже убо како родителем своим чада сицевая неудобственая творят, паче же и нам, царем имущим, како уклонится на сие безлепие и творити? Сия убо вся злобезством своим и собацким умышлением писал еси. А еже свое писание хощеши с собою во гроб вложити, се убо последнее христианство отложил еси; еже убо Господу повелевшу, еже не противится злу, ты же убо и обычное, еже и невежда не творят, и конечное прощение отвергл еси. И по сему убо несть подобно петью над тобою быти.
В нынешней же отчине, в Вифлянской земле, град Волмерь недруга нашего Жигимонтов нарицаеши, се убо свою злобесную собатцкую измену до конца совершавши. А еже от него надевшись много пожалован быти, се убо подобно есть; понеже не хотесте под Божиею десницею власти быти и от Бога нам данным и повинным быти нашего повеления, но в самовольстве самовластия жити, сего ради такова и государя изыскал еси, еже по своему злобесному собатцкому хотению, еже ничим же собою владеются, понеже от всех повелеваем есмь, а не сам повелевая.

А еже бо синклита от преблужения рожденна, то не вемы, паче вас. Таковый моавитин и аммонитин еси: яко же убо они от Лота изшедше, от сыновца Авраамля, и всегда на Израиля воеваху, тако же убо и ты от властелинскаго племени исшел еси, и на ны беспрестани советуеши злая. Что же убо писал еси? Понеже убо претительно повелевавши, яко же убо бе злобесному злохитрию подобно: ово убо лукаво, ово же ласкательно, ово же гордо, ово же страшительно, дмяся выше меры, подобяся местоблюстителем; яко изветы творя к нам писал еси, ово же худешпим рабом своим и скудным умом подобяся, яко же избежавши от рук ваших, яко же пси нелепая глаголеши, - тако же и ты по своему злобесному собатцкому хотению и умышленшо, и иступив ума, неистовяся бесному подобию, колебляся, писал еси.

Како же не устыдишися злодеев мученики нарицая, не разсужая, за что кто стражет? Апостолу вопиющу: «аще кто незаконно мучен будет, сиречь не за веру, не венчается»; божественному Златоусту и великому Афонасию во своем, исповедании глаголющим: «мучими убо суть и татие, и разбойницы, и злодеи, и прелюбодеи, такови убо не блаженни, понеже грех ради своих мучени бысте, а не Бога ради»; апостолу Павлу глаголющу: «лутче убо благотворяще пострадати, нежели злотворящим». Видиши ли, везде не похваляет злотворящих мучения? Вы же злобесным своим обычаем подобяшеся ехиднину, отрыгания яд изливающе. Что же повиновения человек и законопреступления времени разсужающе, свою же злолукавую измену бесовским умышлением, лестию языка покрыти хотяще. Се ли убо супротивно разуму, еже по настоящему времени жити? Воспомяни же и во царех великаго Констянтина, како, царствия ради, сына своего, рожденнаго от себе, убил есть. И князь Феодор, прародитель ваш, в Смоленске на пасху колики крови пролиял есть? И во святых причитаются. И како же Давид, иже обретеся Богу по сердцу и хотению, и како же повеле и Давид, да всяк убивает Усеина, и хромыя и слепыя, ненавидящих душа Давыдова, егда не прияша его в Иерусалим. Како убо сих причтеши в мученики, яко не хотевши от Бога им даннаго царя прияти? Како же не разсудиши и се, еже и во благочестии царь и на немощней (Так А; ЦБ немошнем.) чади силу свою и гнев показа. Или убо нынешняя изменники не равны ли сим злобу свою сотвориша? Но паче и злейша: они убо точию возбраниша приход и не успеша ничто же, си же приятаго от них, Богом даннаго им, рожнтагося у них на царстве царя, преступивше крестную клятву, отвергошася и, елико возмогоша, злая и сотвориша, словом и делом и тайными умышлении.

Апостол Павел - сие дерзнув, ему же ты являешися учитель, яко на четвертое лето небо дошед, и другим рай недоведомых слышав, и больший круг проповеданием прошед, но не по крещени, сия рече: кое указание или покажи или осужай. Аще ли отречено, да удолеет человеком любное. И сими законнова такова человека. Ненавиство же и лихоимство убо не про-сечеся, второе идолослужение. Блуд же тако же горько осуди, яко без тела и безплотен.
Пророк Давид рече: «Грешнику же рече Бог: векую ты поведавши оправдания моя и восприемлеши завет мой усты твоими? Ты же возненавиде наказание и отверже словеса моя вспять. Аще вндяще татя, течаще с ним, и с прелюбодеем участие свое полагайте». Прелюбодей же убо не плоти, ино же яко прелюбодей плотию и изменою. Тако же убо и ты со изменники участие свое полагавши. «Уста твоя умножися злобу, и язык твои сплеташе лщения: седяй на брата своего клеветаше и сына матери своея полагаше соблазн». Брат же есть и сын матери своея всяк християнин, понеже во единой купели крещения вси породихомся свыше. «Сия сотворил еси и умолчал, вознешцевал еси беззаконие, яко буду тебе подобен, и обличю тя, и представлю пред лицем грехи твоя. Разумей же сия забывающей Бога, да не когда похитити и будет избавляяй».

Дан во вселенней и Росийстей царствующего преславнаго града Москвы степеней честнаго порога крепкая заповедь л слово то от лета от создания миру лета 7072-го, июля в 5 день.

ПОСЛАНИЕ АНГЛИЙСКОЙ КОРОЛЕВЕ ЕЛИЗАВЕТЕ (1570)

Что преже сего не в которое время брат твой Едварт корол некоторых людей своих на имя Рыцерта послал некоторых для потреб по всему миру местом, и писал ко всем королем и царем и князем и властодержцом и местоблюстителем. А к нам ни одного слова на имя не было. И те брата твоего люди, Рыцерт с товарыщи, не ведаем которым обычаем, волею или неволею, пристали к пристанищу к морскому в нашем граде (Испр.; в оригинале града.) Двины (пристали к пристанищу к морскому в нашем граде Двины. - Английский капитан Ричард Ченслер пристал в августе 1553 г. к устью реки Сев. Двины у Никольского Корельского монастыря (ныне г. Молотовск Архангельской области). Ченслер был участником большой английской экспедиции, организованной по инициативе итальянца Себастьяна Кабота для открытия Индии северным морским путем. Экспедиция имела при себе грамоты короля Эдуарда VI «всем царям, государям и владыкам и всяким судиям земли и вождям ее» (Ю. Толстой. Первые 40 лет сношений между Россиею и Англиею. СПб., 1875, № 1). Один из кораблей экспедиции под управлением Виллоуби погиб вместе со всем экипажем, а корабль Ченслера был случайно занесен бурей в Белое море. Ченслер был доставлен (через Холмогоры) в Москву и с этого момента начинаются постоянные русско-английские торговые сношения. Следует отметить, однако, что первое знакомство Московской Руси с Англией произошло еще до Ченслера: в 1524 г. русские послы, ездившие в Испанию к императору Карлу V, проезжали через Англию и таким образом «открыли» ее еще во времена Василия III (H. Ubersberger. Osterreich und Russland. Wien - Lpz., 1906, стр. 184, прим. 3; Асtа Тоmiciana, t. XI, №252, 259). ). И мы и туто как подобает государем христьянским милостивно учинили их в чести, привели, и в своих в государских в нарядных столех их своим жалованьем упокоили брату твоему отпустили. И от того от брату твоего приехали к нам тот же Рыцерт Рыцертов, да Рыцерт Грай. И мы и тех также пожаловали с честью отпустили. И после того приехали к нам от брата от твоего Рыцерт Рыцертов, и мы послали к брату твоему своего посланника (и от того от брату твоего приехали к нам тот же Рыцерт Рыцертов...И после того приехали к нам от брата от твоего Рыцерт Рыцартов, и мы послали к брату твоему своего посланника. - Из этого текста можно, как будто, сделать заключение, что Ричард Ченслер после своего первого приезда на Русь приезжал еще два раза. Так понял это место английский переводчик XVI в., переведший последнюю фразу: «and after that it pleased your brother to send the said Richard to us the third time» (Толстой, стр. 110). Однако мы знаем, что Ричард Ченслер, после своего первого пребывания в Москве в 1553/54 г., ездил туда еще только один раз - осенью и зимой 1555/56 г. (при возвращении из этой поездки он погиб; ср.: Никоновская летопись, ПСРЛ, XIII, ч. I, стр. 262, 270, 285). Возможно поэтому, что обе приведенные фразы говорят об одной и той же (второй) поездке Ченслера («после того» имеет смысл: «после того как»). Вторая поездка Ченслера происходила несомненно уже в царствование Марии Тюдор (Кровавой) (Эдуард VI умер летом 1553 г., до возвращения Ченслера из его первой поездки). Ченслер вез с собою грамоту королевы Марии и ее мужа, испанского короля Филиппа II, Ивану IV (Толстой, № 3; посланником Филиппа и Марии именуется Ченслер и л приведенном месте Никоновской летописи, говорящем о его втором приезде, - стр. 262)). Осифа Григорьевича Непею. А гостем брата твоего и всем аглинским людем жаловалную свою грамоту дали такову свободну, какова и нашим людем торговым не живет свободна, а чаяли есмя то, что от брата вашего и от вас великие дружбы и от всех аглинских людей службы. И в кото пору послали есмя своего посланника, и в те поры брата твоего Едварта короля не стало, а учинилася на государстве сестра твоя Мария; и после того пошла за ишпанского короля за Филипа. И ишпанской корол Филип и сестра твоя Мария посланника нашего приняли с честью и к нам отпустили, а дела с ним никоторого не приказали (а дела с ним никоторого не приказали. - Русский посол Осип Непея прибыл в Англию в феврале 1557 г. (путешествие его сопровождалось кораблекрушением, во время которого утонул возвращавшийся на родину Ченслер). Содержание переговоров, которые Непея вел с Марией и Филиппом II (считавшимся не королем, а лишь мужем королевы, но фактически направлявшим в то время внешнюю политику Англии), остается неизвестным, - русские «Посольские дела» за эти годы не сохранились, а в грамоте Филиппа и Марии, посланной с Непеей, туманно говорится: «в настоящее время воздерживаемся писать вам более пространную грамоту и просим, чтобы вы дали веру в остальном тому, что скажет тот ваш посланник» (Толстой, № 4, стр. 17). Впоследствии Грозный указывал, что он вел переговоры «о любви и соединении с Филиппом и Марией» (Сборник Русского Исторического общества, т. 38, стр. 109, 147, 198). Переговоры Непеи в Лондоне вызывали усиленное и тревожное внимание в Европе. Они происходили в тот сравнительно короткий период, когда Габсбурги (Филипп II и его дядя, германский император Фердинанд I), ведшие войну с Францией и Турцией, стремились к дружбе с Московией: Иван IV боролся в эти годы с Крымом и Турцией и еще не начал Ливонскую войну. Враги Габсбургов считали поэтому, что во время переговоров в Лондоне Филипп настраивал русского царя против султана. «Вы должны, - писал в 1558 г. французский представитель в Венеции своему коллеге в Стамбуле по поводу «победы московитов над турками, - уверить султана и его пашу, что это король Филипп возбудил против него этого врага, ибо я вспоминаю очень хорошо, что когда я был послом в Англии, туда прибыл посол короля московитов…и король Филипп снабдил его всякого рода оружием…чтобы одержать верх над землею султана, против которого он их настроил и возбудил» (Negociations de la France danc le Levant, publiees par E. Charriere, t. II, стр. 449 - 450). В Польше также ходили слухи о том, что возвратившийся из Лондона Непея привез с собою огромное количество военного снаряжения для Руси [«thousands of ordinance, as also of harnies, swords, munitions of warre» (Гамель. Англичане в России в XVI - XVII вв., ст. 1-я. СПб., 1865, прилож. к т. VIII Записок АН, № 1, 65)].).). А в те поры ваши ( (Испр.; в оригинале наши).) аглинские гости почали многие лукавства делати над нашими гостьми и товары свои почали дорого продавати, что чего не стоит. А после того учинилося нам ведомо, что сестры твоей Марьи королевны не стало, а Филипа короля ишпанского аглинские люди с королевства сослали, а тебя учинили на королевстве (Филипа короля ишпанского аглинские люди с королевства сослали, а тебя учинили на королевстве. - Елизавета вступила на английский престол в ноябре 1558 г. после смерти своей сестры Марии. Филипп II, лишившийся в результате смерти жены влияния на английские дела, предлагал руку Елизавете, но не достиг успеха. Дружба Габсбургов с Англией постепенно сменяется враждой, особенно после прекращения войны с Францией и начала французских религиозных войн. Обе стороны активно вмешивались во французские дела (Габсбурги поддерживали католиков, Елизавета - гугенотов); английские пираты начали нападать на испанский океанский флот (ср.: J. A. Froude. History of England from the fall of Wolsey, VIII. L., 1864, стр. 437-483). Когда Габсбурги, недовольные наступлением русских на Ливонию, сменили свою дружественную позицию в отношении Руси на враждебную, и император объявил (в 1560 г.) блокаду русской Нарвы, Елизавета не поддержала эту блокаду и, наоборот, продолжала оказывать покровительство английской «Московской компании», ведшей торговлю с Русским государством.). И мы и тут твоим гостем не учинили никоторые тесноты, а велели им по первому торговати.

А сколько грамот и приходило по ся места, - а ни у одной грамоты чтобы печат была одна! У всех грамот печати розные. И то не государским обычаем, а таким грамотам во всех государьствах не верят. У государей в государстве живет печат одна. И мы и тут вашим грамотам всем верили и по тем грамотам делали.

И после того прислали еси к нам своего посланника Онтона Янкина о торговых делех. И мы, чаючи того, что он у тебя в жалованье, его есмя привели х правде, да и другого твоего торгового человека Рафа Иванова для толмачства, потому что было в таком великом деле толмачити некому, и приказывали есмя с ним к тебе словом свои великие дела тайные, а от тебя хотячи любви (а от тебя хотячи любви. - Осенью 1567 г. Иван IV передал Елизавете через купца Антона Дженкинсона предложение о союзе. Согласно этому предложению оба государства должны были помогать друг другу «против всех своих врагов» (в частности, против польского короля); Елизавета должна была помочь Ивану IV в приглашении из-за границы «мастеров, которые умели бы строить корабли и управлять ими», и в получении артиллерии и снарядов; оба государя должны были взаимно гарантировать (втайне) друг другу право убежища (Толстой, № 12). План союза с Елизаветой одновременно с союзом со шведским королем Эриком XIV был, повидимому, частью большого внешнеполитического плана, задуманного Грозным в эти годы (см. выше, стр. 496).) о торговых делех. - Джордж Мидлтон приезжал в Нарву в первой половине 1568 г; время приезда его предшественника Эдуарда Гудмена точно не известно (в предшествующих грамотах Елизаветы, изданных Толстым, он не упоминается). Оба эти гонца должны были защищать перед царем интересы монополистической «Московской компании» против купцов, торговавших помимо компании («interlopers»): Елизавета, как и ее предшественники и преемники, покровительствовала торговым монополиям (ср.: И. И. Любименко. Торговые сношения России с Англией и Голландией с 1553 по 1649 г. Изв. АН СССР, 1933, № 10, стр. 733 -7 35). Иван IV был значительно менее расположен к «Московской компании», тем более, что среди лиц, на которых жаловались Гудмен и Мидлтон, были Ральф Рюттер («Раф Иванов») и Томас Гловер, принимавшие участие в переговорах царя с Дженкинсоном о союзе (участие Рюттера в качестве переводчика засвидетельствовано выше в комментируемом послании; об участии Гловера см.: Толстой, № 20, стр. 70).). И мы его велели спрашивати про Онтона про Янкина, бывал ли он у тебя, и как ему от тебя к нам быти. И посланник твой Юрьи дела никоторого не сказал и нашим посланником и Онтону лаял. И мы его также велели подержати, докуды от тебя нам про Онтоновы речи ведомо будет.

И после того нам учинилося ведомо, што от тебя пришел посол на Двинское пристанище Томос Ронделф, и мы к нему послали с своим жалованьем сына боярского и велели ему быти у него в приставех и честь есмя учинили ему великую. А велели есмя его спросити, ест ли с ним Онтон, и он нашему сыну боярскому не сказал ничего, а Онтон с ним не пришол, и почал говорити о мужитцких о торговых делех. И приехал к нам в наше государьство, и мы к нему посылали многожды, чтоб он с нашими бояры о том известился, ест ли с ним приказ от тебя о тех речех, что мы к тебе с Онтоном приказывали. И он уродственным обычаем не пошел. А жалобы писал на Томоса да на Рафа, да о иных о торговых делех писал, а наши государьские дела положил в безделье. И потому посол твой замешкал у нас быти; а после того прошло Божье посланье - поветрее, и ему было у нас невозможно быти. И как время пришло, и Божье посланье минулось поветрее, и мы ему велели свои очи видети. И он нам говорил о торговых же делех. И мы к нему высылали боярина своего и наместника Вологотцкого князя Офонасья Ивановича Вяземского, да печатника своего Ивана Михайлова, да дьяка Ондрея Васильева, а велели есмя его спросити о том, ест ли за ним тот приказ, что есмя к тебе приказывали с Онтоном. И он сказал, что за ним тот приказ есть же. И мы потому к нему жалованье свое великое учинили, и после того у нас и наедине был. И он о тех же о мужитцких о торговых делех говорил, да и те дела нам изредка сказал же. И нам в то время поезд лучился в нашу отчину на Вологду, и мы велели твоему послу Томосу за собою не ехати. И там на Вологде высылали есмя к нему боярина своего» князя Офонасья Ивановича Вяземского, да дьяка своего Петра Григорьева и велели есмя с ним говорити как тем делом промеж нас пригоже быти. И посол твой Томос Рондолф говорил о торговом же деле и одва его уговорили, и о тех делех говорили. И приговорили о тех делех, как тем делом пригож меж нас быти, да и грамоты пописали (и приговорили о тех делех, как тем делом пригож меж нас быти, да и грамоты пописали. - Томас Рандольф прибыл в Россию в июле 1568 г.; в феврале 1569 г. он был принят царем. Инструкции, данные ему лордом Бэрли (Сесилем), главным казначеем и одним из ближайших сподвижников королевы, ясно показывают, что Елизавета не хотела союза с Иваном IV. Сесиль указывал Рандольфу: «Такими общими и благопотреб-ными речами имеете вы удовольствовать его, не давая повода вступать в какие-либо особенные трактаты или договоры для заключения между нами такого союза, который называется наступательным или оборонительным. Хотя сказанный Антон Дженкинсон и упоминал нам о сем, но вы имеете обойти этот предмет молчанием, ибо нам не безызвестно о существовании вражды между ним и королями...других (стран)» (Толстой, № 15, стр. 45 и 48). Уклончивая («уродственная» - нелепая по энергичному выражению царя) позиция Рандольфа во время переговоров неизбежно вытекала изданных ему инструкций. Но царю, очевидно, удалось все-таки добиться от посла согласия на русские предложения; хотя Рандольф впоследствии и отрицал это (Толстой, № 33, стр. 137), но из комментируемой грамоты явствует, что он и русские участники переговоров в конце концов «приговорили [договорились] о тех делех». В чем заключалось содержание, подписанных Рандольфом грамот, мы не знаем (русские материалы - «Английские дела» Посольского приказа - не сохранились; среди английских грамот, изданных Толстым, также нет этого документа), но, очевидно, они соответствовали первоначальным предложениям царя Дженкинсону. Для окончательной ратификации этих грамот царем был отправлен в Англию посол Совин.)) и печати есмя к тем грамотам привесили. А тебе было, будет тебе любо то дело, таковые ж грамоты пописати и послов своих к нам прислати добрых людей, да и Онтона Янкина с ними было прислати ж. А Онтона мы просили для: того, что хотели есмя его о том роспросити, донес ли он те речи, которые есмя к тебе с ним приказывали, любы ли тебе те дела, и что о тех делех твой промысл. И вместе есмя с твоим послом послали своего посла Ондрея Григоровича Совина. И ныне ты к нам отпустила нашего посла, а с ним еси к нам своего посла не прислала.

А наше дело зделала еси не по тому, как посол твой приговорил (а наше дело вделала еси не по тому, как посол твой приговорил. - Андрей Совин вел переговоры в Лондоне в течение года (с лета 1569 г. по лето 1570 г.). Результаты этих переговоров не могли удовлетворить Ивана IV: Елизавета внесла в первоначальные условия союза такие изменения, которые лишали его в глазах царя всякого смысла. Так, например, вместо прямой военной помощи союзнику она предлагала своеобразный арбитраж между ним и его будущим врагом, а только «если зачинщик-государь своевольно, вопреки разума» откажется принять «условия мира согласно с законами всемогущего Бога», соглашалась на помощь, поскольку такую помощь позволит оказать «современное положение» ее страны (Толстой, № 21). Вместо взаимного права убежища она снисходительно обещала Ивану прием в Англии, если «по тайному ли заговору, по внешней ли вражде» он будет «вынужден покинуть» Русь (Толстой, № 26; впоследствии она объясняла свое нежелание придать этой статье взаимный характер боязнью дискредитировать себя перед своими подданными такой подозрительностью, - Толстой, № 38).). А грамоту еси прислала обычную, как проежжую. А такие великие дела без крепостей не делаютца и без послов. А ты то дело отложила на сторону, а делали с нашим послом твои бояре - все о торговых делех, а владели всем делом твои гости - серт Ульян Гарит да серт Ульян Честер. И мы чаяли того, что ты на своем государьстве государыня и сама владееш и своей государьской чести смотриш и своему государству прибытка, и мы потому такие дела и хотели с тобою делати. Ажио у тебя мимо тебя люди владеют, и не токмо люди, но мужики торговые, и о наших о государских головах и о честех и о землях прибытка не смотрят, а ищут своих торговых прибытков. А ты пребывает в своем девическом чину, как есть пошлая девица (Ажно у тебя мимо тебя люди владеют, и не токмо люди, но мужики торговые, и о наших о государских головах и о честех и о землях прибытка не смотрят, а ищут своих торговых прибытков. А ты пребываещ в своем девическом чину, как есть пошлая девица. - «Пошлая», в данном случае значит «обычная», «простая» (ср.: Срезневский. Материалы для словаря древнерусского языка, II, 1336); девица на троне противопоставляется настоящему государю. Напоминая Елизавете,что главной задачей такого истинного государя являются не «торговые прибытки», а «государева честь», Грозный тем самым противопоставлял свой взгляд на государство взгляду, высказанному Елизаветой в грамоте от сентября 1568 г.: Елизавета объявляла в этой грамоте борьбу с нарушителями торговых монополий вопросом «величия и достоинства нашего королевства» (Толстой, № 16, стр. 59). - «Ульян Гарит» и «Ульян Честер» - Уилльям Гаррард (Джеррард) и Уилльям Честер, лондонские купцы, руководители английской «Московской компании».). А что которой будет хотя и в нашем деле был, да нам изменил, и тому было верити не пригож (А что которой будет хотя и в нашем деле был, да нам изменил и тому было верити не пригож. - Речь идет, очевидно, о сношениях Елизаветы с какими-то лицами, изменившими Грозному. В предшествующих грамотах, изданных Толстым, мы не встречаем никаких указаний на такие сношения; но в более поздней по времени грамоте содержится некоторое разъяснение этих слов царя. Грозный считал предложение Елизаветы о предоставлении ему убежища (вместо взаимной гарантии права убежища) результатом «козней изменников, перетолковавших по своему мысль нашу нашей сестре, коей ответ...был как нельзя более противен нашему желанию» (Толстой, №39, стр. 182; в той же грамоте Грозный высказывал предположение, что «некоторые подданные сестры нашей...тайно сносятся с некоторыми из наших непокорливых подданных»). Следует отметить, что слух о переговорах Грозного с Елизаветой, действительно, распространился в это время на Руси и притом, как справедливо заметил царь, в чрезвычайно «перетолкованном» виде: в Псковской летописи под 7078 (1570) г. мы читаем рассказ о «лютом волхве» Елисее (речь идет о немце-враче Елисее Бомелии, бывшем подданном Елизаветы), который «много множества роду боярского взусти [подучил] убить цареви, последи же исамого привел на конец, еже бежати в Аглинскую землю и тамо женитися, а свои было бояре оставите побити» (ПСРЛ, IV, ст. изд., стр. 318).).
И коли уж так, и мы те дела отставим на сторону. А мужики торговые, которые отставили наши государские головы и нашу государскую честь и нашим землям прибыток, а смотрят своих, торговых дел, и они посмотрят, как учнут торговати. А Московское государьство покаместо без аглинских товаров не скудно было. А грамоту б еси которую есмя к тебе послали о торговом деле прислали к нам. Хотя к нам тое грамоты и не пришлеш, и нам по той грамоте не велети делати ничего. Да и все наши грамоты, которые есмя давали о торговых делех, по сей день не в грамоты.

Писана в нашем государстве града Москвы лета от созданья, миру 7079 октября в 24.

ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ ШВЕДСКОМУ КОРОЛЮ ИОГАННУ III (1572)

Божественнаго и пречестнаго, троичнаго, единственнаго, препетаго, трисоставнаго, неразделнаго естества Отца и Сына и Святаго Духа, вся содержащаго милостию, властию и хотеньем скифетродержателя Росийскаго царства великого государя царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии, Владимерского, Московского, Новгородцкого, царя Казанского и царя Астороханского, государя Псковского, великого князя Смоленского, Тферскаго, Югорского, Пермьского, Вяткого, Болгарского и иных, государя и великого князя Новагорода Низовские земли, Черниговского, Резанского, Полотцкаго, Ростовского, Ярославского, Белозерского, Удорьскаго, Обдорскаго, Кондийскаго и всея Сибирские земли и Сиверныя страны повелителя и государя отчиннаго земли Лифлянские и иным многим землям восточным и западным и северным отчича и дедича и наследника (Божественнаго...и наследника. -Первое послание Иоганну III начинается с обычного в дипломатических грамотах Грозного титула (в дальнейших дипломатических посланиях мы его опускаем, оговаривая этот пропуск в прямых скобках). Грозный весьма усложнил традиционный титул своих предков [ср. титул Ивана III и Василия III в «Памятниках дипломатических сношений древней России», т. I (СПб., 1851, стлб. 15, 242, 316, 409)], вставив в него (вместо простого «Божьей милостью») перечисление атрибутов Божества [заимствованное, по мнению И. Н. Жданова (Сочинения царя Ивана Васильевича, стр. 115, прим. 1), из Дионисия Ареопагита], добавив (после 1552 - 1555 гг.) к перечислению владений царство Казанское и Астраханское, а также (до Ермака!) «Сибирскую и Сиверную страну» и Ливонию.) и облаадателя высочайшаго вашего царского порога, честные нашия степени величества (высочайшего нашего царского порога, честные нашия степени величества. - Выражение «степени величества», часто употребляемое Грозным в этом и следующем послании, означает «ранг», «сан». Грозный подчеркивает, что он монарх значительно более высокой «степени», чем шведский король (выражение «степень величества» мы оставляем без перевода). Выражение «порог» можно понимать двояко: иногда оно представляет собой указание на то величественное место, откуда царь «глаголет» к менее высокопоставленным лицам и куда они к нему обращаются (аналогично фразеологии в грамотах к султану - «к высоким вратам», откуда произошло название «Порта»); иногда же Грозный употребляет этот термин в таком контексте, где ничего не говорится ни о каком общении с менее высокопоставленными лицами («нашего порога степени величества был в Новгороде») - очевидно в том же смысле, что и «степень») грозное сие повеленье с великосилною заповедию да «есть.

Как сие государьское писание дойдет, ведомо да есть Ягану, королю Свейскому и Готцкому и Вендийскому, что преж сего .дана тебе заповедь в генваре месяце. И писано в той заповеди подлинно, как присылал еси к нашего порога величеству бити челом маистра Павла, бископа Абовского, с товарищи, и как нашия степени величество был в своей вотчине в Великом Новегороде, и как твоих послов донесено до нашея степени величества приезд их в нашу отчину в Великий Новгород, и как от нашего порога степени величества заповедь учинилася послом твоим по прежним обычаем, и как послы твои уродственым обычаем нашие степени величество раздражили, и как нашия степени величество на них гнев свой распростер, и как нашего порога степени величество был в своей вотчине в Великом Новегороде и как хотел за твое недоуметелство на твою землю Свейскую гнев свой распростерть, и коим обычаем нашего порога степени величества гнев отложился на время, ждучи от тебя обращения, для послов твоих челобития к нашего порога величества думе царевичю Михаилу Кайбуловичю Азтороханского с товарыщи и для печалования детей нашего величества и нашего порога степени величества думы челобитья твоих послов отпусти, с ними заповеди нашие честные повеление к тебе послали есмя, как тебе нашие степени величества умолити (повеление к тебе послали есмя, как тебе нашие степени величества умолити.- Послы шведского короля Иоганна III - Павел, епископ Абовский, Антон «Оловеев» (Тоне Ольсон) и другие - приехали на Русь в сентябре 1569 г. Их приезду предшествовали события, весьма осложнившие русско-шведские отношения: в 1567 - 1568 гг. между Иваном Грозным и шведским королем Эриком XIV был заключен договор о союзе (см. ниже, прим. 8), но в конце 1568 г. Эрик был свергнут, и к власти пришел его брат Иоганн III, противник этого союза, подвергший оскорблениям русских послов, находившихся в Швеции. Отношения между Швецией и Русью сразу обострились, но Иоганн, ведший в то время войну с Данией, не хотел пока воевать с Грозным. Павел Абовский, посланный им к Ивану IV, должен был уладить возникшие уже пограничные инциденты и урегулировать отношения. Шведские послы не были приняты царем, и летом 1570 г. их сослали в город Муром. Обеспокоенный этим, Иоганн III дважды посылал к Грозному гонцов - в сентябре 1570 г. Янса и Шеферидова (Сиффридсона) (см. ниже комментарий ко второму посланию к Иоганну III, прим. 7) и в августе 1571 г. «легкого гончика» Ирика (Эрика). Осенью 1571 г. (до начала сентября, так как она помечена 7079 годом от сотворения мира - год кончался 31 августа) Иван IV послал Иоганну грамоту, уже содержащую ряд мотивов, повторенных потом в обоих комментируемых посланиях (о «неразсудном обычае» Густава Вазы, воевавшего с русскими, о знатном происхождении оскорбленных шведами русских послов и т. д.) Грамота эта, не занесенная в русские «Шведские дела», сохранилась в шведских архивах в списке XVII в. - на русском языке и в шведском переводе. Она издана Ернэ (Н. Hjarne) в его статье «Ur brefvexlingen emellen Johan III och Ivan Vasilievitj» (Historiskt Bibliotek, 1880, VII). О Павле Абовском Грозный писал: «И послы твои, пришедши к нашим боярам, уродственным обычаем стали что болваны, и сказали, что с ними к боярам никоторого приказу нет, а прежнего обычея позабывши, ино над ними по их уродству потому так и сталось...И ты б ныне прислал своих послов наскоре, чтоб послы твои были в нашего порога величества октября в первый день. И толко послы твои к тому сроку не будут, и мы взяв твоих первых послов, хотим своего царьского величества двором в свеских островев [!] витати, о том и тебя от своих уст хотим въспросити, которым обычаем такие непотребства в твоей земле учинилися» (русское приложение к статье Ернэ, стр. 7). В ноябре 1571 г. царь действительно решил даже «идти на непослушника своего на свейского Ягана короля войною за его неисправленье» [Сб. РИО, т. 129, стр. 207; одновременно им была послана еще одна грамота Иоганну, сохранившаяся только на шведском языке (Ернэ, ук. соч. стр. 541)], но трудная международная обстановка (война в Ливонии, татарская угроза) заставила его отказаться от похода на финско-шведские земли (в северной Ливонии война со шведскими силами шла непрерывно - русские осаждали Ревель, занятый шведским гарнизоном). В январе 1572 г. шведские послы, вызванные в Новгород, дали царю обязательство, что их король пойдет на все условия, предложенные Иваном IV; уплатит за «бесчестие» русских послов в Швеции, поможет Ивану IV в организации разработок серебряной руды, обеспечит свободный проезд иностранцев на Русь через Швецию и т. д. После этого «по печалованью детей своих царевича Ивана и царевича Федора и по челобитью царевича Михаила и бояр своих» царь отпустил в январе 1572 г. Павла и других послов с грамотой Иоганну III, содержащей условия, на которых царь согласен заключить мир. Приезд Павла и переговоры с ним сохранились в «Шведских делах» Посольского приказа (см.: Сб. РИО, т. 129, №№ 13 и 15).). И о том тебе неодинова подлинно заповедь писана и дана; а срок тому положили есмя на сем лете твоим послом с челобитьем быти в нашу отчину в Великий Новгород к нашего порога степени величеству Троицын день ( Троицын день - переходящий праздник христианского календаря (49-й день от пасхи), в 1572 г. приходился на 25 мая. Царь в этот день еще не приехал в Новгород [по Новгородской II летописи он приехал 1 июня (ПСРЛ, III, изд. 1841 г., 171)], но находился на пути туда.), а сами, как есть государи истинные христьянския, умилосердилися, на твою Свейскую землю гнев свой поудержали и возвратили бранную лютость. А которые немногий передние люди оторвався да так учинили, где еси своих людей дел и что твоей земле учинили и сколько пленили, то сам сочтешь (А которые немногия передние люди оторвався да так учинили…то сам сочтешь. -- Военные действия, о которых здесь упоминает Грозный, имели место, очевидно, в конце 1571 г., когда царь принял решение «итти на...Ягана короля». В грамоте, посланной в январе 1572 г. с Павлом Абовским, Иван IV писал Иоганну III: «пошли были есмя...на тебя и на твою землю Свейскую и дошли есмя сами до своей отчины до Великого Новгорода, а ис передовых наших полков иные люди дошли до Орешка, а иные немногие люди, которые от передовых людей оторвались, и в Свейскую землю отомчались» (Сб. РИО, т. 129, стр. 221). Иоганн III жаловался на «порубежных лихих людей» и раньше - в октябре 1570 г. (там же, стр. 194).). А нашия степени величества чаяли того, что уже ты и Свейская земля в своих глупостех познаетеся. А твоих послов пожаловав милостивно отпустили есмя. А как тебе нам бити челом, и тому наша степень величество заповедь учинила и срок заповедано - Троицын день. А нашия степени величество рклися быти в то же время в своей вотчине в Великом Новегороде и розслушати твоего челобитья от послов твоих.

И нашия степени величество приезжали есмя в свою в вотчину в Великий Новгород с своими думными людми нашего порога величества по заповеданному тебе сроку Троицын день.
И ты аки изумлен, и по августа осмый день никоторого от тебя ответу нет. А мы и по ся места милостивые от тебя послов с челобитьем ожидали в кротком предстоянии своею лепотою царьскою и с своим чином думою, з ближними людми, без рати, и про послов твоих слуху нет и по ся мест, быти ли им или не быти. А Выборской твой приказщик Андрус Нилишев писал к Ореховскому намеснику ко князю Григорею Путятину, будто нангая степени величество сами просили миру у ваших послов.

И о том много писать не треба: увидишь нашего порога степени величества на сей зиме прошение миру, то уже не зимушнее! А после того сказали, что твои послы будут к Петрову дни (А Выборской твой приказщик Андрус Нилишев писал к Ореховскому наместнику...А после того сказали, что послы твои будут к Пет-рову дню. - Грамота А. Нильсена, наместника шведского короля в Выборге, была формальным поводом к написанию комментируемого первого послания Иоганну III. «Шведские дела» Посольского приказа сообщают о прибытии этой грамоты и о решении Ивана «отписать» ответ одновременно - под 1 августа 1572 г.: «И того же лета 7080-го, августа в 1 день. Писал ко царю и вел. князю из Орешка наместник Григорий Путятин, что писал к нему из Выбору наместник Андрус Нилишев не по пригожю, что буттось государь сам миру просити велел у государя его у Свейского короля послов...А государь, царь и вел. князь в ту пору был в Великом Новгороде и приговорил...послать к Свейскому от государя грамота из Орешка в Выбор» (Сб. РИО, т. 129, стр. 227). Можно, однако, предполагать, что «непригожая» грамота Нильсена была получена ранее 1 августа, так как в комментируемом послании царь указывает, что «после» этого письма пришла весть о приходе послов к Петрову дню, т. е. к 29 июня (непереходящий праздник христианского календаря). Возможно поэтому, что на окончательное решение царя послать столь «грозное повеление» оказали влияние другие события - в частности, значительное улучшение международного положения Руси, определившееся как раз в июле августе 1572 г. (см. ниже, прим. 10). ). Али чаешь, что по прежнему воровать Свейской земле, как отец твой Гастав через перемирие Орешек воевал? (Как отец твой Гастав через перемирие Орешек воевал. - Война между шведским королем Густавом I Вазой и Иваном IV происходила в 1555 - 1557 гг.; начав эту войну, Густав нарушил русско-шведское перемирие 1537 г. (см. ниже, комментарий ко второму посланию Иоганну III, прим. 12). Смертельно боявшийся усиления «Московита» и всеми мерами старавшийся сохранить изоляцию Руси от Запада, шведский король пытался накануне войны привлечь на свою сторону Ливонский орден и Польско-Литовское государство. Эти попытки успеха не имели, и в течение двух лет войны шведы безуспешно осаждали русский город Орешек (Нотебург - Шлиссельбург - Петрокрепость); в 1557 г. Густав принужден был согласиться на невыгодный для него мир (в частности, устанавливавший свободу торговли между Русью и Швецией и свободный пропуск русских послов через Швецию). Об этой войне см.: Г. В. Форстеи. Балтийский вопрос, т. I, стр. 17 - 21.). И что толды доспелося Свейской земле? А как брат твой Ирик оманкою нам хотел дати жену твою Катерину да и с королевства его сослали, а тебя посадили (А как брат твой Ирик оманкою нам хотел дати жену твою Катерину да и с королевства его сослали, а тебя посадили. - История русско-шведских отношений при Эрике XIV (старшем сыне Густава Вазы, вступившем на шведский престол в 1560 г.) была довольно сложной. С одной стороны, Эрик после распадения Ливонского ордена взял под свою власть Ревель (Таллин) и тем самым выступил в качестве соперника Ивана IV в северной Прибалтике - отсюда ряд столкновений между ним и русским царем [в 1563 г. в ответ на «безлепотное и неудобственное его писание» царь «писал х королю в своей грамоте многие бранные и под-смеятельные слова» - (ПСРЛ, XIII, ч. 2, 369)]. Но, с другой стороны, война с Данией, начатая Эриком в 1563 г., заставляла его стремиться к сближению с Москвой. В 1564 г. Эрик XIV заключил перемирие с Иваном IV (военных действий между обоими государствами фактически не было и раньше). В 1567г., после переговоров, длившихся несколько лет, шведские послы Нильс Гюлленшерна и другие подписали в Александровской слободе договор о союзе между Русью и Швецией: оба государства согласились на раздел Ливонии (большая часть ее должна была достаться Ивану IV), на взаимную помощь против врагов (в русских «Шведских делах» не сохранилась та часть, где описывается заключение этого договора - см. его текст в шведском издании: Rydberg, Sverges Traktater, IV. Stockholm, 1888, стр. 538; русское изложение см.: Форстен, ук. соч., т. I, стр. 493 - 495). Своеобразным обеспечением договора 1567 г. должно было быть довольно необычное обязательство шведского короля: Эрик обязался передать Ивану IV Катерину Ягеллон, сестру польского короля и жену своего брата Иоганна, в то время по его приказу арестованного (Иоганн был сторонником сближения с Польшей, с чем и был связан его брак с Катериной); в случае невыполнения этого-условия Иван считал «грамоту не в грамоту и братство не в братство» (ПСРЛ, XIII, 407). Договор 1567 г., действительно, так и не вошел в силу: в сентябре 1568 г., во время пребывания русских послов, приехавших для ратификации договора, в Швеции произошел государственный переворот, и королем стал бывший узник - Иоганн III.). А осенесь сказали тебя мертва, а веснусь сказали, что тебя збили со государьства брат твой Карло да зять твой арцог Маамус (брат твой Карло, да зять твой арцог Маамус. - «Карло» - герцог Карл Зюдерманландский, брат Эрика и Иоганна, третий сын Густава Вазы (будущий шведский король Карл IX); «Маамус» - Магнус, сын германского герцога Саксен-Люнебургского, живший в Швеции и женатый на дочери Густава Вазы. И Карл и Магнус принимали участие в свержении Эрика XIV, и оба они после прихода Иоганна III к власти внушали ему страх и недоверие. В марте 1571 г. шведский гонец Яне, живший прежде в России и вновь желавший перейти на русскую службу, писал Грозному: «ныне, государь, при Ягане короле в Свел великое заворожну [?] стало: браты противу брата, а зять их Магнус против их же» (Сб. РИО, т. 129, стр. 198).). А опосле того учинилось ведомо про послов твоих, будто идут, а ты будто на своем государьстве. А ныне про послов твоих слуху нет, а ты, сказывают, сидишь в Стеколне в осаде, а брат твой Ирик к тебе приступает. И то уже ваше воровство все наруже: опрометываетеся, как бы гад, розными виды. И коли уже так лето прошло, а ты бити челом не прислал, а земли своей и людей тебе не жаль (надеешся на деньги, что еси богат!), и мы много писати не хотим: положили есмя упование на Бога. А что Крымскому без нас от наших воевод учинилось, о том спрося уведаешь! (А что Крымскому без нас от наших воевод учинилось, о том спрося уведаешь. - Речь идет о победе над крымским ханом, одержанной в июле 1572 г. на р. Лопасне (в Молодях) русскими войсками под командованием М. И. Воротынского. 6 августа известие об этой победе пришло к царю в Новгород (ПСРЛ, III, 173). По мнению акад. С. Б. Веселовского, это известие (наряду с вестью о смерти опаснейшего врага Ивана IV - польского короля Сигизмунда II Августа) было непосредственным толчком к написанию комментируемой грамоты: «Немедленно после получения вестей о победе Воротынского царь продиктовал и 11 августа послал давно известную историкам и обращавшую на себя внимание грамоту к шведскому королю» (С. Б. Веселовский. Духовное завещание Ивана Грозного. Изв. АН СССР, сер. истории и философии, т. IV, № 6, 1947, стр. 520).).

А мы ныне поехали на свое царство на Москву, а опять будем в своей вотчине в Великом Новегороде декабря месяца, и ты толды посмотришь, как мы и люди наши учнем у тебя миру просить! И похошь бранную лютость утолити и пришлешь послов с нашею заповедию, и мы, смотря по твоему покорению, также пожалуем.

Дана честная сия заповедь в нашей отчине в Великом Новегороде лета 7080-го, месяца августа в И, индикта 15, государьства нашего 39, а царств наших Российскаго 26, Казанского 2,0, Астороханскаго 18 (Казанского 20, Астраханского 18. - Грозный считает от года взятия Казани (155~2 г.) и Астрахани (1554 г.) Следует отметить, что отсчет годов Казанского и Астраханского «царств» в грамотах Ивана IV часто расходится: даты взятия Казани и Астрахани считаются в разных грамотах по-разному. Напр., согласно заключительной фразе во втором послании Иоганну III (стр. 147) начало «Астраханского царства» приходится на 1555 г.; согласно посланию Полубенскому (стр. 204), начало того же «царства» приходится на 1553 г.; согласно посланию Баторию (стр. 238), начало «Казанского царства» приходится на 1553 г., а «Астраханского царства» на 1554 г.).

ВТОРОЕ ПОСЛАНИЕ ШВЕДСКОМУ КОРОЛЮ ИОГАННУ III (1573)

Божественнаго и пречестнаго, троичнаго, единственнаго, препетаго, трисоставнаго, нераздельнаго существа, Отца и Сына и Святаго Духа, вся содержащаго милостью и властию и хотеньем скифетродержателя Российскаго царствия, великого государя царя и великого князя Ивана Васильевича всея Русии [полный титул до слова наследника] честный нашия степени величества слово наше то Ягану, королю Свойскому и Готцкому и Вендийскому.
Что прислал еси свою грамоту с полоняником и которая твоя лая, и тому заповедь опосле (Что прислал еси свою грамоту с полоняником и которая твоя лая, и тому заповедь опосле. - В конце 1572 г. - начале 1573 г. Грозный предпринял очередной поход в северную Ливонию, в результате которого им был отвоеван город Пайда (Вайсенштейн, ныне г. Пайде Эстонской ССР). Во время этого дохода Грозный получил через одного из пленников грамоту Иоганна III, написанную в ответ на первое из комментируемых посланий и давшую повод к написанию второго послания. Текст этой грамоты не приведен в русских «Шведских делах» - здесь содержится только краткое указание на то, что грамота Иоганна была написана «не по пригожею» (Сб. РИО, т. 129, стр. 230). Грамота эта не сохранилась, повидимому, и в шведском подлиннике: она не попала ни в публикацию переписки Иоганна III и Ивана IV, сделанную Ернэ (Н. Нarne, ук. соч.), ни в издание Sverges Traktater Ридберга и Баллендорфа (т. V - VI, 1903). Содержание ее, однако, может быть довольна ясно представлено из комментируемого послания (представляющего собою ответ на нее), так как царь считал необходимым пространна ответить на все доводы шведского короля. Грамота Грозного демонстративно адресована из отвоеванной Пайды, хотя в «Шведских делах», где она помещена, указано, что она писана из дороги, идучи из Ливонские земли» (Сб. РИО, т. 129, стр. 230).). А ныне своим государьским высокодостойнейшия чести величества обычаем подлинную заповедь со смирением даем.

Первое, что ты пишешь свое имя наперед нашего, и то не по пригожю, потому что нам цысарь Римский брат и иныя велики я государи, а тебе тем братом назватись не возможно, потому что Свейская земля тех государств честию ниже, якоже напреди явленно будет. А сказываешь отца своего вотчину Свейскую землю, и ты б нам известил, чей сын отец твой Густав, и как деда твоего имянем звали, и на королевстве был ли (чей сын отец твой Густав и как деда твоего имянем звали, и на королевстве был ли. - Густав Ваза, отец Иоганна III, вступил на престол в 1523 г. в результате свержения датской власти над Швецией. Он происходил из старинного шведского дворянского, но не королевского рода. Грозный считал поэтому шведских королей не равными себе - «прирожденному государю»; в грамоте, посланной Иоганну III в феврале1569 г., Иван IV называл его, хотя и неправильно, «избранным» королем что было в его глазах лишним выражением неполноценности шведских королей (ср. эту грамоту в русском приложении к указанной статье Ернэ). Насмешки над «мужичьим родом» Ваз составляют, если можно так выразиться, первый лейтмотив комментируемого второго послания к Иоганну III. Сами Вазы тоже считали некоролевское происхождение своим серьезным недостатком и пытались с большими натяжками доказать родство своего рода с древними королями, некогда правившими Швецией (ср.: Г. В. Форстен. Борьба на Балтийском море. СПб., 1884, стр. 256, прим. 2).), и с которыми цари братство ему и дружба была, укажи нам то имянно и грамоты пришли, и мы по тому уразумеем.

А что присылал еси гонца своего Петрушу толмача просити опасной грамоты на своих послов, и мы чаяли, что по прежнему, как преж того бывал вам мир с намесники Ноугородцивми (как преж того бывал вам мир с намесники Ноугородцкими. - Вопрос о необходимости для «Свейской земли», поскольку она «честью ниже» Руси, сноситься не с царем, а лишь с его новгородскими наместниками, является как бы вторым лейтмотивом комментируемого послания. Сношения Швеции с Новгородом начались значительно раньше, чем с Москвой: владея Финляндией, Швеция была непосредственным соседом Новгородской земли. С конца XIV в. Швеция находилась под властью датских королей (Кальмарская уния), так что, когда в конце XV в. московский государь Иван III присоединил Новгород и взял в свои руки его дипломатические сношения, Швеция не была самостоятельным государством. Как Иван III, так и его потомки относились с явной враждебностью к многочисленным попыткам шведских правителей освободиться от датской власти: датские короли были традиционными союзниками Руси, и Иван III даже помогал в 1497 г. датскому королю в войне против шведского правителя Стуре (см. ниже, прим. 11). Отсюда и установилась традиция сношений со Швецией через Новгород: правители царской «вотчины», Новгорода, сносились с правителями «вотчины» датских королей - Швецией.) (а то велося изстари за неколькое сто лет ею при князе Юрье да при посадникех Ноугородцких, а у вас при Магнуше князе, которой приходил к Орешку (при князе Юрье да при посадниках Ноугородцких, а у вас при Магнуше князе, которой приходил к Орешку. - Имеется в виду московский князь Юрий Данилович, занимавший несколько раз новгородский престол и в 1323 г. ходивший во главе новгородцев в поход на шведов (на Неве), и шведский король Магнус Эриксон, занимавший с 1333 г. шведский престол. В 1348 г. он предпринял поход (под предлогом обращения в католичество) на новгородский Орешек; поход был отбит новгородцами, обращавшимися за помощью к московскому князю Семену Ивановичу Гордому. Дальнейшая судьба Магнуса (в 1356 г. он попал в плен к датскому королю и в 1374 г. умер на чужбине) дала повод к появлению в русских летописях рассказа о его неудачном крестовом походе и так называемого «Рукописания Магнуша», в котором шведский король, указывая на свою трагическую судьбу, советует потомкам не нападать на Русь. Из новгородских летописей (ср. напр.: ПСРЛ, III, 227) эти сказания проникли в общерусские летописи времени Ивана Грозного - Никоновскую летопись и Степенную книгу (ср. напр.: ПСРЛ, X, 224).), и мы потому и опасную грамоту послали по прежним обычаем, и мир нашим вотчинам Великому Новугороду и Лифлянской земле с тобою учинити до прежним обычаем пожаловати хотели есмя. И ты бискупа Павла прислал з бездельем гордостно, ино потому так и не делалось. А что опасная грамота послана збискупом Павлом, и ты о чом к нам послов своих не прислал во все лето? А мы были в своей вотчине в Великом Новегороде, а ждали от тебя покорения, а рати нашия нигде никоторыя не было, развее мужики порубеяшыя меж себя бранилися. А что в Финской земле оторвався от наших от передовых людей немногие люди да повоевали, и то учинилось потому: в кою пору мы к тебе грамоту опасную послали на послы з опекуном с Павлом, а те люди перед нами ушли за далеко, и мы и послали их ворочати, и наши посланники их не сустигли, и они и повоевали. А Внфлянские земли нам не перестать доступать, докудова нам ее Бог даст. А лихорадетно почал ты, как сел еси на государьство. И послов наших великих, боярина нашего и наместника Смоленскаго Ивана Михайловича Воронцова да дворетцкого нашего Можайского Василия Ивановича Наумова, да дьяка нашего Ивана Васильева сына Лапина, неповинно за посмех велел еси ограбити и безчествовати, в одных сорочках поставили ! (И послов наших великих...неповинно за посмех велел еси ограбити и безчествовати, в одных сорочках поставили. - «Великие послы» Ивана IV, И. М. Воронцов и другие, находились в Швеции с июля 1567 г. по июнь 1569 г. Во время их пребывания там им пришлось стать свидетелями и даже отчасти жертвами государственного переворота 1568 г.; статейный список Воронцова, сохранившийся в «Шведских делах» (Сб. РИО, т. 129, № 12), содержит замечательное описание последних дней Эрика и воцарения Иоганна. В августе 1567 г. послам стало известно, что Эрик сошел с ума - стал «не сам у собя своею персоною», как деликатно объяснили Воронцову шведы (Сб. РИО, т. 129, стр. 134). Воспользовавшись душевным расстройством Эрика, его враги - представители преследуемой им феодальной знати - начали подготовку государственного переворота. Арестованный Эриком Иоганн вновь, при не вполне ясных обстоятельствах, обрел свободу. Шведский рейхсрат (государственный совет) предложил Эрику отклонить заключенный его послами договор с Иваном IV (Форстен, Балтийский вопрос, т. 1, стр. 399 - 400). Послам заявили о невозможности выдать Катерину - «законную жену живого мужа» (Сб. РИО, т. 129, стр. 154 - 155); Воронцов и его товарищи безуспешно напоминали, что такое обязательство было дано шведскими послами в Москве (в том числе и Нильсом Гюлленгаерной, членом рейхсрата). Фактически руководство переговорами не находилось уже в руках Эрика, - сам он тайно извещал послов, что,, если ему удастся расправиться с Иоганном, то он передаст им Катерину (там же, стр. 158, 163). 29 сентября 1568 г. Иоганн одержал победу над Эриком и вступил в Стокгольм - «и того же часу пришли на посолской двор многие немцы...и людей пограбили, да и самих послов ограбили, оставили в одних рубашках» (стр. 168). Погром был приостановлен герцогом Карлом Зюдерманландским, более дальновидным политиком, чем его брат. В течение некоторого времени послов подвергали шантажу: требовали, чтобы они написали Ивану IV, не упоминая об учиненном над ними грабеже и указывая, что они «здоровы»; послы отказались «лгати своему государю» (стр. 169). В октябре они были высланы в Або; в мае 1569 г. их выпустили оттуда и отправили на Русь (стр. 170).) А таких великих людей: отец того Ивана Михаиле Семенович Воронцов был от нас намесником на нашей отчине на Великом Новегороде, а того из века не бывало, чтобы от нашия державы быти послом в Свейской земле, все хаживали послы от Ноугороцких намесников! А на послов пеня положена напрасно, будто то их пеня, что они по твою жену приехали, а они не сами приехали, послали их, а послали их по вашей же облышке, что сказали тебя в животе нет. А коли бы сказали, что ты жив, ино было как твоей жены просить? И каждый то ведает, что жена у мужа взяти нелзя. И тебе было пенять на своего брата Ирика да на его думцов, которые с ним то дело делали ложно. А нослы наши, боярин наш и намесник Смоленской Иван Михайлович Воронцов с товарыщи, за посмех страдали от твоего неразсужеши.

А то делалось тем обычаем: первое, после свадбы твоей вборзе учинилось ведомо, что брат твой Ирик тебя поймал, а после того учинилось ведомо, что тебя не стало. И мы, помешкавши года с полтора, послали есмя к брату твоему Ирину королю гонца своего Третьяка Ондреевича Пушечникова проведати, есть ли ты или нет, и буде тебя в животе нет, а детей у тебя нет же, и брат бы твой Ирик, похотя нашего жалования, брата нашего короля Полского и великого князя Литовского Жигимонта Августа сестру Катерину к нам прислал, а мы его за то пожалуем - от намесников своей отчины Великого Новагорода отведем и учнем с ним сами ссылатися; а просили есмя брата своего сестры Катерины не иного чего для, только взяв ее, хотели отдать брату ее и своему Жигимонту Августу, Божиею милостию королю Польскому и великом князю Литовскому, а у него взяти за сестру его Катерину свою отчину Лифлянскую землю без крови, а не по тому, как безлепишники по своим безлепицам врали; а в том деле иного ничего нет, опричь того, как есмя выше писали.

А тебя у нас утаили; а только бы мы ведали, кое ты жив, и нам было твоей жены лзя ли просити? И посланника нашего Третяка, заведши в пустынныя места, лихою смертью уморили, а к нам присылал брат твой посланника своего Ивана Лаврентьева, (И посланника нашего Третяка, заведши в пустынныя места, лихою смертью уморили, а к нам присылал брат твой посланника своего Ивана Лаврентьева. - Третьяк Пушечников, судя по летописным известиям, был отправлен в Швецию, в апреле 1565 г. (ПСРЛ, XIII, 396). В феврале 1566 г. приехавший из Швеции переводчик Нечайко Тамаров сообщил, что «Третьяка Пушечникова, не дошед Свейского короля, на дорозе в Свейской земле не стало поветреем» (т. е. умер от заразной болезни, - ПСРЛ, XIII, 401); во время переговоров с Эриком XIV обвинение в умерщвлении Третьяка не выдвигалось (ср.: Сб. РИО, т. 129, стр. 156). Дальнейшие переговоры велись, судя по «Шведским делам», шведским гонцом Гансом Ларссоном («Лаврентьевым», - Сб. РИО, т. 129, стр. 156 и в комментируемой грамоте) и, судя по летописи, русским гонцом Савлуковым (ПСРЛ, XIII, 404). Эти переговоры предшествовали приезду в Москву шведского посла Нильса Гюллешлерны, подписавшего в 1567 г. упомянутый выше союзный договор.) будто нашего гонца Третьяка притчею не стало, а то бы мы известить велели, с чем мы к Ирику послали бы своего гонца Третьяка. И мы то Ивану Лаврентьеву велели сказати свое жалование брату твоему: только он пришлет короля Польского сестру Катерину, а мы его пожалуем - от намесников отведем. И после того брат твой Ирик послал к нам послов своих князя Нилша с товарыщи, и посулили нам дать Польского короля сестру Катерину, а мы были пожаловали брата твоего Ирика, отвели от наместников, и крест целовали и своих великих послов послали. И наши послы великия жили у вас с полтора году. А про тебя слуху никакого не было, - есть ли ты, нет ли, и у Нилша с товарыщи не могли про тебя допытатися ничего, ино потому тебя и не чаяно, и потому то и прошено. И ты пришедши да неподелно на наших послов и грабеж и безчестье и соромоту учинил, по лживому посланью брата твоего и всех свейских людей. Оманкою заведши наших послов, да мучити, да ограбя, да в Абове сидели за сторожи год, да как всяких полоняников отпустил еси! А наши послы не виновата ни в чем, - толко бы ваши люди не солгали, и нашим было послом не по што ходити; мы чаяли то, что правда. И тебе было пеняти на своих людей, которые неправдою посылают, а наши послы от тебя напрасно мучились от твоего неразсужения. А после того еси прислал к нам с великою гордостью послов своих, Павла, бискупа Абовского. Ино лихорадство ты почал делати, что мимо лживых людей да на прямых падаешь, - коли бы мы вашей лжи не поверили, ино бы так не сталось.

И мы тебе-то подлинно известили, а много говорить о том не надобеть: жена твоя у тебя, нехто ее хватает, а и так еси одного для слова жены своей крови много пролил напрасно. А вперед о той безлепице говорити много не надобе, а учнешь говорити, и нам тебя не слушати: ты как хочешь и з женою, нехто ее у тебя пытает!

А что писал еси о брате своем Ирике короле, будто нам его для было с тобою война печати, и то смеху подобно. Того для было нам с тобою нечего для война починати: нам брат твой Ирик не нужен. А что мы к нему свою жалованную грамоту посылали, и то делалось тем обычаем: как ты присылал к нам гонца своего Онтона Олса, а в те поры в нашей отчине Великому Новугороду с тобою война учинилась, и к нам через некоторых людей от Ирика короля челобитье дошло, чтобы нам ему как помощь учинити, или к нам прибежит, и нам бы его пожаловати приняти. И мы потому свое жалование послали, что ты нашей отчине недруг, ино бы, откудова нибудь на тебя что вставить, чтобы ты в своих гордостех узнался и посмирел, а нам было рать почать же, ино то тут готово. А того для было рати нечего для починать, да и не хачивали есмя починать того для; а беглово было нам как не хотети примати? (А беглово было нам как не хотети примати? - Еще до своего свержения с престола, Эрик XIV, предчувствуя возможность этого события, вступил в тайные переговоры с русскими послами, прося через своего тайного посланца, «детинку молодого», чтобы послы взяли его «с собою на Русь» (Сб. РИО, т. 129, стр. 135 - 130, - послы не решились вести переговоры через этого посланца «потому что детина молод, верити ему нелзя»). Позже, после открытого выступления Иоганна, Эрик просил передать царю, чтобы он не признавал Иоганна, если «Яган меня убьет или возмет на деле» (там же, стр. 166); послы обещали, в случае их спешной отправки на Русь, помощь царя против «Ягана» и «изменников» (стр. 164). В 1570 г. (уже во время царствования Иоганна III) на Русь приезжали шведские гонцы, один из которых Яне, желавший перейти в русское подданство, сообщил царю, что Эрик «ныне сидит в городе в Абове в Финской земле» и что он, Яне, «у него был сюда едучи и с ним виделся, и Ирик с ним к царю и великом» князю приказывал, чтоб государь прислал рать свою в Финскую землю, к Абову, а Абов в Финской земле, на сей стороне моря от Стеколна (Стокгольма), а город худ и людей в нем нет, только в нем сторожи стерегут короля Ирика человек со сто, а он сидит з женою и з детми» (стр. 197). Царь послал с Янсом грамоту к Эрику, не внесенную в «Шведские дела», но сохранившуюся в шведских архивах - в русской копии XVII в. и в шведском переводе того же времени. Приводим русский текст по публикации Ернэ (русское приложение к статье Ернэ, стр. 3 - 4): «Грамота великого князя к Ирикю королю писана, бывчи в турме. Дана на Москвы лета от созданиа миру 7070 девятаго. Божиею милостию, мы великий государь царь и великий князь Иван Васильевичь всея Русие, королю Ирину. Учинилось нашему царскому величеству ведомо, что на тебя брат твой король Яган со всею землею возстал, и тебя свейского государьства согнав, в заточение тебя з женою и детми держит. А ныне брат твой Яган к нашему царьскому величеству прислал своих людей, Петра Шавридова и толмача Анса с своею грамотою, а ты к нам приказывал с толмачом с Янсом, что было твое хотенье великое нашему царьскому величеству служити и во всяком повиновенье быти, а ныне Божьим судом от брата своего с своего государьства изгнан, в заточенье в городе в Абове сидишь, и нашему царьскому величеству за тебя вступитись, прислати б нам в Финскую землю к Абову, хотя и немногую, рать свою, а тебе б нам в твоей нуже пособствовати. А мы, памятуя твою службу к себе, тебя хотим жаловати своим великим жалованьем, а за брата твоего за Яганово непослушанье, и которое он безчестие учинил нашим великим послом, боярину нашему Ивану Михайловичу Воронцову с товарищы, за те за все дела з Божиею помочью хотим, оже даст Бог, на брата на твоего над Ягана подвиг свои з болшою ратью учинив, на всю Свескую землю меч свой послати. А тебя хотим жаловати, как будет по пригожу, и за тебя стояти, ты б то ведал тайно, а собою промышлял как лутче и смотря по тамошнему делу, а делал б еси то дело тайно себе, чтоб свкским людем то было не явно. С сею грамотою послали есмя к тебе толмача Анса и о всех делех к тебе словом приказали есмя, и ты б к нашему царьскому величеству о тех о всех делех со Янсом ведамо учинил, чтоб нашему царьскому величеству про те дела было ведамо, как нам тебя пожаловати, тебе помочь учинити, и мы по тому к тебе свое жалование учнем дерьжати. Писан как преже».). А к тебе есмя писали, чтобы ты узнался да прислал послов, ино бы приговор о всем был, как по пригожю. Ино ты гордостью не прислал послов, ино потому и кровь льеца. А о Ирике ведь мы к тебе ни с кем не приказывали и за него не говаривали и не вывечивали, и коли дела не было, ино о чем говорити? А грамота что знает? Написано да и минулося (А о Ирике...не говаривали и не вывечивали...А грамота что знает? Написано, да и минулося. - Слово «вывечивали» (в подлиннике через «ъ» - «вывъчивали») не встречается в словарях (Срезневский, Даль, Академический словарь). По контексту значит, очевидно, - «говорить за кого-нибудь, хлопотать». - «Грамота», значение которой отвергает Грозный, - скорее всего, его послание к ссыльному Эрику (см. прим. 7), попавшее каким-то образом в руки Иоганна (поэтому оно и сохранилось в официальном шведском архиве).).

И коли бы ты хотел правдою ишти, и ты бы прислал ко мне послов, ино бы то все без крови изправилось. А то ты крови желаешь, да безделье говоришь и пишешь. Нехто тебя пытает, з женою и з братом как с ними хочешь, о том говорити много не надобе. А кровь большая проливаетца за нашу вотчину Лифлянскую землю да за твою гордость, что не хочешь по прежним обычаем ссылатися с намесники Ноугородцкими; и только в том не узнаешься, ино и вперед многой крови литись неповинно от твоей гордости, и что неподелно вступился еси в нашу отчину в Лифлянскую землю. А что писал еси, будто мы не здержим печати, ни грамоты, ино много великих государств, и во всех тех государствах наше слово непременно живет (и ты там спрося уведай!), ино бы то в одной Свейской земле то переменилось? А что послы твои через обычей и через опасную грамоту так безчествованы и в поиманье были (А что послы твои через обычей и через опасную грамоту так безчествованы и в поиманье были. - Имеется в виду ссылка в Муром послов Иоганна III, Павла Абовского и других, в 1570 - 1572 гг. До этой ссылки послы, как мы узнаём из «Шведских дел», были подвергнуты еще специальным репрессиям: в конце 1569 г., во время известной карательной экспедиции Ивана IV в Новгород (где до ссылки находились шведские-послы), «велел государь свейских послов ограбити и грамоты королевы и наказы велел у них поимати за то, что Свейской король ограбил послов: государских Ивана Михайловича Воронцова с товарищи» (Сб. РИО, т. 129, стр. 177).), и ты тому не дивися: за твое неподобное дело над нашими послы терпети было невозможно, да еще и то не сровнялося с нашими послы - нашие великие люди, а те страдники, а наши послы у тебя в Абове сидели заперты долго (ино то не поиманье ли?), да и отпустил еси их, как бы полоняников, а и всех поотрутили, и приехав сюды да померли. А спесивства нашего никоторого нет, а писали по своему самодерьжству, как пригоже быти, и по твоему королевству, - занеже преж того не бывало, что великим государем всеа Русии с Свейскими правители ссылатися, а ссылались Свейские правители с Новымгородом. Ино тем ли Великий Новгород отчина наша честна была, что от нас откладна была, али тем ныне безчестна, что нас познали своих государей, как ты пишешь неподобно? А войску нашему правитель Бог, а не человек: как Бог дасть, так и будет.

А то правда истинная, а не ложь, что ты мужичей род, а не государьской. А пишешь к нам, что отец твой венчанный король, а мати твоя также венчанная королева, - ино то отец твой и мати твоя и венчанныя, а дотоле не бывал нихто! Уже так сказываешься государьской род, и ты скажи, отец твой Густав чей сын и как деда твоего звали, и где на государьстве сидел, н с которыми государи был в братстве и которого ты роду государьского? Пришли родству своему писмо, и мы по тому розсудим. А нам дополна ведомо, что отец твой Густав из Щмалот (отец твой Густав из Щмалот. - Иван IV имеет в виду, что Густав Ваза происходил из Смоланда - провинции на юге Швеции. В действительности род Ваз происходил из другой провинции - Упланд. Неизвестно, почему Грозный приписывал Вазе происхождение из Смоланда - потому ли, что эта провинция была одной из первых, где началось восстание под руководством Густава (см. ниже, прим. 19), или, может быть, он имел в виду буквальный смысл названия Смоланд - «Малая земля», усматривая в самом этом названии намек на «мужичье» происхождение Ваз?), да и потому нам то ведомо, что вы мужичей род, а не государьской: коли при отце при твоем при Густаве приезжали наши торговые люди с салом и с воском, н отец твой сам, в рукавицы нарядяся, сала и воску за простого человека вместо опытом пытал и пересматривал на судех и в Выборе того для бывал, а то есмя слыхал от своих торговых людей. И то государское ли дело? Коли бы отец твой был не мужичей сын, и он бы так не делал. А что пишешь - за неколько сот лет в Свее короли бывали, и мы того не слыхали, опричь Магнуша, который под Орешком был, и то был князь, а не король. А Стен Стур давно ли был правитель на Свейской земле? (А Стен Стур давно ли был правитель на Свейской земле? - В Швеции было два правителя с таким именем. Наиболее известен Стен Стуре Старший, регент Швеции в 1470 - 1497 и 1501 - 1503 гг. Стуре, стремившийся к освобождению Швеции от датской власти, был вместе с тем активным врагом Руси и заключал против нее союзы с Ливонским орденом и в. кн. литовским Александром Казимировичем. Иван III в 1497 г. помог датскому королю разбить Стуре; датский король в благодарность прислал московскому государю документы из архива Стуре, уличающие Александра Литовского (имевшего с 1497 г. формальный союз с Иваном III) в сношениях со Швецией. В 1503 г. во время перемирия с Литвой Иван III отказался включить в него Стуре (снова захватившего власть в Швеции и опять выступавшего в союзе с Литвой). Стен Стуре Младший был регентом Швеции в 1512 - 1520 гг.; он продолжал политику Стуре Старшего.). Тому у тебя памятухов много, их спрося, уведай. А и отец твой грамоты писал с намесники Ноугородцкими, и в тех грамотах писано так: первое - писано нашего царьского величества титло, да после писано: «Густаус Ерикович, Божиею милостию Свейский и Готцкий король и советники кралевства Свейскаго и вся земля Свейская присылали своих великих послов к великому государю Ивану, Божиею милостию царю и государю всеа Русии и великому князю бити челом, чтобы великий государь Иван, Божиею милостию царь и государь всеа Русии и великий князь, Гастауса, короля Свейского и Готцкого, и советников кралевства Свейскаго и всю землю Свейскую пожаловал, велел своим бояром и намесником Великого Новагорода и своей отчине Великому Новугороду взяти перемирие, да и торги бы своей отчины людей Великого Новагорода з землею Свейскою велел держати по старине. И великий государь Иван, Божиею милостью царь и государь всеа Русии и великий князь, по их челобитию, Гастауса Ериковича, короля Свейскаго, и всю землю Свейскую пожаловал, велел своему боярину и намеснику Великого Новагорода князю Борису Ивановичю Горбатому да дворетцкому Семену Никитичю Бутурлину и своей отчине Великому Новугороду взяти перемирие да и торг своей отчины людей с Свейскою землею велел держати по старине. И добиша челом великого государя царя Рускаго намеснику Ноугородцкому и князю Борису Ивановичю Горъбатому и дворетцкому Семену Никитичю Бутурлину послове свейские господин Кнут Ондреевич да Бернядин Николаевич и взяли перемирие с великого государя царя Рускаго намесником со князем Борисом Ивановичем Горбатым и з дворецким с Семеном Никитичем Бутурлиным за великого государя отчину за всю Ноугородцкую землю на шездесят лет от Благовещеньева дни лета семь тысящ четыредесят пятово до Благовещеньева дни лета семь тысящ сто пятого и за всю землю Свейскую. А на том миру быти съезду на Соболине на Оксе реке после взятия миру на десятом году на Ильин день лета седмь тысящ пятьдесят пятого, а на зъезде быти из великого государя царя Рускаго отчины из Великого Новагорода, также и из Свейскаго кралевства честным людем с обе стороны, которым отвести и рубеж учинити земле и воде по княж Юрьевым грамотам и по княж Магнушевъш грамотам. А на том на всем на сей перемирной грамоте повелением великого государя Ивана, Божиею милостью царя и государя всеа Русии и великого князя, боярин и намесник Великого Новагорода князь Борис Иванович Горбатой и дворетцкой Семен Никитич Бутурлин к сей грамоте печати свои привесили и крест на сей грамоте целовали и за отчину великого государя царя Рускаго за Великий Новгород и за всю Новгородцкую державу. А от Свейские земли от Гастаусовы королевские державы и от Выборские державы и от Выбора города я от всей земли Свейские и за Выбор город и за Выборскую державу и за всю землю Свейскую от Гастауса короля и от советников кралевства Свейскаго целовали крест послове крадевства Свейскаго Кнут Ондреевич да Берднядин Николаевич, А как пошлют великого государя царя Рускаго намесники Ноугородцкие своего посла к Гастаусу королю, и Гастаусу, королю Свойскому и Годцкому, перед тем послом крест целовати на том, как в сей перемирной грамоте писано, за всю державу кралевства Свейскаго, и печать своя к сей грамоте привесити Гастаусу, королю Свейскому. А арцыбискупу Апсалимскому на том рука дати за всю державу кралевства Свейскаго, да и по тому им и правити, как в сех в перемирных грамотах писано. А се мир взят в Великом Новегороде лета семь тысящ четыредесять пятово, а от воплощения Господня лета тысяща пятьсот тридесять седмое» («Густаус Ерикович...тысяща пятьсот тридесять седмое». - Грозный точно цитирует текст договора о перемирии между ним и Густавом Вазой, заключенного в 1537 г., опуская лишь (после слов «по княжь Магнушевым грамотам») описание русско-шведской границы, которую должны будут разметить съехавшиеся на Вуоксе послы. Грамота 1537 г. имеется в ЦГАДА, ф. 96 (сношения со Швецией), шведские трактаты, № 3; латинский текст ее приведен в книге Ридберга (Rydberg) «Sverges Traktater» (т. IV, стр. 181).).

И то есмя тебе из грамоты выписали подлинно, как отец твой Гастаус был в перемирье с намесники с Ноугородцкими. И коли бы то ваше совершенное королевство было, ино бы отцу арцыби-скуп и советники и вся земля в товарыщех не были, и землю к государем великим не приписывают. А всево тово подлиннее пришли государству своему писмо, как сам еси писал за четыреста лет , хто и которой государь после которого сидел на государьстве и с которыми государи в братстве был, и мы по тому уразумеем твоего государьства величество. А что прежний ваши жили по городом и по государъским местом, да не по мужитцким деревням, и хто будет роду вашего был опричь отца твоего (и ты скажи именно!), и которые короли были и от которого роду. А что писал еси о Арцымагнусе короле ( писал еси о Арцымагнусе короле. - Речь идет о датском принце Магнусе, которого Грозный признал королем Ливонии (см. прим. 17). Приставка «арцы» (ср.: герм. Еrz-, польск. Аrzy-) присоединялась на Руси не только к некоторым западным титулам («арцыарцук» - эрцгерцог), но и к именам лиц, носивших соответствующие титулы [напр, шведский герцог Карл, брат Эрика и Иоганна, именовался «Арцыкарло» (см. напр.: Сб. РИО, т. 38, стр. 265, 270)].), я мы, опричь его, то ведаем, что вы мужичей род, да родством въгосударилися, а не по достоинству. А хто будет и был по городом и по болшим местом, ино не от вашего же роду да и не короли. А королей мы Свейской земле не слыхали к до отца твоего Гастауса; первой король - отец твой, а и ссылка в отца твоего грамотах на княжь Магнушевы грамоты, а не на короля (княжь Магнушевы грамоты, а не на короля. - Шведский король Магнус Эриксон (см. выше, прим. 4), действительно, именуется в договоре 1537 г. князем не только в русском, но и в латинском тексте договора («dux», - Rydberg, стр. 183). Однако в летописных памятниках о Магнусе он называется королем (ср. ПСРЛ, X, 244).)). Могл бы то и отец твой сыскати прежних королей, да не писал королей, а написал князя Магнуша, а ты, неведомо почему, сыскал у себя прежних королей! Да и потому ваш мужнчей род и не великое государьство, что писано в тех же грамотах отцу твоему целовати крест за всю Свейскую державу и за Выбор город и за Выборскую державу, а арцыбиекупу Апсалимскому (арцыбискупу Апсалимскому - Архиепископ Упсальский являлся главой шведской церкви (после реформации, когда власть папы над шведской церковью была ликвидирована, роль его еще более выросла).) на том рука дати на грамоте; а от Свейские земли от Гастаусовы королевы державы и от Выборские державы и от Выбора города и от всее Свейския земли и за Выбор город и за Выборскую державу и за всю землю Свейскую от Гастауса короля и от советников кралевства Свейскаго целовали крест послы кралевства Свейскаго для того, что Гастаусу королю целовати крест, а арцыбискупу Апсалимскому рука дати да по тому им и правити. И ты бы себе розсудил, в великих государьствах так ведетца ли, как в вашем? Отец твой целовал за Свейскую державу да и за Выборскую державу, и по тому Выбор кабы иное место, а на Выборе отцу твоему кабы товарыщ. Коли бы ваше великое государъетво было, и арцыбискуп бы Псалимской в товарыщех отцу твоему писан не был, а то написан арцыбискуп отцу твоему товарыщ. А советники королевства Свейскаго почему отцу твоему товарыщи? А послы не от одного отца твоего, от всего кралевства Свейскаго, а отец твой у них в головах, кабы староста в волости. И коли бы отец твой великой государь был, и арцыбискуп бы у него в товарыщех не был, и советники и вся земля Свейская н Выборьская держава не приписана была, и послы бы были от отца твоего от одного, а не от кралевства Свейскаго, а от послы от кралевства Свейскаго, а не от одного отца твоего, а арцыбпскуп написан. «Правити и им по той грамоте» - ино видиши ли, како отцу твоему правити, таково арцыбиекупу! И тебе потому нелзя ровнятися с великими государи: в великих государьствах тех обычаев ведетца. А хто будет не бережет своего государьства, а к тобе пишет братом, тот сам ведает; а нам на то не сматри-вати, мы смотрим своего царьствия степени чести (А хто будет не бережет своего государьства, а к тобе пишет братом, тот сам ведает...- Имеется в виду, невидимому, польский король Сигизмунд II Август (незадолго до этого умерший) - шурин Иоганна III, неоднократно предлагавший себя в качестве посредника между Русью и Швецией. Иван IV еще в 1563 г. говорил о Сигизмунде II: «А что он пишетца свейскому братом ровным, и коли он, брат наш, не рассмотряет своее чести, ино то он, брат наш, ведает, хоти и возовозителю своему назоветца братом, и в том его воля» (Сб. РИО, т. 71, стр. 243). Позднее русские послы характеризовали польское предложение о заключении «соединенья» с Иоганном III как «безлеп»: «тому никак не сстатися, что свейскому королю со государем нашим, царем и великим князем ссылатися» (там же, стр. 721). ). А будет не веришь той грамоте отца своего, и ты пришли послов своих верных людей, и они посмотрят тое грамоты и печать у нее отца твоего. А хто будет наперед отца твоего на Свейской земле король был, и ты извести нам с послы имянно, хто был на королевстве и которого роду и с кем в братьстве был,- мы того не слыхали; нешто будет ты ново где нашол королей тех в которой своей коморе?

А король Магнус нам того не сказывал и сам он столько не ведает, как мы про ваш мужичей род от всех земель ведаем, которые к нам приходят. А что мы короля Арцымагнуса пожаловали городом Полчевым и иными городы, и мы з Божиею волею в своей вотчине волны (А что мы короля Арцымагнуса пожаловали городом Полчевым и иными городы, и мы з Божиею волею в своей вотчине волны. - Принц Магнус, сын датского короля Христиана III и брат короля Фридриха II, с 1560 г. был наместником датского короля на о. Эзель (доставшемся Дании после распадения Ливонии в начале Ливонской войны). В 1569 г., после свержения Эрика XIV и провала плана русско-шведского союза, царь согласился на предложение двух ливонских авантюристов Таубе и Крузе и вступил в переговоры с Магнусом. В результате этих переговоров царь согласился признать Магнуса королем Ливонии, передать ему (когда они будут завоеваны) главные ее центры - Ригу и Ревель, признать за Ливонией ее «вольности, суды и права», сохранить местное (лютеранское) вероисповедание и предоставить ливонцам право беспошлинной торговли с Русью (см.: Копенгагенские акты, изд. Ю.Щербачевым, Чтения Общества истории и древностей Российских, 1915, кн. IV, стр. 284, докум. 160). За это «ливонский король» Магнус становился «голдовником» (вассалом) царя, гарантировалась свободная торговля Руси через Балтийское море; ценой этой уступки Иван IV, в случае успеха всего плана, достиг бы основных целей, поставленных в Ливонской войне. Город Полчев, о котором здесь идет речь, - ливонский город Оберпален (ныне г. Пылтсама, Эстонской ССР) был дан Магнусу во владение до завоевания главных городов Ливонии. В 1571 г. (в связи с изменой Грозному Таубе и Крузе) Магнус пытался отказаться от своего соглашения с царем, но в 1572 г. он снова обратился к русским, и прежние отношения были возобновлены. Союз с братом датского короля (датский король Фридрих II вполне сочувствовал этому союзу) еще более усиливал русско-шведскую вражду: с 1572 г. начались активные военные действия Ивана IV против шведской Ливонии): ково хотим, тово жалуем. А что о королеве о Арцымагнусове прародителе Фредрике - ино нечто буде переводчики не гораздо описалися (А что о королеве о Арцымагнусове прародителе Фредрике - ино нечто буде переводчики не гораздо описалися. - Смысл этой фразы не совсем понятен. Повидимому, Иван IV имеет в виду какую-то неясность в сделанном для него переводе той «непригожей» грамоты Иоганна III, на которую он отвечает. «Фредрик» (Фридрих), о котором идет здесь речь, - датский король Фридрих I, царствовавший с 1523 по 1533 г.). А ты сам о том правду написал, что Керстан, Дацкой дородной король, взял был дородством Свейское королевство, да оставя своих  бояр тут, да поехал на свое государьство в Дацкую землю; и отец твой Гастаус, зговоряся с прежними правители Свейския земли, да пригнался из Щмолант с коровами да Керстеновых короля Дацкого бояр побил, а сам королем учинился; а после того, сослався с Крестъянусом, с Магнусовым отцом, да Керстана поймали, а Крестьянуса на Дацком королевстве посадили (Гастаус...сам королем учинился...да Керстана поймали, а Крестьянуса на Дацком королевстве посадили. - Государственный переворот в Дании, совпавший с освобождением Швеции из-под датского господства, относится к 1520 - 1523 гг. Исторический характер этого переворота так же противоречив, как и сама фигура датского короля Христиерна (Христиана) II, против которого он был направлен. В Швеции борьба с Христиерном II имела характер национально-освободительного движения (в 1520 г. Христиерн II учинил избиение вождей шведской национальной оппозиции - так называемую «Стокгольмскую кровавую баню»); в Дании движение против Христиерна было в значительной степени вызвано стремлением феодальной знати избавиться от абсолютистской политики короля (подобно шведскому перевороту 1568 г.). В связи с этим ход движения в обеих странах также был различен. При известии о резне в Стокгольме, Густав Ваза (будущий король), находившийся в то время в эмиграции в Любеке, решился отправиться в Швецию. Ему удалось поднять восстание в Смоланде, но главную опору он нашел в горном районе Далекарлии. В 1521 г. Густав во главе восставших занял Упсалу и осадил Стокгольм. Что имеет в виду Грозный, когда говорит, что Густав «пригнался из Щмолант [Смоланда] с коровами», - не вполне ясно [вероятно, он имеет в виду рассказ о том, что Густав в 1519 г. бежал из тюрьмы, переодетый погонщиком скота (Geijer. Geschichte Schwedens, II 1834, стр. 6)]. В 1523 г. Стокгольм был взят Густавом и власть датских наместников низвергнута. В Дании низвержение Христиерна II произошло также в 1523 г. На престол был посажен ставленник дворянства - Фридрих I, дед Фридриха II и Магнуса (а не «Хриетианус», как говорится в комментируемой грамоте). Но власть его была непрочной: горожане и крестьяне не признавали нового короля и вели с ним ожесточенную борьбу (Копенгаген так и не признал Фридриха I до его смерти). Только Христиану III («Христианусу»), сыну Фридриха I, вступившему на престол в 1533 г., удалось кое-как овладеть всей Данией.)). То так делалось, ты о том писал правду нам, болши того писать не надобе. И сам ты написал, что у вас королевство учинилось от Датцкаго королевства, а только нам грамоту и печать покажешь, как бездушством отец твой Гастаус делал и королевства достал, ино и того лутче, нам о том писати много не надобе - сам еси свое страдничество написал!

А что ты написал по нашему самодержьства писму о великом государи самодержце Георгии-Ярославе, и мы потому так писали, что в прежних хрониках и летописцех писано, что с великим государем самодержцем Георгием-Ярославом на многих битвах бывали варяги, а варяги - немцы, и коли его слушали, ино то его были (с великим государем самодержцем Георгием-Ярославом на многих битвах бывали варяги, а варяги - немцы, и коли его слушали, ино то его были. - Речь идет о киевском князе Ярославе Мудром, который в ходе междоусобных войн неоднократно использовал варяжские дружины (ср.: «Повесть временных лет», серия «Литературные памятники», т. I, 1950, стр. 89, 96, 100, 101).); да толко мы то известили,, а нам то не надобе. А что пишешь о печати о своей, а мы потому писали, что ты хочешь мимо намесников Ноугородцких с нами ссылатися, и тебе бы нас против того почтити чем пригоже. Да и о том есмя х тебе писали, а без почестливости тому быти невозможно, что тебе мимо намесников с нами ссылатися. А что писал еси о Римского царства печати, и у нас своя печать от прародителей наших, а и римская печать нам не дико: мы от Августа Кесаря родством ведемся, а ты усужаешь нам противно Богу; что нам Бог дал, и ты и то у нас отнимаешь; мало тебе нас укарять, и ты на Бога уста разверз. А твоя нам титла и печать, чаешь, примериватися, высости ли для, - нам твоей чести мужичьей нечево добиватца и примериватьца к твоей высости не к чему ! (А что писал еси...мы от Августа Кесаря родством ведемся....примериватьца к твоей высости не к чему! - Во время переговоров с Павлом Абовским царь указывал, перечисляя условия, на которых он согласен вести непосредственные сношения с Иоганном III: «Да Ягану же царьского величества титла написати, да Свейским в титлех государьских написати по царьского величества указу. Да прислать образец, герб свейский, чтоб тот герб в царьского величества печати был» (Сб. РИО, т. 129, стр. 213). - Легенда о происхождении русских князей (через Рюрика) от «брата Августа-кесаря» Пруса, была широко распространена в русской письменности XVI в. и занимала важное место в писаниях самого Ивана Грозного. История этой легенды полностью не выяснена, но мнение ряда историков XVIII - XIX вв. (Байер, Шлецер, Куник) о ее польском происхождении должно быть отвергнуто, как необоснованное (ср.: И. Н. Жданов. Русский былевой эпос. СПб., 1895, стр. 101). Первые известные нам упоминания этой родословной относятся ко времени Василия III - в «Послании Спиридона-Саввы» (Жданов, ук. соч., прилож. V, стр. 596 - 597) и у Герберштейна (Записки о Московии. СПб., 1866, стр. 11). Упоминается легендарный Прус и в летописных памятниках XVI в. (Воскресенская летопись, ПСРЛ, VII, 268; Степенная книга, ПСРЛ, XXI, ч. 1, стр. 7, 60). Грозный в своих дипломатических посланиях многократно подымал вопрос о своем происхождении от «Августа-кесаря». В грамоте польскому королю Сигизмунду-Августу в 1556 г. он писал: «А мы как есть государь кристьянский, положа упование на всемогущего Бога, держим извечную свою прародительскую честь и старину, почен от Августа-кесаря и до великого князя Владимера, крестившего Русскую землю, и царьство Русское добре одержавшего, и от великого Владимира до царства великого Владимира Манамаха, высоко и достойнейшую от грек честь приимшего, и от Владимира Манамаха но коленству до мстителя неправдам деда нашего, великого князя Ивана, и до блаженние памяти отца нашего, великого государя Василья, закосненным прародительствия землям обретателя, даже по се время и до нас» (Сб. РИО, т. 59, стр. 537 - 538). В 1563 г. бояре заявляли от его имени польским послам: «... мы как есть государи почен от Августа кесаря, обладающему всею вселенною, брата его Пруса, его ж постави в березех Вислы реки во град Машборок [siс!] и Торунь и Хвойница и Преслава и Гданеск и иных многих городов по реку глаголемую Немон, впадшую в море Варяжское, до сего часа по имени его зоветца Пруская земля. А от Пруса четвертоенадесять колено до великого государя Рюрика даже и до нас, Божиею благостью самодержцы есмя, ни от кого, кроме Бога, не жалаем, з Божьею благостью свою честь держим и на своих государствах государствуем, потому и сами о себе именуемся» (Сб. РИО, т. 71, стр. 231). Эта же мысль высказывалась в 1567 г. (см. выше, стр. 260), в 1573 г. (в комментируемом послании) и в особенно развернутом виде в 1577 г. (см. стр. 200 и прим. 2 к «Посланию Полубенскому»). - Двуглавый орел стал употребляться на печати московских государей с 1497 г. - после коронации внука Ивана III, Дмитрия, венцом и бармами Мономаха.) Мы тебе тово для писали, что тебе надобе мимо намесников с нами ссылатися, и тебе того не выкупи у нас, чем пригоже, не видать будет. Захош тово для кровь проливати, то ты ведаешь; а мы положили на Божию волю, что нам милосердый Бог устроил. А твоево титла и печати мы так запросто не хотим; будет тебе любо с нами ссылатися мимо намесников, и ты нам покорися и поддайся, и что будет пригоже, тем нас почти, и мы тебя пожалуем, от намесников отведем; а даром тебе с нами ссылатися не пригоже и по государьству, и по отечеству; а сами без твоего покорения твоего титла и печати не хотим. А что хочешь нашего царьствия величества титла и печати учинити, и ты, обезумев, хоти и вселенней назовется государем, да хто тебя послушает? А будет тебе так нелюбо, и ты живи по старому с намесники. А что писал еси, что нам то честь, что ваша печать и земли, и мы потому так писали: коли хошь с нами ссылатися мимо намесников, и ты нам поддайся, и коли поддашься, ино земля и владение и печать наша, и мы тебя жалуем и ссылаемся с тобою, как своим; а с чюжим с молодым, как ты, ссылатися нам не пригоже. А к намесником тобя не я примериваю, то изтари ведетца, Бог в том тебя устроил, и ты Богу противишься, а в Божие повеление не хошь быти. А которому тобе Богу молитца, а ты безбожен, не токма что изстинны не познал еси, но и малую сень латынскаго служения испровергли есте и образы побили и быти свещеннику, яко людем, а то и сам написал еси, что король на Свейской земле отцом твоим (а ты безбожен, не токма что изстшшы не познал еси, но и малую сень латышского служения испровергли есте...а то и сам написал еси, что король на Свейской земле отцом твоим. - Реформация в Швеции произошла в связи с переворотом Густава Вазы и вскоре после этого переворота (началась в 1527 г.; конфискация церковных земель была завершена к 1540 г.). Резкое осуждение шведской реформации со стороны Грозного объясняется, невидимому, не только его желанием уязвить Иоганна III, но и политическими мотивами: намечавшимся в годы польского бескоролевья сближением Грозного с главными защитниками католицизма на Западе - Габсбургами. Высказанное в комментируемом послании презрение к протестантизму не помешало Грозному через несколько месяцев после написания этой грамоты разрешить своему «голдовнику» принцу Магнусу обвенчаться с племянницей царя Марией Владимировной по смешанному православно-протестантскому обряду (ср.: Д. Цветаев. Протестантство и протестанты в России до эпохи преобразований. М., 1890, стр. 215). - Почему в связи с реформацией Грозный укоряет Иоганна III за выражение «король Свойский отцом твоим» - не совсем понятно (может быть он противопоставляет себя, царя «Божьей милостью»,- Иоганну, царствующему по милости своего отца?). Акт о наследовании его сыновей был провозглашен Густавом Вазой в 1544 г. - параллельно с проведением реформации.). А мы себя сами ни хвалим, ни славим, а пишем, в какове нас достоинстве Бог устроил; а тебя не хулим, а пишем к тебе потому так, чтобы еси познался да от неподобных дел отстал.

А. что писал еси о своей королевне, будто мы ее у тебя просим, и ты не разумен сый, не разуме (А что писал еси о своей королевне, будто мы ее у тебя просим, и ты не разумен сый, не разуме. - Во время уже упомянутых переговоров, с Павлом Абовским (в 1569 г.) дьяк Висковатый, указывая Иоганну III, что царь позволил Эрику непосредственно сноситься с ним «для полского короля сестры Катерины», прибавлял: «и будет Яган король и ныне полского короля сестру Катерину королевну к царскому величеству пришлет, и государь наш, царское величество, по тому приговору, как было делати с Ириком королем, с Яганом и ныне зделает» (Сб. РИО, т. 129, стр. 184 - 185).). Мы к тебе тово для то писали, будет тому возможно статися, что тебе жена отдати, ино то и то сстанетца, что нам самим крест целовати; ино ведь тому невозможно статися, что у мужа жена взять, каждому то ведомо (да и мы того не хотим!), так и тому не возможно статися, что нам с тобою самим ссылатися, мимо намесников - таково то велико! А ты не розсудя писал. Мы тебе писали, не жены у тебя просили, - нам твоя жена не надобе; мы тебе к розсуду то писали: сколь то невозможно у тебя жены взять, таково то невозможно тебе с намесники не ссылатися. Мы тебе писали, величество гордыни твоей розсужая, а не жены у тебя просили, нам твоя жена однолично не надобе, как хочеши с нею. И крови неповинные мы не желаем, - ты за свою гордост розливаешь кровь крестьянскую и розливать желаешь. А что пишешь, будто ложно, что польская королевна за конюхом была, и ты спроси, хто ведает, при Ягайле, короле Полском, хто был Войдило, и которым обычаем Ягайлу з дядею своим с Кестутьем бои были (при Ягайле, короле Полском, хто был Войдило, и которым обычаем Ягайлу з дядею своим с Кестутьем бои были. - Ягайло - великий князь Литовский (с 1377 г.) и король Польский (с 1385 г.); Кейстут - его дядя (младший брат Ольгерда, отца Ягайло), князь Троцкий и Жмудский. В литовско-русских летописях рассказывается, что у князя Ольгерда был любимец, «паробок невольный, холоп, звали его Войдилом»; сын Ольгерда Ягайло женил этого бывшего холопа на своей сестре княжне Марии; Кейстут, подозревая Ягайло и Войдило во враждебных замыслах противнего, убил Войдило; Ягайло, захватив своего дядю Кейстута в плен, приказал его удавить (ПСРЛ, т. XVII, 72 - 73, 76, 155 - 156, 160 - 161 и т. д.).) и как Кестутей и Войдила повесил и как Ягайло Кестутья изымал да велел удавити, а познано будет правда.

А что дияк наш приказывал твоему человеку Онтону Олсу, чтобы ты нам поступился всево тово, что в нашей вотчине в Вифлянской земле, неподобно вступився, держишь, и о серебряной руде и о мастерех, которые руды ищут, и о десяти тысячах ефимкех за послов наших безчестие (А что дияк наш приказывал твоему человеку Онтону Олсу, чтобы ты нам поступился всево тово, что в нашей вотчине в Вифлянской земле...держишь...и о десяти тысячах ефимкех за послов наших безчестие -. «Онтон Оле», один из участников посольства Павла Абовского, Тоне Ольсон, именуется в русских источниках чаще «Онтонеем Оловеевым», «Алавеевым» или «Оловеевичем» [Сб. РИО, т. 129, стр. 171, 173, 174 и др.; идентичность Тоне Ольсона и «Онтона Алавеева» обнаруживается из сравнения русского и шведского текста грамоты Грозного, изданной Ернэ (ук. соч., 550, русск. прил., 8)]. Ольсон был отпущен в Швецию в декабре 1571 г. (в то время, когда Павел и другие послы еще оставались задержанными); вместе с ним был отправлен шведский гонец Эрик. Отпуск Ольсона не отмечен в «Шведских делах»; он упоминается только задним числом в заявлении шведских послов (в декабре 1571 г.): «преж того царьское величество по нашему челобитью отпустил ко государю нашему к свейскому Ягану королю посла его Онтона Оловеева» (Сб. РИО, т. 129, стр. 211). Сопроводительная грамота, данная Ольсону, сохранилась в шведских архивах (в копии XVII в.) и издана в статье Ернэ (на русском и шведском языке, - ук. соч., 549-550, русск. прил., 7 - 8). В грамоте этой, адресованной из «Тфери, в походе» говорится: «И мы ныне подвиг [в изд. Ернэ: «подиг»] свой учинили есмя к твоей земле, и твои послы с [в изд. Ернэ: «к»] нами будут на рубеже и в твою землю вборзе [в изд. Ернэ: «уборже»] и тебе известим своих из уст сами; а будет похожь наш гнев отовратити, а свою землю пусту видети не захочеш, и ты б к нам прислал своих великих послов, которые б могли наше царьское величество умолити и добити челом от твоего лица, как которым делом по пригожу статись мочно...А прислал бы еси своих послов не мешкая вскоре, покаместа большое разлитие крови не сталось. И били челом нашей степени царского величества порогу твои послы Павел бископ с товарищы, чтоб нашему царскому величеству пожаловати, одного из них к тебе отпустити, а ты к нашей царского величества степени послов своих великих о своем неизправление бити челом пришлешь. И наше царское величество по послов твоих челобитию одного из них Онтона Алавеева к тебе отпустити велели». Требование об уступке шведской Ливонии и т. д., как о предварительном условии непосредственных сношений, в этой грамоте не упоминается; оно содержалось в другой грамоте, посланной с Ольсоном и гонцом Эриком (не сохранившейся на русском языке). Требование это упоминается и в переговорах с Павлом Абовским (Сб. РИО, т. 129, стр. 212)) и о воинских людех, то мы приказывали потому: будет тебе надобно с нами ссылатися, и тебе было то учинити, а не поставят против такова великого дела великого же дела, тому сстатися не возможно. А мы таких неподелств не принимаем; ты примаешь, коли то неподелно. А то почему поделно, что тебе с нами ссылатися? Ино то и то неподелно, что нам с тобою ссылатися, а что нам с тобою самим мир учинить и крест целовать мимо намесников и послов своих к тебе послати.

А ты к нам своих послов не хошь послати бити челом, и мы тому удивляем есмя, откудова на тебя гордость и сила взошла, что ты в том быти не хочешь, в чом отец твой был: отец твой век свой изжил, а с намесники ссылался, а маленко был не похотел под старость, - и каково ему удалось то, и ты ведаешь! (Отец твой век свой изжил, а с намесники ссылался, а маленко был не похотел под старость, - и каково ему удалось то, и ты ведаешь. - Одной из предпосылок войны 1555 - 1557 гг. между Густавом Вазой и Иваном Грозным (см. комментарий к первому посланию к Иоганну III, прим. 7) было то, что Густав Ваза «гонцов своих к Ноугородцким намесником не учал посылати, а учал гонцов своих посылать ко царю и великому князю, чтоб ему ссылаться с царем и великим князем» (Сб. РИО, т. 129, стр. 1). Густав соглашался сноситься с новгородским наместником только через своего наместника в Выборге. В грамоте шведскому королю царь писал по этому поводу: «И ты сам о том розсуди - Выборской земле с государством Великого Новгорода ровняться пригоже ли? Самому будет тебе неведомо, а ты купцов своих вспрося уведай - Ноугородцкие пригородки Псков и Устюг и Двинскую землю, чаю, знают, сколким многим один из них болши Стеколны, чаю, тебе скажут» (там же, стр. 20). В результате неудачной войны Густав принужден был «бить челом» о перемирии и заключить его (на 40 лет) попрежнему с новгородским наместником, а не с царем (Сб. РИО, стр. 41 - 44; шведский текст: Rydberg, Sverges Traktater, т. IV, стр. 306) Ино отец твой в том век изжил, а ты не хочешь,- большое ты лутче отца, что отца своего чину не хочешь! А не пришлешь послов, ино миру не бывать, а нам к тебе послов послать не пригоже. А мы тебя жалуючи пишем: похошь нашего жалованья, чтобы мы тебя от намесников отвели, и ты пришли к нам послов своих великих бити челом, да противу того также нас почти великим делом, как тебе возможно, и мы тебя пожалуем от намесников отведем; а не выкупя, тебе тово у нас не видати.

А что писал еси к нам лаю и вперед хочешь лаем писати против нашего писма, и нам великим государем и без лае к тебе писати нечево, да и не пригодитца великим государем лая писати; а мы к тебе не лаю писали - правду, а иное и потому же столко писали, что от тебя без разсуженья ответу не было ни б чем. А ты, взяв собачей рот, захошь за посмех лаяти, ино то твое страдничье пригожство: тебе то честь, а нам великим государем с тобою и ссылатися безщестно, а лая от себя писати тово хуже, а с тобою перелаиватися и на сем овете того горее и нет, и буде похошь перелаиватися, и ты себе найди таковаго же страдника, каков еси сам страдник, да с ним перелаивайся. А к нам тебе сколько ни писать лай, и нам тебе о том ответу никакого не давывать.

А что хошь пытатися, и твои пушки наши люди видели, вперед похошь ещо попытатися, и что будет тебе прибыль, ты себе розсмотришь. А похошь земле своей покоя, и ты б ислал к нам послов своих, и что будет твое хотенье, и мы их выслушаем да что по пригожю, так и учиним.

Писана в нашей вотчины Лифлянские земли города Пайды лета 7081, месяца генваря в 6, индикта 1, господствия нашего 40 а царств наших Росийскаго 26, Казанского 21, Астороханского 18.

ПОСЛАНИЕ В КИРИЛЛО-БЕЛОЗЕРСКИЙ МОНАСТЫРЬ (1573)

Послание царя и великаго князя Иоанна Василиевичя всеа Русии в Кирилов монастырь игумену Козме, яже о Христе з братиею

В пречестную обитель пресвятыя и пречиетыя Владичицы нашея Богородицы честнаго и славнаго ея Успения и преподобнаго и богоноснаго отца нашего Кирила чюдотворца, яже о Христе божественаго полка наставнику и вожу и руководителю к пренебесному селению, преподобному игумену Козме, яже о Христе з братиею, царь и великий князь Иоанн Василиевичь всеа Русии челом бьет.

Увы мне грешному! горе мне окаянному! Ох мне скверному! Кто есмь аз на таковую высоту дерзати? Бога ради, господне и отцы, молю вас, престаните от таковаго начинания (престаните от такового начинания. - Послание Грозного написано в ответ на грамоту братии Кирилло-Белозерского монастыря, просившей, очевидно, царя о «наставлении». Грамота Кирилло-Белозерского монастыря до нас не дошла, и предистория этой переписки может быть восстановлена только с помощью самого комментируемого послания (ср.: А. Барсуков. Род Шереметевых, кн. 1. СПб., 1881, стр. 322 - 327). Непосредственной причиной «смущения» в монастыре была борьба между двумя влиятельными монахами - Ионой, бывшим боярином Иваном. Шереметевым, и Варлаамом (Василием) Собакиным, посланным в монастырь «от царской власти». Уже за год до написания комментируемого послания (оно написано в сентябре 1573 г. - см. Н. К. Никольский. Когда было писано обличительное послание в Кирилло-Белозерский монастырь. Христианское чтение, 1907), т. е. осенью 1572 г., царь узнал об этом «смущении» от приехавшего в Москву старца Никодима, исполнявшего должность игумена (стр. 175; ср. Н. К. Никольский, ук. соч., стр. 10 - 11). С сентября 1572 г. новым игуменом Кирилло-Белозерского монастыря стал Козьма, адресат комментируемого послания (см.: П. М. Строев. Списки иерархов и настоятелей монастырей. СПб., 1877, стр. 55), но и при нем «молва и смущение» не прекращались. Племянники Варлаама, Собакины, ходатайствовали о вызове их дяди в Москву, но царь, занятый походом в Ливонию в начале 1573 г., не мог этого сделать. Весной 1573 г. Собакины послали в монастырь какую-то «злокозненную грамоту», написанную, невидимому, от имени царя (см. стр. 192); в то же время, вернувшись из похода, царь вызвал Варлаама к себе [Барсуков (ук. соч., стр. 326) считает, что Варлаам и был вызван «злокозненной грамотой» его племянников, но в тексте комментируемого послания царь, отвергающий свою причастность к грамоте Собакиных, указывает, что за Варлаамом «мы...послали», - стр. 190]. Руководство монастыря, «поносившее» Собакина и «чтившее» Шереметева (стр. 178), прислало Варлаама «кабы ис тюрмы» в сопровождении «соборного старца» (Антония?). Царь передал монастырскому руководству (через старца Антония) ряд указаний, относящихся к усилению строгости монастырского режима (требуя, в частности, чтобы монастырь не давал послаблений Шереметеву). В этот же примерно период была обнаружена измена («чародейство») племянников Собакина (стр. 189 и 178). Может быть, именно это обстоятельство и ободрило руководителей монастыря, и они послали царю (после получения инструкций через Антония) новую грамоту (стр. 191), «жестоко стоя» в ней за Шереметева. В ответ на нее царь и написал комментируемое послание.). Аз (Испр. по ТЦ; в рукоп. А) брат ваш недостоин есми нарещися, но по еуангельскому еловеси сотворите мя, яко единаго от наемник своих. Тем же припадая честных ног ваших стопам и мил ся дею, Бога ради, престаните от таковаго начинания. Писано бо есть: «свет иноком ангели, свет же миряном иноки». Ино подобает вам, нашим государем, и нас заблуждыних во тме гордости и сени смертней прелести тщеславия, ласкордъства и ласкосердия, просвещати. А мне, псу смердящему, кому учити и чему наказати, и чем просветите? Сам бо (Испр. по ТЦ; в рукоп. по.) всегда в пианьстве, в блуде, в прелюбодействе, в скверне, во убийстве, в граблении, в хищении, в ненависти, во всяком злодействе, по великому апостолу Павлу: «надеяй же ся себе вождь быти слепым, свет сущим во тме, наказатель безумным, учитель младенцем, имуща образ разума и истинне в законе; научаяй бо иного себе ли не учиши? проповедаяй не красти - крадеши; глаголяй не прелюбы творити - прелюбы твориши; скаредуяйся идол - святая крадеши; иже в законе хвалишися - преступлением закона Богу досаждавши». И паки той же великий апостол глаголет: «Егда како инем проповедав, сам исключим буду?».

Бога ради, отцы святии и преблаженнии, не дейте мене, грешнаго и сквернаго, плакатися грехов своих и себе внимати, среди лютаго сего треволнения прелестнаго мимотекущаго света еего. Паче же в настоящем сем многомятежном и жестоком времени, кому мне, нечистому и скверному и душегубцу, учителю быти? Да негли Господь Бог, ваших ради святых молитв, сие писание в покаяние мне вменит. И аще хощете, - есть у вас дома учитель среди вас - великий светильник Кирил. И на его гроб повсегда зрите, и от него всегда просвещаетеся». Потому же (Испр. по ТЦ; в рукоп. Потом же.) великие подвижници ученицы его, а вашы наставницы и отцы, по приятию рода духовнаго даже и до вас. И святый устав великаго чюдотворца Кирила, яко же у вас ведется. Се у вас учитель и наставник! - от сего учитеся, от сего наставляйтеся, от сего просвещайтеся, о сем утвержайтеся; да и нас, убогих духом и нищих, благодатию просвещайте, а за дерзость, Бога ради, простите. Понеже помните, отцы святии, егда некогда прилучися некоим нашим приходом к вам в пречестную обитель пречистыя Богородицы и чюдотворца Кирила, и случи ся тако судбами Божиими: по милости пречистыя Богородицы и чюдотворца Кирила молитвами от темныя ми мрачности малу зарю света Божия в помысле моем восприях, и повелех тогда сущему преподобному вашему игумену Кирилу с некоими от вас братии негде в келий сокровене быти, самому же такожде от мятеж и плища мирскаго упразнившуся и пришедшу ми к вашему преподобию; и тогда со игуменом бяше Иоасаф архимандрит Каменьской, Сергий Колычев (Испр.; е рукоп. Колачев (также КЦП, в Т Ковачев).) ты Никодим, ты Антоней, а иных не упомню; и бывши о сем беседе надолзе, и аз грешный вам известих желание свое о пострижении, и искушах окаянный вашу святыню слабыми словесы. И вы известисте ми о Бозе крепостное житие. И яко же услышах сие божественое житие, ту абие возрадолася скверное мое сердце со окаянною моею душою, яко обретох узду помощи Божия своему невоздержанию и пристанище спасения. И свое обещание положих вам с радостию, яко нигде инде, аще благоволит Бог, в благополучно время здраву пострищися, точию во пречестней сей обители пречистыя Богородицы, чюдотворца Кирила составления. И вам молитвовавшим, аз же окаянный преклоних скверную свою главу и припадох к честным стопам преподобнаго игумена тогда сущаго, вашего же и моего, на сем благословения прося. Оному же руку на мне положъшу и благословившу мене на сем, яко же выше рех, яко некоего новоприходящаго пострищися (Понеже помните, отцы святии егда некогда прилучися некоим нашим приходом к вам...благословившу мене на сем...яко некоего новоприходящаго пострищися. - Поездка в Кирилло-Белозерский монастырь, во время которой царь собирался постричься в монахи, относится, как он сам указывает, ко времени, когда игуменом монастыря был Кирилл, т. е. к 1564 - 1572 гг. (см.: Строев, ук. соч., стр. 55). В эти годы царь посещал монастырь дважды - в декабре 1565 г. (ПСРЛ, XIII, 400; Акты Археограф, экспед., т. I, № 270) и весной 1567 г. (ПСРЛ, XIII, 407).).

И мне мнится окаянному, яко исполу есмь чернец: аще и не отложих всякого мирскаго мятежа, но уже рукоположение благословения ангельскаго образа на себе ношу. И видех во пристанищи спасения многи корабли душевныя люте обуреваемы треволнением. Сего ради не могох терпети, малодушьствовах, и о своей души поболех, яко сый уже ваш, да не пристанище спасения испразнится, сице дерзнух глаголати.

И вы, Бога ради, господия мои и отцы, простите мене грешнаго за дерзость доселе моего к вам суесловия. И яко же рече великое светило Иларион Великий во своем послании к некоему брату, сице рече: «К старейшему брату и Христову рабу, убогий аз инок и последний в братстве Иларион, малейший разумом и неключимый ни в коем же блазе деле. Яко послал ми бе таково слово, глаголя, яко беси нудят мя мысльми, да любви ради и Христовы заповеди отпиши ми слово и главизну утешну или две. Аз же восприем послание и прочет его удивихся: како убо брат мой утешения востребова от мене, или наказание от самого ненаказанна, и от нагаго одежду, паче же от грешника спасения и утвержения слова? И сия помыслив, не требовах хотети руку (Испр. по КТЦ; в рукоп. еда.) мою прострети на отписание, бояся, егда сам не творя буду, тебе же начну пиша глаголати, по отеческому слову кладязю подобен буду - иныя омынающе, себе же многи скверны не могущи истребити. И прииму осуждение с возлагающему на плеща человеком бремена тяжкая и неудобьносимая - а сам перстом того не хотя двигнути. И буду яко круг медян, тщим гласом бряцая: и сего ради ужасаюся и трепещу, да не паче Бога разгневаю, учительский сан восхищая, юностию еще играем».

И аще сицевое светило о себе сицерече, аз же, окаянный, что сотворю, иже беззаконию сущи скверно жилище и бесом игралище своими злыми делы бых? но хотел убо бых конец делу, положити: но понеже вижю, грех ради моих, нудити вам мене о сем, сего ради, по великому апостолу Павлу, бых безумен; понеже вы мя понудисте, мала некая от своего безумия изреку вам, не яко учительски и со властию, но яко рабски, и послушание повелению творя вашего преподобия, аще и безмерна высота есть моего недоумения.

И пакы яко же той же великое светило Иларион к первому приложи рече: «И паки аз противу таковому помыслу ино кой помысл наставлю, егда что зло постражду, не сотворив иолю братню и не упокоив духовное желание искренняго ми. Помянух бо реченное: аще брашна ради скорбит брат твой, уже не по любви ходиши. Да аще брашна ради телеснаго зазор есть не подавшему, кольни паче душевнаго брашна лишив брата, сущаго в скорби. Сия же помыслив аз, в себе рек: егда како и мое желание Бог презрев, и не сотворит ми полезное души, яко же аз братне да отвергу сомнение, дерзновение же восприем, напишу ему по желанию его яже Богом возмогаемь. Кто бо весть, егда по оного желанию и вере даст ми Господь написати, и мне самому полезное и оному? Паки же грубости ради моея и простоты словес воздержахся, помышляя, егда (Испр. по ТЦП; в рукоп. его.) како навыкшу ти в книжной силе, и в мудрости святых возрастшу, писание мое неугодно явится, паче же юности моей речений моих честыни внимающи. Но обаче Бог, иже приимый вдовици оноя две цате, и яко велик дар вмени ей, той же и тебе, рабу его, сотворит любовь, прияти се желанное тобою от нас».

Сего ради аз, окаянный, сие видя, дерзнух писати, паче же и сего ради, яко же мне мнится окаянному Божие некое изволение сему быти.
Веруйте ми, господия мои и отцы, Бог свидетель, и пречистая Богородица, и чюдотворец Кирил, яко сего Великаго Илариона доселе послания ниже паки читах, ниже видах, ниже паки слышах о нем: но яко восхотех к вам писати и хотех писати от послания Василия Амасийскаго, и, разгнув книгу, обретох сие послание Великаго Илариона, и приникнув, и видев, яко зело к нынешнему времяни ключаемо, и помыслих, яко Божие некое повеление сицево обретеся к полезному, и сего ради дерзнух пясати. Имемся уже кош (Испр. по П; в рукоп. по (также в КТЦ)) беседе, Богу помогающу. И аще понуждаете мя, отцы святии, и мое от послушания - к вам отвещание.

Первое, господне мои и отцы, по Божий милости и пречистыя его Матери молитвами, великаго чюдотворца Кирила молитвами имате устав великаго сего отца, даже и доселе в вас действуется. Сего имуще, о нем стойте, мужайтеся, утвержайтеся, и не паки под игом работе держитеся. И чюдотворцево предание держите крепко, и инем не попущайте разоряти, по великому апостолу Павлу: «возмогайте о Господе в державе крепости его; облецытеся во вся оружия Божия - возмощи вам стати противу кознем диявольским; яко несть ваша брань к крови и плоти, но к началом и ко владычеством, к миродержителем тме века сего, к духовом злобе поднебесным: сего ради приимете вся оружия Божия, да возможете противитися в день лют, и вся содеявше стати. Станете убо препоясани чресла ваша истинною, и оболкъшеся во броня правды, и обувше нозе во уготовании благовествования миру, надо всеми же восприемше щит веры, в нем же возможете вся стрелы неприязнены разженныя угасити, и шлем спасения приимете, и мече духовный, еже есть глагол Божий».

И вы, господие и отцы, стойте мужествене за чюдотворцево предание, и не ослабляйте, как вас Бог и пречистая и чюдотворец просветит, яко же писано есть: «свет иноком ангели, и свет миряном инокы». И аще свет тма, а мы, окаяннии, тма суще, кольми помрачимся! Помните, господие мои, и отцы святии - Маккавеи за едино свиное мясо, равно еже за Христа с мученикы почтошася; и како рече Елеазару мучитель, и на се сошедшу, да не яст свиная мяса, но токмо в руку приимет, и рекут людем, яко Елеазар мяса яст. Доблественный же сей рече сице: «Семьдесят лет имать Елеазар, и несмь соблазнил люди Божия. И ныне, стар сый, како соблазн буду Израилю?» И тако скончася. И божественный Златоуст пострада (В рукоп. это слово пропущено (?пакже в КТЦП) ; вставлено по смыслу.) за обидящих, и царицу возгражая от лихоимания. Не бо исперва виноград и вдовица вина бысть толику злу, и чюдному сему отцу изгнание, и труды, и нужную от повлачения смерть. Сие бо о винограде от невеждь глаголется: аще же кто житие его прочтет, известно увесть, яко за многих Златоуст сие пострада, а не за един виноград. И виноград же сей - не просто, яко же глаголют. Но бысть некто муж во Цареграде болярьска сана сый, и оглаголан бысть царице, яко поношает ей о лихоимании. Она же, гневом объята бывши, заточи его и с чады в Селунь. Оному же и великаго Златауста моляще помощи ему; оному же царицы не воспротившу, но попустивши сему тако быти. И тамо ему в заточении и кончавшуся, царица же гневом неутолима сущи и еже на прекормление убозей сей остави виноград, восхоте злохитръством отняти. И аще святии о малых сих вещех сице страдаху, кольми же паче, господне мои и отцы, вам подобает о чюдотворцове предании пострадати (Помните, Господне мои...кольми же паче...вам подобает о чюдотворцове предании пострадати. - Приводимые царем примеры страданий ради принципа заимствованы из Ветхого Завета (Елеазар, Маккавеи) и из жития византийского церковного деятеля и писателя IV - V в. н. э. Иоанна Златоуста, содержащегося в «Четиях-Минеях» (Великие Минеи Четий, ноябрь 13, СПб., 1899) - оттуда взята и история с виноградником опального вельможи, из-за которого Златоуст вступил в борьбу с царицей Евдоксией (стлб. 1013-1016), и история окончательного изгнания Златоуста в г. Кукус в Армении и оттуда в Пицунду в Грузии (по дороге в Пицунду Златоуст и умер, - стлб. 1100 - 1106). «Вдовица», о которой упоминает царь, - благочестивая Олимпиада, отказавшаяся с благословения Златоуста, вторично выйти замуж, хотя этого и требовал обычай (там же, стлб. 1054 - 1055); заслуживает внимания полемика царя с некиими «невеждами», объяснявшими гибель Златоуста историей с «вдовицей» (и с «виноградом») - любопытно, что в одном из своих писем в Печерский монастырь, направленных в значительной степени против царя, Курбский объяснял гибель Златоуста именно тем, что он «о единой вдовице не умолча» (А. М. Курбский, Соч., стлб. 408.). Яко же апостоли Христу сраспинаеми, и соумеръщвляеми, и совоскрешаеми будут, тако и вам подобает усердно последъствовати великому чюдотворцу Кирилу, и предание его крепко держати, и о истинно подвизатися крепце, и не быти бегуном, пометати щит и иная, но вся оружия Божия восприимете, и не предавайте чюдотворцова предания никто же от вас, яко Июда Христа сребра ради, тако и ныне страстолюбия ради. Есть бо в вас Анна и Каияфа - Шереметев и Хабаров, а есть Пилат - Варлам Собакин, понеже от царския власти послан (Есть бо в вас Анна и Кайяфа - Шереметев и Хабаров, и есть Пилат - Варлам Собакин, понеже от царския власти послан. Имеются в виду участники «смущения» в монастыре (см. прим. 1): Иван Васильевич (Большой) Шереметев (инок Иона), постригшийся в монахи в 1570 г. [Барсуков, ук. соч., стр. 308; Курбский в «Истории о в. к. Московском» (Соч., стлб. 295 - 296) изображает И. В. Шереметева в виде почти житийного мученика, якобы, растрогавшего своим благочестием самого царя], Иван Иванович Хабаров (бывший боярин и воевода; дата пострижения не известна) и Василий Степанович Собакин (инок Варлаам). Личность этого последнего не вполне ясна, так как у воеводы Степана Васильевича Собакина (жившего в первой половине XVI в.) было три сына с одинаковым именем Василий (Большой, Средний и Меньшой). Часть исследователей (Лобанов-Ростовский. Русская родословная книга, т. II, стр. 228 - 230; Родословная книга «Русской старины», стр. 296 - 297; также: В. Корсакова. Русский биографический словарь, «Смеловский-Суворина», стр. 27 - 28, в статье «Собакины») считает, что инок Варлаам - это Василий Меньшой, дядя царицы Марфы Собакиной (третьей жены Грозного), которую они считают дочерью Василия (Богдана) Среднего. Акад. С. Б. Веселовский (Синодик опальных Ивана Грозного. Пробл. источнпковед., т. III, стр. 338 - 339) полагает, что Варлаам - это Василий Большой, и что он же был отцом Марфы; однако никаких доказательств в пользу этой точки зрения он не приводит [в «Поколенной росписи» Собакиных XVII в., изданной в «Известиях Русского Генеалогического общества (IV, стр. 87 - 88), не указывается, кто из трех Василиев был монахом, и совсем не упоминается Марфа]. Во всяком случае, едва ли можно согласиться с С. Б. Веселовским, что В. С. Собакин был «в опале... принудительно пострижен и сослан в Кириллов монастырь»: в приведенном тексте царь прямо говорит, что Варлаам был «от царские власти послан», сравнивая его в связи с этим (в характерной для Грозного иронической манере) с Пилатом (прокуратором, представителем римской власти в Иудее); Шереметева и Хабарова царь сравнивает с иудейскими первосвященниками Анной и Кайафой (главными виновниками гибели Христа, согласно евангельским легендам), и есть Христос распинаемъ - чюдотворцово предание преобидимо. Бога ради, отцы святии, мало в чем ослабу попустите, - то и велико будет.

Воспомяните, святии отцы, великаго святителя и епископа Василия Амасийскаго, еже писа к некоему мниху, и тамо прочтите, и каково то ваше иноческое пополъзновение, или ослабление, умиления и плача достойно, и какова радость и подсмияние врагом, и какова скорьбь и плачь верным! Тамо писано есть ко оному мниху сице, еже и к вам прилично, ко овем убо, яко от великия высоты мирскаго пристрастия и богатьства ко иноческому житию пришедшим, ко овем же, яко во иночестем житии воспитавшимся: «Аще бо прииду в поминовение перваго вас жития, иже ныне мира и болярска сана отвергшеися, а суетнаго восхождения (Испр. по К; в рукоп. вас хождения.), егда вас обдержаше богатьство и слава, ужасаюся, и егда окружаху вас ласковцы множество, и пищное приятие времянное; егда же обнажистеся к преложению честнаго нрава, гнушаеми убо своего достояния, домовнаго угождения, домашних беседований отрицаеми, леи же легки, яко странники, и не яты селы и градов уклоняеми, но (Испр. по смыслу; в рукоп. по (также в КТЦП).) течением ко Иеросалиму, ублажахуся страдальческий болезни вашя. Сие же убо кой же воспитавшимся (Испр. по смыслу; в рукоп. воспитавшимся (также в КТЦП). ) от младых ногтей в посте, яко недельными пощеньми сконьчевающе, Богови прелюбистеся, вкупе же и человеческий отбегающе беседы, безмолвию же и уединению припрягосте себе, градных плищь удаляющеся, вретищем же острым тело свое удручающе, и поясом жестоким чресла своя стязающе, терпеливно кости своя оскорбляюще, ложесна же со внутренними чревесы даже до хребетных костей ослабили есте; и ядения убо мягкаго потребы отвергостеся, внутрь же кожю телесную вовлекосте, к лядвиям нудящеся прилепити; все же телесное попечение упразнивши, подчревное течение доблественне иссушили есте, чрево же самое неядением придавивше, ребряными же частьми, яко неким кровом, пупъныя части осеняше, и совокупленным арганом в нотных годех исповеданием Богови молящеся, слезными течении омакаюше брады отрываете. И что ми изреши и каяждо подобает? Помяните, елика уста святых лобзанием целовасте! елико священная телеса обьясте! елицы вам, яко руце приимаху! колицы раби Божий коленома вашими приплетахуся! И что сим конец пияньству и обьядению и мирскому плищу и молвам ослабление попуустивше? Стрелы борзейша, долетевши, снедает слухи сердца нашя. Како ми поведания, яже о ваших болезнех пойдут? Пострами ли есте ангельскаго образа похвалу, порок дали есте, отвержение мира обетованию; быхом и врагом убо козлогласование, другом же рыдание. Отринусте мудрость иноческую; крепльших в болезнь и страх вселили есте; чюдящих же ся и еще диявольстей силе мечем страхования посекли есте; ленивыя в блудную ревность вложили есте, ласкосердыя же в разслабление свели есте; разорили есте, елико от вас Христово хваление: «дерзайте, глаголя, аз победих мир» и сего князя. Налияли сете отечеству чашу тяжко слышанну. Поистшше на дело привете притчю: «яко же елень устрелен бысть в ребра». Тако и о вас случися притча, ослабляющим пространное и мокрое житие, якоже рече Златоуст: «никто же бо гоняй сладкое и мокрое житие, может внити во царствие небесное». Паче же и сам Господь рече, яко «пространный путь и широкая врата вводяй в пагубу, скорбный путь и уская врата вводяй в жизнь вечную». И сия убо легчайша глаголах, и аще жесточайша реку, что сотворити имамы? В нынешнем времени их же и слышание странно, а еже последъствовати сих святых - невозможно, но точию дивитися сих добродетели высоте, яко же мы не достигаем сих добродетелей и постнических трудов. Приидем же на самое речение, что есть высота словеси. Паки той же Василей рече: «Хощу бо ти показати, воистинну, о ядении и одежди - да брачныя. Виждь ли (Испр. по смыслу; в рукоп. ми (также в КТЦП).) святыя сия, одеянныя власяными ризами и в пустыни пребывающая? Сии убо, поистинне, иже одежа брачныя имущей, и яко на небеси, на земли живущей. Ничим же бо тем доволное житие менши небесных есть: ибо и ангели сходят к ним и иже ангельский владыко. Аще бо ко Аврааму приидоша, мужу жену имущ у и дети кормящу, понеже и страннолюбца видяху его. Егда много множае обрящет добродетель, и человека, тело преобидяще, много паче зде живут и ликоствуют: сущее тех подобное ликование; ибо трапеза онех всякого лихоимания чиста, и любомудрия полна: ни крови в них, ни мяс резания, ниже различия брашен, и сквары несладкия, ни дым тяжкий, но хлеб и вода, ова убо от источник чистых, ов же от праведных болезней. Аще ли же где и любочестнейше напитатися хотящем, вершие дубное любочестием бывает, и большая их сладость, нежели в царьских трапезах. Сию и ангели трапезу от небес зряще веселятся и славят: аще бо о едином грешнице кающемся веселятся, о праведницех толицех, подобящемся тем, что не имут творити? И мы убо зверей горши есмы и безсловесных; они бо ангелом равни, страннии и пришельцы. Зде они суще вся тем пременишася к нам, и одежда, и пища, и обутель, и обитель, и беседа: и аще убо кто слышал бы о них беседующих, и нас тогда убо разумел добре, како ови небеснии жителе, мы же ни земли достойни. Ни едино бо от сковрадных во ангелех онех есть, ни пресыщения пищна, ведяще, яко плачь есть настоящее се житие, наполняюще всем, и еже ко пророку Езекиилю реченное от Бога: «сыне человечь, хлеб свой з болезнию яждь, и воду со страданием и скорбию пий». Сицевая убо трапеза имущих сия ангелы на небеса отсылает, а ласкордая же в геену влечет чревныя рабы, якоже богатаго оного: ову убо в сон смертный пришед приимет, ову же трезвением и бдением; и ову убо мука, ову же небесное царствие. И убо что Великий Василие учит глаголя: не отлагай убо дне от дни, да не впадеши некогда, в онь же не чаеши день. Егда убо оставити тя прочее живота, вины, недоведение же отвсюду и скорбь неутешна оскудевшем убо врачей, оскудевшем же и своим, егда частым воздыханием и сухим обдержим, огню пламеину распалающу внутреняя и растерзающе, воздохнеши убо от среды сердца, и скорбящаго с тобою не обрящеши, и провещаеши убо, что худо в немощно, услышаяй же не будет, все же глаголанное тобою, яко суетие преобидится. Никто же убо да не прельстит тя тщими словесы и суетными. Предстанет бо ти напрасно все пагубъство, и люта, яко же буря, приидет ангел немилостив, отводя с нуждею, влекий душю твою, связану грехми, часто обращающуюся к здешним и рыдающу без гласа (Испр. по ТЦ; в рукоп. безгласно.), органу прочее плачевному затворшюся (Испр.; в рукоп. затворившуся.). О, кольми поколебишися! О, колико воздохнеши, бездельно каяся о злых советех и делех! И, ох же, речеши в болезни сердца своего тогда: увы мне! не могу отринути тяжкое се бремя греховное! увы мне, скверны не отмывшу! От злых совещаний о пременении временныя ради греха сласти, вечно мучим есмь, гортанныя ради сладости и пьянства огню предахся! Праведен убо, поистинне, суд Божий! Зовом бех убо, - и не послушах. Учим, - и не внимах. Сказанно бяше, - аз смеяхся. Сия и сицева речеши, всяко рыдая себе, аще восхищен будеши преже покаяния. Ей, поистинне, нощь глубока тагда, и болезнь тяжка, и помогали несть. Таже возрев семо и онамо, и видев предстоящее ти лютое запустение, тагда разумевши ненаказания и воздохнеши: о безумии всяко, и время окаянно и люто, скрыл еси, покаяние. Егда убо язык удержится, рука же трепетом колеблема, терзаньми, ни гласом, ни писанием назнаменоватн беду и нужду. Тем же помилуй себе, и приими во уме последний он и страшный день исхода и одержания, и тесный и прискорбный час, и ответ Божий приходящий, и ангел тщащихся, и души всех бедно смущаеми и помрачаеми и трепещуще зело, и недоумеющися и без ума кающися, и рыдающе же, и слезяще многажды, и к здешним умильно обращающися, и неизъмольнаго и долгаго оного ошествия нужда. Добре убо божественный Михея к таковым глаголаше: «плачите и рыдайте вси, пьющей вино во пияньствии - блудно бо есть вино и укоризнено в пьяньство, не упивайтеся вином - в нем же есть блуд. Понеже бо стытким и незлобным нравом доброе и божественное дело на зло и растленно учение пременьше и претворше и духовное наказание, отметному деланию служити понуждае, не токмо достойни законнаго суда прияти мучение, но и от еуангельскаго, и от апостольскаго ответа в глаголемую внешнюю тму напрасно отслани будут».

Видите ли, каково послабление иноческому житию плача к скорби достойно? И по тому вашему ослаблению, ино то Шереметева для и Хабарова для, такова у вас слабость учинилася и чюдотворцову преданию преступление. И только нам благоволит Бог у вас пострищися, ино то всему царьскому двору у вас быти, а монастыря уже и не будет. Ино почто в черньцы, и как молвити: «отрицаюся мира и вся, яже суть в мире», а мир весь в очех? И како на месте сем святем с братнею скорби терпети и всякия напасти приключьшыяся, и в повиновении быти игумену, и всей братии в послушание и в любви, яко же во обещании иноческом стоит? А Шереметеву как назвати братиею? - ано у него и десятой холоп, которой у него в келий живет, ест лутче братии, которыя в трапезе ядят. И велицыи светилницы, Сергие, и Кирил, и Варлам, Димитрей и Пафнотей (Сергие, и Кирил, и Варлам, Димитрей, и Пафнотей. - Имеются в виду основатели крупнейших русских монастырей - Сергий Радонежский, основавший Троице-Сергневу лавру (XIV в.), Кирилл Белозерский (см. о нем ниже, прим. 19), Варлаам Хутынский (XII в.), Дмитрий Прилуцкий (XIV в.) и Пафнутий Боровский (XV в.).), и мнози преподобнии в Рустей земли, уставили уставы иноческому житию крепостныя, якоже подобает спастися. А бояре, к вам пришед, свои любострастный уставы ввели: ино то не они у вас постригайся - вы у них постригайся; не вы им учители и законоположители - они вам учители и законоположители. Да Шереметева устав добр - держите его, а Кирилов устав не добр - оставь его! Да севодни тот боярин ту страсть введет, а иногды иной иную слабость введет, да помалу, помалу весь обиход монастырской крепостной испразнится и будут все обычаи мирския. Ведь по всем монастырем сперва начальники уставили крепкое житие, да опосле их разорили любострастный. И Кирило чюдотворец на Симонове был, а после его Сергей. А закон (Испр. по Ц; в рукоп. Озаков (также в КТП).)) каков был - прочтите в житии чюдотворцове, и тамо известно увесте, да тот маленько слабостей ввел, а после его иныя побольши, да помалу, помалу и до сего, яко же и сами видите, на Симонове, кроме сокровенных раб Божиих, точию одеянием иноцы, а мирская вся совершаются, яко же и у Чюда (на Симонове...и у Чюда. - Имеются в виду два московских монастыря: Симонов - на окраине города; Чудов - в Кремле.) быша среди царствующего града пред нашима очима - нам и вам видимо.

Быша архимандрити: Иона, Исак Собака, Михайло, Васиян Глазатой, Аврамей, - при всех сих, яко един от убогих бысть монастырей. При Левкии же како сравняся (Испр. по К; в рукоп. сравнася) всяким благочинием с великими обители и духовным жительством мало чим отстоя (Испр.; в рукоп. остася. ). Смотрите же: слабость ли утвержает или крепость? А вы (Испр. по смыслу; в рукоп. во (также КТЦП).) се над Воротыньским церковь есте (Испр. по ТЦП; в рукоп. есть.) поставили! (А вы се над Воротыньским церковь есте поставили. - Речь идет, повидимому, об умершем еще в 50-х годах Владимире Воротынском, похороненном в Кирилло-Белозерском монастыре, на месте погребения которого действительно была построена церковь (ср.: С. Шевырев. Поездка в Кирилло-Белозерский монастырь, ч. П. М., 1850, стр. 10 - 11); спустя десять лет в том же монастыре был похоронен его брат - А. И. Воротынский. Во всяком случае, неправ Н. Костомаров, думающий (Ист. монограф., т. XIII, стр. 280 - 281), что речь идет о «победителе крымцев» М. И. Воротынском - известном полководце, к которому в 1567 г. обращались Сигизмунд II Август и Г. Ходкевич (см. в нашем издании ответные послания от имени Воротынского - стр. 257); М. И. Воротынский был казнен незадолго до написания комментируемого послания и похоронен в Кашине; лишь в начале XVII в. тело его было перенесено в Кирилло-Белозерский монастырь (ср. Никольский, ук. соч., стр. 5). ). Ино над Воротыньским церковь, а над чюдотворцом нет. Воротыньской в церкви, а чюдотворец за церковию! И на Страшном Спасове судищи Воротыньской да Шереметев выше станут: потому Воротыньской церковию, а Шереметев законом, что их Кирилова крепче. Слышах брата от вас некоего глаголюща, яко добре се сотворила княгиня Воротыньскаго. Аз же глаголю, яко не добре, по сему первое яко гордыни есть и величания образ, еже подобно царьстей власти церковию и гробницею и покровом почитатися. И не токмо души не пособь, но и пагуба: души бо пособие бывает от всякого смирения. Второе, и сие зазор не мал, что мимо чюдотворца над ним церковь, а и един священник повсегда приношение приносит, скуднее сие собора. Аще ли не повсегда - сего хужайше, яко же множайше нас, сами весте. А и украшение церковное у вас вместе бы было, ино бы вам то прибылние было, а того бы розходу прибылного не было - все бы было вместе, и молитва совокупная. И мню и Богу бы приятнее было. Во се при наших очех у Дионисия преподобнаго на Глушицах, и у великаго чюдотворца Александра на Свири (у Дионисия преподобного на Глушицах и у...Александра на Свири. - Дионисиев Глушпцкий монастырь находился вблизи Вологды; Александро-Свирский Троицкий - вблизи Олонца (ныне Карело-Финская ССР).), только бояре нестрыгутся, и они Божиею благодатию процветают постническими подвиги. Во се у вас сперва Иасафу Умному дали оловяники в келью, дали Серапиону Сицкому, дали Ионе Ручкину, а Шереметеву уже с поставцом, да и поварня своя. Ведь дати воля царю - ино и псарю; дати слабость вельможе - ино и простому. Не глаголи ми никтоже римлянина оного, велика суща в добродетелех, и сице покоящася: и сие не обдержная бе, но смотрения вещь, и в пустыни бе, и то сотворяше вкратце, и бес плища, л никого же соблазни, яко же рече Господь во Еуангелии: «нужно бо есть не прийти соблазном; горе же человеку тому, им же соблазн приходит!» («нужно бо есть не прийти соблазном: горе же человеку тому, им :же соблазн приходит». - Грозный здесь, как и в первом послании Курбскому (см. комментарий к этому посланию, прим. 9), искажает (по-видимому, сознательно) евангельскую цитату: вместо «нужда бо есть прийти соблазном» он пишет «нужно бо есть не прийти соблазном».). Ино бо есть единому жити, и ино во общем житии.

Господие мои, отцы преподобнии! воспомяните вельможу оного, иже в Лествицы, Исидора глаголемаго Железнаго, иже князь Александръский бе, и в каково смирение достиже? Тако же и вельможа Авенира царя Индейскаго, иже на испытании бысть, и каково портище на нем было? - ни куние, ни соболие. Таже и сам Иоасаф; сего царя сын, како царство оставя я до тоя Сииаридския пустыни пешь шествова, и ризы царския премени власяницею, и многия напасти претерпе, им же николи же обык, и како божественнаго Варлама достиже, и како с ним поживе - царски ли или постнически? И кто бысть болий: царев ли сын, или неведомый пустынник? И с собою ли царев сын закон принесе, или по пустынникову закону поживе и после его? Множае нас сами весте. А много у него было и своих Шереметевых. И Елизвой Ефиопъский царь каково жестоко житие поживе? И Сава Сербъсгаш како отца, и матерь, и братию, и род, и други, вкупе же и царьство и с вельможами остави и крест Христов прият, и каковы труды постничества показа? Таже и отец его Неманя, иже Симеон, и с материю его Мариею, его для поучения, како оставя царство и багряница премениша ангельским образом, и кое утешение улучиша телесное, да небесную радость улучиша. Како же и великий князь Святоша, преддержавый великое княжение киевское, и пострижеся в Печерстем монастыри и пятьнадесят лет во вратарех бысть, и всем работаше знающим его, ими же преже сам владяше. И да толики срамоты Христа ради не отвержеся, яко и братиям его негодовати нань. Своей державе того ради укоризну себе вменяху, но ниже сами, ниже наречие инеми к нему посылающе, не могоша его отвратити от таковаго начинания до дне преставления его, но и по преставлении его от стула древянаго, на нем же седяше у врат, беси прогоними бываху. Тако святии подвизахуся Христа ради; а у всех тех свои Шереметевы и Хабаровы были. А Игнатия блаженного патриарха Цариграда, царева же сына бывша, его же в заточении замучи Варда Кесарь, обличения ради, подобно Крестителю, понеже бо той Варда живяше с сыновнею женою, - где сего праведнаго положиши?  (Господие мои, отцы преподобнии! воспомяните...где сего праведного положиша? - Царь приводит в качестве примера ряд святых подвижников (монахов) знатного происхождения, известных ему из житийных и других источников. «Лествица райская» Иоанна Лествичника - византийское сочинение (руководство к иноческой жизни) VI в., несколько раз переводившееся на Руси (последнее издание - М., 1892). Царевич Иоасаф, царь Авенир - герои весьма популярной в древней Руси повести о Варлааме и Иоасафе (см.: Житие Варлаама и Иоасафа, изд. ОЛДП, ЬХХХУШ, СПб., 1887). Елизвой - эфиопский (абиссинский) негус Элесбоа; по легенде, сохранившейся в Четиях-Минеях (Великие Минеи Четий, октябрь 19 - 31, СПб., 1880, 1836 - 1837), он принял монашество после победы над царем-иудеем Дунасом (Зу-Нувасом) и жил в монашестве чрезвычайно суровой жизнью. Савва Сербский - сын сербского царя Стефана-Немани (XII - XIII в.), принял монашество в юности, был архиепископом Сербии; отец его Стефан отрекся от престола и постригся в монахи под именем Симеона в 1195 г. Рассказ о Савве и его отце содержится в «Степенной книге» (ПСРЛ, XXII, 388 - 392). Рассказ о Николае Святоше, князе Черниговском (XII в.), содержится в «Печерском Патерике» (см.: Патерик Киевского Печерского монастыря. СПб., 1911, стр. 85 - 86 и 184 - 185; эпизода с «отогнанием» бесов от стула Святоши в «Патерике» нет; вероятно, эта легенда почерпнута Иваном IV из устной традиции). Игнатий - патриарх Константинопольский, сын императора Михаила Рангава (IX в.); о мучениях, понесенных им от императора Варды, рассказывается в «Степенной книге» (ПСРЛ, XXII, 344 - 345); однако здесь указывается, что Игнатий был замучен «не до конца» и при императоре Василии Македонянине вновь восстановлен на патриаршем престоле (там же, 350 - 351))

А коли жестоко в черньцех, ино было жити в боярех, да не стричися. Доселе, отцы святии, моего к вам безумнаго суесловия. Отвещание мала изрекох вам, понеже в божественном писании о всем о сем сами множае нас, окаянных, весте. И сия малая изрекох вам, понеже вы мя понудисте. Год уже равен, как был игумен (В рукоп. добавл. и (также в ТЦП); испр. по К). Никодим на Москве: отдуху нет, таки Собакин да Шереметев! А я им отец ли духовный, или начальник? Как себе хотят, - так живут, коли им спасение души своея не надобет! Но доколе молвы и смущения, доколе плища и мятежа, доколе рети и шепетания ((В рукоп. описка: шеперания (также в КП).), и суесловия? И чесо ради? - злобеснаго ради пса Василья Собакина, иже не токмо ыеведущ иноческого жития, но ни видяща, яко есть чернец, не токмо инок, еже есть велико (ни видяща, яко есть чернец, не токмо инок, еже есть велико. - Подчеркивая, что инок выше чернеца, Грозный, очевидно, обозначает этими терминами две различных степени монахов, имея в виду под чернецами «новоначальных» (монахов, не имеющих степени), а под иноками - «малосхимников» (первая степень монашества; признаком малосхимников являлась мантия).). А сей и платья не знает, не токмо жительства. Или бесова для сына Иоанна Шереметева? Или дурака для и упиря Хабарова? Воистинну, отцы святии, несть сии черньцы, но поругатели иноческому житию. Или не весте Шереметева отца Василия? Веть его бесом звали! И как постригся, да пришел к Троицы в Сергиев монастырь, да снялся с Курцовыми. Асаф, что был митрополит, тот с Коровиными, да межь себя бранитца, да оттоле сейм и почалося (Или не весте Шереметева отца Василия?...снялся с Курцовыми...да оттоле се им и почалося. - Отец И. В. Шереметева постригся в Троице-Сергиевом монастыре (под именем Вассиана) между 1537 и 1539 гг. По весьма вероятному предположению Барсукова (ук. соч., 78 - 79, 91), это «невольное» пострижение стоит в связи с борьбой боярских партий в период «боярского правления» (когда был свергнут с митрополии и Иоасаф, - см. выше, комментарий к первому посланию Курбскому, прим. 23). Остальные подробности биографии В. Шереметева, упоминаемые царем, по другим источникам не известны. Указание Грозного, что В. Шереметев «снялся с Курцевыми» (родственники казначея Никиты Фуникова-Курцева, см. комментарий к первому посланию Курбскому, прим. 45), Барсуков (ук. соч., стр. 79) понимает том смысле, что у В. Шереметева «вышли неудовольствия» с ними; однако «сънятися» чаще означает «собраться, соединиться, сойтись» (Срезневский, Материалы для словаря др.-русского языка, т. III, стлб. 783 - 784); можно поэтому предположить, что в борьбе, раздиравшей Троицкий монастырь, В, Шереметев и Курцевы составляли одну партию, а Иоасаф и Коровины - другую. Любопытно, что в этом послании Грозный с явным осуждением трижды поминает митрополита Иоасафа, близкого к течению «нестяжателей» (противников монастырского землевладения), в то время как в первом послании Курбскому Иоасаф упоминается в сочувственном тоне - как жертва боярского самовольства (см. выше, стр. 34).). И в каково простое житие достиже святая та обитель - всем, разум имущим видети, видимо.
А дотоле у Троицы было крепко житие, и мы се видехом: и при нашем приезде потчивают множество, а сами чювственны пребывают. А во едино время мы своима очима видели в нашь приезд. Князь Иоанн был Кубенской у нас дворецкой. Да у нас кушание отошло приезжее, а всенощное благовестят. И он похотел тут поести да испити - за жажду, а не за прохлад. И старец Симан Шюбин и иныя с ним, не от больших (а большия давно отошли по келиам), и они ему о том как бы шютками молвили: «князь Ивансу, поздо, уже благовестят». Да сесь, сидячи у поставца, с конца ест, а они з другово конца отсылают. Да хватился хлебнуть испити, ано и капельки не осталося: все отнесено на погреб. Таково было у Троицы крепко, да то мирянину, а не черньцу! (Таково было у Троицы крепко, да то мирянину, а не черньцу! - Речь идет о поездках царя в Троице-Сергиев монастырь в 1544 или 1545 гг. Любопытно, что после обеих этих поездок Грозный накладывал «опалу» на дворецкого Ивана Кубенского (ПСРЛ, XIII, 146 - 147 и 445 - 446); в 1546 г. И. Кубенский был казнен. Кубенские (Иван и его брат Михаил) - потомки ярославских князей, активные участники междоусобной борьбы во время «боярского правления» (сторонники Шуйских, см. выше, стр. 34) А и слышах от многих, яко и таковы старцы во святом том месте обреталися: в приезды бояр наших и велмож, их подчиваху, а сами никакоже ни к чему касахуся, аще и вельможи их нужаху но в подобно время, но аще и в подобно время, - и тогда мало касахуся. В древняя же времена в том святом месте сего дивнеише слышах: некогда пришедши преподобному Пафнутию чюдотворцу живоначальной Троици помолитися и к чюдотворнову Сергиеву гробу, и ту сущей братии беседы ради духовной, беседовавшим им. И оному отойти хотящу, они же ради духовныя любви и за врата провожаху преподобнаго. И тако воспомянувше завет преподобнаго Сергия, яко за ворота не исходит, и вкупе и преподобнаго Пафнотия подвигше на молитву. И о сем молитвовавше, и тако разыдошася. И сея ради духовныя любви, тако святии отеческия заповеди непрешраху, а не телесный ради страсти! Такова бысть крепость по святом том месте древле. А ныне грех ради наших, хуже и Песноши, - как дотудова Песношь бывала (Песношь... - Песношский Никольский монастырь (основан в конце XIV в.), находился недалеко от г. Дмитрова.).).

А вся та слабость от начала учинила ся от Василия от Шереметева подобно ( Испр. по смыслу; в рукоп. удобно (также в КЦП; в Т удобна).), иконоборцем в Цариграде, царем Льву Исавру и сыну его Констянтину Гноетезному (царем Льву Исавру и сыну его Констянтину Гноетезному. - Византийские императоры-иконоборцы (см. выше, комментарий к первому посланию Курбскому, прим. 1.). Понеже Лев точию семена злочестия посея, Констянтин же всего царствующего града во всяком благочестии помрачи: тако и Васиян Шереметев у Троицы в Сергиеве монастыре, близ царствующего града, постническое житие своим злокозньством испроверже. Сице и сын его Иона тщится погубити последнее светило, равно с солньцем сияющее, и душам совершенное пристанище спасения, в Кирилове монастыре, в самой пустыни, постническое житие искоренити. А и в миру, тот Шереметев с Висковатым первыя не почели за кресты ходити (тот Шереметев с Висковатым первыя не почели за кресты ходити. - Иван Михайлович Висковатый - государственный дьяк и печатник (иностранцы называли его «канцлером»), один из наиболее выдающихся политических деятелей времени Грозного. Висковатый достиг значительного влияния еще при «избранной раде» и сохранил это влияние после учреждения опричнины [хотя царь в грамоте крымскому хану (см. комментарий к первому посланию Курбскому, прим. 40) делал вид, что осуждает политику «Ивана Михайлова», последний еще долго оставался главой Посольского приказа и активным проводником внешнеполитической программы Грозного - ср. записки Генриха Штадена «О Москве Ивана Грозного» (1925, стр. 84 - 85)]; в 1570 г. Висковатый был казнен Грозным при не вполне ясных обстоятельствах. Отказ Висковатого (вместе с Шереметевым) участвовать в крестных ходах стоит, вероятно, в связи с религиозными «сумнениями», обнаруженными Висковатым в 1554г., когда он, протестуя против новых икон, «вопил во весь народ» и навлек даже на себя специальную соборную эпитимию, где ему предписывалось «ведать свой чин» и не воображать себя «головой», будучи «ногой» [см.: Акты Археограф, экспед., т. I, № 238; специальный «Розыск» по этому делу издан в Чтениях ОИДР (1858, кн. II, отд. III)].)). И на то смотря, все не почали ходити. А дотудова все православное христианьство, и з женами, и со младенцы .ва кресты ходили, и не торговали того дни, опричь съестного, ничем. А хто учнет торговати, и на том имали заповеди. А то все благочестие погибло от Шереметевых. Таковы те Шереметевы! И нам видится, что и в Кирилове потому же хотят благочестие потребити. А будет хто речет, что мы на Шереметевых (В рукоп. описка: Шеремететевых.) гневом то чиним, или Собакиных для, - ино свидетель Бог и пречистая Богородица, и чюдотворец Кирил, что монастырьскаго для чину и слабости для говорю. Слышал есми у вас же в Кирилове свечи не по уставу были по рукам братии на празник: ини и тут служебника смиряли. А Асаф митрополит не мог уговорити Алексия Айгустова, чтобы поваров прибавити перед чюдотворцовым, как при чюдотворце было немного, да не могли на то привести. Да и иных много вещей крепостных и у вас в монастыре творилося, и за малые вещи прежние старцы стояли и говорили. А коли мы первое были в Кирилове (В рукоп. сверху приписано: монастыре (в других списках нет).) в юности (А коли мы первое были в Кириллове в юности. - Имеется в виду, очевидно, поездка царя в Кирилло-Белозерский монастырь в 1545 г. (ПСРЛ, XIII, 147 и 446).), и мы поизпоздали ужинати, занеже у вас в Кирилове в летнюю пору не знати дня с ночию, а иное мы юностным обычаем. А в те поры подкеларник был у вас Исайя Немой. Ино хто у нас у ествы сидел, и попытали стерьлядей, а Исайи в те поры не было - был у себя в келий, и они едва его с нужею привели и почал ему говорити хто у нас в те поры у ествы сидел - о стерлядех и о иной рыбе. И он отвечал так: о том, о-су, мне приказу не было, а о чом мне был приказ и яз то и приготовил, а ныне ночь, взяти негде. Государя боюся, а Бога надобе больши того боятися. Етакова у вас и тогда была крепость, по пророку глаголющему: «правдою и пред цари не стыдяхся». О истинно сия есть праведно противу царей вещати, а не инако. А ныне у вас Шереметев сидит в келий что царь, а Хабаров к нему приходит, да и иныя черньцы, да едят, да пиют что в миру. А Шереметев нивести с свадьбы, нивести с родин, розсылает по келиям пастилы, ковришки и иныя пряныя составныя овощи, а за монастырем двор, а на нем запасы годовыя всякия. А вы ему молчите о таковом великом пагубном монастырьском бесчинии. Оставим глаголати: поверю вашим душам! А инии глаголют будто де вино горячее потихоньку в келию к Шереметеву приносили: ано по монастырем и фряские вина зазор, не токмо что горячие. Ино то ли путь спасения, то ли иноческое пребывание? Али было нечим вам Шереметева кормити, что у него особныя годовыя запасы были? Милыя мои! доселе многия страны Кирилов препитывал и в гладныя времена, а ныне и самех вас в хлебное время, толико бы не Шереметев перекормил, и вам бы всем з голоду перемерети. Пригоже ли так Кирилову быти, как Иасаф митрополит у Троицы с крылошаны пировал, или как Мисайло Сукин в Никитцком и по иным местом, якоже вельможа некий жил, и как Иона Мотякин и инии мнози таковы же, который не любят на собе начала монастырьскаго держати, живут? А Иона Шереметев таково же хочет без начала жити, как и отец его без начала был. И отцу его еще слово, что неволею от беды постригся. Да и тут Лествичник написал: «видех аз неволею Постригъшихся, и паче вольных исправившихся». Да то от невольных! А Иону ведь Шереметева нехто в зашеек бил: про что так безчиньствует?

И будет такия чины пригоже у вас, то вы ведаете: Бог свидетель монастырьскаго для безчиния говорил. А што на Шереметевых гнев держати, ино ведь есть его братия в миру, и мне есть над кем опала своя положити. А над черньцом что опалитися или поругатися? А буде хто молвит, что про Собакиных, и мне про Собакиных непрочто кручинится. Варламовы племянники хотели были меня и з детьми чародейством извести, и Бог меня от них укрыл: их злодейство обьявилося и потому и ста лося. И мне про своих душегубцов непрошто мстить. Одно было ми досадно, что есте моего слова не подержали. Собакин приехал с моим словом, и вы его не поберегли, да и еще моим имянем и поносили, чему суд Божий произошел быти. Ано было пригоже нашего для слова и нас для его дурость и покрыти, да вкратце учинити. А Шереметев о себе приехал, и вы того чтете и бережете. Ино уже не Собакину ровно; моего слова болыпи Шереметев; Собакин моего для слова погиб, а Шереметев о себе воскрес. Про что Шереметева для год равен мятежь чинити, да то кою великою обителию волновати? Другой на вас Селивестр наскочил, а однако его семьи (Варламовы племянники хотели были меня чародейством извести...Другой на вас Селивестр наскочил, а однако его семьи. - «Варламовы племянники» - это, очевидно, Калист, Степан и Семен Собакины, упоминаемые среди казненных, в царском Синодике [см. текст Синодика в «Сказании кн. А. М. Курбского» Устрялова (стр. 390) и в цитированной статье С. Б. Веселовского (стр. 338 - 340)]. Время казни Собакиных точно не известно; их возвышение относится к концу 1571 г., в связи с кратковременным браком Ивана IV с Марфой Собакиной (умерла 13. XI, вскоре после свадьбы); Калист (Калинник) Собакин выбыл из разрядных списков в 1573 г. (Древняя Российская вивлиофика, ч. XX, стр. 53). Во всяком случае, как прямо указывает царь, в начале «смущения» в Кирилло-Белозерском монастыре (т. е. за год до написания его послания) «еще Собакиных тогды перед нами измены не было» (см. стр. 189); в момент написания комментируемого послания царь, хотя уже знал об этой «измене», все-таки был попрежнему недоволен излишним пристрастием монастыря к Шереметевым за счет Собакиных. - «Селивестр», сходством с которым («однако его семьи») царь попрекает монастырь, - это, конечно, благовещенский протопоп Сильвестр, участник «избранной рады» (см. выше, комментарий к первому посланию Курбскому, прим. 10 и 25); царь намекает, очевидно, что руководство монастыря, подобно Сильвестру, претендует на роль руководителя и наставника при нем.). И што было про Собакина, для моего слова, на Шереметевых мне гневно, ино то в миру отдано. А ныне во истинну монастырьскаго для безчиния говорил. А не было бы страсти, ино было и Собакину с Шереметевым непрошто бранитися. Слышах неоткоего брата вашея же обители, безумныя глаголы глаголюща, яко Шереметеву с Собакиным давная мирская вражда есть. Ино то ли путь спасения и ваше учительство, что пострижением прежния вражды не разрушити? Како же отрещися мира и вся, яже суть в мире, и со отъятием влас и долу влекущая мудрования соотрезати, апостолу же пове-левшу «во обновлении живота шествовати»? По Господню же словеси: «оставите любострастных мертвых погребсти любострастия, яко же своя мертвеца. Вы же шедше возвещайте царствие Божие». И только пострижением вражды мирския не разрушити, ино то и царства, и боярьства, и славы никоея мирския отложити, но кто был велик в бельцех, - тот и в черньцех? Ино то по тому же быти в царствии небесном: кто здесе богат и велик, тот и там богат и велик будет? Ино то Махметова прелесть, и как он говорил: у кого здесе богатьства много - тот и там будет богат; кто здесе велик и честен, тот и тамо. И ина многа блядословил. Ино то ли путь спасения, что в черньцех боярин бояръства не състрижет, а холоп холопъства не избудет? Да како апостолово слово: «несть еллин и скиф, раб и свобод: вси едино есте о Христе»? Да како едино, коли боярин по старому боярин, а холоп по старому холоп? А Павел како Анисима Филимону братом нарече, его существенаго раба? А вы и чюжих холопей к бояром не ровняете. А в здешних монастырех равеньство и по се время держа лося - холопем и бояром, и мужиком торговым. И у Троицы при отце нашем келарь был Нифонт, Ряполовскаго холоп, да з Бельским з блюда едал. А на правом крылосе Лопотало да Варлам невести кто, а княжь Александров сын Васильевича Оболенъскаго Варлам на левом. Ино смотри же того: коли был путь спасения, холоп з Бельским ровен, а князя доброва сын с страдники сверстан. А и перед нашима очима Игнатей Курачев, белозерец, на правом крылосе, а Федорит Стушшшн на левом, да ничим был от крылошан не отлучен, да и инде много того было и доселе. А в Правилех великаго Василия написано есть: «аще чернец хвалится при людех, яко добра роду есмь, и род имея, да постится 8 дней, а поклонов по 80 на день». А ныне то и слово: тот велик, а тот того болыни, - ино то и братьства нет. Ведь коли ровно, ино то и братьство, а коли не ровно, которому братьству быти? - ино то иноческаго жития нет. А ныне бояре по всем монастырем то испразнили своим любострастием. Да и еще реку сего и страшнее: како рыболов Петр и поселянин Богослов и станут судити богоотцу Давиду, о нем же рече Бог, яко обретох мужа по сердцу моему, и славному царю Соломону, иже Господь глагола, яко «под солнцем несть такова украшена всяким царьским украшением и славою», и великому святому царю Констянтину и своим мучителем, и всем сильным царем, обладавшим вселенною? - дванадесять убогих учнуть судити всем тем. Да и еще и сего страшнейше: рождыная без семени Христа Бога нашего, и в рожденых женами болий Креститель Христов - те учнуть предстояти, а рыболови учнут на 12 престолу се дети и судити всей вселенней. А Кирила вам своего тогды как с Шереметевым поставити - которого выше? Шереметев постригся из боярства, а Кирило и в приказе у государя не был (Как же отрещися мира...а Кирило и в приказе у государя не был. - Об антибоярских тенденциях Грозного в комментируемом посланий см. выше, стр. 464 - 466. - Цитата из Евангелия царем переделана (в подлиннике просто: «оставьте мертвым погребать своих мертвецов»; ср. об этом: И. Н. Жданов, ук. соч., стр. 143). - Кирилл Белозерский, основатель Кирилло-Белозерского монастыря, жил в XIV - начале XV в.; он был казначеем у своего родственника, московского окольничего Вельяминова.). Видите ли, куда вас слабость завела? По апостолу Павлу: «не льститеся, тлят бо обычая благи беседы злыя». Не глаголи никто же студныя сия глаголы: яко только нам з бояры не знатся - ино монастырь без даяния оскудеет. Сергей, и Кирил, и Варлам, и Димитрей, и инии святии мнози не гонялися за бояры, да бояре за ними гонялися, и обители их распространилися: благочестием монастыри стоят и неоскудны бывают. У Троицы в Сергиеве благочестие иссякло и монастырь оскудел: ни пострижется нихто и не даст нихто ничего. А на Сторожех до чего допили? (А на Сторожех до чего допили? - Имеется в виду Саввин Сторожевский монастырь вблизи г.Звенигорода. Данное царем описание непробуднопьяного монастыря, которого даже и «затворить некому», напоминает известный сатирический памятник XVII в. - «Калязинскую челобитную».) - тово и затворити монастыря некому, по трапезе трава ростет. А и мы видали - братии до осмидесят бывало, а крылошан по одиннацати на крылосе было: благочестия ради болми монастыри распространяются, а не слабости ради.

Приидем же паки на Великаго Илариона списание, и тамо реченно есть: «Вси, иже мира сего отвергшеися, иже образ иноческий приемшеи и крест Христов на рамо вземши, иже апостолом нарекшися наместницы, да возлюбим нравы их, их же образ носим, да последуем их, им же и ученицы нарекохомся, да возненавидим земная вся, яко же и отцы наши! Приидете, вопрошаем самовидца и слуги словесе Божия, любимаго Христова ученика, возлегшаго на перси Господня и почерпъшаго мудрость от них; приидите мятущийся в земленых; приидите на двое мыслящий, мирских не отвергъшеися, и вечную жизнь усвоивше; приидите вопрошаим Иоанна девьственника, и повесть ны полезная. Глаголи нам, глаголи Иоанне Богослове, что сотворим, да спасемся? Ними хитростьми муки избудем и вечную жизнь обрящем? Хотели быхом царствия небеснаго, но не истинно есть хощем, - не видимо бо есть то ныне. На любовь же мира сего укланяемся, любим злато, берем имение, любим храмы светлы, любим славу, и честь, и красоту, видима бо суть всем пред очима. Повеждь ны истинну, апостоле, и разсуди прю нашю, и смири ны, да вси едино мыслим. Сущий бо в нас богатии мниси безименныя укоряют, и безъименнии богатых осужают. Отвещай ны, красота апостольская Иоанне, отвещай к сим, громогласная уста, и возгласи: Аз же яко слышах и видех от самого словесе Божия, такоже и проповедаю, и ни единаго же вас обинуюся, истинно и велегласно глаголю: «Не любите мира, ни яже суть в мире. Аще бо кто любит мир сей, несть любви отча в нем, яко все, еже в свете сем похоть плотьская и похоть очная, гордыни житейская. Несть от отца, но от мира сего. И мир сей мимо ходит и похоть его, а творяй волю Божию пребывает вовеки». Се убо, о нем же мя вопрошаете, отвещах. Слышахом убо от тебе реченная, апостоле Христа Бога, и вемы, яко истинна то есть. Но овем от нас угоден является глагол твой, понеже аки по них глаголет, другим же аки неугоден, им же премену жития им глаголаше: убо не можем увыкновенных оставити и начати необычное житие. Тяжко бо си творим, еже навыкше по обычней келий, и много имущей, и на вся взирающе, веселимся: таже паки во един час тщу и ничто же имущу сотворити ю, преже богату слышавшуся и множеством владеющу, паки же убогу и нищу от всех взываему быти? Таковых ради тяжка нам являются словеса твоя, о апостоле Христов! К сим же апостол: како убо словеса моя неудобь творима вам являются? Не аз ли есмь апостол глаголавшаго: «приидете ко мне вси тружающеися и обременении и аз покою вы. Возмите иго мое на ся, иго бо мое помазано и бремя мое легко есть»? Аз бо есмь благословеннаго Бога апостол, незлобивый зватай в небесное его царствие. Звание же мое сицево: друзи возлюблении и братия, оставите земная, да небесная приимете. Пребудите в нищете на земли, да в вышних обогатеете. Пребудите во алкоте и в жажди во время се, и по мале прешедше в вечная жилища, и насытитеся, и возрадуетеся радостию неоскорбляемою. Егда в пагубу и вотще велю вы мирская отврещи? - но на восприятие сущих выше мира. Вем же, яко слабости ради вашея и невоздержания, сластолюбия же и златолюбия, и миролюбия словеса спасеная трудна вам бывают. Еже не по истинне собрати имение, и славну быти, не всем подобно в человецех бывают. А еже расточити собранная и раздаяти имение всем мощно есть и ни мале труде причастно. Аще бо хощете быти истиншш богочетцы и небеснии человецы, в земных себе ни мало вменяйте: потаитеся зде да тамо явитеся, помолчите ныне да тамо со дерзновением ко отцу возглаголете, и будете яко чада присная Богу и наследницы царствия его. Се убо слышахом, братия, апостолово слово и учение, яко не обинуяся глагола нам. Сице, возлюбленная братия, да разсудим: их же житие в мире сем, ведуще, яко по времени когождо прешествие отсюду настоит, и сего ради понудимся, да не укоризны и смеха достойно житие поживем зде, паче же плача и муки достойни явимся, аще жизнь мира сего любезно лобзаим. Но подвигнемся, но потщимся, да в вечнем пребывалищи написани готови явимся в Вышнем Иерусалиме, во граде небеснем, иде же имена крестившихся написана суть, их же отход от сюду неведом, их же сам Господь зватай, и путь, и вожь, и свет, и правитель в царствие небесное, их же образ ризный странен и нелеп, никоей же земли приличен, одеяние черность имущее, возвещающе зде сетованное и плачевное житие. Мы же образ таковаго одеяния носяще и приплетаемся земных вещей, яко мирьстии, учащаем нивы, исполняем гумна, украшаем храмы, удивляем до мы, приносим имя свое ко всем человеком, яко дивно. А о том, ямо же въскоре отидем, не хощем ни в мысли нашей помянути: то чим есмы хуждьши мирских. Мира держимся: еже бо видим у мирских что дивно, тогда всею силою подвизаемся, дабы у нас тоже было. А не помянем, яко того есмы всего отречени в постригании нашем, и всего мира и яже суть в мире. Аще ли се лжа, да попытаемся, аще ли тако есть: не имеем ли сел, яко же и миръстии, не словут ли нивы чернеческия, и езера, и пажити скотом, и домове твердо ограждени, и храмы светли? не имеем ли ковчеги со имением твердо хранимы, якоже и мирстии домодержцы? не красуем ли ся блистанием златным и веселимся светлостию ризною и величаемся? не обеди ли и празницы мирских нами полни бывают? не мы ли взимающи мирския богати на обеде у себе посажаем, большее дерзновение хотяще к домом их имети? не на брацех ли у них мы председаем? не наша ли рука выше всех презвитер возвышаема, чаши прекращающи? не наше ли око вся седящая обзирает? не наше ли горло в народе пира бряцая многи укоры? Християне бо заповедь Спасову творяще вводят ны в домы своя - ово молитвы ради, ово милостыню творяще. Мы же своего чина не храняще в мале поседим поникши, и потом возведем брови, таже и горло, и пием, донеле же в смех и детем будем. Его же пияньства мнози и мирстии хранятся. Мерзость бо им есть тоже и на нас есть видети безгодное упивание. Таковое бо безчиние и упивание троя вины приносит любящим его: первое - телеси недуг, второе - от человек укор и смех, третие - души падение и ума наступление. То ним лучьши есмы мирских? - ни чим же. Не хвалу ли любим, а укоризны не терпим? Не светлою ли (В рукоп. описка: лю.) ризою и драгою красуемся, раздранныя же не хощем ни в келий нашей видети? Не принесшего ли приемлем с любовию, паче тща пришедшаго? Почто двери келий своих твердыми замками утвержаем? - яве, яко днешняго ради лежащаго в ней имений. И яко же епарху некоему умершу, мнози бояре на место его мздятся, богатьства ради сана того, и славы, и чести от всех. Тако и в нас, убогих, подобие мирское бывает: умершу бо коему игумену, или иконому, мнози от нас востанут, наместие его тщашеся прияти (и се таящеся един от другаго, а всем ведомо суще), ови мздами, а неимущей же ласками, яко змия, яд хотяще излияти на искренних. Что же се? - яве яко имения ради. Оле смеха достойно житие наше! Ни есть ни единаго же в нас преподобных отец, ревнующе добрым делом, молитве, бдению, посту, безоименьству, нищете самовольней и прочим таковым: но умерыну в нас коему богату мниху, и душю свою того ради погубившу, оставшеи мы, ревнующе пагубе его, на место его въскакаем, и сладко си творим, в пагубе его и мы увязнути. Да онем их же житию и делом чюдеса последоваху им, не хощем житию ревновати и делом их подобитися, но сих, их же житию и имению пагуба последова, тем же ревнуем, злата ради и имения, еже имеша на мало дней, и отидоша нази от всех, яко и рожени. Да яко же в нас стари и неистови и лакоми на имение, и сверепи на жены, и до смерти не осташася любви именныя, - тацы же и юннии мниси по них суще; нравы яко отеческия приимше, держим и тем величаемся. И аки по отеческим следом воследующим, не ведуще окаяннии, яко же бо нелепо мертвец на конь всажен, тако же и мних власть в мире прием: но овому свое есть, еже во гробе вложится, овому же, еже в келий затворився плакати грех своих, и всячески нудитися, еже удалитися всего честнаго в мире сем. Аще ли мертвый на коне, инок же власть держа, то обое кроме естества. Мирскому бо мирская подобает строити, а иноку иноческий путь правити, не касающеся ни десных, ни шуих. Красно есть, во истинну, и мнозей хвале достойно, иже видети мужа в миру, отрицающася мира и иже в нем красных и легких, и отметающа имения и бывающа инока. Хульно же и проклято, еже видети мниха, сан в мире приемлюща и мирская строящу, и богатьство беруща: он бо, надежею жизни вечныя, отметается жизни сея и бывает чадо свету и дни. Сей же, неверованием о жизни вечней, отметает обнищание, иже Христа ради обещася, и бывает друг свету сему, враг же Божий по глаголу брата Господня Иякова. Сего ради смеху бываем и поганым, и Христова вера хулится нас ради от них. Глаголют бо: како вы, мниси, поведаете бо жизнь вечную быти и воскресение мертвым, его же ради и постригаетеся? А ныне видим вы, и старыя и младыя, яко кождо вас власти от царя и от вельможь ищете, от бояр же имения, от убогих же чести и поклонения. Да како жизнь вечную мните (В рукоп. маните; испр. по П Ц.), а сея жизни, и славы, и чести, и имения ни мало себе отмещете? Нам мнится, яко вы друг другу о жизни вечней лжете. На любви бо вашей света сего знати есть, яко не зело хощете оного жития: дадите нам имение ваше и злато, а вам вечная жизнь. Се же аз, братие, своима ушима слышах от некоего погана. И дивно ми есть, яко же и погании ведят о нашем неустроении и поношают ны, како достоит иноку быти олиховану всего во свете сем, иночьну быти житием и делом. Тем же аще поганым бываем в соблазн придержания ради света сего, кольми паче християном, ведущим и слышащим по вся дни в церквах жития святых и преподобных отец, и видящим им нас не по подобию тех живущих, их же образ носим, то чим странни являемся, свету сему делом нашим и нравом с мирскими счетающим нас. Се бо мысль наша, и беседа всегда, и советование, якоже и всех мирских жителей. Не о ползе душевней совокупление наше, и беседа, и совет, но о потребе. Егда бо ся совокупим, то не о горнем житии и о пользе душе в ней советуем, но о княжий пределии и набдении, о доброте милостивней, о прихожении християн, и о приношении их, и о красоте церковней, и о покаянии богатых сынов, и о любви бояр, о познании богатых, о богатьстве монастыря, о множестве сел, и о наместии игумене, и о приятии старейшиньства. Что же много начати и глаголати? но о всех сущих в мире сем и мыслим, и совещаемся, яко же и вси сущии в мире. Ни един же от нас мыслити или советует от сущих выше мира и о исправлении (Испр. по Ц; в рукоп. правлении.) жития. Аще бо быхом тех искали, нане же нарекохомся, о том быхом и совет творили, и друг друга узревше со слезами быхом глаголали: како тя, брате, Бог ведет, како идеши? И ответ быхом тако рекли: увы мне, брате мой, яко пришельствие мое удалихся, вселихся в пропасти темныя. Ты же сам, любезне, како? спеет ли ти «я? Ей! аще не бы Господь помогл бы ми, вмале вселилася бы во ад душа моя. Паки ин ко иному: како, брате? Яко падохся и не имам дерзновения в молитве к Богу, но студом и срамом покрываюся. Аз согреших на небо и пред тобою и уны во мне дух мой, во мне смутися сердце мое. А ты, брате, како? Яко исполнися зол душа моя и живот мой аду приближися, привменен бых с низходящими в ров. Ты же како? Мне убо жадит сердце к Богу подвигнутися, и дух мой загорается на любовь его: но плоть немощна, брате мой, и мысль разслабляющи, и не вем, что сотворю. Но молю тя, возлюбленне, помози ми, в молитве твоей, цы Господь укрепит мя. Ин паки другаго вопрашает: како, брате? Возскорбех печалию моею, и смутихся от гласа вражия, и от стужения грешнича, глаголющаго: несть ти спасения в Бозе своем. Господь же заступник ми есть. А ты, брате? И мене одержаша болезни смертныя, и потоцы беззакония смутиша мя, и болезни адовы обыдоша мя, предвариша мя уже сети смертныя, и в скорби моей точию Господа призываю, - цы Господь поможет ми. Сам же како пребывавши, любимиче? О возлюбленне о Христе! увы мне, яко внидоша воды соблазныя до душа моея! углебох в тимении блуднем, и несть постояния. Приидох во глубины греховныя и буря потопи мя отчаяния. Другому паки глаголюща: во мне смутися сердце мое исхода ради, и страх смертный нападе на мя, боязнь и трепет Страшнаго судища прииде на мя, и покры мя тма недоумения, что сотворити: но возвергну печаль на Господа, да той сотворит, яко же хощет. Хощет бо всем человеком спастися! О братие возлюбленная ми о Христе! Слышасте уже, яко повыше назнаменах, како совет творят, иже воистинну в мире сем аки гости и пришельцы суть: иже аще тако скорбят зде, во оном веце не опечалятся. Иже бо зде сами предадятся скорбем и печалем, тамо пикая же печаль срящет их, но веселие и радость, и дарове вечнии, и житие с Господем Богом. Аще бо и кождо нас да дается, но по вся дни о душе да мыслит и глаголет, а не о мирских. То яве есть, яко поможет ему Господь и укрепит. И добро бо нам, яко пришельцем и странником, зде скорбети о отечестве нашем, и друг другу съвопрошатися о путех, лежащих ко граду их, и о приседящих разбойницех, и како возмощи без вреда пройти. Вси же путницы не соступают на иныя стезя с пути ведущего их во град, вонь же идут. Аще ли сступят, зело укаряют свое шествие, глаголюще: какого убо укора несм достойни, о том беседующа и то въступающе не на неже изыдохом, ни амо-же грядем? Но да увемы, от чего же в нас бывает дым (да мне зрится), аще не от огня? Сице и беседа мирская, аще не от любви мирския: любим бо мир, да и глаголем о нем. Его же бо не имеет храмина - двери не износят; и его же бо сердце не имеет - уста не глаголют. И на беседовании нашем знати есть любовь сего жития во уме есть нашем, еже и на нравех наших истее увесться. Иде же бо царь сущим под ним дает, яко же достоит, ту же и мы с мирскими смешающеся, просим у него потребы. Что ради? Еда стражем о нем и до крове борем? еда дань ему платим? егда кую потребу от нас имать? Не имать ли кому даяти, воем, и всем стражем, и борющим по нем, ту же и мы мятемся, от них же свободил ны бе Христос беспечальным житием, претыкание миру бывает. Аще ли глаголем: спасения ради своего дают нам эцарие и боляре его (Испр. по ЦП; в рукоп.: боляре его и царь ей (сходно в КТ) ). Все добро спасения ради, но да блюдемся, егда не по онех умышлению дают нам милостыню, но по нашему прошению. Аще бо быхом хотяще без осужения приимати от них, паче полезнейше к Богу припадали быхом, и у того просили быхом, глаголюще: Господи! ты вся веси, ты веси, что требует тело наше о кормли и одежди, и яко же волиши, тако устрой. Токмо спасения души и прощения грехов от человеколюбия твоего прошу, а о довели плоти моея создавый мя сам веси, что требую. И тогда седящим нам в келий, комуждо, аще бы кто что принесл потребное нам, то яко от Бога со благодарением прияли быхом, или от царя, или от некоего властелина, или проста людина: нашю бо потребу мощен есть всяк человек сотворити. Не многоценна бо одежа и проста кормля довлеет нам, - проста бо одежа и кормля мощен есть кождо нас (аще бо хощем, можем), и без приимания чюжаго, стяжати от рукоделия своего. Аще ли любим взимати от них, и теми потребу имети, то осудит ны вдовица и оградник, ова от руку своею кормяще чада си, ов же на лискари тружаяся и кормя всех сущих в дому своем. Мы же, единицы, безженнии, и безчаднии, и бездомови, в лености своей не хотяще от руку своею единаго хлеба стяжати, и сего ради, яко безручни от чюжия силы насыщаемся. Аще ли кто от нас глаголет: с миряны сключилося есть жити, и близ мира, да нужа ны есть приимати, еже аще дают ны. Худ той извет есть, братие. Спаситель наш Христос не в мире ли бысть, и апостоли его вси (В рукоп.: то егда имяху что (сходно в К); испр. по П.) что тогда имяхую разве пять хлебов и двою рыбу? И на предание Христово двема ножема токмо обрестися в них. И нудяще я неи-меньство, яко же и в другая времена и класы истирающе ясти. Что же ли речем, лише того имеюще, и последний апостолом именующеся (да, имяны их любим зватися, жития же их не подражаем)? Еже бо излише покрова телу и насыщения утробе востребуем что, - уже не нужею, но изволением попираем обет. Почто же и взываем преже нас бывшыя иноки святыми отцы, а сами ныне не хощем, яко сынове их, отец своих нравы и делы краситися? Тем же елико лише онех мира держимся, толико же их отрицаемся: не суть отцы наши».

Последи же многа (Вставлено по смыслу; в рукоп. нет (нет также в КТЦП) о сем писано бышя, аз же се волею премину: понеже высота словеси мало небес не превосходяще, иже хотяше вам о сем быти, не мала туга и скорбь, душя вашя объяти хотяше. Понеже яко равно аггелом, толико отстояще от нынешняго жития сих святых пребывания, яко не токмо телеси, но и самая душя Христа ради не брегущи, на земли сущи, со ангелы жительствующе, яко же написа о сих Великий Иларион, подобно яко же во Ануфрии Великаго житии лежит. Мы же к коньцу слова да речем Великаго Илариона: «Увы мне, единому ум уступает ми, помянувше любовь, юже имяху ко Господу преподобнии тии, яко тако пожиша любве его ради, и вся та претерпеша, да угодницы Христови прозовутся. Мы же аще и един час главою поболим, или прыщь на теле нашем узрим, то в борзе всем знаемым нашим возвещаем. Аще ли разболимся, то не яко иноцы, но яко мирстии: осядут бо ны и друзи наши советы творяще, кое убо былие ключается на оздравление наше. Тогда же и женьския руки тело наше осязают и мажют, льготу творяще. Отходят же воздыхающе, и мы по них зряще жалим си и до слез. И от сего разумети есть, яко ни в начатце отметания нашего, ни в юности, ни в старости, ни в здравии, ни в болезни, ни во исход души, мира сего отметаемся, но и еще любим и держимся его неотступно, донелиже и душа наша в теле нашем есть».

Сия убо написахом мало от многа. Аще хощете высочайши сего ведети, и вы сами болыни нас весте, и много в божественом писании о (В рукоп. нет; вставлено по Т.) сем обрящете. И будет помните то, что яз Варлама из монастыря взял, ево жалуючи, а на вас кручиняся; ино Бог свидетель - нпкако же иного ничего для, развее того для велели есмя ему быти у себя - как пришла волна та, а вы к нам немного известили, и мы Варлама приказали про его безчиние посмирити по монастырскому чину. А племянники его нам сказывали, что ему от вас для Шереметева утеснение велико. А еще Собакиных пред нами и тогды измены не было. И мы жалуючи их, велели есмя Варламу у себя быти, а хотели есмя его распросити: за что у них вражда учинилася? да и понаказати его хотели, чтобы в терпении был, что будет ему от вас скорбно, зане же иноком подобает скорбьми и терпением спастися. И зимусь по него потому не послали, что нам поход учинился в Немецкую землю (поход учинился в Немецкую землю. - Как справедливо указал И. Н. Жданов (Сочинения царя Ивана Васильевича, стр. 98 - 99), речь идет о походе на шведскую Ливонию в начале 1573 г. (см. выше, комментарий ко второму посланию Иоганну III, прим. 1).). И как мы ис походу пришли, и по него послали, и его розпрашивали, и он заговорил вздорную - на вас доводити учал, что будто вы про нас не гораздо говорите со укоризною. И яз на то плюнул, и его бранил. И он уродъствует, а сказывается прав. И яз спрашивал о его жительстве, и он заговорил невесть что, не токмо что не знаючи иноческаго жития или платил, - и того не ведает, что на сем свете есть черньцы, да хочет жити и чести себе по тому же как в миру. И мы видя его сотониньское разжение любострастное, по его неистовому любострастию, в любострастное житие и отпустили жити. А то сам за свою душю отвещает, коли не ищет своей души спасения. А к вам есмя его не послали, воистину, потому: не хотя себя кручинити, а вас волновати. А ему добре хотелося к вам. А он мужик очюнной врет и сам себе не ведает что. А и вы не гораздо доспели, его прислали кабы ис тюрмы, да старца соборново кабы пристав у него. А он пришел кабы некоторой государь. А вы с ним прислали к нам поминъки, да еще ножи, кабы не хотя нам здоровья (прислали к нам поминъки, да еще ножи, кабы не хотя нам здоровья. - Преподнесение ножа в качестве «поминка» (подарка) считалось враждебным актом: именно такой «поминок» за два года до кирилло-белозерских монахов летом 1571 г., после разграбления крымцами Москвы, послал царю крымский хан Девлет-Гирей (ЦГАДА, Крымская посольская книга № 13, л. 404). Несмотря на все свое стремление в тот трудный момент не ухудшать отношений с Крымом, царь отказался принять этот «поминок» - «ножа имать не велел» (л. 404 об.).). Что с такою враждою сотонинъскою поминъки к нам посылати? Ано было его отпустити, а с ним отпустити молодых черньцов. А поминъков было в том кручинном деле лепригоже посылати. А ведь соборной он старец ни прибавил, ни убавил ничево, его не умел уняти, что захотел - то врал, а мы чего (В рукоп. ошибочно дважды чего.) захотели, того слушали: соборной старец не испортил, ни починил ничего. А Варламу есмя не поверили ни в чем. А то есмя говорили, Бог свидетель и пречистая и чюдотворец, монастырьскаго для безчиния, а не на Шереметева гневаючися. А будет хто молвит; что так жестоко, ино су совет дати, по немощи сходя, что Шереметев без хитрости болен, и он ежь (В рукоп. нет; испр. по ЦП. ) в кельи да один с келейником. А сход к нему на что, да пировати, а овощи в кельи на што? Досюдова в Кирилове и иглы было и нити лишние в кельи не держати, не токмо что иных вещей. А двор за монастырем, да и запас на что? То все беззаконие, а не нужа. А коли нужа, и он ежь в келий как нищей крому хлеба да звено рыбы, да чаша квасу. А сверх того коли вы послабляете, и вы давайте колко хотите, только бы ел один, а сходов бы да пиров не было, как преже сего у вас же было. А кому к нему прийти беседы ради духовныя, - и он приди не в трапезное время: ествы бы и пития в те поры не было - ино то беседа духовная. А что пришлют братия поминков, и он бы отсылал в монастырьския службы, а у себя бы в келий никаких вещей не держал. А что к нему пришлют, то бы разделяли на всю братию, а не двема, ни трема по службе и по страсти. А чего мало - ино держати на время. А иное что пригоже, ино и его тем покоити. А вы бы его в келий и монастырским всем покоили, только бы что безстрастно было. А люди бы его за монастырем не жили. А и приедут от братии з грамотою или з запасом и с поминъки, и они поживи дни два-три, да отписку взяв да поедь прочь: ино так ему покойно, а монастырю безмятежно. Слыхали есмя еще малы, что такая крепость у вас же была, да и по иным монастырем, где о бозе жительство имели. И мы сколько лутчего знали, то и написали. А ныне есте прислали к нам грамоту, а отдуху от вас нет о Шереметеве. А написано, что говорил вам нашим словом старец Антоней о Ионе, о Шереметеве, да о Асафе Хабарове, чтобы ели в трапезе з братнею. И я то приказывал монастырьскаго для чину, и Шереметев себе поставил кабы во опалу. И я сколько уразумел, и что слышал, как делалося у вас и по иным крепким монастырем, и я то и написал, повыше сего, как ему жити покойно в келий, а монастырю безмятежно будет: добро и вы по тому учините ему покой. А потому ли вам добре жаль Шереметева, что жестоко за него стоите, что братия его и ныне не престанут в Крым посылать, да бесерменьство на христианьство наводити? (что братия его и ныне не престанут в Крым посылать, да бесерменьство на христианьство наводити.- Это обвинение в «наведении» крымцев на Русь можно понимать в двояком смысле. Сам Иван Васильевич Большой Шереметев считался в миру даже излишне рьяным противником Крыма - в первом послании Курбского царь упоминал его неудачный поход на крымцев в 1555 г., а в письме к хану обвинял его в том, что он «ссорил» Русь с Крымом (см. выше, комментарий к первому посланию Курбскому, прим. 40); царь мог, поэтому, обвинять Шереметева в том, что он своей враждебностью к «бесерменам» провоцировал их к нападениям на Русь. Но поскольку в комментируемом месте речь идет не об Иване Большом, а о его братьях - Иване Меньшом и Федоре то обвинение царя повидимому, надо понимать в буквальном смысле. В 1912 г. С. К. Богоявленский опубликовал замечательный документ, к сожалению до сих пор не изученный историками: протокол допроса царем двух бывших русских пленников, вернувшихся из Крыма. Допрошенные лица, Костя и Ермолка, сообщили, между прочим: «изменяют тобе, государю, бояре Иван Шереметев, да брат его Федор, а измена их, сказывают, то: как приходил царь к Москве, и Москву царь зжег[речь идет о походе Девлет-Гирея в 1571 г.], и Иван да Федор Шереметевы на Москве пушки заливали, норовя Крымскому царю, чтоб против царя стоять было нечем...А как был царь на Молодях [речь идет о походе 1572 г.], и царь присылал к Ивану да и Федору Шереметевым крымских татар двунадцать человек для вестей...И приказывали Иван да Федор с теми татары к царю, и царь по Иванову да по Федорову приказу, услышав то, поворотился, блюдясь тебя, государя». (Чтения ОИДР, 1912, кн. II, отд. III, стр. 29-30). Хотя памятник этот написан несколько позднее, чем комментируемое послание (упоминаемый в допросе Аф. Нагой вернулся из Крыма в ноябре 1573 г.), но он близок к нему по времени и может служить хорошим комментарием к словам царя.) А Хабаров велить мне себя переводити в ыной монастырь: и яз ему не ходатай скверному житию. Али уже больно (Испр. по П; в рукоп. большое (также в КЦ; в Т болтее).) надокучило. Иноческое житие не игрушка. Три дни в черньцех, а семой монастырь. Да коли был в миру - ино образы окладывати, да книги оболочи бархаты, да застешки и жюки серебряны, да налои избирати, да жити затворяся, да кельи ставити, да четки в руках. А ныне з братею вместе ести лихо. Надобе четки не на скрижалех каменных, но на скрижалех сердец плотян. Я видал - по четкам матерны лают! Что в тех четках? И о Хабарове мне нечего писати как себе хочет - так дурует. А что Шереметев сказывает, что его болезнь мне ведома: ино ведь не всех леженек для разорити законы святыя.

Сия мала от многих изрекох вам любви ради вашея и иноческаго для жития, им же сами множае нас весте. Аще хощете, - обрящете много в божественом писании. А нам к вам болши того писати невозможно, да и писати нечего. Уже конец моих словес к вам. А вперед бы есте о Шереметеве и о иных о безлешщах нам не докучали: нам о том никако ответу не давати. Сами ведаете: коли благочестие не потребно, а нечестие любо! А Шереметеву хоти и золотыя сосуды скуйте и чин царской устройте, - то вы ведаете. Уставьте с Шереметевым свое предание, а чюдотворцово отложите: будет так добро. Как лутче, так делайте! Сами ведаете как себе с ним хотите, а мне до того ни до чего дела нет! Вперед о том не докучайте: воистинну ни о чем не отвечивати. А что веснусь к вам Собакины от моего лица злокозненную прислали грамоту, - и вы бы с нынешним моим писанием сложили и по «логням разумели, и потому вперед безлепицам верили.
Бог же мира и пречистыя Богородицы милость, и чюдотворца Кирила молитвы буди со всеми вами и нами. Аминь. А мы вам, господне мои и отцы, челом бием до лица земнаго.

ПОСЛАНИЕ ВАСИЛИЮ ГРЯЗНОМУ (1574)

От царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии Василью Григорьевичю Грязному Ильину

Что писал еси, что по грехом взяли тебя в полон (что писал еси, что по грехом взяли тебя в полон. - Василий Григорьевич Грязной-Ильин, один из видных деятелей опричного двора, был назначен в 1573 г. воеводой на Донец [см. разряды в «Древней Российской вивлиофике» (ч. XIII, 1790, стр. 441)], т. е. на тогдашнюю русско-крымскую границу. Во время «добывания языков» на р. Молочные-воды (впадающей в Азовское море) он был захвачен в плен крымцами (обстоятельства этого пленения описывает сам Грязной в своем ответном письме, - см. выше, стр. 566). Точная дата пленения Грязного не известна; но уже в середине 1574 г. царь получил от него письмо из Крыма (не сохранившееся в «Посольских делах») с просьбой выкупить его или обменять. Ответом на это письмо является комментируемое послание Грозного.), - ино было, Васюшка, без путя середи крымских улусов не заезжати; а уже заехано - ино было не по объезному спати: ты чаял, что в объезд приехал с собаками за зайцы - ажио крымцы самого тебя в торок ввязали. Али ты чаял, что таково ж в Крыму, как у меня стоячи за кушеньем шутити? Крымцы так не спят, как вы, да вас, дрочон, умеют ловити да так не говорят, дошедши до чюжей земли, да пора домов! Только б таковы крымцы были, как вы, жонки, - ино было и за реку не бывать, не токмо что к Москве (к Москве. - Речь идет о походе крымского хана Девлет-Гирея в 1571 г., когда им была взята и сожжена Москва (29 мая). В том же году царь получил вести из Крыма, что походу хана предшествовало бегство в Крым «изменников государских», сообщивших хану о «меженине» и опустошении на Руси; некоторые из этих перебежчиков сообщили, что они «сами из опричнины» (Ц ГА ДА, Крымская посольская книга № 14, л.л. 26 - 26 об.).).

А что сказываешься великой человек - ино что по грехом моим учинилось (и нам того как утаити?), что отца нашего и наши князи и бояре нам уча ли изменяти, и мы и вас, страдников, приближали, хотячи от вас службы и правды (князи и бояре нам учали изменяти, и мы и вас, страдников, приближали, хотячи от вас службы и правды. - Речь идет, очевидно, об опричниках, к числу которых принадлежал Василий Грязной. Столь резкая характеристика опричников может объясняться, наряду с общим насмешливым тоном письма, тем разочарованием во многих деятелях опричнины, которое испытал Грозный в начале 70-х годов: в эти годы подверглись опале или казни такие видные опричники, как Михаил Темгргокович Черкасский (отец которого, черкесский князь Емгрюк, участвовал в походе хана на Русь в 1571 г.), кн. Темкин-Ростовский и др. (Басмановы подверглись казни, а Вяземский опале - еще раньше). Энергично возражая царю по поводу обвинений в изнеженности, небрежности, трусости, Грязной на обвинение в «страдничестве» (незнатном происхождении) ответил лишь: «ты государь - аки Бог: и мала и велика чинишь [создаёшь]» (см. выше, стр. 567) - ответ, типичный для опричника [вопреки мнению П. А. Садикова, аргументация которого в данном случае представляется совершенно неубедительной (П. А. Садиков. Царь и опричник. Сб. «Века», I, Пгр., 1924, стр. 58 - 59, 65 - 66)].). А помянул бы ти свое величество и отца своего в Олексине - ино таковы и в станицах езживали, а ты в станице у Пекинского был мало что не в охотникех с собаками, и прежние твои были у ростовских владык служили (в Олексине - ино таковы и в станицах езживали, а ты в станице у Пенинского был мало что не в охотникех с собаками, и прежние твои были у ростовских владык служили. - В. Г. Грязной происходил, но определению П. А. Садикова, из рода «провинциальных служилых .московских людей» (П. А. Садиков, ук. соч., стр. 40 - 41). О службе его предков у ростовских архиепископов («владык») других известий ие имеется, но ростовское происхождение Грязных подтверждается «родословными росписями». Город Алексин в первой половине XVI в. принадлежал ближайшим родственникам царя, князьям Старицким - Андрею и Владимиру Андреевичу; в 1566 г. Алексин был «выменен» у Владимира Андреевича (т. е. переведен в опричнину). Князья Пенинские-Оболенские находились на службе у князей Старицких; младшие представители этого рода в последний раз упоминаются в середине XVI в. - князь Юрий Иванович Меньшой и его племянник Федор Иванович, который был, по известию Курбского, казнен в 1544 г. П. А. Садиков поэтому считает, что известие о службе В. Грязного у Пенинского «страдает очевидным анахронизмом и грешит против истины», ибо Грязной, по генеалогическим расчетам исследователя, был для службы у этих лиц слишком молод (ук. соч., стр. 44). «Впрочем, - справедливо прибавляет П. А. Садиков, - при генеалогических выкладках следует всегда помнить, что жизнь не всегда считается с такими нормами» (там же, прим. 2).). И мы того не запираемъся, что ты у нас в приближенье был. И мы для приближенья твоего тысячи две рублев дадим, а доселева такие по пятидесят рублев бывали; а ста тысяч опричь государей ни на ком окупу не емлют, а опричь государей таких окупов ни на ком не дают. А коли б ты сказывался молодой человек - ино б на тебе Дивея не просили. А Дивея сказывает царь, что он молодой человек, а ста тысячь рублев не хочет на тебе мимо Дивея: Дивей (Дивей - один из крупнейших полководцев и сподвижников крымского хана Девлет-Гирея, представитель нагайского рода Мансуров. В июле 1572 г. был взят в плен русскими войсками во время победы над крымцами [см. комментарий к первому посланию Иоганну III, прим. 10; в записках немца-опричника Генриха Штадена красочно описывается надменное поведение Дивея-мурзы после пленения (Штаден. О Москве Ивана Грозного. Перевод Полосина, 1925, стр. 111)]. После пленения Василия Грязного хан требовал в обмен за него Дивея-мурзу. Дальнейшая судьба Дивея не вполне ясна: в ноябре 1576 г. царь в ответ на многократные просьбы о выдаче Дивея заявил хану, что Дивей умер (ЦГАДА, Крымская посольская книга № 14, л. 341); однако иностранные источники (напр.: Гейденштейн. Записки о Московской войне. СПб., 1889, стр. 22) называют в последующие годы в качестве полководца Ивана IV Даниила-мурзу; историки полагают, что это и есть Дивей-мурза (ср.: И. И. Полосин, указатель к цитированному изданию записок Г. Штадена, стр. 157). В сборнике «Жизнь князя Курбского в Литве и на Волыни» (т. II, Киев, 1849, стр. 286) приводится письмо Курбскому от некоего Василия Загоровского, написанное «недалеко от Пьскова» в 1577 г., в котором сообщается, что Загоровский, воюя «на службе Речи Посполитой», попал в плен «в руки людей царевича его милости Кримского, а меновите [а именно] князя Девия мурзы». Сражаться с войсками Речи Посполитой и находиться под Псковом в 1577 г. Дивей-мурза мог только будучи в рядах русской армии.) ему ста тысяч рублей лутчи, а за сына за Дивеева дочерь свою дал, а нагайской князь и мурзы ему все братья; у Дивея и своих таких полно было, как ты, Вася. Оприч было князя Семена Пункова не на кого менять Дивея; ано и князя Михаила Васильевича Глинского нечто для присвоенья меняти было (Оприч было князя Семена Пункова не на кого менять Дивея; ано и князя Михаила Васильевича Глинского нечто для присвоенья меняти было. - Оба названных здесь Грозным лица - князь Семен Иванович Пунков-Микулинский (Телятевский) и князь Михаил Васильевич Глинский во время написания комментируемого послания уже умерли и никогда в крымском плену не были. Называя их имена, царь имеет в виду их местнический ранг, позволяющий приравнивать их к Дивею-мурзе: Пунков происходил от великих князей Тверских, неоднократно исполнял роль главнокомандующего в военных походах (см. выше, комментарий к первому посланию Курбскому, прим. 37 и 47); М. В. Глинский - родной дядя царя (по матери), главнокомандующий в начале Ливонской войны (см. комментарий к первому посланию Курбскому, прим. 41).);а то в нынешнее время неново на Дивея меняти. Тебе, вышедчи ис полону, столко не привесть татар, ни поймать, сколько Дивей кристьян пленит. И тебя, ведь, на Дивея выменити не для кристьянства - на кристьянство: ты один свободен будешь, да приехав по своему увечью лежать станешь, а Дивей приехав учнет воевати да неколко сот кристьян лутчи тебя пленит. Что в том будет прибыток?

Коли еси сулил мену не по себе и писал и что не в меру, и то как дати? То кристьянству не пособити - разорить кристьянство, что неподобною мерою зделать. А что будет по твоей мере мена или окуп, и мы тебя тем пожалуем. А будет станишь за гордость на кристьянство - ино Христос тебе противник!

ПОСЛАНИЕ СИМЕОНУ БЕКБУЛАТОВИЧУ (1575)

Лета 7084-го октября в 30 день. Великому князю Семиону Бекбулатовичю всеа Русии сю челобитную подали князь Иван Васильевичь Московской и дети его, князь Иван и князь Федор Ивановичи Московские, а в челобитной пишет:

Государю великому князю Семиону Бекбулатовичю всеа Русии Иванец Васильев с своими детишками, с Иванцом да с Федорцом, челом бьют (Семиону Бекбулатовичю всеа Русии Иванец Васильев с своими детишками...челом бьют. - Симеон Бекбулатович - крещеный татарский «царевич», правнук татарского хана Ахмата; с 60-х годов XVI в. - хан Касимовский. В 1575 г. Грозный назначил этого татарского царевича великим князем (а по некоторым известиям - царем) всея Руси, отказавшись формально от царского титула и даже, повидимому, уступив ему свою резиденцию в Москве. Помимо комментируемого послания (написанного в октябре 1575 г. от имени Ивана IV и его детей Ивана и Федора), сохранилось несколько документальных источников относительно этого события (Акты Археограф, экспед., т. I, №№ 290, 292, 294; П. А. Садиков. Из истории опричнины XVI в. Ист. архив, т. III, 1940, № 69 - все эти документы относятся к январю - июлю 1576 г.). О назначении Симеона сообщают также современники-иностранцы и ряд летописных источников XVII в. В исторической литературе существуют различные объяснения этого необыкновенного шага царя. Наименее убедительным из них является объяснение, данное Лилеевым, автором специальной монографии о Симеоне Бекбулатовиче (Симеон Бекбулатович, Тверь, 1891, стр. 51): по мнению Лилеева, царь отрекся от престола, чтобы иметь возможность бежать в Англию. Фантастичность этого объяснения не нуждается в доказательствах: сам Лилеев (там же) признает, что никакого плана бегства в Англию в 1575 г. у Грозного не было. Более правдоподобным кажется объяснение, данное П. А. Садиковым в одной из его ранних работ [Из истории опричнины Ивана Грозного. Дела и дни, 1921, кн. II. Пгр., 1921, стр. 7, прим. 1; ср. его «Очерки по истории опричнины» (1950, стр. 43 - 44)]: Садиков связывал этот шаг Грозного с его желанием выставить свою кандидатуру на польский престол во время второго бескоролевья (выборы короля происходили в ноябре 1575 г., через месяц после «передачипрестола» Симеону). Однако никаких данных о том, чтобы Грозный, выставляя свою кандидатуру, указывал при этом полякам на то, что он свободен от русского престола, не существует: во время выборов 1575 г. Грозный не проявлял вообще серьезной активности, а уже в декабре 1575 г. (еще в «царствование» Симеона) он вел переговоры о разделе Речи Посполитой и о приобретении Литвы и Ливонии (для чего ему не нужно было отрекаться от русского престола). Наиболее вероятным представляется объяснение этого мероприятия внутренними планами царя (см. стр. 484).), чтоб еси, государь, милость показал, ослободил людишок перебрать (ослободил людишок перебрать. - Грозный предлагает Симеону Бекбулатовичу некое размежевание владений между ним, «Иванцом Московским», и «царем Симеоном всея Руси», разделяя таким образом свое государство на две территории, подобно существовавшим с 1564 г. «земщине» и «опричнине» (подробнее см. выше, стр. 482). Сходство между «уделом Иванца Московского» и опричниной подтверждается и другими (кроме комментируемого послания) документальными источниками, относящимися ко времени Симеона Бекбулатовича: в 1576 г. Симеон Бекбулатович выдавал князю Засекину возмещение за его вотчины, взятые еще в 1565 г. в опричнину (Акты Археограф, экспед., № 290); в том же году были присоединены к владениям «Иванца Московского» Шелонская пятина Новгородской земли и другие пограничные (с ливонским фронтом) земли (ср. П. А. Садиков. Очерки по истории опричнины, стр. 42 - 43, 176 - 177, 334).), бояр и дворян и детей боярских и дворовых людишок: иных бы еси ослободил отослать, а иных бы еси пожаловал ослободил принять, а с твоими государевыми приказными людьми ослободил о людишках памятьми ссылатиса; а ослободил бы еси пожаловал изо всяких людей выбирать и приимать; а которые нам не надобны, и нам бы тех пожаловал еси, государь, освободил прочь отсылати. И как, государь, переберем людишка, и мы к тебе, ко государю, имяна их списки принесем и от того времяни безе твоего государева ведома ни одного человека не возьмем. А которых людишок приимем, и ты б, государь, милость показал, вотчинишок у них отнимати не велел, как преж сего велося у удельных князей (как преж сего велося у удельных князей. - Иван IV имеет в виду традиционную статью межкняжеских договоров удельного времени: «а боярам и слугам межи нас вольным воля» (согласно этой статье вассалы князей имели право «отъезда» с сохранением своих земельных владений. Ср.: Н. П. Павлов-Сильванский. Феодализм в древней Руси. 1923, стр. 122 - 123).); а ис поместьишок их им хлебишко и денженка и всякое их рухлядишко пожаловал, велел отдати, и людишок их не ограбя велел выпустити. И которые похотят к нам, и ты б, государь, милость показал, ослободил им быти у нас безопально, и от нас их имати не велел. А которые от нас пойдут и учнут тебе, государю, бити челом, и ты б, государь, пожаловал, милость показал, по их челобитью к себе, ко государю, тех наших людишок, которые учнут от нас отходити, пожаловал не приимал (А которые от нас пойдут...и ты б, государь...пожаловал не приимал. - Эта «просьба» очень ясно говорит о том, что, несмотря на униженный тон «Иванца Московского», его «удел» (подобно опричнине) находился в явно привилегированном положении по сравнению с «владениями» Симеона Бекбулатовича: «Иванец» может свободно «принимать» переходящих «людишек», а Симеон не может. Если учитывать условный язык всего «челобитья Иванца Московского», то следует думать, что речь идет о людях, которые «пойдут» от «Иванца» не по собственной воле, а по его приказу (т. е. о тех, которых он собирается «отослать»), «непринятие» же их Симеоном означает, что «вотчинишки» их останутся во владениях «Иванца» (как было с боярами, выселенными из опричнины.). Да покажи, государь, милость, укажи свой государьской указ, как нам своих мелких людишок держати: по наших ли диячишков запискам и по жалованьишку нашему, или велишь на них полные имати (как нам своих мелких людишок держати: по наших ли диячишков запискам и по жалованьишку нашему, или велишь на них полные имати? - «Полной грамотой» назывался акт о приеме данного лица в холопство. В XVI в. в Москве такие грамоты могли писаться только «ямскими дьяками» (ср.: С. Н. Валк. Грамоты полные. Сборн. статей, посвящ. С. Ф. Платонову, Пб., 1922, стр. 130). Вопрос, поставленный царем, заключается, повидимому, в следующем: могут ли в его «уделе» оформлять такое закабаление «мелких людишек» его «дьячшки» (этого он, очевидно, и хотел) или попрежнему «полные» нужно «имать» из общерусского (следовательно, «подведомственного» Симеону)). Ямского приказа? Как, государь, указ свой учинишь? И о всем тебе, государю, челом бьем. Государь, смилуйся, пожалуй!

На отдельном листке опись: Прошение князь Ивана Васильевича Московского и детей ево к великому князю Семиону Бекбулатовичю всеа Русии о свободе людей их.

ПОСЛАНИЕ ПОЛУБЕНСКОМУ (1577)

Такова грамота послана от государя изо Пскова со князем Тимофеем Романовичем Трубецким в Володимер ко князю Александру Полубенскому

(В Володимер ко князю Александру Полубенскому. - Владимир (Владимирец) Ливонский - ливонский город Вольмар (ныне г. Валмиера Латвийской ССР). Александр Полубенский - предводитель польских войск в Ливонии, староста Вольмарский и Зегевольдский (ныне Сигулда Латвийской ССР). Грамотой к нему начинается целая серия посланий, отправленных Иваном Грозным своим противникам во время летне-осеннего похода 1577 г. - одного из самых удачных походов в Ливонской войне. В сохранившемся дневнике Полубенского (Донесение-дневник Полубенского, Труды X Археологического съезда в Риге в 1896 г., т. III, М., 1900) ничего не сообщается о получении им этой грамоты; но Полубенский рассказывает, что когда он, уже будучи пленником, предстал перед Грозным, тот произнес перед ним речь (цитируемую в дневнике Полубенского стр. 33), по содержанию совпадающую с комментируемым посланием, - может быть, просто прочитал эту грамоту. Содержание «листа» царя было передано Полубенским (после освобождения из плена) польскому королю Стефану Баторию [ср. грамоту Батория в «Книге Посольской метрики в. кн. Литовского» (КПМЛ), т. II (М., 1843, стр. 27 - 28)].).

Трисолнечного Божества благоволением и благостию и волею, яко же рече избранный сосуд апостол Павел: «вемы яко ни един идол в мире и яко никто же Бог ин, токмо един; ибо аще и суть глаголемии бози, или на небеси или на земли, но нам един Бог Отец, из негоже вся и мы у него, и един Господь Исус Христос, им же вся и мы тем, един Дух Свят, в нем же всяческая и мы в нем». Сего убо трисиянного божества Отца и Сына и Святого Духа в лицех, во едином же ипостаси исповедуема существе и покланяема и славима и безначална, и бесконечна волею и хотением и властию и действом творения, рек Бог «да будет свет» и бысть свет, и прочая творения твари яже на небеси горе и яже на земли низу и в преисподних. Таж посем созда человека, мужа и жену, сотвори их и всели их в рай, и заповедь положи им; онема же послушавшим врага и заповедь преступившим, и того ради прогневася на ня Бог и из рая нища изгна их и смертию осуди их и болезньми, и труды обложи их, и Бог от лица своего отрину их. И виде враг, яко первая его вражда приключися потребна ему и Бог гнев возложи на человека, враг же сие видев до конца содела человечеству, и Каину Авеля убить сотвори. Бог же, не оставляя своего создания, милуя род человеческий, Адаму родоначальника правде спаса воздвиже. Таже по сих Енох благоугоди Богови, сего ради и Бог прослави его взятьем и проповедника его сохраняя второго своего пришествия. Таже умножившимся человеком и врагу до конца соодолевшу и человеком повинувшимъся врагом во всем и вся его злая дела восприимъшим, и Бог болма раздражися на гнев, и потопом вся человеки на земли потреби, единого Ноя праведника обрет по заповедем его ходяща, сего сохранив родоначальника вселенней. Посем паки умножившимся челевеком и врагу больма прелстившу их и человек на прелесть вражию усердно пришедшим и к богоборству уклоншпася, начата созидати столп, реша бо к себе: аще паки восхощет Бог потоп навести, тамо, вшедше на столп, з Богом брань сотворим. И создаша столпа оного выше облак, и Бог гневом, духом уст своих и духом бурном и нужном, столп сокруши, иныя же поби, прочих же раздели на семьдесят и два языка. Един же Евер к сему делу и совету их не приста, сего ради Бог помилова его: Адамова языка не отъят. От него же евреи глаголются. Сих же раздели, да разделением друг на друга востают, и сим преступлением мучатся. Бога егда глаголю - Отца и Сына и Святого Духа во едином существе, яко же выше рех, и якоже и ту рече: «се человецы язык един и уста една, елика восхотят и сотворят, нисшед размесим я». И кому сия глаголати, аще бы не Троица? Таж посем умножившимъся человеком и врагу поработившимся, и Богу болма на них прогневавшуся и отступившу от них и диявол тако поработи я и во своей воли нача водити все человечество. И оттоле начата быти мучители и властцодеръжцы и царие, яко же первый Неврод, иже столп нача здяти, и разделение (Испр.; в ркп. разделением.) языком бысть. Неврод нача царствовати в Вавилоне, потом же Мисрем во Египте; таж во Асирии Вил крепкорукий, иже и Крон, таж Бел и Белус и Белье и Вабал и Вельефегор и Вельсавух и Вельсавав и Астарти, посем Ниние, таж Фор, иже и Арем, таж повсюду многоразлична царьства раставишася, и кождо особного царьствовати. Сице убо неблагочестне в человецех наченшуся царьству, яко же рече Господь наш Исус Христос во евангелии: еже есть высоко в человецех, мерзость есть пред Богом. И сице виде Бог погибающь род человеческий и умилосердися о нем и Авраама праведника воздвиже, иже Авраам Бога истинного позна и Бог возлюби его. И оттоль Бог преклонися на милосердие к человечеству, и Авраама благослови и обетование дасть, и наследника дарова ему Исака, и Исаку Иякова, иже есть Исраиль. И сице обетова Бог Аврааму: яко отца многим языком сотворю тя, и царие из тебе изыдут. И иже нашедше от чресл Авраама, Исакова и Иякова, и се нарекошася людие, и прочий иже языци, якоже рече великий пророк Моисей: «положи пределы языком, по числу ангел Божиих, и бысть часть Господня Ияков, достояние его Иисраиль». И тако (Испр.; в ркп. како.) Господу Богу пасущу род исраильтеский, из Египта изведшу их рукою крепкою и мышцею высокою, - Моисеом праведником и Исусом Навгиным, и на землю обетованья поставившу их (в тогдашнее время многоразличные повсюду царьствия, и иныя же Иисраилты потребиша), и тако Богу соблюдающу род еврейский и подавающу судия и правителя, и самому водящу их, даже и до Самоила пророка; но понеже по Адамлю преступлению все человечество прелестию тогда покровено бысть и врагу поработившуся, сего ради Иизраилты часто заповеди Божия преступаху, прелыцающеся делы беззаконных язык. Богу же на них овогда гневающуся и предавающу в порабощенье языком иноплеменным, овогда ж милующу и свобождающу; егда убо отступаху от Бога и поклоняхуся идолом, тогда предавше их, егда же взыскаху Господа, тогда свобожаше их. Сего ради и сходя к немощи их и жертвы попусти им творити, не яко хотя от них сего, но немощий сих попуская быти; аще и жрут, но токмо бы истинному Богу жертву творили, а не бесом. Тако бысть и до Самоила пророка. Но человека есть нечисть родственная, не восхотеша Иизраилтяни под Божиим имянем быти и водими быти праведными слугами его, просиша себе царя, и Богу вельми на них за сие прогневавшуся и дасть им царя Саула. И много напасти претерпеша, и Бог милосердова о них и воздвиже им праведника Давида царя и царьство распространи. Се первое благословение царству бысть: Бог, сходя к немощи человечестей, и царство благослови. Таж умножившимся человеком и царьством и властей и беззаконию растущу, Бог же не презре рода человеча от диявола мучима. Первое посла пророки провозвещающе пришествия Божия Слова, о гресе обличающе и о беззаконии; они же немысленнии быша, врагу ими владущу, и пророкы избиша, и больма нечествоваша. Таж человеколюбия ради сам Господь-Сын, Слово Божие вопнотитися изволи от пречистыя Матере, спасение содела посреди земля человеком. И исперва убо царствие отверже, якоже рече Господь во евангелии, юже есть высоко в человецех, мерзость есть пред Богом, таж потом и благословие, якоже божественным своим рожеством Августа кесаря прославив в его же кесарьство родитися благоизволи, и его и тем вспрослави и распространи его царство, и дарова ему не токмо римскою властию, но и всею вселенною владети, и Готфы, и Савроматы, и Италия, вся Далматия и Натолия и Макидония и ино бо - Ази и Асия и Сирия и Междоречие и Египет и Еросалим, и даже до предел Перских. И сице обладающу Августу всею вселенною и посади брата своего Пруса во град глаголемый Малборок и Торун и Хвойницу и преславный Гданеск по реке глаголемую Неман, яже течет в море Варяжское. Господу же нашему Исусу Христу смотрения тайну совершившу, посла божественныя своя ученики в весь мир просветити вселенную. Оным же яко крылатым всю вселенную обтекше им, и слово Божие проповедающе.

И понеже всюду греху царьствующу и нечестию обладающу, царие и князи и местоблюстителя и обладатели вси дьяволу поработившуся и супротившуся, и побита их, таж и учеников, святителей и священников и простых множество показаша мучеников. И от Августова царства в Риме даже до лет Максентия и Максимияна Галера сие гонение бысть на християны. Господь же наш Исус Христос не презре моления раб своих, еще же и к матерним мольбам (Испр.; в ркп. больбам.) призирая, и свое обетование исполняя, яко же: се аз с вами есть до скончания века сего, аминь, - и сице воздвиже благочестия корень - великого во благочестии сияюща Констянтина Флавия, царя правде християнска, священство и царство во едино, и оттуда повсюду християнская царьствия умножишася. Тажь по благоволению в Троицы славимого Бога в Росийской земле воздвижеся царствие сице якоже выше рех, еже Август кесарь римский, обладали всею вселенною, постави брата своего Пруса, иже вышепомянутый. И живоначалные троицы десницею и милостию воздвижеся царьство в Руси сице: под Пруса четвертое надесять колено Рюрик прииде нача княжити в Русии и в Новегороде, иже сам прозвася великий князь и град Великий Новъград нарече. Сын же его Игор преселися на Киев и тамо царьствия скифетры Росии положи, и на Грекех дань емляше и в Переславце Дунайстем живяше, иже есть Бен и Бедна. Таж что по сих? В Троицы славимый Бог милосердием своим призре на нашу Росийскую землю, сего Святославова сына великого Владимера в познание истинны приведе и светом благочестия просвети, славити себя истинного Бога Отца и Сына и Святого Духа во единстве поклоняемого, и избра его, якоже второго Павла, в державных сединах и царя правды християнска во крещение воздвиже, якоже великого Констянтина. Якоже рече божественный апостол Павел: никая же владычества не от Бога учинена суть, всяка бо душа владыкам превладущим да повинуется; темже и противляяйся власти, Божию повеленью противится, и никому же повеле в чюжая пределы преступати. Мы же хвалим, благословим, покланяемся Господу в трех лицах, во едином же существе, поем и превозносим его во веки, якоже воздвиже нам рог спасения, яже в дому Давида раба своего, тако в дому блаженного великого Владимера во святом крещении Василия. Сего убо трисиянного единственного Божества милостию и благоволением и волею утвердися и дасться нам скифетродержание в Росийской земле, от сего великого Владимира, иже во святом крещении Василия, иже царским венцом описуется на святых иконах, и сына его великого государя Ярослава, нареченного во святом крещении Георгием, иже тое Чюдскую землю плени, еже есть Лифлянты, и град Юрьев во свое имя постави иже нарицается Дерпт, и великого царя и великого князя Владимера Мономаха, иже на Фракею Царяграда воевавшего и царьский венец и имя приобрете царьствия (от царя Констянтина, иже тогда во Цареграде царствующего сия приемлет), и преславного великого князя Александра, иже над римскими немцы на Неве победу показавшего, и хвалим достойного великого государя великого князя Дмитрия, иже над безбожными Агаряны за Доном великую победу показавшего, и деда нашего блаженные памяти великого государя Ивана Васильевича, собрателя Руския земли и многим землям обладателя, и отца нашего великого государя царя всеа Русии блаженные памяти Василья закоснейным прародительствия землям (Испр.; в ркп. прародительский земля; на полях пометка А. И. Попова и сия?) обретателя, таж по коленству даже доиде и до нас скифетром держание Росийского царьствия. Мы же хвалим Бога в Троицы славимого за премногую его милость, бывшую на нас (Трисолнечного Божества...милость, бывшую на нас. - Композиционное своеобразие комментируемого послания заключается в том, что вступительная часть титула «Божьей милостью...», вообще значительно расширенная при Грозном (см. комментарий к первому посланию Иоганну III, прим. 1), достигает здесь грандиозных размеров - больше половины всей грамоты. Обычную формулу «Божества...милостью...мы, Иван Васильевич», царь здесь как бы раскрывает, стараясь разъяснить противоречие между словами Христа (в Евангелии) о мирской власти: «еже есть высоко в человецех, мерзость есть перед Богом», и фактом Божьего благословения ему, царю Ивану Васильевичу. В связи с этим он излагает (по библейским и хронографическим легендам) целую историю мирской власти, противопоставляя «неблагочестное царство», возникшее «от дьявола», царству, «благословенному» Богом. При составлении этого вступления к посланию Полубенскому Грозный использовал свои предшествующие сочинения и больше всего первое послание Курбскому. Из этого послания заимствовано и рассуждение о том, почему Бог разрешил иудеям приносить жертвы (см. выше, стр. 15), и перечисление владений Августа (ср. стр. 23 - 24; как и в том послании, «Ази[я]» и «Асия» [Малая Азия?] выступают здесь в качестве различных понятий); перечисление предков во вступлении к титулу «Послания Полубенскому» почти дословно совпадает со вступлением («историческим титулом») к первому посланию Курбскому. Однако, если в первом послании Курбскому Грозный начинал «Российское самодержавие» с Владимира, то в послании Полубенскому оно выводится непосредственно от «Августа-кесаря». Этому своему «предку» Грозный прощает даже его языческое вероисповедание, объявляя его царство «благословенным» от Бога на том основании, что в это время «благоизволил» родиться Христос. При изложении легенды о Прусе - «брате» Августа и предке русских государей, Грозный в значительной степени повторяет свои прежние грамоты польским королям (см. текст их выше, в комментарии ко второму посланию Иоганну III, прим. 21). Далее царь переходит к изложению родословия русских государей - своих предков. Следуя «Начальному своду» и «Софийскому временнику» (а не «Повести временных лет»), царь утверждает, что после Рюрика Игорь (а не Олег) «преселися на Киев и тамо царьствия скипетры Росии положи». Игорю же, вместо его сына Святослава, приписываются походы в Дунайскую Болгарию - «в Переяславце Дунайстем живяше, иже есть Бен (?) и Ведна [ =Вена; ср.: Памятники дипломатических сношений, т. I, стр. 489, 500, 517 и др.]». Здесь, впрочем, возможна какая-то порча в тексте, так как дальше, говоря о Владимире, Грозный называет его сыном «сего Святослава» - следовательно, он упоминал (или собирался упоминать) Святослава выше. Говоря о Ярославе Мудром, царь подчеркивает, что он господствовал над «Чудской землей» - Ливонией (тема, повторяемая затем в основной части грамоты); говоря о Владимире Мономахе, вспоминает популярную в XVI в. легенду о приобретении этим князем византийских регалий в результате войны в византийской Фракии (ср.: ПСРЛ, IX, 144; Сб. РИО, т. 59, стр. 345; об этой легенде см.: И. Н. Жданов. Русский былевой эпос, стр. 62 - 98, 130 - 131; текст легенды по памятникам начала XVI в. - там же, стр. 598 - 599). В изложении библейских легенд царь в большей степени следует Хронографу (ср.: ПСРЛ, XXII, стр. 30 - 32, 93 - 95) и апокрифическим сказаниям [напр., объяснение вавилонского столпотворения стремлением обезопаситься от нового всемирного потопа, - ср. у Козьмы Индикоплова и в одной из Палей (И. Я. Порфирьев. Апокрифические сказания о ветхозаветных лицах и событиях. СПб., 1877, стр. 108 - 110)], чем Библии. Политические претензии, высказанные Грозным во вступительной части послания Полубенскому (и повторенные затем в переговорах с польскими послами Крыйским и другими в январе 1578 г.), сильно обеспокоили польского короля. Уже в ноябре 1577 г., в инструкциях гонцу Полуяну, король иронически указывал, что в грамоте Полубенскому царь «почал вычитывать рожай свой от створенья света, от Адама...яко нигде ничего кгрунтовного [основательного] и правдивого не назначил» (КПМЛ, т. II, стр. 27 - 28). Об этих же претензиях Грозного Баторий напомнил и в 1579 г., формально объявляя войну царю (там же, стр. 44).).
Сего Тричисленного Божества Отца и Сына и Святого Духа милостию и властшо и хотением покрываеми, иногда же ограждаеми и заступаеми и соблюдаеми и утвержаеми, и удержахом скифетро Росийского царьствия; мы великий государь царь и великий князь Иван Васильевичь всея Русии [следует полный титул] нашего царьского повеления слова - нашего княжества Литовского дворянину думному и князю Олександру Ивановичу Полубенскому, дуде, пищали, самаре, разладе, нефирю (то всё дудино племя!) (Полубенскому, дуде, пищали, самаре, разладе, нефирю (то всё дудино племя!). - Это место грамоты не совсем понятно. Царь, назвав Полубенского «дудой» (дудкой; это же прозвище повторяется и на «подписи» - адресе грамоты), перечисляет, очевидно, дальше названия сходных музыкальных инструментов («то все дудино племя», т. е. «все это разновидность дудки»). «Пищаль», действительно, представляет собой музыкальный инструмент типа свирели (см.: Финдейзен. Очерки по истории русской музыки, т. I, вып. II, 1928, стр. 186; Н. И. Привалов. Музыкальные духовые инструменты русского народа. СПб., 1908, стр. 108-109); другие названия, приводимые царем, в литературе не встречаются (их нет ни у Финдейзена, ни у Привалова, ни у Срезневского и т. д.). - Враждебный тон царя по отношению к Полубенскому может объясняться многими причинами: ; Полубенский был связан с Курбским [он был его свойственником (ср.: Жизнь князя Курбского в Литве и на Волыни, т. I. Киев, 1849, стлб. X - XII, 157); ср. также грамоту Полубенского Шабликину и Огибалову, в которой Полубенский вымогает от них «тетради», оставленные Курбским в России, грозясь иначе не выдать их пленных родственников (А. М. Курбский, Соч., прилож., стлб. 495)] и с другим эмигрантом - Т. Тетериным; в сотрудничестве с последним он захватил обманом русскую крепость Изборск (см. прим. 4).).

Нашия честныя царьские заповеди слово то, что не от коликих лет Лифлянская земля отчина наша от великого Ярослава, сына великого Владимера, иже во святем крещении Георгия, иже и Чюдскую землю плени и постави в ней град в свое имя Юрьев, а по-немецки Дерпт, та по сем великого государя Александра Невского, и дань старые залоги с тое Лифлянские земли шла, и прадеду нашему великому государю и царю Василыо и деду нашему великому государю Ивану и отцу нашему великому государю и царю всеа Русии блаженные памяти Василию (В ркп. Василию нет.) присылывали неоднова бити челом за свои вины и о своих нужах и о миру с их вотчинами с великим Новымъгородом и Псковом, и что было им к Литовскому не при ставать. Так же и к нашему царьскому величеству присылали и не одинова бити челом своих послов, и дань на себя по старому положили, и после того в том во всем не исправилися, и за то на них наш гнев, мечь и огнь ходит. И некогда убо прииде в слухи наша, яко то безгосударное место Литовское, преступив Божие повеление, еже не повеле никому же в чюжия пределы преходити, и Литовские люди в ту нашу отчину, в Лифлянскую землю, вступившися, тебя учинили тут гетманом. И ты многие неподобные дела поделал еси: не имея храбрства, взял еси искрадом нашия вотчины Пскова пригородок Избореск, как еси поругалъся, отступив от крестьянства, церкви Божий и священства образом (Взял еси искрадом нашия вотчины Пскова пригородок Избореск как еси поругалъся, отступив от крестьянства, церкви Божий и священства образом. - Захват Изборска Полубенским произошел в январе 1569 г.; Полубенский и его сподвижники, по словам Псковской летописи, «впрошалися опритчиною [притворились опричниной]» (ПСРЛ, IV, 318; ср.: Синбирский сборник, М., 1844, стр. 23). Историю этого обмана излагает немец-опричник Генрих Штаден. Он рассказывает, что «губернатор польского короля Сигизмунда в Лифляндии» Александр Полубенский в сопровождении 800 поляков и 3 русских перебежчиков подъехал к воротам Изборска и закричал привратнику: «Открывай! Я иду из опричнины». Поляки продержались в Изборске 14 дней, после чего город был отбит настоящими опричниками (Штаден. О Москве Ивана Грозного. Л., 1925, стр. 94). Нападение Полубенского на Изборск и последовавшие за [этим военные действия были предметом специальных переговоров между Иваном IV и польским королем Сигизмундом II Августом в течение всего 1569 г. (см.: Сб; РИО, т. 7, № 23, стр. 584 - 610). Грозный писал польскому королю, что с тех пор, как последний «нашу изменную раду, отступников истинного православия, учинил у себя в раде, и от тех мест и посемест кровь крестьянская не престалась лити...И по той твоей раде, брата нашего, а наших изменников умы-шлению, князь Олександр да князь Иван Полубенские, пришедчи некрестьянским обычаем...сослався с нашими изменники, безбожным обычаем в наш пригород в псковской в Избореск с нашими изменники въехали, и город Избореск на тебя, брата нашего, засели, и вере крестьянской ругательство учинили» (Сб. РИО, т. 71, стр. 588). Впоследствии, когда Полубенский попал в плен к русским, царь укорял его в том, что он в Изборске «чудному Николе глаза колол»; Полубенский оправдывался, что это не он, «а рыцарство» (Донесение-дневник Полубенского. Труды X Археологического съезда в Риге в 1896 г., т. III, етр. 136)). Ино тричнсленного Божества и пречистыя Богородицы милость и всех святых его молитвы и иконного покланяния крепость вас иконоборцев посрами, а нашу древнюю отчину к нам возврати, а ваша надежда - Крон и Зевс и инии, о нихже выше рехом, ни во что же бысть.

А пишешься Палемонова роду (А пишешься Палемонова роду. - Палемон - легендарный предок литовских князей. Согласно рассказам литовских летописей, он был римский «княже», родственник императора Нерона, покинувший Рим из страха перед «кривдами и втеснениями» со стороны этого императора. Добравшись по «морю-окиану» до реки Неман, Палемон со своими спутниками «почали размноживатися» и положили начало литовскому народу и государству (см. Западно-русские летописи. ПСРЛ, XVII, 227 - 229, 240, 296 - 297 и др.). Легенда о Палемоне по характеру своему весьма сходна с русской легендой о Прусе.)), ино то палаумова роду, потому что пришел на государство, да не умел его под собою держать, сам в холопи попал иному роду. А что пишешься вицерентом земли Ифлянъския, справцы рыцарства волного - ино то рыцарство блудящее, розблудилося по многим землям, а не волное (А что пишешься вицерентом земли Ифляньские, справцы рыцарства волного - ино то рыцарство блудящее, розблудилося по многим землям, а не водное. - «Справцей людей рыцерских войска...короля Полского и великого князя Литовского у земли Ифлянской» именовал себя Полубенский в грамотах русскому боярину Ивану Петровичу Федорову (Сб. РИО, т. 71, стр. 81 и 87); в грамоте Шабликину и Огибалову он именовался «гетманом Лифлянской земли и справцей рыцарских людей» (Курбский, Соч., стлб. 496). «Вицерегентом» Полубенский называл себя, очевидно, как заместитель Ходкевича - администратора («регента») Ливонии (см. прим. 7).). А ты выцерент и справьце над шибеницыными людми, которые из Литвы ушли от шибеннцы, то с тобою рыцерство. А гетманство твое над кем? С тобою жадного доб-рова человека нет из Литвы, а то все воры, да тати, да разбойники. А владеешь - городков з десять нет, где тебя слушают. А Колывань за Свейским, а Рига особе, а Задвинье за Кетрером (А Колывань за Свейским, а Рига особе, а Задвинье за Кетрером. - Колывань - русское название Ревеля (Таллина), находившегося с 1561 г. под шведской властью. Готгард Кетлер, коадъютор (соправитель) магистра Ливонского ордена, заключил в 1559 - 1561 гг. с польским королем соглашение, согласно которому южная Ливония (Курляндия, Задвинье) превращалась в вассальное владение Польши, за что польский король обещал защищать Ливонию от царя. После этого Курляндия была обращена в герцогство, а Кетлер стал герцогом Курляндским. Рига после довольно энергичного сопротивления также признала (в 1562 г.) власть польского короля, но при условии некоторого самоуправления и полной независимости от герцога Курляндского. Центральная часть Ливонии также была передана польским королем (в 1566 г.) в управление не Кетлеру, а другому лицу - «маршалку» Литовскому Яну Ходкевичу с титулом администратора Ливонии (тем самым центральная Ливония как бы объединялась с великим княжеством Литовским). Рига, не признавшая власти Кетлера, не признала и Ходкевича, и в 1567 г. он безуспешно пытался взять этот город осадой [см. Хронику Рюссова в «Сборнике материалов и статей по истории Прибалтийского края» (т. III, Рига, 1880, стр. 158 - 161)].).

А старостить тебе над кем? Где меньтер, где машъкалка, где кумендери, где советники, и все воинство Лифлянские земли? (Где меньтер, где машъкалка, где кумендери, где советники, и все воинство Лифлянския земли. - Перечисляются чины прежнего Ливонского ордена. «Ментерь» - очевидно то же, что «местер» (ср. Псковскую летопись, ПСРЛ, IV, 182 - 183, где сперва употребляется термин «местер», затем о том же лице, термин «мендерь») - Сго88те181ег, магистр Ливонского ордена. «Кумендери» - командоры (ср. Новгородскую летопись, ПСРЛ, III, 89, 109). «Машкалка» - маршал; термином «ламмашкалка» в Никоновской летописи именуется ливонский ландмаршал Шалль фон-Белль (ПСРЛ, XIII,

330).) Всево у тебя ничего!
А ныне наше царьское величество пришло своих вотчин разсмотрити Беликове Новагорода и Пскова и Лифлянские земли, и наше царьское повеленье с милостивнейшим защищеньем и чесные заповеди тебе: почто избранный ваш государь Стефан Обатур присылает к нам о миру и послов своих к нам шлет (Избранный ваш государь Стефан Обатур присылает нам о миру и послов своих к нам шлет. - Семиградский (трансильванский) воевода Стефан Баторий, избранный частью сейма на престол в декабре 1575 г., короновался польской короной 1 мая 1576 г. Власть его была непрочной, так как основная часть магнатства не признавала его и приглашала на польский престол германского императора Максимилиана II (избранного сенатом в короли одновременно с избранием Батория). Уже в августе 1576 г. Стефан отправил посланников Груденского и Буховецкого к Ивану IV и гонца Гоголя к боярам с мирными предложениями. Иван IV относился к избранию Стефана на польский престол отрицательно, предпочитая видеть на этом престоле императора, от которого он, невидимому, получил неофициальные обещания об уступке Ливонии, а может быть и Литвы. Посланники были встречены холодно; боярам было поручено «отписати панам жестоко: как бы посмеяся обрали себе за государя семиградцкого воеводу» (ЦГАДА, Польского двора кн. № 10, л. л. 238 - 238 об; текст этой грамоты бояр см.: КПМЛ, т. II, стр. 7). Впрочем, Стефану было предложено прислать «великих послов». К июлю 1577 г. послы эти еще не прибыли, - этим, между прочим, впоследствии оправдывал Иван свое наступление на польскую Ливонию, прибавляя, однако, что Ливония - его исконная вотчина и что «тебе [Стефану] было в Лифляндскую землю вступаться непригоже, потому что тебя взяли с княжества Семигратцково на королевство Польское и на великое княжество Литовское, а не на Лифлянскую землю» (там же, л. л. 308 - 308 об.)., ) и мы хотим с ним миру как будет пригоже, и ты б меж нас с Стефаном Обатуром миру не рушил, и на кровопролитие-християнское (Испр.; в ркп. христианство.) не прагнул, и из нашие бы еси вотчины из Лифлянские земли поехал со всеми людми, а мы всему своему воинству приказали, не велели литовских людей ничем крянути. А толко ж так не учинишь, и не пойдешь из Лифлянские земли, и которые люди Литовъские будут в Лифлянской земле, и что над ними учинится, и то кровопролитие от тебя будет. А на Литовскую землю и ныне никоторые войны не учиним, доколе у нас (Испр.; в ркп. вас.) от Оботуры послы будут. А с сею есмя грамотою послали к тебе воеводу своего князя Тимофея Романовича Трубецково, Семеновича, Ивановича, Юрьевича, Михайловича, князя Дмитрея, сына великого князя Олгерда, у которого твои предкове служили Палемонова роду (Тимофея Романовича Трубецково...сына великого князя Олгерда, у которого твои предкове служили Г1алемонова роду. - Род князей Трубецких (или Трубчевских), окончательно перешедший на русскую службу в начале XVI в., ведет свое происхождение от князя Дмитрия Ольгердовича Брянского-Трубчевского, участника Куликовской битвы (на стороне Дмитрия Донского), сына литовского великого князя Ольгерда. 9 июля 1577 г. Т. Р. Трубецкой был отправлен царем из Пскова «наперед себя», «воевать немецкие земли» в направлении на «Владимирец» (Вольмар); Трубецкому было дано для передачи комментируемое послание Полубенскому (см. подробный разрядный список: Ливонский поход царя Иоанна Васильевича Грозного в 1577 и 1578 гг. Военный журнал, изд. Военно-уч. комитетом, 1852, № III, стр. ИЗ - 114; ср.: Синбирский сборник, стр. 60).).

Писан в дому живоначалные Троицы и великого государя Всеволода Гаврила, а в нашей отчине двора нашего из боярские державы в городе в Прескове (Писан в дому живоначалные Троицы и великого государя Всеволода Гаврила, а в нашей отчине двора нашего из боярские державы в городе в Прескове. - Троицкий собор - главный храм Пскова. По названию этого храма, как это часто бывало в древней Руси (напр. Тверь называлась «Спас златоверхий»), именовался и сам город. Всеволод-Гавриил Мстиславич (первая половина XII в.) - первый псковский князь. Всеволод был изгнан из Новгорода и принят псковичами; в дальнейшем он почитался как местный герой (наряду с другим псковским князем - Довмонтом). Выражение «двора нашего из боярские державы» - не понятно.), лета 7085 июля в 9 день, индикта 5, государствия нашего 43, а царств наших Росийского 31, Казанского 25, Астрахансково 24. А на подписи у грамоты подписано: великого княжества Литовского дворянину доброму князю Олександру Ивановичи) Полубинскому, Дуде, вицеренту Литовския земли блудящие рыцарства Ливонсково розганеново, старосте Волъмерскому, блазну.

ПОСЛАНИЕ ЯНУ ХОДКЕВИЧУ (1577)

Такова грамота послана от государя из Володимерца к пану Яну Еронимовичу со князем Олександром с Полубенским

(Из Володимерца к пану Яну Еронимовичу со князем Олександром; с Полубенским. - Судьба Полубенского во время событий 1577 г. во многих отношениях не ясна. Можно считать несомненным, что Полубенский еще до прихода русских войск был взят в плен самими жителями города Вольмара и выдан Магнусу [об этом говорят совпадающие сообщения Б. Рюссова (Хроника, Прибалт, сб., т. III, стр. 271) и самого Полубенского в его дневнике (стр. 132); сообщением последнего устраняются сомнения на этот счет В. Новодворского (Борьба за Ливонию между Москвою п Речью Посполитой, СПб., 1904, стр. 58 - 59, прим. 2)]; но когда это произошло - не ясно; дата самого Полубенского [28 июня (?)], как и последующие даты его дневника (напр, дата первой беседы с царем - 1 августа) явно перепутаны (может быть сознательно). Во всяком случае, 28 августа, когда царь готовился к взятию Вольмара, он не знал, где Полубенский, и очень беспокоился о его судьбе (см.: Ливонский поход, Военный журнал, 1853, V, стр. 105 - 108); в начале сентября Полубенский несомненно уже был в руках русских. О пребывании царя в Вольмаре 12 сентября (дата комментируемого послания) в других источниках ничего не сообщается; по словам Полубенского, 11 и 15 сентября царь сообщил ему, что он дарует ему жизнь и перешлет с ним письма (Донесение-дневник Полубенского, стр. 136, 137; о вероятных причинах такого превращения Полубенского из пленника, недавно еще пользовавшегося особой нелюбовью царя, в его посланца см. выше, стр. 507). Вместе с посланием Яну Ходкевичу, главнокомандующему польскими силами в Ливонии, царь отправил послания Стефану Баторию, Курбскому, Таубе и Крузе и Тимофею Тетерину.).

Бог наш Троица Отец и Сын и Святой Дух во единстве поклоняемый, о нем же живем и движемся, им же царие царствують и силнии пишут правду, сего властию и хождением и милостью удержахом скифетры Росийского царствия, мы великий государь царь и великий князь Иван Васильевич всея Руси [следует полный титул] государя Стефана [следует полный титул] пану Яну Еронимовичю Хоткевича, кграбя на Шклове и на Мыши, пану Виленскому старосте Жемоитицкому, маршалку земскому великого княжства Литовского, старосте Кобеньскому и державце Плотельскому и Телыновскому слово наше то (кграбя на Шилове и на Мыши, пану Виленскому старосте Жемоитицкому, маршалку земскому великого княжества Литовского, старосте Кобеньскому и державце Плотельскому и Телыповскому... - Ходкевич принадлежал к одному из наиболее влиятельных литовских магнатских родов. Титул графа («кграбя») Ходкевичи получили от германского императора Карла V Габсбурга (когда отец Яна, Иероним, был послом при дворе императора). Перечисленные здесь владения Ходкевича находились частью на территории Белоруссии - г. Шклов (ныне Могилевской обл. БССР) и Мышь (Барановичская обл. БССР), частью на территории Литвы - область Жмудь, г. Вильно (Вильнюс), Ковно (Каунас), Телынов и Плотеле. Часть титулов Ходкевича Грозный опускает - он не именует его администратором и гетманом Ливонии (специально объяснял этот поступок ниже - в этом же послании), не упоминает еще два белорусских владения Ходкевича - Быхов и Глуск.).

Мужю храбрый и велемудрый и дородный, достоин еси в роде начальнейшее быти и начальствовати! Издавна бо слышах храбрство твое и дивихся и похвалях и исках еже любити тя и жаловати на много времена и различна. Сему не даст быти, но и тогда, егда к нам через Лифлянскую землю без короля писал еси (егда к нам через Лифлянскую землю без короля писал еси. - Во время борьбы за польский престол в 1572 - 1575 гг., и особенно во время второго «бескоролевья» (после бегства избранного короля Генриха Валуа во Францию в июне 1574 г. и до 1576 г.) царь неоднократно вел (через посредников) письменные и устные переговоры с литовско-польскими магнатами и, в частности, с Яном Ходкевичем. Позиция Ходкевича в отношении русской кандидатуры на польский престол была двойственной и неискренней: в Литве он вел решительную борьбу против этой кандидатуры, опасаясь ее популярности среди литовской шляхты (ср.: А. Трачевский. Польское бескоролевье. М., 1869, стр. 262 - 263), но одновременно поддерживал тайные сношения с русскими послами, уверяя их в своей преданности царю (для того, чтобы удержать его от войны, а может быть, и на случай успеха его кандидатуры) и обвиняя самого царя за недостаточную энергию в борьбе за престол [в беседе с гонцом Ельчаниновым он говорил, что царь «точно через пень колоду валит» (ЦГАДА, Польского двора кн. № 10, л. л. 5 - 7 об.)]. По совету Ходкевича, царь написал в августе 1575 г. ряд грамот польско-литовским магнатам, и в том числе самому Ходкевичу (там же, л. 61). В апреле 1576 г. русский посланник Новосильцев [также беседовавший с Ходкевичем, но догадывавшийся о его неискренности (там же, л. 158 об., 162)] привез царю грамоту от Ходкевича (там же, л. 134 об.). Не известно, имеет ли в виду Грозный эту грамоту или какую-нибудь другую (в комментируемом послании говорится о письме «через Лифляндскую землю»).), ныне же благоволением Божиим, яко же рече апостол Павел: «во время благоприятно послушах тебя, и в день спасения помогох ти, се ныне время благоприятно, се день спасения, ни единого же, ни в чесом же, дающе претыкания»; сего ради восписую ти.

Тричисленного Божества и во единстве поклоняемого милостию, со крестоносною хоругвию ходили есмя своей отчины очищати и дозрити, и ныне вседержительною Божиею десницею и силою животворящего креста отчина вся Лифлянская; земля учинилась в нашей воле. А ты писался администратором и гетманом Лифлянские земли, ино то у тебя отошло, и ты б, муж велеразумный и храбрый, о том не сумневался, занеже Бог дает власть, емуже хощет. А сие было имя ещо государственное, к тебе и неприлично (а ты от роду великих панов, так мы, тешачи тебя, пишем к тебе кграбя, а и то так же к тебе неприлично). А убытка тебе здеся ни в чом нет, лише слово твое было, и ты б о том не кручинился, занеже слово мимошественно, а не постоятелно. Слышах твое велеразумие и храбрость под Улою и дивихся, и то храбръски еси учинил (Слышах твое велеразумие и храбрость под Улою и дивихся - и то храбръски еси учинил. - В 1568 г. Ходкевич осадил русскую крепость Улу, но, несмотря на проявленную им при этом личную храбрость и энергию, ему пришлось снять осаду. В своем донесении королю он объяснял эту неудачу «храбростью москвичей и робостью наших» 1ср. перевод этого донесения, сделанный С. М. Соловьевым (История России, кн. II, стлб. 201) по книге Nowakowski «Zrodia do dzejow Polski» (I, стр. 193)] ); а в Лифлянскую было землю вступатися напрасно. И сего ради пишу велеразумью твоему; дай бо, рече, премудру вину, премудрее будет, сказай (Так Пк; ЦТ сказати. ) праведному и приложит приимати. Сего ради убо тебе, премудрому человеку, о сем не подобает смущатися и сия смущения отложити, и промышляти о покое христианском, и государю б еси Стефану королю Полскому говорили, чтоб он нашие вотчины Лифлянские земли не воевал и ничем не зацеплял. Так бы и ты досаду свою отложил. Да ещо и пословица та нехороша, что «одми то л ко ково одмет», ино тому живет лихо (да ещо и пословица та нехороша, что «одни толко ково одмет» - ино тому живет лихо. - Текст этой пословицы, очевидно, искажен в обоих списках грамоты (т. е., видимо, в их общем протографе - может быть, уже у самого Грозного). Вероятно, Грозный имеет в виду поговорку, аналогичную евангельскому изречению: «у неимеющего отнимется и то, что имеет». По-польски (судя по звучанию этой искаженной цитаты, имеется в виду скорее всего именно польская поговорка, вполне уместная в споре с Ходкевичем) эта поговорка могла звучать примерно: «odejmij tylko [u tego] u kogo odjeto». «Неимущий», у которого «отнимают», - это, конечно, Ливония, ставшая после ее распадения в 1560 - 1561 гг. добычей ряда соседних стран (Швеции, Дании, Польши); Грозный возражает против такого «лихого» (зловредного) поведения Ходкевича и других участников раздела Ливонии.). И ты б добр здоров был, да и ты б сам нашей отчине Лифлянской земле шкот никаких не делал.

А тово бы слова у вас не было, как в Полотцку, - где нашего коня ноги (Так Г; Ц Пк ноги нет) не стояли, ино то не наша земля, а в нашей отчине в Лифлянской земле во многих местах нет того места, где б не токмо коня нашего ноги - и наши ноги не были, и воды, в котором месте из рек и изо озер не пили есмя; но все то з Божиею волею под наших коней ногами и под нашим житием учинилося (А в нашей вотчине в Лифлянской земле...все...под наших коней ногами и под нашим житием учинилося. - Во время русско-польских переговоров после взятия Иваном IV в 1563 г. Полоцка польские послы предлагали такое разделение Ливонских земель: «что государь ваш которые замки держит в Вифлянской земле, то напишите за государем своим; а что Вифлянские земли за государем нашим, и то за государем нашим» (Сб. РИО, т. 71, стр. 279, 371). К сентябрю 1577 г., когда было написано послание Ходкевичу, вся северная Ливония, кроме Таллина, и вся центральная Ливония, кроме Риги и Рижского взморья, находились уже в руках русских.). Так же б и того слова не было, что мы чрез перемирье в Лифлянскую землю вступи лися, ино то слово ложно. Николи тово слова не бывало, имянно что с Лифлянскою землею мир, а мы нынешним своим походом Литовские земли ничем не зацепляли, и не изобидили. И ты б сам государю своему говорил и братье своей паном радам говорил же, и вместе ся с своею братьею с паны радами государю своему Стефану королю (Так Г.; Ц Пк коротко.)говорили, чтобы государь ваш послов своих слал к нам не мешкаючи, а мы с ним миру и доброго пожития хотим, как будет пригожее. А он бы нас почтил чем пригожее, занеже без почестивости братству нашему статиса с ним невместно (чтоб государь ваш послов своих слал к нам не мешкаючи...без почестивости братству нашему статися с ним невместно. - «Великие послы» Батория Крыйский, Сапега и Скумин должны были прибыть к Грозному в августе 1577 г., но, узнав о походе царя в Ливонию, задержались в пути и отправили ему в Ливонию грамоту, спрашивая, куда им ехать (ЦГАДА, Польского двора кн., № 10, л. 273). Царь получил эту грамоту в лагере под Куконойсом (Кокенгаузен, ныне Кокнесе Латвийской ССР) и 28 августа отправил к послам (из Куконойса) ответ, характеризуя их грамоту (по титулу), как «непригожую» и указывая, что им к нему «на Лифлянскую землю итти непригоже» (там же, л. л. 278 об. - 280; грамота эта входила в сборник грамот 1577 г., - см. «Археографический обзор»). 12 сентября царь передал Полубенскому, наряду с комментируемым посланием, грамоту Баторию, где, напоминая свои права на Ливонию, он советовал королю, чтобы тот «на кровопролитье бы еси хрестьянское на прагнул, и послов своих к нам с нечестивостью, для братские приязни посылал неомешкаючи» (КПМЛ, т. II, стр. 28-29). - Термин «почестивость», употребляемый в обеих грамотах, разъясняется из сравнения с посланием Иоганну III: в грамоте шведскому королю Грозный прямо указывал, что государь низшего ранга может вступать в прямые сношения с государем высшего ранга, только «выкупя» у него это право какой-нибудь уступкой (выше, стр. 160; ср.: М. Дьяконов. Власть московских государей. СПб., 1889, стр. 164).).

Писан в нашей отчине Лифлянские земли во граде в Вол-море, лета 7086, сентября в 12 день, индикта 6, государствия нашего 43, и царств наших: Росийского 31, Казансково 25„ Астороханского 24.

ВТОРОЕ ПОСЛАНИЕ КУРБСКОМУ (1577)

Такова грамота послана от государя из Володимерца же ко князю Андрею к Курбскому со князем Александром с Полубенским

(Ко князю Андрею к Курбскому со князем Александром с Полубенским. - Второе послание Грозного Курбскому, посланное через Полубенского (в прежние годы связанного с Курбским, - см. выше, комментарий к посланию Полубенскому, прим. 3), навеяно, повидимому, воспоминанием Грозного о первом послании Курбского (1564 г.); «краткое отвещание» Курбского на первое послание Ивана IV (см. выше, стр. 529) в это время еще не дошло до царя: отвечая в сентябре 1579 г. царю на данное (второе) послание, Курбский писал: «аз давно уже на широковещательный лист твой отписах ти, да не возмогох послати, непохвального ради обыкновения земель тех, иже затворил царство руское…» (А. М. Курбский, Соч., стлб. 135).).

Всемогущие и вседеряштельные десница дланию содержащаго всея земли конца Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа, иже со Отцем и Святым Духом, во единстве покланяема и славима, милостию своею благоволи нам удержати скифетры Росийского царьствия смиренным и недостойным рабом своим, и от его вседержавныя десница христоносныя хоругви сице пишем мы, великий государь, царь и великий князь Иван Васильевич всеа Русии [следует полный титул] - бывшему нашему боярину и воеводе, князю Андрею Михайловичу Курбскому.

Воспоминаю ти, о княже, со смирением: смотри Божия смотрения величество, еже о наших согрешениях, паче же о моем беззаконии, ждый моего обращения, иже паче Манасия беззаконовах, кроме отступления. И не отчеваюся создателева милосердия, во еже спасену быти ми, яко же рече во святом своем евангелии, яко радуется о едином грешнице кающемъся, нежели о девятидесят и девяти праведних, тако же о овцах и о драгмах притчи. Аще бо и паче числа песка морскаго беззакония моя, но надеюся на милость благоутробия Божия: и может пучиною милости своея потопити беззакония моя. Яко же и ныне грешника мя суща, и блудника, и мучителя, помилова и животворящим своим крестом Амалика и Максентия низложи (и животворящим своим крестом Амалика и Максентия низложи.- Амалик, по библейской легенде, родоначальник амалекитян, нападавших на Израиль, «враг Иеговы». Максентий - враг первого христианского императора Константина Великого, разбитый в 312 г. (победа эта объяснялась в византийских легендах вмешательством «животворящего креста»). В данном случае речь идет о польсколивонских крепостях (во время похода 1577 г.).). Крестоносной преходящи хоругви и никая же бранная хитрость непотребна бысть, яко ж не едина Русь, но и немцы, и Литва, и татарове, и многие языцы сведят. Сам прося их, уведай, имъже имя написати не хощу, понеже не моя победа, но Божия. Тебе ж от (Так ЦУ; Пк о.)многих мало воспомяну, вся бо досады, яже писал еси ко мне, преже сего восписах ти о всем подлинно; ныне же от многа мало воспоминати. Воспомяни убо реченное во Иове: «обшед землю и дрокожк» поднебесную»; тако и вы хотесте с попом Селиверстом, с Олексеем Адашевым и со всеми своими семьями под ногами своими всю Рускую землю видети; Бог же дает власть, емуж хощет.

Писал еси, что яз разтлен (Так Ц; Пк разтленне, У растрелен.) разумом (писал еси, что яз разтлен разумом. - Как отметил уже Устрялов (цит. изд., прим. 302), этого выражения в посланиях Курбского Грозному нет: Курбский попрекал царя «прокаженной совестью», «якова же ни в безбожных [языцех] обретаетца» (см. стр. 534). Но выражение «растлен разумом» тоже было употреблено по адресу Грозного - в послании Гр. Ходкевича Воротынскому, ответ на которое мы помещаем в настоящем издании (см. стр. 266). Не предполагал ли Гр