КУРС ЛЕКЦИЙ ПО РУССКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ - РАЗДЕЛ III

Карта сайта

РАЗДЕЛ III - КРИЗИС ДВОРЯНСКОЙ и утверждение буржуазной ИСТОРИОГРАФИИ. ОФОРМЛЕНИЕ РЕВОЛЮЦИОННО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО НАПРАВЛЕНИЯ (первая половина XIX века до 60-х годов)

ЛЕКЦИЯ 11- Н. М. КАРАМЗИН — ПРЕДСТАВИТЕЛЬ РЕАКЦИОННОЙ ДВОРЯНСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XIX ВЕКА

Особенности эпохи и дальнейшее развитие исторической науки. Формирование мировоззрения Н. М. Карамзина. «История государства Российскою» и ее содержание. Место Н. М. Карамзина и его «Истории» в русской историографии

Первая четверть XIX в. характеризуется дальнейшим развитием капиталистического уклада в России. Рост производительных сил выражается в развитии промышленности; увеличивается число постоянных рабочих из оброчных крестьян и разорившихся ремесленников, совершенствуются их производственные навыки, расширяется применение машин.

Однако дальнейший рост капиталистических производительных сил упирался в существующие феодальные производственные отношения. Нарушение соответствия между господствующими производственными отношениями и характером растущих производительных сил приводило к разорению крестьянского хозяйства, к сужению внутреннего рынка и выражалось прежде всего в резком усилении борьбы крестьян против помещиков. В первой четверти XIX в., по неполным данным, произошло более 300 крестьянских выступлений. Известно 150 случаев ввода в помещичьи имения воинских команд для подавления крестьянских волнений. После Отечественной войны 1812 г. антифеодальное движение крестьянства еще более возросло.

^Обострение экономических и социальных противоречий обусловило усиление политической реакции царизма, а все это вместе взятое привело к первому в истории России выступлению против самодержавной власти. Ввиду того, что силы русской буржуазии в недрах феодального строя были слабы, носителями буржуазной идеологии, борцами за торжество капиталистических производственных отношений выступили дворянские революционеры. Восстание 14 декабря 1825 г. положило начало дворянскому этапу освободительного движения в России.

Вполне закономерно, что углубление кризиса феодально-крепостнической системы, обострение классовой борьбы, усиление политической реакции в сочетании с пробуждением национального самосознания после победоносного окончания Отечественной войны, — все это усложнило и усилило идеологическую борьбу и способствовало дальнейшему развитию исторической науки. Развитие это шло в направлении кризиса дворянской историографии и возникновения буржуазной, которая-вследствие политической дряблости русской буржуазии не могла полностью противопоставить себя дворянской и вскоре сомкнулась с ней на позициях защиты самодержавия.

Одновременно с этим в работах Герцена и Белинского оформлялось революционно-демократическое направление, впитавшее прогрессивные патриотические традиции русской историографии, идущие от Ломоносова, Радищева, декабристов и Пушкина.

Развитие в русской историографии дворянского, буржуазного и революционно-демократического направлений протекало в ожесточенной борьбе, которая была обусловлена борьбой общественно-политических течений, отражавших интересы основных классов русского общества. XIX век характеризуется значительным усилением интереса к русской истории различных общественных кругов, дальнейшим совершенствованием методов исследования, широкой публикацией источников и в результате всего этого — появлением новых фундаментальных работ по отечественной истории. Теперь уже не только в Московском, но и в Казанском, Харьковском, Петербургском университетах были открыты историко-филологические факультеты, созданы исторические общества.

В 1804 г. возникло Московское общество истории и древностей российских при Московском университете. Членами его были наряду с представителями Московского университета Карамзин, Шлецер, Бантыш-Каменский, Малиновский, Калайдович, Мусин-Пушкин и другие. Общество издавало периодический орган—«Чтения в Московском обществе истории и древностей», а также «Ученые записки Московского университета».

В 1805 г. открылось Казанское общество любителей отечественной словесности, в 1817 г. — Харьковское общество наук, а в 1839 г. — Одесское общество истории и древностей.

Вокруг графа Н. П. Румянцева (1754—1826 гг.) сложился кружок любителей русской истории, члены которого проделали большую работу по разысканию и публикации исторических источников.

В 1817 г. началась необычайно плодотворная археологическая работа П. М. Строева (1796—1876 гг.), который по праву считается создателем русской археологии.

К. Ф. Калайдович (1792—1832 гг.) положил начало изучению и публикации этнографического и фольклорного материала.

К этому же времени относится развитие археологии, исторической географии и других вспомогательных исторических дисциплин.

Все это создавало прочную материальную базу, на которой происходило дальнейшее развитие русской исторической науки.

Появление исторических трудов Н. М. Карамзина, наиболее откровенного и последовательного идеолога самодержавия, защитника крепостничества, проповедника общественного «благонравия», не случайно.

Один из выдающихся представителей дворянской историографии, Николай Михайлович Карамзин жил х 1766 по 1826 год. Он всесторонне развил монархическую концепцию русской истории и придал ей реакционно-охранительный характер в соответствии с интересами самодержавия в условиях начавшегося кризиса феодально-крепостнического строя. Социально-экономические условия первой четверти XIX в., страх перед Французской буржуазной революцией определили реакционную сущность исторической концепции Карамзина, привели его к идеализации прошлого, к защите и оправданию существующего строя.

Выходец из старинного дворянского рода, Н. М. Карамзин получил образование в Московском университетском пансионате, слушал лекции в университете. Вначале он решил поступить на военную службу, куда^был записан еще в детстве, но вскоре вышел в отставку и, поселившись в Москве, стал заниматься литературной деятельностью.

После полуторагодичного путешествия по Германии, Швейцарии, Франции и Англии (1789—1790 гг.) он пишет «Письма русского путешественника», в которых восхваляет западноевропейскую культуру и отстаивает идеи просвещенного абсолютизма. Восторженно отзываясь о реформах Петра I, благодаря которым русские «в несколько лет почти догнали Европу»1, Карамзин в то же время считал недопустимой и вредной насильственную ломку существующего порядка. «Всякие насильственные потрясения, — пишет он, — гибельны, и каждый бунтовщик готовит себе эшафот»2.

В письме из Парижа по поводу «Русской истории» Левека Карамзин определил свои общеисторические взгляды, сохранившиеся у него в несколько измененном виде на всю жизнь. «Должен по справедливости сказать,— пишет он, — что у нас до сего времени нет хорошей Российской истории, т. е. писанной с философским умом, с критикой, с благородным красноречием. Тацит, Юм, Робертсон, Гиббон — вот образцы! Говорят, что наша история сама по себе менее других занимательна: не думаю; нужен только ум, вкус, талант. Можно выбрать, одушевить, раскрасить; и читатель удивится, как из Нестора, Никона и проч. могло выйти нечто привлекательное, сильное, достойное внимания не только для русских, но и чужестранцев... Что неважно, то сократить, как сделал Юм в английской истории; все черты, которые означают

____

1    Н. М. Карамзин. Соч., т. IV, М., 1803, стр. 193.

2    Н. М. Карамзин. История государства Российского, т. I,* 1903, стр. 13.

свойство народа русского, характер древних наших героев, отменных людей, происшествия действительно любопытные описать живо, разительно»1.

Стремление следовать юмовскому принципу прагматического повествования и литературно-живописующий стиль сохраняются у Карамзина до конца жизни. Его общеисторические воззрения осложняются затем под влиянием Французской буржуазной революции и крестьянских волнений в России политическим консерватизмом и национализмом. В 1802 г. Карамзин просит Александра I назначить его, подобно Миллеру и Щербатову, историографом с жалованьем и правом доступа к архивным материалам. 31 октября 1803 г. специальным указом эта просьба Карамзина была удовлетворена, и он начал работу над «Историей государства Российского», которая оборвалась со смертью историка в 1826 году. Последний, неоконченный двенадцатый том «Истории» доведен до 1612 года.

Главная цель, которую ставил себе этот типичный дворянский историк, заключалась в стремлении путем красочного исторического рассказа внушить читателю реакционно-монархические идеи. Задачи научно-исследовательского порядка, поставленные в этот период на повестку дня, находились у него на втором плане. Освещая историю с позиций дворянской аристократии, Карамзин стремился отвлечь читателя от острых социальных конфликтов современности и внушить ему мысль о покорности и смирении. «История, — утверждал он, — мирит с несовершенством видимого порядка вещей, как с обыкновенным явлением во всех веках; утешает в государственных бедствиях..., питает нравственное чувство, и... располагает душу к справедливости, которая утверждает наше благо и согласие общества» 2.

В предисловии к «Истории государства Российского» Карамзин так определил свое политическое кредо: «Мы... одного желаем — да не изменится никогда твердое основание нашего величия... правила мудрого Самодержавия и Святой Веры...»3. Таким образом, основной целью его

____

1 Н. М. Карамзин. Соч., т. IV, СПб., 1834, стр. 163—164.

2 Н. М. Карамзин. История государства Российского, т I, стр. 13.

3 Там же, стр. 20.

 

работы было прославление самодержавия. В соответствии с этим центральной темой «Истории государства Российского» становится история царской монархии.

Стремление Карамзина в литературно-живописной форме изложить русскую историю вступало в противоречие со все более утверждавшимся в исторической науке требованием документального обоснования исторического рассказа. Историк, стоявший на позициях реакционной дворянской историографии, вынужден был идти навстречу этому требованию. И Карамзин находит выход в делении своей истории на две самостоятельные части— литературно-художественное повествование с политиконазидательными сентенциями и обширные примечания критического характера. В примечаниях, помещенных в конце каждого тома, даются выписки из источников, делаются весьма ценные критические замечания по поводу использованных документов.

В связи с тем, что многие источники, приводимые Карамзиным в примечаниях, впоследствии погибли, эта часть его работы представляет наибольшую ценность, не утраченную до настоящего времени. Нужно сказать, что по сравнению со своими предшественниками Карамзин привлек значительно больше источников. Им использованы Ипатьевский, Лаврентьевский, Троицкий и Хлебниковский списки летописей, Кормчая книга, церковные уставы, Судебник 1550 г., многочисленные историко-литературные памятники, среди них «Слово о полку Игоре-ве» и «Поучение Владимира Мономаха», описания иностранных путешественников — Герберштейна, Плано Карпини, Контарини, Таубе и Крузе, Маржерета и т. д. Правда, в угоду логической стройности прагматического повествования и риторическим красотам стиля Карамзин сплошь и рядом отступает от источников, а там, где ему нужно обосновать свою монархическую точку зрения, просто искажает их.

Общее содержание исторического процесса определяется у Карамзина его политической схемой, заимствованной у Татищева. Наиболее четко она сформулирована в его «Записке о древней и новой России», написанной в 1811 г. в противовес проекту государственных реформ Сперанского. «Россия основалась победами и единоначалием, гибла от разновластия, а спаслась мудрым самодержавием», — говорит он 1.

Идею единовластия Карамзин делает основным стержнем истории России. «Было время, — пишет он, — когда она, рожденная, возвеличенная единовластием, не уступала в силе и в гражданском образовании первейшим европейским державам...» 2. После этого наступило «разделение нашего отечества и междоусобные войны. ...Россия со времен Ярослава до самого Батыя орошалсь кровью и слезами народа. Порядок, спокойствие... непрестанно нарушались мечом и пламенем княжеских междоусобий. Нашествие Батыево испровергло Россию»3. Затем Иван III восстановил единовластие, и «Россия, угнетенная, подавленная всякими бедствиями... возстала в новом величии» 4. «Отселе, — считал Карамзин, — история наша приемлет достоинство истинно государственной, описывая уже не бессмысленные драки княжеские, но деяния царства, приобретающего независимость и величие» 5.

Карамзин, писавший в новых условиях, дополняет татищевскую схему русского самодержавия историческим обоснованием исконности дворянских прав и привилегий. В соответствии с этим он утверждает: «Дворянство и Духовенство, Сенат и Синод, как хранилище законов, над всеми — Государь, единственный законодатель, единовластный источник властей. Вот основание Российской Монархии» 6.

Так, стремясь поправить пошатнувшееся положение дворянства, Карамзин вслед за Щербатовым вводил новый элемент в старую схему дворянской историографии.

Если история самодержавия определяет у него основное содержание исторического процесса, то связь между отдельными событиями русской истории дается в плане психологического повествования. При этом, как справедливо отмечал Н. Л. Рубинштейн,

____

1    Н. М. Карамзин. Записка о древней и новой России. СПб., 1914, стр. 10.

2    Н. М. Карамзин. История государства Российского, т. V, стр. 176.

3    Там же, стр. 177.

4    Н. М. Карамзин. История государства Российского, т. VI, стр. 198.

5    Там же, стр. 3.

6    Н. М. Карамзин. Записка о древней и новой России, стр. 131.

 

«психологизм для Карамзина не только средство объяснения фактов, но и самостоятельная литературная тема, характер литературного стиля. Исторический факт превращается в психологический сюжет для литературного творчества, уже нисколько не связанного документальным обоснованием»1.

Периодизация русской истории у Карамзина определяется развитием самодержавной власти. Во вводной части «Истории государства Российского» он критикует периодизацию, данную Шлецером. Последний, как известно, усматривал пять периодов в истории России: Россия рождающаяся — от 862 г. до смерти Владимира; разделенная—от Ярослава до нашествия монголов; угнетенная— от Батыя до Ивана III; победоносная —от Ивана III до Петра I; Россия процветающая — от Петра I до Екатерины II. Назвав шлецеровскую периодизацию «более остроумною, нежели основательною»2, и показав ее слабые места, Карамзин пишет: «Гораздо лучше, истиннее, скромнее история наша делится на древнейшую—от Рюрика до Иоанна III, на среднюю — от Иоанна III до Петра, и новую — от Петра до Александра»3.

Характерной особенностью первого периода он считает систему уделов, второго — единовластие, и третьего — изменение гражданских обычаев 4.

Соединив таким образом два периода первоначальной схемы, взятой у Щербатова, Карамзин в конкретном освещении русской истории не соблюдает периодизации, данной им во введении. Все изложение делится у него на главы, соответствующие великим княжениям.

После введения и краткого перечня использованных источников Карамзин описывает- в первом томе в главе «О народах, издревле обитавших в России. — О славянах вообще» древнейший период русской истории. Согласно сообщениям греческих и римских писателей, говорит он, "великая часть Европы и Азии, именуемая ныне Россиею, в умеренных ее климатах была искони обитаема, но дикими, во глубину невежества погруженными

____

1    Н. Л. Рубинштейн. Русская историография, стр. 178.

2    Н. М. Карамзин. История государства Российского, т.1, стр. 20.

3    Там же.

4    Там же.

 

народами, которые не ознаменовали бытия своего никакими собственными историческими памятниками»1. Упомянув о скифах, готах, венедах и гуннах, Карамзин приводит летописные известия о расселении восточных славян и делает вывод об их происхождении: «...Ежели славяне и венеды составляли один народ, то предки наши были известны и грекам, и римлянам, обитая на юг от моря Балтийского»2. Связывая начальный период русской истории с расселением восточных славян и отвергая утверждения Шлецера о варварстве восточнославянских племен, Карамзин признает норманскую теорию и считает, что Рюрик «основал монархию Российскую»3.

В следующем томе Карамзин рассказывает о дроблении Киевского государства после смерти Ярослава. «Древняя Россия, — пишет он,— погребла с Ярославом свое могущество и благоденствие»4. И здесь же объясняет причину этого: «Основанная, возвеличенная единовластием, она утратила силу, блеск и гражданское счастьеу будучи снова раздробленною на малые области» 5.

Дальнейшее развитие Руси Карамзин связывал с личными достоинствами князя Андрея Боголюбского, стремившегося спасти Русскую землю установлением единовластия. Со смертью его вновь начались княжеские усобицы, которые привели к завоеванию Руси татаро-монголами.

Рисуя тяжелые последствия татаро-монгольского ига,. Карамзин склонен видеть в этом главную причину возвышения Москвы. «Нашествие Батыево, — пишет он, — куча пепла и трупов, неволя, рабство столь долговременное— составляют, конечно, одно из величайших бедствий... однакож и благотворный следствия оного несомнительны... Москва же обязана своим величием ханам»6. Без ханской власти, утверждает Карамзин, Литва, Польша, Венгрия и Швеция разделили бы Русскую землю.

____

1    Н. М. Карамзин. История государства Российского, т. \г стр. 21.

2    Там же, стр. 27.

3    Там же, стр. 76—77.

4    Н. М. Карамзин. История государства Российского, т. III,. стр. 34.

5    Там же.

6    Н. М. Карамзин. История государства Российского, т. V, стр. 183.    I

 

Иван Калита и Семен Гордый, по мнению Карамзина, «начали спасительное дело единодержавия» преимущественно «умом, нежели силою» 2. Дмитрий Донской на Куликовом поле мечом доказал возрождение Руси.

Создателем монархической державы Карамзин считает Ивана III, которого он в связи с этим всячески превозносит. При Иване III, пишет он, «издыхающая Греция отказывает нам остатки своего древнего величия; Италия дает первые плоды рождающихся в ней художеств. Москва украшается великолепными зданиями. Земля открывает свои недра, и мы собственными руками извлекаем из оных металлы драгоценные. Вот содержание блестящей истории Иоанна III, который имел редкое счастье властвовать сорок три года, и был достоин оного, властвуя для величия и славы россиян» 3.

Иное дело Иван Грозный. Разделяя вслед за Щербатовым его царствование на два периода, Карамзин обрушивается на царя за разрыв с боярством, за стремление править без мудрых советчиков.

Сосредоточив все внимание на истории самодержавия, воплощенной в личностях князей и государей, Карамзин проходит мимо истории 'народных масс и социальных движений.

Определяя значение «Истории государства Российского», необходимо остановиться на той оценке, которая была дана ей в XIX столетии. Появление этого исторического произведения было крупным событием в идейной жизни русского общества и вызвало оживленную полемику, которая продолжалась во второй половине XIX и даже в начале XX века. Интерес к работе Карамзина объяснялся отчасти легкой, доступной формой, в которой она знакомила широкие круги русского общества с отечественной, историей.

Главная причина споров вокруг «Истории государства Российского» заключалась в том, что ее монархическая, реакционно-охранительная концепция была превращена в официальную концепцию русской истории и использовалась для борьбы против передовых и революционных

____

1    Н. М. Карамзин, История государства Российского, т. IV, стр. 156.

2    Н. М. Карамзин. История государства Российского, т. V, стр. 1.

3    Н. М. Карамзин. История государства Российского, т. VI, стр. 3—4.

 

идей не только в области исторической науки, но и в области общественно-политической мысли. Придворный историограф стал идейным обоснователем господствующего режима и критические выступления против него воспринимались как критика существующего строя. Поэтому его работа всячески превозносилась реакционными помещичьими кругами и русским правительством. На Карамзина опирались представители официальной народности, столпы воинствующего национализма 80-х годов, славянофилы.

По-иному отнеслись к «Истории государства Российского» представители либерального дворянства. Подобострастное выражение Карамзиным верноподданических чувств в сочетании с решительным протестом против каких-либо изменений государственного строя вызвало недоброжелательные отклики министра Козодавле-ва, канцлера Румянцева, Сперанского 1.

Резко критиковали реакционную идеологию Карамзина декабристы. Особенно четко их сточку зрения выразил Н. Муравьев в записке «Мысли об Истории государства Российского Н. М. Карамзина». Выступая против утверждения Карамзина о том, что «история народов принадлежит царю», Муравьев писал: «История принадлежит народам» 2. Если Карамзин осуждал борьбу нового со старым, то Муравьев видел в ней основу общественного развития, считал ее движущей силой истории. Подвергая резкой критике положение Карамзина о том, что задача истории мирить людей с «несовершенством видимого порядка вещей», Муравьев писал: «Не мир, но брань вечная должна существовать между злом и благом» 3.

С аналогичными замечаниями выступил известный польский историк и активный деятель польского освободительного движения И. Лелевель. По его мнению, Карамзин, описав историю государства, а не жизнь народа, лишил историю ее основного содержания. Указывая на тенденциозный монархический характер «Истории», Лелевель отмечал, что даже не стремясь придать своему произведению видимость

____

1    См. И. А. Кудрявцев. «История государства Российского» Н. М. Карамзина в русской историографии. Автореф. канд. диссертации, М.. 1955, стр. 3, 19.

2    «Литературное наследство», т. 59, М., 1954, стр. 582.

3    Там же, стр. 585.

 

беспристрастия, автор окрашивает его в «один яркий цвет Единодержавия и Самодержавия» 1.Ослепление монархической идеей привело Карамзина к признанию роли варягов в образовании Древнерусского государства. В противовес Карамзину Лелевель утверждал, что славяне находились на более высокой ступени общественного и культурного развития и задолго до варягов «соединены были в одно политическое целое» 2.

Отношение буржуазно-либеральной историографии к Карамзину с наибольшей полнотой высказал С. М. Соловьев. В статье «Н. М. Карамзин и его «История государства Российского» он писал, что «Карамзин и его великая деятельность есть уже явление из мира прошедшего», что его взгляды на задачи, предмет и метод исторического исследования относятся полностью к XVIII веку. То новое, что сравнительно с Татищевым и Щербатовым *внес Карамзин, Соловьев не считал шагом вперед в развитии исторической науки.

Подробно проанализировав содержание «Истории государства Российского», установив в ней фактические ошибки и искажения- источников, Соловьев усматривал главную беду Карамзина в том, что он не понимал объективной закономерности русской истории — перехода от родовых отношений к государственным. Соловьев осудил отрицательное отношение Карамзина к Ивану Грозному и Петру I, его неправильное понимание основной причины объединения русских земель вокруг Москвы.

Наиболее последовательными критиками реакционных взглядов Карамзина на историю были революционеры-демократы В. Г. Белинский и Н. Г. Чернышевский. Уловив близость между Карамзиным и славянофилами, В. Г. Белинский подчеркивал, что его «История» прославляет самодержавную Россию, видя в ней все «безусловно великим, прекрасным, мудрым и образцовым». Заслугой Карамзина Белинский считал не то, что он создал истинную историю России, а то, что он открыл русскому обществу отечественную историю, достигнув этого «не столько в качестве исторического, сколько в качестве превосходного беллетристического таланта»3

_____

1    См. И. А. Кудрявцев, указ, работа, стр. 4.

2    Там же.

3    Там же.

 

Н. Г. Чернышевский, отмечая высокие литературные достоинства карамзинской «Истории», вместе с тем считал ее лишенной какого бы то ни было научного значения. Отрицание объективной закономерности исторического развития, приукрашивание истории в монархическом плане, реакционные идеалистические идеи — все это дало основание Чернышевскому причислить этого дворянского историка к антинаучному «риторическому направлению» в историографии.

В советской историографии обстоятельная и в целом правильная характеристика Карамзина как реакционного представителя дворянской исторической науки впервые была дана Н. Л. Рубинштейном 1.

В кандидатской диссертации И. А. Кудрявцева «История государства Российского» Н. М. Карамзина в русской историографии» обстоятельно показано отношение к Карамзину представителей различных исторических школ и направлений XIX и начала XX века.

Таким образом, советские историки раскрыли классовую сущность исторических взглядов Карамзина и, показав реакционную роль его монархической концепции, вместе с тем отметили источниковедческое и историографическое значение его работы.

Подведя своеобразный итог достижениям русской исторической науки XVIII в., Н. М. Карамзин обогатил и значительно обновил ее источниковедческую базу. Находясь на крайне правом крыле дворянской историографии, он является одним из основоположников официально-монархического, крепостнического направления в русской историографии.

____

1 Н. Л. Рубинштейн. Русская историография, стр. 466—188.

ЛИТЕРАТУРА

Н. М. Карамзин. История государства Российского, т. I—XII.

Историография истории СССР, стр. 130—144.

Н. Л. Рубинштейн. Русская историография, стр. 166—188.

С. М. Соловье. Н. М. Карамзин! и его «История государства Российского», В кн. С. М. Соловьев. Собр. соч., том доп. СПб., 1901, стб. 1389—1540.

 

ЛЕКЦИЯ 12 - ИСТОРИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ ДЕКАБРИСТОВ. А. С. ПУШКИН

Источники формирования мировоззрения декабристов. Основные особенности их исторических взглядов. Патриотизм декабристов и отношение к отечественной истории. Декабристы — преемники Радищева и предшественники русских революционных демократов в историографии. Влияние декабристов на А. С. Пушкина и его исторические взгляды

В. И. Ленин, начиная периодизацию русского революционного движения с декабристов и называя их дворянскими революционерами, писал: «В 1825 году Россия впервые видела революционное движение против царизма, и это движение было представлено почти исключительно дворянами»1. Естественно, что к изучению движения декабристов было приковано внимание многих историков.

Этого, к сожалению, нельзя сказать об исследовании идеологии декабристов и, прежде всего, их исторических взглядов. Собственно историческим взглядам декабристов до 1950 г. не было посвящено ни одной работы, а в тех работах, где о них упоминалось, они получили ложную оценку. Так, например, В. И. Семевский в книге «Общественно-политические идеи декабристов», изданной в 1909 г., и М. В. Довнар-Запольский в книге «Идеалы декабристов», вышедшей двумя годами позже, считали идеи декабристов простым заимствованием западноевропейских идей, а их исторические исследования — любительскими упражнениями, лишенными значения.

____

1 В. И. Ленин. Полное собр. соч., т. 30, стр. 315.

 

Уже в советское время, в 1924 г., эту либеральнобуржуазную точку зрения повторил по существу С. А. Покровский в статье «Общественно-исторические теории в политических планах декабристов». Н. М. Дружинин в книге «Декабрист Никита Муравьев», изданной r 1938 г., лишь между прочим говорит о Муравьеве как историке. Н. Л. Рубинштейн в своей «Русской историографии» вовсе не упоминает о декабристах-историках, и это серьезное упущение. Он не сумел увидеть, что носителями передовой исторической науки в России уже с конца XVIII в. были не представители официальной дворянской историографии, а прогрессивные общественно-политические деятели.

В последнее десятилетие появился ряд работ, в которых обстоятельно и глубоко освещаются взгляды декабристов. К ним прежде всего следует отнести монографию ленинградского историка С. С. Волка 1. кандидатскую диссертацию Б. Г. Кокошко 2. В «Очерках истории исторической науки в СССР» есть соответствующая и в целом удачная глава, написанная А. В. Предтеченским3. В «Историографии истории СССР» глава, принадлежащая В. Е. Иллерицкому, отличается стройностью и глубиной изложения 4.

Исторические взгляды декабристов составляют важный этап в развитии русской историографии и могут быть правильно поняты только в связи с конкретной социально-экономической обстановкой.

В конце XVIII — начале XIX ст. в России по мере роста капиталистического производства и развития буржуазных отношений назревал глубокий кризис крепостничества, отражением которого была острая общественная и идейно-политическая борьба. Часть господствующего дворянского класса после бурных событий 1812 г., в условиях углубления кризиса крепостничества поняла необходимость изменения существующего строя. Лучшие представители этого класса с оружием в руках сделали первую в истории России попытку повернуть страну на новый, буржуазный путь развития.

____

1    С. С. Волк. Исторические взгляды декабристов. АН СССР, М.—Л., 1958.

2    Б. Г. Кокошко. История России в освещении декабристов. Автореферат канд. диссертации. Иркутск, 1954.

3    Очерки истории исторической науки в СССР, т. I, 1955, стр. 288—304.

4    Историография истории СССР, стр. 144—158.

 

Свое стремление к революционному преобразованию страны декабристы обосновывали историческими фактами и примерами. Интерес к прошлому рождался у них из революционной борьбы с крепостничеством и самодержавием в настоящем. Выступая с критикой самодержавно-крепостнической России, декабристы, не могли не бороться с официальной дворянской историографией, представленной прежде всего трудами Н. М. Карамзина. По меткому замечанию одного из современников декабристов П. А. Вяземского, само восстание 14 декабря 1825 г. было примером «критики вооруженной рукой» тех монархических взглядов, которые проповедовал Карамзин в своей «Истории государства Российского»1.

Многочисленные факты свидетельствуют о том, что декабристы не были дилетантами в области истории, а хорошо знали прошлое своей страны, имели разностороннюю историческую подготовку. Так, например, глубоким знатоком истории и археологии был П. И. Пестель. Н. М. Муравьев еще в 15-летнем возрасте не только хорошо знал труды Щербатова, Болтина, Голикова, но и собрал целую коллекцию русских летописей, которые тщательно изучал. Двадцати лет он напечатал превосходно написанную биографию Суворова, а затем составил критический обзор «Истории государства Российского» Карамзина. Эта рукописная рецензия благодаря острым замечаниям получила широкую популярность среди современников. Полностью напечатана она была только в 1954 году2.

Н. А. Бестужев был историографом русского флота и написал оригинальный экономический трактат «О свободе торговли и промышленности». Историей русского флота занимался декабрист Д. И. Завалишин. А. О. Кор-нилович написал ряд статей о петровской эпохе, он был прикреплен к известному военному историку Д. К. Бутурлину для розыска архивных материалов. В. Д. Сухоруков по официальному поручению составил «Историческое описание земли Войска Донского».

____

1    С. С. Волк. Исторические взгляды декабристов, стр. 442.

2    Записка Никиты Муравьева «Мысли об Истории государства Российского Н. М. Карамзина». «Литературное наследство», 1954, т. 59, стр. 569—598.

 

Значительный интерес представляют исторические повести А. А. Бестужева, военно-исторические статьи П. А. Муханова, «Опыт о хронологии» В. И. Штейнгеля, «Письма русского офицера» Ф. Н. Глинки. Некоторые декабристы, как например, С. П. Палицын и В. Ф. Раевский, преподавали историю, А. А. Бестужев работал в Московской архивной коллегии иностранных дел.

Любовь к истории не угасла у декабристов и в далекой сибирской ссылке. В своих воспоминаниях они рассказывают, что в Чите был организован своего рода вольный университет, в котором читали лекции Н. М. Муравьев — по военной истории, Н. А. Бестужев — по истории русского флота, М. М. Спиридонов — по истории средних веков, А. О. Корнилович — по русской истории и т. д.

Братья Бестужевы, которые были крупными этнографами, в период ссылки опубликовали ценную этнографическую работу о сибирских и кавказских народах; Ф. Н. Глинка напечатал прекрасную статью о первобытной культуре; М. С. Лунин написал ряд историко-публицистических статей. Приходится удивляться не малочисленности этих работ, а тому, что они были написаны в таких чрезвычайно тяжелых условиях. Вполне понятно, что большинство из них не сохранилось. Н. М. Муравьев, боясь обыска, сжег сочинения свои и М. С. Лунина. Холодным осенним утром 1833 г., растапливая сырыми дровами печку в Братском остроге Иркутской губернии, сжег свою рукопись «Краткой истории русской» П. Муханов1; бесследно исчезли исторические работы Г. С. Батенькова, диссертация В. К. Кюхельбекера о Карамзине и многие другие рукописи.

Все это затрудняет изучение исторических взглядов декабристов. Вместе с тем, исследуя их, необходимо учитывать, во-первых, ту эволюцию, которую они претерпели, и, во-вторых, существенные различия в философских и социально-политических воззрениях декабристов. Однако, несмотря на эти различия, любовь к родине, ненависть к самодержавию и крепостничеству, свойственные всем декабристам, позволяют найти общие черты в их

____

1 См. С. С. Волк. Указ, монография, стр. 73.

 

взглядах на историю. «В одном ряду оказались поэтому,— пишет С. С. Волк,— столь различные люди, как решительный революционер Пестель и нерешительный теоретик Н. Муравьев, увлекающийся республиканец Рылеев и уравновешенный монархист Батеньков, материалист Барятинский и идеалист Бобрищев-Пушкин, порывистый тираноборец Каховский и осторожный штабист Трубецкой, неверующие братья Борисовы и перешедший в католичество Лунин, близкий к революционному демократизму Горбачевский и сторонник военных революций С. И. Муравьев-Апостол, безродные и малопоместные «славяне» с лощенными полковниками «Юга» и родовитыми князьями «Севера» 1.

Говоря о мировоззрении, а равно и исторических взглядах декабристов, следует подчеркнуть определяющую роль в их формировании русской действительности с ее глубокими социально-экономическими противоречиями, политическим бесправием и бедственным положением трудящихся масс. Размышления над этой действительностью углублялись под воздействием резкого контраста между героическим подвигом народа в 1812 г. и тяжелым крепостническим гнетом и самодержавным произволом, царившим в стране. Революционные выводы и стремление к смелым практическим действиям укреплялись под влиянием Французской буржуазной революции и национально-освободительного движения в Западной Европе, а также знакомства русских офицеров во время заграничных походов с нарождавшимся буржуазным строем в Европе.

Революционизирующее воздействие на формирование мировоззрения декабристов оказала и передовая русская общественная мысль XVIII в., и прежде всего революционные идеи Радищева. «Декабристов, — отмечает М. В. Нечкина, — вызвала к жизни не только объективная задача, созревшая в базисе, но и подготовила русская идейная жизнь предшествующих поколений»2. Нельзя не отметить и влияния на дворянских революционеров западноевропейских философов и мыслителей Руссо, Мабли, Рейналя и других.

____

1    С. С. Волк. Исторические взгляды декабристов. «Вопросы истории», 1950, № 12, стр. 31.

2    М. В. Нечкина. Движение декабристов, т. I, М., 1955, стр. 92.

 

Общеисторические воззрения декабристов сложны и противоречивы.

Вслед за Радищевым, декабристы считали, что все явления в жизни общества взаимно связаны. Н. И., Тургенев прямо требовал, чтобы историк рассматривал каждое историческое явление «с точки зрения того, когда и как это явление возникло, какие этапы в своем развитии оно прошло и какие имело последствия, каковы его стремления и характер ныне»1. Это по существу не что иное, как приближение к принципу историзма. Требуя соблюдения этого принципа, декабристы критиковали Карамзина за его стремление модернизировать историю, «наряжать древних славян в дворянские фраки» и «мерить прошлое собственным аршином»2.

Многие из декабристов пытались подходить к изучению общества с точки зрения его непрерывного развития. А. Бестужев и А. Поджио считали одним из важнейших принципов развития борьбу старого с новым. А. Поджио говорил: «Никакие противодействия не помешают водвориться новому строю, и это новое побеждает, если не мирным, так вооруженным путем»3.

Справедливость требует отметить, что большинство декабристов не считало революцию закономерным явлением, а революционные взрывы неизбежными в развитии общества. Боязнь крестьянского восстания толкала дворянских революционеров к признанию эволюционного пути общественного развития. «Перевороты снизу от народа опасны,— писал Батеньков 4. Только Пестель и его сторонники понимали, что революция не является делом случая или воли отдельной исторической личности, что это необходимое явление в развитии общества.

Несмотря на свою дворянскую ограниченность, многие декабристы говорили о классовой структуре общества. Разумеется, они не могли правильно объяснить происхождение классов, но видели ненависть одного класса

____

1    Н. Тургенев. Россия и русские, т. II, М., 1907, стр. 106.

2    Сб. «Памяти декабристов», т. II, М., 1926, стр. 218; А. Мицкевич, Собр. соч., т. IV, СПб., 1902, стр. 85.

3 А. Поджио. Записки декабриста, М., 1930, стр. 44.

4    М. Довнар-3апольский. Мемуары декабристов. М.„ 1906, стр. 164.

 

к другому. Больше того, некоторые из них считали, что история движется борьбой этих классов, борьбой народа с его угнетателями. Так, например, Пестель утверждал: «Главное стремление нашего века состоит в борьбе между Массами Народными и Аристокрациями всякого рода, как на Богатстве, так и на правах наследственных основанными» 1.

В целом декабристы были идеалистами в области ис-тории. Главным в развитии общества большинство из них считало просвещение, «общее мнение», «дух времени». Некоторые из них верили в божественный промысел, в сверхъестественные силы. Н. С. Бобрищев-Пушкин писал, что все делается «как бог велит, который сам располагает происшествиями мира и которому никто из людей ни указать, ни воспротивиться не в силах» 2.

Конечно, наиболее последовательные дворянские революционеры пытались отойти от такого чисто религиозного понимания истории. А. П. Барятинский в споре с идеалистом Н. С. Бобрищевым-Пушкиным, отвечая на афоризм Вольтера «Если бы бог не существовал, его следовало бы выдумать», говорил: «Если бы бог даже существовал, его надо было бы отвергнуть» 3.

Многие из декабристов стремились найти материальные причины общественного развития. Чаще всего такие попытки были неудачны, но, тем не менее, они были. Так, Рылеев и Фонвизин наивно считали, что географические условия определяют политический строй страны; значение экономики подчеркивали Муравьев и Бестужев. Н. Муравьев, отвергая обычное представление о причинах падения Рима, указывал, что «причины его бедствий лежат в нем самом», в неравномерном распределении богатств, росте паразитических слоев населения и чудовищном развитии рабства.

Подчеркивая значение социальных и экономических основ общества, Лунин писал: «Заниматься политическим устройством государства прежде чем обеспечить социальное могущество — это венчать здание, у которого нет фундамента»4. Он же предупреждал, что прогнивший общественный строй России

____

1    Восстание декабристов. Материалы, т. IV, М.—Л., 1927, стр. 91.

2    М. Довнар-3апольский. Мемуары декабристов, стр. 287.

3    Н. Павлов-Сильванский. Материалисты 20-х годов. Соч., т. II, СПб., 1910, стр. 260.

4    Декабристы на каторге и в ссылке, 1925, стр. 279, .

и крепостное право тормозят развитие страны, больше того, угрожают ее политической независимости. «Нельзя сомневаться, — вторил Лунину Якушкин, что распределение земельной собственности у каждого народа определяет более нежели что-нибудь и образ общественного существования этого народа» 1.

Являясь противниками феодализма, декабристы в то же время не идеализировали буржуазное устройство общества. Вместе с Радищевым и Пушкиным они утверждали, что господство буржуазии не приносит народу подлинной свободы. Пестель, Якушкин и Бестужев смело разоблачали показную буржуазную демократию. Бестужев в своем оригинальном трактате «О свободе торговли и промышленности», написанном в 1831 г., продемонстрировал «блестящие краски» богатства и нищеты Англии, вскрыл печальные результаты промышленного переворота для широких слоев народа и показал, что скопление богатства в руках немногих ведет от подъема к упадку и кризису. Отстаивая республиканский строй для России, даже самые умеренные из декабристов, как например, Тургенев, понимали, что в Англии хорошо и свободно живут только представители высших классов. Вслед за Радищевым декабристы критиковали показной характер молодой в то время американской буржуазной демократии.

Следует отметить, что некоторые декабристы были близки к правильному решению вопроса о значении передовых идей в развитии общества. В этом плане примечательны высказывания Лунина: «Политические идеи,—писал он, — в постоянном развитии своем имеют три вида. Сперва являются как отвлечения и гнездятся в некоторых головах и книгах; потом становятся народною мыслью и переливаются в разговорах; наконец, делаются народным чувством, требуют непременного удовлетворения /И, встречая сопротивление, (разрешаются революциями» 2. Высказав столь материалистическую мысль, Лунин, сосланный в далекий Акатуй, писал оттуда, определяя революционизирующее значение идей декабристов:

____

1    Сб. «Декабристы», кн. 2, М., 1938, стр. 428.

2    М. Лунин. Соч., и письма. Птгр. 1923, стр. 82.

 

«От людей можно отделаться, но от их идей — нельзя» 1.

Анализируя опыт войны 1812 г., декабристы понимали, что не герои, не полководцы и тем более не цари решали ее исход. Истинным героем в войне был русский народ, он решил судьбу своего отечества. В своих исторических работах некоторые из них теоретически признавали выдающееся значение народа. Лунин писал: «Дух народный — непременное условие всех коренных переворотов... Не князья, а народ освободил Русь от татарского ига» 2. Декабрист Крюков, в полном противоречии с собственной революционной практикой, писал: «С народом все можно, без народа ничего нельзя» 3.

Признание декабристами роли народа в истории было неглубоким и непоследовательным. Будучи дворянскими революционерами, они, как уже отмечалось, боялись народной инициативы, боялись крестьянского восстания. «Страшно далеки они от народа» 4,—указывал В. И. Ленин. Их теоретическое признание роли народных масс было обусловлено борьбой против дворянской официальной историографии. Требуя создания истории, нужной и полезной народу, декабристы приближались к положительному решению вопроса о рели масс в прошлом. Если Карамзин в предисловии к своей работе писал: «История народа принадлежит царю» 5, то в противовес этому Н. Муравьев и Н. Тургенев утверждали: «История народа принадлежит народу и никому более! Смешно дарить ею царей» 6.

Выступая против дворянских историков, Н. Бестужев писал: «До сих пор история писала только о царях и героях... науки государственные относились только к управлению и умножению финансов, но о народе, о его нуждах, его счастии или бедствиях, мы ничего не ведали, и потому наружный блеск дворов мы принимали за истинное счастье государств, обширность торговли, богатство купечества и банков за благосостояние целого народа, но ныне требуют иных сведений:

____

1    М. Лунин. Соч. и письма, стр. 66.

2    Там же, стр. 79.

8 См. С. С. Волк., Указ, монография, стр. 121.

4 В. И. Ленин. Полное собр. соч., т. 21, стр. 26L

в Н. М. Карамзин. История государства Российского, т. I, М., 1903, стр. 6.

8 Н. Тургенев. Дневники, т. III, Птгр, 1924, стр. 114—115.

 

нынешний только век понял, что сила государств составляется из народа, что его благоденствие есть богатство государственное и что без его благоденствия богатство и пышность других сословий есть только язва, влекущая за собой общественное расстройство» 1.

Декабристы говорили о классовой тенденциозности официальных историков своего времени, о том, что происхождение крепостничества будет затемняться и искажаться до тех пор, «пока историю пишут не крестьяне, а помещики», у которых голос совести заглушается «звуком металла, рабством доставляемого»2. Отсюда декабристы делали вывод, что напрасно ждать от представителя официальной историографии «чтобы он сказал правду о рабстве»3.

Таким образом, декабристы решительно выступали против монархических, крепостнических тенденций официальной дворянской историографии. Это особенно ясно обнаруживается при рассмотрении отношения декабристов к русской истории.

Пламенная любовь к Родине, чувство глубокого уважения к своему народу роднят декабристов с Ломоносовым и Радищевым и позволяют считать их достойными предшественниками русских революционных демократов.

Декабристы осуждали распространенное среди дворянства пренебрежительное отношение ко всему русскому и рабское преклонение перед всем иностранным. А. Бестужев гневно писал: «Русский барин пил кумыс с ханами Золотой Орды, носил кунтуш при самозванце, одетый же в мундир, он грудью полез в немцы. С царствования Екатерины II этот барин привык жить парижскими обносками и объедками»4. Подобные же мысли высказывали Раевский, Штейнгель, Глинка и другие декабристы.

В 1812 г. декабристы убедились в искренности народного патриотизма и по достоинству оценили лицемерное отношение к Родине многих дворян. Когда Александр I спросил своего адъютанта, будущего декабриста С. Волконского, каково

____

1 Н. Бестужев. Статьи и письма. М.—Л., 1933, стр. 93.

2Н. Тургенев. Записки 1819 года. Сб. исторических материалов..., вып. 4, СПб., 1891, стр. 444.

3Н. Тургенев. Россия и русские, т. II, стр. 106.

4 А. Бестужев. Соч., т. IV, ч. XI, СПб., 1847, стр. 192.

 

настроение народа, Волконский ответил: «Каждый крестьянин герой». «А дворянство?» — спросил царь. «Государь! — воскликнул Волконский,— стыжусь, что принадлежу к нему. Было много слов, а на деле ничего» 1.

Декабристы ненавидели все, что угнетало народ, что мешало его развитию. Они мечтали увидеть свободным и счастливым «русский народ, первый в свете по славе и по могуществу своему, по своему звучному, богатому, мощному языку, коему .в Европе нет подобного» 2.

Выделяя демократическую линию в истории русской культуры, А. Бестужев писал, что народ, который дворяне водили на ошейниках, будто гончих, который они ценили часто ниже гончих, презирал своих владельцев, ничего не заимствовал от них и оттого «до сих пор сохранил свою поступь, поговорку, свой обычай, свой оригинальный характер» 3.

Декабристы особенно решительно выступали против попыток дворянских историографов умалить роль таких полководцев, как А. В. Суворов, М. И. Кутузов, Александр Невский и другие. Они подчеркивали, что русский народ спас Европу от татарского нашествия, от наполеоновской тирании.

Отразив в своих работах рост национального самосознания после Отечественной войны 1812 г., декабристы сумели по-новому прочесть ряд страниц русской истории. Вслед за Радищевым они считали национальной особенностью славянского быта вечевое демократическое устройство, оставшееся как пережиток в сельских общинах. Всю русскую историю они рассматривали сквозь призму борьбы общинной, вечевой свободы с княжеской и самодержавной властью, борьбы народа с произволом и насилием бояр и помещиков.

Вслед за Ломоносовым и Радищевым декабристы выступали против антинаучной норманской теории. Многие из них отмечали, что русские племена по своему политическому и культурному развитию стояли значительно выше, чем морские бродяги варяги. Об этом писал Н. Бестужев в «Опыте истории российского флота», указывая во введении на высокий уровень культуры восточных славян.

____

1    С. Волконский. Записки. СПб., 1902, стр. 193.

2    С. С. Волк, указ, монография, стр. 284.

3А. Бестужев. Соч., т. IV, ч. XI, стр. 213.

 

Наиболее последовательно и глубоко вскрыл лживость норманской теории М. С. Лунин. Он отрицал возможность добровольного подчинения народа разбойникам варягам, не признавал достоверность рассказа о призвании Рюрика, считая его легендарным. Известно, что летописцы, в частности Нестор, в угоду определенным политическим интересам своего времени, использовали эту легенду и вписали ее в летопись. Лунин показал политические корни ее происхождения. Легенда нужна была потомкам Рюрика, считал он, чтобы склонить умы на свою сторону и придать законность своему владычеству. Лунин верно определил отношение Карамзина к норманской теории и объяснил, почему этот реакционный дворянский историк стал ярым защитником варяжского происхождения русских. «Сказку о добровольном подданстве многие поддерживают и в наше время, — писал он, — для выгоды правительства, которое всегда ищет опоры в мнении народном»1.

Будучи идеалистами в области истории, ограниченные условиями своего времени, декабристы не понимали сущности феодального строя. Они идеализировали Древнюю Русь, полагая, что тогда существовало добровольное и справедливое распределение обязанностей—князья и дворяне ходили на войну, а крестьяне охотно несли повинности.

Подобно Радищеву, декабристы идеализировали Новгород и его вечевое устройство, не видя в Новгородской средневековой республике классовых противоречий. Новгород в их глазах был образцом народовластия. Бестужев, например, утверждал, что простой народ там пользовался одинаковыми правами с прочими сословиями. Анализируя вечевое устройство, декабристы не сумели правильно оценить включение Новгорода в состав Русского централизованного государства. Они ошибочно считали это событие вредным, нанесшим серьезный ущерб Новгороду.

Одним из центральных пунктов борьбы декабристов с реакционно-монархической историографией был вопрос о происхождении самодержавной власти. Декабристы

____

1 .М. Лунин. Соч. и письма, сгр. 23.

 

в противовес официальной науке утверждали, что самодержавие всегда носило реакционный характер. Это была явная ошибка, допущенная в пылу полемики. Отрицательно относясь к самодержавию вообще, декабристы гем самым отрицали прогрессивную деятельность московских князей XV—XVI столетий, недооценивали значение объединения русских земель в централизованное государство, игнорировали роль таких выдающихся исторических деятелей, как Иван III и Иван IV.

Исключением были Н. Тургенев и М. Лунин. Тургенев видел в царствовании Ивана III «счастливую эпоху для независимости и внешнего величия России, благодетельную даже для России, по причине уничтожения уделов» 1. Лунин, правильно оценив эту эпоху, указывал, что решающую 1роль в ликвидации татаро-монгольского ига сыграли народные массы. Большинство декабристов отрицательно относились к царствованию Ивана Грозного. Правда, они осуждали не столько самого Грозного, сколько принцип самодержавной власти в его лице.

Декабристы впервые в русской историографии обратили внимание на роЛь боярской Думы и земских соборов и особенно охотно подчеркивали, что Михаила Романова «избрал на царство народ». Если в русской истории возможно было избрание нового царя народом, считали они, то почему невозможны такие выборы и в период междуцарствия, после внезапной кончины Александра I. Так декабристы стремились использовать исторические факты для обоснования своей революционной практики.

Декабристы решительно выступили против утверждения дворянских историков, и прежде всего Карамзина, о добровольном закрепощении крестьян. По их мнению, виновниками установления крепостного права на Руси были дворяне, помещики. Правда, многие из декабристов отрицали наличие в древности свободного землевладения, говорили о прирожденной склонности крестьян к бродяжничеству, которая была якобы пресечена прикреплением их к земле.

Столь же противоречиво было отношение декабристов к крестьянскому движению. Многие из них рассматривали крестьянские

____

1 Н. Тургенев. Дневники, т. III, стр. 123.

 

выступления под руководством Степана Разина, Емельяна Пугачева и других вождей как бессмысленные бунты, отрицательные моменты в русской истории. Барон Штейнгель, например, считал крестьянскую войну под руководством Пугачева «отвратительным эпизодом» в царствовании Екатерины II. Он удивлялся, что Пушкин «выдал из-под своего пера отдельную историю о сущем злодее»1.

Лишь немногие декабристы, например, Поджио, Сухоруков, Тургенев, считали причиной крестьянских выступлений непосильный крепостной гнет. Поджио прямо писал об огромном подвиге Пугачева, который хотел освободить не только себя, но и миллионы своих братьев 2.

Особым вниманием декабристов пользовался Петр I. Они подчеркивали его заслуги, указывали на органическую связь его реформ с предшествующим развитием России. Нужно сказать, что подобную оценку деятельность Петра I нашла лишь через тридцать лет, в работах крупнейшего русского буржуазного историка С. М. Соловьева.

Некоторые декабристы осуждали тенденцию Петра I к слепому заимствованию им всего в Западной Европе. Штейнгель писал: «Перенимая науки и все полезное, неприметно стали перенимать мелочные обыкновения, бесполезное и, наконец, даже вредное» 3. Декабристы не понимали классовой сущности и классовой обусловленности петровских реформ. Многие из них, в частности Фонвизин и Тургенев, считали, что целью Петра было не благосостояние народа, а лишь развитие Российской империи. Фонвизин спрашивал: «Русский народ сделался ли от того счастливее?» и отвечал: «Бесправное большинство — простолюдины — остались в тех же нищих избах и в том же бесправном положении, что и до Петра»4. Отмечая деспотизм Петра, Фонвизин подчеркивал, что он ничего не сделал для освобождения крепостных крестьян, но, поверстав их в первую ревизию, поставил их наравне с кабальными людьми и усугубил тяготевшее над ними рабство.

____

1    В. Штейнгель. Записки. Сб. «Общественное движение в начале XIX в.», т. I, СПб., 1905, стр. 423—424.

2    А. Поджио. Записки декабриста, стр. 80.

3    С. С. Волк. Указ, монография, стр. 410.

4    Там же, стр. 411.

 

Рассматривая послепетровскую эпоху, в частности, царствование Анны Иоанновны, декабристы резко критиковали губительную власть Бирона. Они сорвали маску человеколюбия с Екатерины II, показали, что она закрепостила Украину и дала непомерные права и вольности дворянству.

«Дети 12-го года» — декабристы особенно внимательно изучали историю Отечественной войны. «События великой войны содействовали созреванию социальных представлений и политических взглядов шедшего к революционной борьбе поколения, — пишет М. В. Нечкина.—Война гораздо глубже, гораздо острее поставила перед молодым, пробуждающимся сознанием вопрос о родине, ее судьбе, путях ее развития» 1.

Активные участники Отечественной войны Ф. Н. Глинка, М. А. Фонвизин, М. Ф. Орлов, П. А. Муханов, В. И. Штейнгель создали интересные работы по истории войны 1812 г., в которых показали ее народный характер, высказали верные мысли о причинах победы и ее значении.

Михайловский-Данилевский считал войну 1812 г. личным подвигом Александра 1; Надлер, связывая победу с помощью всевышнего, писал: «Народ и царь русские лишь потому устояли в беспримерной борьбе с непоборимым..., что...вступили в борьбу с твердым упованием на помощь Всевышнего. И...помощь Всемогущего спасла их вопреки всем громадным преимуществам противника»2.

Подобным промонархическим, теологическим суждениям официальной историографии декабристы противопоставили свою точку зрения. Не царь и не полководцы, а народ русский уничтожил захватчиков, считали они. «Все распоряжения и усилия правительства,—писал И. Якушкин,— были бы недостаточны, чтобы изгнать вторгнувшихся в Россию галлов и с ними двунадесять языцы, если бы народ попрежнему остался в оцепенении. Не по распоряжению начальства жители при приближении французов удалялись в леса и болота, оставляя свои жилища на сожжение. Не по распоряжению начальства выступило все народонаселение Москвы вместе с армией из древней столицы.

____

1    М. В. Нечкина. Движение декабристов, т. I, стр. 108.

2    Надлер. Император Александр I и идея Священного союза, т. II, стр. 383.

 

По Рязанской дороге направо и налево поле было покрыто пестрой толпой, и мне теперь еще помнятся слова шедшего около меня солдата: «Ну слава богу, вся Россия в поход лошла! В рядах даже между солдатами не было уже бессмысленных орудий; каждый чувствовал, что он призван содействовать в великом деле»1.

Сознательное участие народных масс в борьбе за Родину, их решающая роль в спасении Отечества от порабощения противопоставлялись в сознании декабристов тяжелой, безрадостной жизни крепостных-рабов. Связывая историю с современностью, они делали вывод «крепостное право — мерзость»2.

Здесь, как правильно отмечает В. Е. Иллерицкий, «в исторических взглядах декабристов проявилась характерная особенность воззрений всех революционных деятелей: уменье связать историю с современностью»3.

Еще более характерно в этом смысле стремление самих участников декабристского движения написать его историю.

В противовес лживой правительственной версии, изложенной в «Донесении» Следственной комиссии и затем усиленной в книге барона Корфа «Восшествие на престол императора Николая I», М. Лунин и Никита Муравьев стремятся дать правдивое освещение событий, связанных с восстанием 14 декабря 1825 года. Первый составляет «Взгляд на русское тайное общество с 1816 по 1826 год», а затем вместе с Н. Муравьевым пишет «Разбор донесения тайной следственной комиссии». Авторы его опровергают официальную ложь николаевского правительства и стремятся показать историческую обусловленность, смысл и значение своего выступления против самодержавия и крепостничества.

Не чтение иностранных книг и прогулки по Европе, а противоестественное «положение государства и общества» вызвали к жизни движение, которое «рассеяло едва ли не общий предрассудок о невозможности другого, кроме существующего порядка, — писали декабристы, — и убедило

____

1    И. Д. Якушкин. Записки. М., 1926, стр. И.

2    Там же, стр. 16.

3    Историография истории СССР, стр. 156.

 

народ, что раболепство перед лицами должно замениться повиновением закону»1.

Большую источниковедческую и историографическую ценность представляют воспоминания Якушкина, Басаргина, Горбачевского, Поджио. В них содержатся материалы, рисующие процесс вызревания революционных идей декабристов, историю создания тайных обществ, их программные документы.

Конечно, декабристы не смогли преодолеть дворянской ограниченности в оценке собственного революционного выступления. Но они первыми начали создание объективной истории декабризма.

Декабристы не смогли научно осмыслить исторический процесс, тем не менее они были на голову выше официальных дворянских историков. В области историографии они являлись идейными преемниками Радищева. Выступая против реакционных идей официальной историографии, они поставили ряд новых проблем, которые не были решены ни дворянской, ни буржуазной исторической наукой.

Представления декабристов о вече и общинном строе славян сыграли важцую роль в изучении начального периода русской истории. Декабристы вскрыли политические корни норманизма и отбросили норманскую теорию. Осудив защиту крепостничества и самодержавия такими монархическими историками, как Карамзин, они первыми в русской историографии указали на важное значение сословно-представительных учреждений в XVI— XVII ст. Они же подчеркнули органическую связь петровских реформ с предшествующей историей.

Борьба декабристов с дворянскими историками оставила глубокий след в русской исторической науке. Способствуя углублению кризиса дворянской официальной историографии, она оказала большое влияние на передовых представителей исторической науки и, прежде всего, на А. С. Пушкина и его отношение к истории.

Исторические взгляды Пушкина являются составной частью его мировоззрения, которое сложилось в период общественного подъема первой четверти XIX века. Отечественная война пробудила патриотизм Пушкина, а общественное движение двадцатых годов, связанное с восстанием декабристов, сделало его патриотизм революционным и действенным.

____

1 .См. М. В. Нечкина. Движение декабристов, т. I, стр. 9.

 

А. И. Герцен, подчеркивая органическую связь творчества Пушкина с движением декабристов, писал: «Громадный заговор охватил всю образованную Россию. Члены его заседали в царском совете и квартировали в военных лагерях. Среди них находились знаменитые генералы, блестящие офицеры, литераторы, аристократы, ученые. Дворцы Петербурга, салоны Москвы, главные штабы, канцелярии, даже школы были полны посвященных в тайну заговора или, по меньшей мере, сочувствующих ему. Новая, подвижная, лихорадочная жизнь поглощала всех. Все очнулись, почувствовали в себе бодрые, юношеские, победоносные силы, все вздыхали о свободе и верили, что так же, как победили Наполеона, победят и Александра — и все ошиблись. А, ведь, это были единственные прекрасные годы в жизни России со времени многих-многих веков.

И совершенно естественно, что в этот период подъема и мечтаний явился великий русский поэт, Пушкин»1.

Разделяя основные идеи декабристов, Пушкин находился на передовой линии дворянского этапа в истории русского освободительного движения. Всем своим творчеством он звал к борьбе с царизмом.

Исторические взгляды Пушкина были ограничены его дворянскими позициями и уровнем современной ему историографии. Тем не менее для многих суждений поэта характерно, как отмечает Л. В. Черепнин, стремление преодолеть ограниченность дворянской исторической науки. «Такое преодоление, — пишет исследователь—происходило иногда не столько путем теоретического пересмотра распространенных исторических концепций, сколько путем правдивого отображения средствами художественного реализма картин исторической жизни. Поэтому из творчества классиков литературы иногда можно лучше познать историю, чем из работ некоторых малодаровитых их современников — историков-профессионалов» 2.

Великий русский поэт проявлял глубокий интерес к русской истории. В его произведениях широко и разнообразно

_____

1    А. И. Герцен. Полное собр. соч. и писем под ред. М. К. Лемке, т. VII, Птгр., 1919, стр. 231.

2    Л. В. Черепнин. История в творчестве А. С. Пушкина^ «История СССР», 1963, № 9, стр. 26.

 

представлены важнейшие события из истории русского народа. Так, Киевской Руси посвящены «Песнь о вещем Олеге», план поэмы о Л^стиславе, фрагменты трагедии о Вадиме; легендарная эпоха русских богатырей отражена в «Руслане и Людмиле»; централизованное Русское государство изображено в «Русалке», «Борисе Годунове», поэтическом отрывке «Какая ночь! Мороз трескучий!», в песнях о Степане Разине, в набросках повести о стрельцах, о боярской дочери и др. Петру и его преобразованиям посвящены «Полтава», «Арап Петра Великого», «Медный всадник», «Стансы», «Пир Петра Первого» и многие другие произведения. Такое крупнейшее событие в русской истории, как восстание крестьян под руководством Емельяна Пугачева, нашло отражение в «Капитанской дочке». Много произведений Пушкина посвящено войне 1812 г., движению декабристов и другим событиям отечественной истории.

Пушкин оставил две большие исторические работы: «Историю Пугачевского бунта» и незаконченную «Историю Петра», множество исторических записок, заметок, планов, выписок, набросков и т. д.

Во время работы над «Полтавой» Пушкин решил написать «Историю Украины», составил план и подготовил краткий очерк природных условий и древнейшей истории Украины.

Оценивая богатство исторических картин в произведениях Пушкина, А. М. Горький писал: «Его произведения — драгоценное свидетельство умного, знающего и правдивого человека о нравах, обычаях, понятиях известной эпохи, — все они суть гениальные иллюстрации к русской истории»1. Пушкин хорошо знал русских историков XVIII — начала XIX в., а также основные труды английских, французских и немецких историков и философов. Для него характерен глубокий интерес к различным эпохам всемирной истории, стремление уловить черты своеобразия отечественной истории, развивающейся в неразрывной связи с всеобщей.

Задачу исторической науки Пушкин видел в раскрытии причинности исторических явлений. Он стоял на чисто рационалистических позициях, усматривая основную

_____

1 А. М. Горький. О Пушкине. Газ. «Известия» от 24 сентября 1936 г.

 

причину исторического развития в просвещении, в разуме.

Особенным вниманием Пушкина пользовалась отечественная история. В ней он видел, прежде всего, величие русского народа, считал ее захватывающе интересной, полной славных и значительных событий. Многие из них, как справедливо подчеркивал с чувством большой национальной гордости Пушкин, имели всемирно-историческое значение. «Гордиться славой своих предков не только можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие»1, — говорил он. О людях равнодушных к отечественной истории Пушкин писал: «Дикость, подлость и невежество не уважать прошедшего, пресмыкаться перед одним настоящим. И у нас иной потомок Рюрика более дорожит звездой двоюродного дядюшки, чем историей отечества» 2.

Особенно возмущали Пушкина люди, которые искажали русскую историю. Это касалось прежде всего иностранных историков. «Простительно, — писал он, — выходцу (иностранцу — В. А.) не любить ни русских, ни Россию, ни историю ее. Но не похвально ему за русскую ласку марать грязью священные страницы наших летописей, поносить лучших сограждан и, не довольствуясь современниками, издеваться над гробами праотцов» 3.

Русская история, считал Пушкин, должна разрабатываться своими историками. «Какое поле — эта новейшая Русская история! — восклицал он. — И как подумаешь, что оно вовсе еще не обработано и что кроме нас, русских, никто того не может и предпринять» 4.

От занимающихся историей Пушкин требовал добросовестного изучения эпохи, умелого использования источников. Главное — чувство подлинного историзма, умение уловить и показать особенности и колорит прошлого. Критикуя подражателей Вальтер Скотта за смешение эпох, Пушкин писал: «В век, в который хотят они перенести читателя, перебираются они сами с тяжелым

_____

1    А. С. Пушкин. Соч., т. IX, Л., 1928, стр. 244.

2    Там же, стр. 311.

3    См. Н. М. Степанов. Исторические воззрения А. С. Пушкина. Л., 1949, стр. 27.

4    А. С. Пушкин. Полное собр. соч., т. XVI, М.—Л., 1949, стр. 168.

 

запасом домашних привычек, предрассудков и дневных впечатлений» 1. Очень интересны его отзывы об исторических произведениях Рылеева, Загоскина, Лажечникова, Погодина и других историков и литераторов.

Историзм Пушкина не был объективизмом. Не случайно он писал, что Разин «единственное поэтическое лицо русской истории». Прежде чем приступить к созданию того или иного исторического произведения, Пушкин производил архивные изыскания, изучал мемуары современников, использовал исторические исследования.

Возражая против чаадаевского утверждения о «нашей исторической ничтожности», Пушкин писал: «Войны Олега и Святослава и даже удельные усобицы — разве это не та жизнь, полная кипучего брожения и пылкой и бесцельной деятельности, которой отличается юность всех народов? Татарское нашествие — печальное и великое зрелище. Пробуждение России, развитие ее могущества, ее движение к единству, оба Ивана... как, неужели все это не история, а лишь бледный и полузабытый сон? А Петр Великий, который один есть целая всемирная история! А Екатерина II, которая поставила Россию на пороге Европы? А Александр, который привел нас в Париж? И (положа руку на сердце), — писал Пушкин Чаадаеву, — разве не находите вы чего-то значительного и в теперешнем положении России, чего-то такого, что поразит будущего историка?» 2.

Л. В. Черепнин усматривает в этих словах свое~ образную периодизацию русской истории, внешне похожую на карамзинскую. Не отрицая в данном случае влияния Карамзина на Пушкина (известны его восторженные оценки «Истории государства Российского», как создания «великого писателя и подвиг честного человека»), нужно согласиться с Л. В. Черепниным в том смысле, что «в данном случае нельзя говорить о простом воспроизведении карамзинских воззрений на русский исторический процесс» 3.

Пушкинская схема лишена основной идеи придворного историографа о благотворной роли самодержавия в русской истории, а приписываемая Пушкину известная

_____

1    А. С. Пушкин. Полное собр. соч., т. 5, ГИХ'Л, стр. 77.

2    См. Л. В. Черепнин. История в творчестве А. С. Пушкина, стр. 27.

3    Там же.

 

эпиграмма на Карамзина 1 говорит о том, что поэт не разделял политических позиций последнего.

Пушкинская оценка петровских реформ и личности Петра I свидетельствует о том, что Пушкин и здесь ближе к Радищеву, нежели к Карамзину. В содержательной статье Б. Б. Кафенгауза «Пушкин о Петре I» убедительно показано, что противоречия в суждениях Пушкина о времени Петра и его реформах только кажущиеся, они объясняются сложностью образа Петра и стремлением Пушкина передать многогранность этой исторической эпохи. «Полемизируя с Мицкевичем, видевшем в Петре только деспота, — пишет Кафенгауз, — отойдя от Карамзина, осуждавшего петровские преобразования, Пушкин близко стоит к революционной точке зрения Радищева на Петра I. Пушкинская сложная и глубокая трактовка эпохи петровских преобразований является его заслугой как поэта, историка и мысли-теля» 2.

В стихотворениях «Стансы» (1826), «Пир Петра I» (1835) Пушкин показывает Петра как идеального государя, образец для настоящего и будущего. В «Заметках по русской истории XVIII в.» он говорит о времени Петра как о революционной эпохе, а о нем самом — как о жестоком тиране.

Здесь и в последующих произведениях Пушкин, с одной стороны, характеризует Петра как преобразователя России, а с другой — как деспота и крепостника. В 1834 г. в статье «О ничтожестве литературы русской» он пишет, что в эпоху Петра «Россия вошла в Европу, как спущенный корабль, при стуке топора и при громе пушек. Но войны, предпринятые Петром Великим, были благодеятельны и благотворны. Успех народного преобразования был следствием Полтавской битвы и европейское просвещение причалило к берегам завоеванной Невы. Петр не успел довершить начатое дело. Он умер в полную пору мужества, во всей силе своей творческой деятельности. Он умер, но движение, переданное мощною

_____

1    См. Б. В. Томашевский. Эпиграммы Пушкина на Карамзина. Пушкин, исследования tf материалы, т. I, М.—Л., 1956, стр. 215, А. С. Пушкин. Полное собр. соч. в шести томах, т. VI, М., 1934, стр. 378—379.

2    Б. Б. Кафенгауз. Пушкин о Петре I. «История СССР», 1961, № 3, стр. 160.

 

его рукою, долго продолжалось в огромных составах Государства» 1. Здесь Пушкин отмечает положительное, прогрессивное значение петровских реформ. В «Заметках по русской истории XVIII века» подчеркивается деспотизм Петра. «В самом деле, — писал Пушкин, — история представляет около него всеобщее рабство... все состояния, скованные без разбора, были равны перед его дубинкою. Все дрожало, все безмолвно повиновалось...» 2. Дальнейшее развитие мысль о деспотизме и самовластии Петра получила в «Медном всаднике»* в «Материалах для истории Петра Великого».

Здесь пушкинское понимание двойственности и сложности действий Петра выражено наиболее четко: «Достойна удивления разность между государственными учреждениями Петра Великого и временными его указами. Первые суть плоды ума обширного, исполненного доброжелательства и мудрости, вторые нередко жестоки, своенравны и, кажется, писаны кнутом. Первые были для вечности или по крайней мере для будущего, вторые вырвались у нетерпеливого самовластного помещика» 3.

Следует подчеркнуть, что пушкинская оценка Петра I была в значительной мере навеяна радищевским «Письмом к другу, жительствующему в Тобольске». В свою очередь мысли Пушкина о петровской эпохе были развиты Белинским, Герценом, Чернышевским и Добролюбовым.

Меткую и справедливую характеристику дал Пушкин царствованию Екатерины II. «...Со временем, — писал он в «Заметках по русской истории XVIII века»,— история оценит влияние ее царствования на нравы, откроет жестокую деятельность ее деспотизма под личиной кротости и терпимости, народ, угнетенный наместниками, казну, расхищенную любовниками, покажет важные ошибки ее в политической экономии, ничтожность в законодательстве, отвратительное фиглярство в сношениях с философами ее столетия, и тогда голос обольщенного Вольтера не избавит ее славной памяти от проклятия России» 4.

Далее Пушкин подробно характеризует темные стороны

_____

1    А. С. Пушкин. Соч., т. XIII, стр. 623.

2    А. С. Пушкин, т. VIII, стр. 122.

3    А. С. Пушкин. Соч., т. IX, стр. 143.

4    А. С. Пушкин. Полное собр. соч., т. VI, 1954, стр. 61.

 

екатерининского времени. Он считает, что «развратная государыня развратила свое государство», «закрепостила вольную Малороссию и польские провинции», жестоко расправилась с передовыми русскими людьми — Радищевым, Новиковым, Княжниным, и «нанесла сильный уда)р просвещению народному» 1. В заключение, касаясь раболепного восхваления Екатерины II современниками, Пушкин пишет: «Простительно было фарнейскому философу превозносить добродетели Тартюфа в юбке и в короне, он не знал, он не мог знать истины, но подлость русских писателей для меня непонятна» 2.

Тему народного движения Пушкин развивает в «Истории села Горюхина», в «Дубровском», в «Капитанской дочке», в «Истории Пугачева». Вопреки традициям официальной историографии, он пытался правильно осмыслить и оценить крестьянские выступления. Характеризуя народное движение против крепостнического гнета как закономерное явление, Пушкин старался вскрыть его конкретные причины. По его мнению, восстание крестьян под руководством Пугачева было грандиознейшим событием в русской истории. Это — «мятеж, поколебавший государство от Сибири до Москвы и от Кубани до Муромских лесов».

Пушкин доказывал, что крестьянские восстания неизбежны постольку, поскольку существуют противоречия между помещиками и крестьянами. Пугачев у Пушкина — талантливый организатор стихийного крестьянского движения, направленного против дворян. «Весь черный народ был за Пугачева... Однако дворянство было открытым образом на стороне правительства» 3.

Наряду с перечисленными вопросами Пушкин рассматривал и другие .события русской истории, в частности, его очень интересовала Отечественная война 1812 года. Он подчеркивал выдающуюся роль в ней русского народа, заслуги Кутузова и одновременно тонко иронизировал по поводу дворянского «квасного» патриотизма. «Гонители французского языка и Кузнецкого моста взяли в обществе решительно верх, и гостиные

_____

1    А. С. Пушкин. Полное собр. соч., т. VI, стр. 61—62.

2    Там же, стр. 63.

3    Там же.

 

наполнялись патриотами: кто высыпал из табакерки французский табак и стал нюхать русский; кто сжег десяток французских брошюрок; кто отказался от лафита и принялся за кислые щи. Все заклялись говорить по-французски; все закричали о Минине и Пожарском и стали проповедывать народную войну, собираясь на долгих отправиться в саратовские деревни» 1.

Отличительной чертой Пушкина как историка является его внимание к истории других народов многонациональной России. Он интересуется историей Украины, Кавказа, Камчатки, Прибалтики и прочих районов Российской империи. В этом отношении его взгляды резко отличаются от шовинистических, великодержавных взглядов официальных историков, писавших только об истории русского народа.

Подводя итоги рассмотрению исторических взглядов декабристов и Пушкина, необходимо отметить, что заложенные Радищевым основы революционного понимания истории были развиты ими в 20—30-х годах XIX в., в новых условиях дворянского этапа революционного движения в России.

Исторические взгляды декабристов имели важное значение в развитии передовой русской исторической мысли от Радищева к революционным демократам 40—60-х годов XIX века.

____

1 А. С. Пушкин. Полное собр. соч., т. VIII; стр. 357.

ЛИТЕРАТУРА

М. С. Лунин. Сочинения и письма, Птгр., 1929.

Н. М. Муравьев. Мысли об истории государства Российского Н. М. Карамзина. «Литературное наследство», т. 59, М., 1954.

Н. Тургенев. Россия и русские. «Библиотека декабристов», Киев, 1908.

А. С. Пушкин. История русского народа, сочинение Николая Полевого, т. I, М., 1829. В кн. А. С. Пушкин. Полное собрание сочинений, т. II, М., 1949, стр. 119—127.

Историография истории СССР, стр. 144—158.

Очерки истории исторической науки в СССР, т. I, стр. 288—310.

С. С. Волк. Исторические взгляды декабристов, М.—Л., 1958.

Б. Б. Кафенгауз. Пушкин о Петре I, «История СССР», № 3, 1961, стр. 150—160.

Л. В. Черепнин. История в творчестве А. С. Пушкина, «Вопросы истории», № 9, 1963, стр. 25—44. 1

 

ЛЕКЦИЯ 13 - РЕАКЦИОННАЯ ДВОРЯНСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ 30—50-х ГОДОВ XIX ВЕКА

Реакционное официальное направление русской историографии. М. П. Погодин и Н. Г. Устрялов. Борьба революционных демократов против извращения истории России представителями официальной историографии. Отражение кризиса дворянской историографии в исторической теории славянофилов. Историки славянофильской школы А. Н. Попов, И. Д. Беляев

30—50-е годы XIX века ознаменовались в истории России рядом новых социально-экономических и политических явлений, которые определяли характер и особенности развития исторической науки.

Старая, доживавшая последние дни феодальная Россия стояла на пороге капиталистического строя. В последнее десятилетие существования крепостного права в стране непрерывно нарастало массовое крестьянское движение, таившее в себе опасную для господствующего класса возможность ликвидации крепостничества революционным путем.

Отражением массового крестьянского движения в общественно-политической жизни страны было формирование революционно-демократической идеологии, представители которой вступили в борьбу с защитниками феодально-монархического строя. Царское правительство стремилось всеми способами и средствами остановить революционное движение. После подавления восстания декабристов в 1825 г. в России воцарилась жесточайшая политическая реакция.

На службу гибнущему крепостничеству и самодержавной власти было мобилизовано все: церковь, армия, школа, университеты, журналы и газеты. Соответственно на защиту реакционных принципов дворянско-монархической идеологии была призвана официальная историческая наука, обязанная в духе уваровской формулы — «православие, самодержавие и народность»—истолковывать историю России.

Обоснование происхождения Русского государства с позиций антинаучной норманской «теории», реакционное противопоставление России Западной Европе, идеализация самодержавной власти и крепостничества, отрицание классовой борьбы в стране, игнорирование роли народа в истории, искажение в реакционно-охранительном духе народной борьбы за национальную независимость, извращение истории Отечественной войны 1812 г. и характера декабристского движения — таковы основные черты реакционной официальной историографии 30—50-х годов XIX века. Наиболее видными представителями этого охранительного направления были такие историки-идеалисты и ярые реакционеры, как М. П. Погодин, Н. Г. Устрялов, А. М. Михайловский-Данилевский, М. И. Богданович, М. Н. Корф и другие.

Михаил Петрович Погодин (1800—1875 гг.) — историк, публицист и реакционный политический деятель. Защите самодержавия и крепостничества он всецело подчинял и свой метод исследования и исторические факты. Его имя в науке было символом реакционности и беспринципности. С. М. Соловьев писал о нем, что в русской истории он лишь «удачливый наездник», а по характеру «мелочный торгаш». «Погодин,—отмечал он,— менее всего был призван быть профессором, ученым; его призвание — площадная деятельность».

С 1830 по 1845 г. Погодин был профессором истории в Московском университете. В 1831 г. в связи с польским восстанием 1830—1831 гг. он написал статью «Исторические размышления об отношении Польши к России», которая понравилась официальным кругам. В 1841 г. Погодин перешел на службу в Министерство народного просвещения, где проявил большое рвение в защите официальной идеологии «православия, самодержавия и народности».

Первой работой М. П. Погодина в области истории была статья «О происхождении Руси» (1825), в которой отстаивалась норманская теория возникновения Древнерусского государства. В посвящении Карамзину автор писал: «У вас начал я учиться добру и языку истории* позвольте посвятить Вам в знак искренней благодарности первый труд мой» 1.

В 1842 г. он опубликовал в журнале «Москвитянин» обращение к молодежи, в котором призывал не верить тем «неучам, наглецам, невеждам», которые утверждают, что «Карамзин устарел и что у него учиться нечему». Погодин звал молодежь бежать толпами «к этому чистому источнику русского ума...» 2.

Если труды Карамзина способствовали формированию реакционно-охранительных взглядов Погодина, то его методы изучения истории сложились под сильным влиянием Шлецера. Больше того, в таком важном вопросе, как происхождение Древнерусского государства* Погодин был фактически продолжателем Шлецера. Определенное влияние на Погодина оказала идеалистическая философия Шеллинга, о чем свидетельствует его философско-историческая работа «Исторические афоризмы» (1836).

Общеисторические взгляды Погодина весьма противоречивы. В -одном случае он утверждает, что развитие человечества — единый целостный процесс, а в другом говорит о полной противоположности истории России и Западной Европы. Источником этого противоречия была невозможность согласовать реакционные идеи с научными принципами изучения истории.

Отсюда следует, что если в работах Погодина, посвященных отдельным вопросам русской истории, можно найти кое-что положительное, то в целом он, подобно Карамзину, исходил из того, что «российская история может сделаться охранительницею и блюстительницею общественного спокойствия» 3.

В 1845 г. Погодин собрал все свои работы по русской истории и издал их под общим названием «Исследования, замечания и лекции М. Погодина о русской истории в 7 томах» (1846—1859). В основу исторического исследования

____

1    И. Барсуков. Жизнь и труды М. П. Погодина, т.VI,стр.42.

2    «Москвитянин», 1842, № 2, стр. 7.

3    М. П. Погодин. Взгляд на русскую историю. Историко-критические отрывки. М., 1846, кн. I, стр. 16.

 

он стремился в соответствии с духом времени положить так называемую «математическую методу», т. е. приблизить историю к точным наукам. Но это было чисто формальное, внешнее приближение, за которым скрывались вера в божественную силу и защита самодержавия путем прямой фальсификации истории.

Погодин выписывает из источников параллельные места, сопоставляет их, не делая никаких выводов. Суммирование показаний источников для Погодина не отправной момент исторического анализа, а конечный итог всей исследовательской работы. «Историк ничего не выносит от себя, он лишь суммирует то, что дано в источнике», — утверждал Погодин. Защищая принцип православия, он писал: «Ни одна история не заключает в себе столько чудесного, если можно так выразиться , как российская... перст божий ведет нас» 1.

В соответствии с идеей закономерности, выдвинутой в XIX в., Погодин ищет однородные явления в русской и западноевропейской истории. Однако из страха перед революционным движением он впадает в противоположную крайность и деЯает вывод о том, что «начало европейских государств есть завоевание; начало русского — добровольное призвание»1 2. Начало же государства, утверждает Погодин, есть самая важная, самая существенная часть, краеугольный камень его истории и решает судьбу его навеки веков 3.

Следовательно, исторические судьбы России противоположны историческим судьбам Запада. Сущность исторического прошлого и настоящего России, по мнению Погодина, — «любовь и единение», а в Европе — «вражда и розги». Основой этой «любви и единения» являются «православие, самодержавие и народность», с помощью которых Россия спасет мир. Будущее России — в ее прошлом: «Кто помешает русскому царю решать судьбу Европы, судьбу всего человечества, при известных условиях?... Вот какое будущее открывается при первом взгляде на Россию в одну минуту ее бытия!

____

1    М. П. Погодин. Взгляд на русскую историю. Историкокритические отрывки. М., 1846, кн. I, стр. 10.

2    См. П. Н. Милюков. Главные течения русской исторической мысли, стр. 317.

3    Там же.

 

Какое же прошедшее соответствовало этому блистательному, почти бесконечному будущему» 1.

В отношении Погодина к народу яснее всего виден смысл защищаемой им «народности». Презирая народ, он в то же время боится его и Есячески пытается доказать, что русский народ отличается покорностью, равнодушием и безграничной преданностью престолу.

«Философия истории Погодина, — пишет В. И. Пи-чета, — сводилась к оправданию охранительной внешней и реакционной внутренней политики в России»2. Отсюда его стремление доказать, что в России все должно быть иначе, что здесь не будет ни борьбы классов, ни революции, ни буржуазного государства, потому что самодержавие имеет народный характер и опирается на православие. «Семян западной революции в России не было, — говорит Погодин, — следовательно, мы не должны были бояться западных революций» 3.

Различие между Западом и Россией Погодин, как уже отмечалось, видел в том, что Русское государство возникло в результате не завоевания, а призвания варягов. А раз не было завоевания, значит, нет классов и классовой* борьбы, считал Погодин. «У нас не было ни победы, — говорил он, — ни покорения, и не началось никакого различия в правах..., не началось ни дворянства, ни рабства, в европейском смысле... Наш народ был посажен на легкий оброк, а западный осужден на тяжелую барщину»4.

Основы этого различия между Россией и Западом, по мнению Погодина, лежат в различии народного характера. Начав с народа, который добровольно призывает князя и потому сохраняет свои права, Погодин приходит к противоположному результату — государство получает всю полноту власти, а народ в соответствии с теорией официальной народности полностью ему подчиняется. И главным качеством его становятся «безусловная покорность и равнодушие». Покорность народа служит основанием всесилия самодержавного государства.

____

1    М. Погодин. Древняя русская история, стр. 4.

2    В. И. Пичета. Введение в русскую историю, 1923, стр. 115.

3    М. П. Погодин. Историко-политические письма, М., 1874, стр. 202.

4    М. П. Погодин. Древняя русская история, т. I,стр.87—88.

 

Сводя все первоначальные действия народа к призванию варягов и созданию государства, Погодин дальнейшее развитие русской истории объясняет влиянием внешних сил, направляемых богом. Норманнами, считает он, был создан первый период русской истории, монголы определили переход к единодержавию Ивана III, реформы Петра и влияние европейских идей обусловили последний, новый период русской истории.

У Погодина нет и не могло быть сколько-нибудь научно обоснованной периодизации истории России. Крайне противоречиво освещает он и основные этапы русской истории. Называя первоначальный период истории Киевской Руси норманским, Погодин начинает изложение с призвания варягов. Все создание государства, войска, культуру, даже былинный эпос он связывает с варягами. В удельный период князья своими усобицами чуть не погубили основанный норманнами государственный порядок. Затем, считает Погодин, московские князья, ослабив с помощью татарских ханов враждебных Москве удельных князей, восстановили государственную власть.

Укрепление монархии Погодин связывает с Петром I, который, по его мнению, начал новый «европейский» период русской истории. Петра этот реакционный историк восхваляет прежде всего за то, что он, не переставая быть русским, с помощью иностранцев укрепил и просветил Россию.

Стремясь внушить читателю мысль о том, что всякое преобразование в стране должен начинать сам государь, Погодин пишет: «Переворот государственный, революцию... начинает у нас первый император». С эпохи Александра I начинается, говорит он, период «первенства России в Европе» и кончается «европейский период русской истории».

Если общая концепция русской истории, которую пытался создать Погодин, была бесплодной и противоречивой, то в разработке отдельных конкретных вопросов ее он сыграл некоторую положительную роль. В диссертации «О летописи Нестора», опубликованной в 1834 г., Погодин, в противовес представителям скептической школы, доказывает .подлинность и достоверность сообщаемых в ней сведений. В статье «Должно ли считать Бориса Годунова основателем крепостного права?» Погодин выступил против утверждения Карамзина о единовременном закрепощении крестьян и высказал мысль о постепенном закрепостительном процессе. Он впервые опубликовал сочинение И. Т. Посошкова «О скудости и богатстве», псковские летописи, собрал коллекцию древних рукописей, составившую так называемое Погодинское собрание.

Отмечая эти положительные факты в деятельности Погодина, необходимо подчеркнуть, что в целом его противоречивые исторические взгляды свидетельствуют о тупике, в который зашло в середине XIX в. официальное дворянское направление в русской историографии.

Реакционно-идеалистические взгляды отличали автора официального учебника русской истории Николая Герасимовича Устрялова (1805—1870 гг.), который фактически вернулся к прагматическому изложению политической истории, без попыток ее научного анализа. Свои общеисторические принципы он изложил в работе «О системе прагматической русской истории» (1836). Критикуя Карамзина, Устрялов декларативно заявлял, что историк должен показать, «какие были главные общие явления, как одно явление уступало место другому, как переходила Русь постепенно из известного положения в другое, отличное» 1. По его мнению, переходы от одного исторического периода к другому являются результатом действий людей, обладающих властью, поэтому «главные действователи», или монархи, должны стоять в центре внимания историка.

Развитие России Устрялов противопоставлял развитию Западной Европы, категорически отрицая возможность сопоставления отечественной истории с какой-либо другой. Во «Введении» к четырехтомной «Русской истории» он писал, что в многовековой отечественной истории «два элемента, религия и самодержавие, слившиеся с русской жизнью, остались неприкосновенными» 2 и служат залогом процветания страны.

Считая, что русская история носила мирный, безмятежный характер, чем в корне отличалась от западноевропейской, Устрялов в условиях резкого обострения классовой борьбы безаппеляционно утверждал: «Усвоив

____

1    Н. Устрялов. О системе прагматической русской Истории, СПб., 1836, стр. 40.

2    Н. Г. Устрялов. Русская история, ч. I, СПб., 1838, стр. 19—20.

 

лучшие плоды европейской гражданственности, без вредных плевел, одушевляемая отличительным свойством народного характера, беспредельною преданностью вере и престолу, Россия была непоколебима среди всеобщего потрясения западных государств французскою революцией)...» 1.

Объясняя почему только учебники Устрялова были допущены Министерством просвещения для изучения русской истории, А. И. Герцен справедливо отмечал, что они написаны «по трафаретам министерства Уварова и по мотивам Николая Павловича» 2.

Говоря о реакционном официальном направлении в русской историографии, следует подчеркнуть, что в борьбе с ней развивалась и крепла революционно-демократическая историческая концепция. Идеология революционной демократии противостояла всем формам и проявлениям идеологии господствующего помещичьего класса. Продолжая традиции Радищева и декабристов, на борьбу с официальной историографией выступили В. Г. Белинский, А. И. Герцен, Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов. Успешное развитие передовой исторической науки они связывали с революционно-демократическими идеями, противопоставляя их реакционным идеям самодержавия, православия и народности, пропагандируемым Погодиным, Устряловым и другими, им подобными. Революционеры-демократы стремились превратить историческую науку в средство политического воспитания передовых представителей русского народа. Они умело разоблачали научную бесплодность тех историков, которые подобно Погодину «пишут историю по идее, заранее принятой ими, и, желая во что бы то ни стало уложить факты на прокрустово ложе своего воззрения, искажают их»3.

[Наряду с официально-охранительным направлением в русской историографии в 40-х годах XIX в. серьезным препятствием для дальнейшего развития исторической науки стала славянофильская идеология. Являясь по своим классовым основам дворянской, она отражала стремление помещичьего класса сохранить политическую и экономическую власть. Славянофилы были оппозиционно

____

1    Н. Г. Устрялов. Русская история, ч. I, стр. 20.

2    А. И. Герце». Соч., т. XIV* стр. 297.

3 В. Г. Белинский. Соч., т. XII, стр. 447.

 

настроены ло отношению к отдельным частным сторонам самодержавного правления и стояли за ограничение деспотической монархической власти. Осознавая необходимость отмены крепостного права, они стремились осуществить ее сверху, руками помещиков. Славянофилы осуждали слепое подражание Западу, однако их учение о «самобытности» русской истории и откровенная враждебность к революционному движению в Западной Европе были в своей основе националистическими и реакционными.

Идеология и политическая позиция славянофилов вызвали резкую критику со стороны революционно-демократического лагеря. Сущность славянофильской теории, по словам Герцена, окутана «дымом ладана» и густой оболочкой «иконописных» идеалов.

f Обращаясь к вопросам истории, славянофилы пытались с помощью прошлого обосновать свои реакционные политические взгляды. Хотя они и твердили о «самобытности» своих исторических взглядов, но фактически руководствовались, с одной стороны, реакционномистической философией Шеллинга, а с другой — взглядами Карамзина.

История развития мира, по мнению Шеллинга, «есть непрерывное доказательство бытия бога». Наряду с этим положением славянофилы восприняли и другие стороны идеалистической философии, выводя из нее учение об общине и всемирно-исторической роли славянской народности. Вслед за Шеллингом они утверждали, что в истории каждого государства раскрывается «дух народа». В неискаженном виде он выявился в допетровской Руси в «истинно национальных» началах религиозности, смирения, общинности. Петр I своими реформами извратил и подавил эти качества русского народа.

Отсюда шло противопоставление истории России истории Западной Европы, в котором славянофилы были близки к Погодину. Такое антинаучное противопоставление возникло в связи с попытками славянофилов обосновать свои реакционные политические идеи о некапиталистическом пути развития России и ненужности революции.

В истории человечества они видели два пути развития: путь «внутренней правды» и путь «внешней правды». Первым путем идут славяне, которые нашли силу внутренней правды в русской земельной общине, где все связаны узами взаимной поддержки, где способности, счастье, личные интересы добровольно подчиняются общему 'благу, т. е. где царствует внутренняя правда, выражающаяся внешним образом в народных обычаях и сходках. Сельская община, по мнению славянофилов, и является той ячейкой, из которой развилась русская государственная и историческая жизнь.

Второй путь свойственен Западной Европе, где преобладает внешний закон, ослабляющий нравственное достоинство человека, приучающий его быть правым только перед законом. Человечество же, по мысли славянофилов, стремится «осуществить нравственный закон на земле»1.

Жизнь людей на Западе, писал И. В. Киреевский, в 30-х годах XIX в., характеризуется «внутренней пустотой». Они связаны лишь «наружной связью внешних выгод». Одно там осталось существенное у человека — это промышленность, которая управляет миром без веры и поэзии. Она... соединяет и разделяет людей, она определяет отечество, она обозначает сословия, она лежит в основании государственных устройств, она движет народами, она объявляет войну, заключает мир, изменяет нравы, дает направление наукам, характеру—образованности; ей поклоняются, ей строят храмы...» 2.

История, нравы и положение в России представлялись славянофилам противоположным положению в промышленной Европе. «Россия — земля совершенно самобытная, — писал Аксаков, — вовсе не похожая на европейские государства и страны»3. Корни этой самобытности славянофилы видели в нравственных устоях русского народа, в православной церкви. Вместилищем самобытных начал была, по их мнению, община. Отсюда основной чертой, определившей характер русской истории, было отсутствие завоевательных начал и земельной собственности, что в свою очередь исключало классовую борьбу. Сохраняя общину, славяне «призывают государство на защиту, складывается добровольный союз земли

____

1    К. С. Аксаков. Полное собр. соч., М., 1889, т. I, стр. 56.

2    И. В. Киреевский. Полное собр. соч., т. I, М.,    1911. стр. 246.

3    К. Аксаков. Соч., т. I, стр. 16.

 

и государства»1. Этот союз исключает столкновения народа и государства. Между ними сложились «отношения свободные, разумные, не рабские и потому обеспеченные от всякой революции» 2.

В идиллических тонах рисует К. С. Аксаков жизнь в допетровской Руси: «Народ пахал, промышлял и торговал. Государство поддерживал он деньгами и в случае нужды становился под знамена... Государство или государь с неограниченной никаким условием властью блюл тихую жизнь Земли... Все люди, не пахавшие, не промышлявшие, не торговавшие, не выборные от Земли, составляли так сказать дружину государеву и назывались людьми служилыми... таким образом, в России не было ни одного человека, пользующегося даром своими выгодами (тем менее по праву)»3.

Создавая такие теории, славянофилы стремились возродить общественный строй и нравы допетровской Руси, восстановить патриархальное единство между властью и народом, между помещиками и крестьянами и укрепить сельскую общину, как противоядие против классового расслоения крестьянства.

В исторических взглядах славянофилов ярко отразился их страх перед прогрессивным развитием России, перед возможностью ликвидации экономических и политических привилегий дворянства путем революции.

Основные элементы славянофильской теории русского исторического процесса сводятся к следующей схеме. Русский народ, проникнутый общинным духом и обладающий такими нравственными качествами, которые избавляют его от классовой борьбы, развивается отличным от Западной Европы путем. Особые качества русского народа предохраняют страну от революции и выражаются в мирной жизни всех классов общества под властью неограниченной монархии. Общественное единство, нарушенное Петром I, восстановится в том случае, если высшие классы русского общества проникнутся духом самобытной русской народности и обратятся к «нравственному закону».

Славянофильская идея противопоставления народа государству наиболее ярко выражена в работах К. С. Аксакова.

____

1 К. Аксаков. Соч., т. I, стр. 60.

2 Там же, стр. 21.

3 Там же, стр. 21, 22.

 

В статьях «Об основных началах русской истории», «О русской истории» и других Аксаков доказывал, что народ и государство — два разных исторических начала. Он так определяет их функции: «Неограниченная власть — царю, полная свобода жизни и духа — народу; свобода действия и закона — царю, свобода мнения и слова — народу» 1. Отсюда «два двигателя и условия во всей Русской истории: Земля и Государство»2, причем если на Западе народ стремится захватить в свои руки функции государственной власти, то в России нет незаконного смешения этих различных начал. Конституция здесь не нужна, считает Аксаков, так как она заменена добровольным соглашением между государством и народом.

Вслед за А. С. Хомяковым и И. В. Киреевским К. С. Аксаков развивал идею общинного начала как второго элемента славянской самобытности. Эта теория возникла в процессе полемики с западниками в плане противопоставления ее родовой теории государственной школы.

Фетишизируя общину, Аксаков и другие представители славянофильского течения изображали ее в качестве абстрактной, внеисторической категории. Община, утверждал Аксаков, это «нравственный союз», людей, «торжество духа человеческого»3. Превратив, таким образом, общину из специфической формы организации крестьянского быта в абстрактную категорию «братства», Аксаков отождествлял понятие «община» и «земля» и считал, что вся Русская земля есть одна большая «община». Отсюда русский народ у него становился носителем общинных начал с древнейших времен до XIX века.

Такие высказывания вызвали законное возражение Соловьева, обвинившего Аксакова и других славянофилов в антиисторизме, в том, что они фактически- отрицают идею исторического развития.

Характерно, что в тех случаях, когда народные массы активно выступали против государственной власти, славянофилы, противопоставлявшие идею народа идее государства, считали это анархией и спешили доказать

____

1    К. Аксаков. Соч., т. I, стр. 284.

2    Там же, стр. 14.

3    Там же, стр. 280.

 

необходимость возвращения восставших под власть закона.

В сведении исторического развития к одной, заранее данной, идее — причина отсутствия у славянофилов общих работ по русской истории. Историки-славянофилы А. Н. Попов и И. Д. Беляев в своих работах не могли совместить конкретные исторические факты с абстрактными внеисторическими идеями славянофильского учения.

Александр Николаевич Попов (1821 —1877 гг.) был членом-корреспондентом Академии наук, оставил многочисленные исторические работы. Первая работа, написанная в 1847 г., — «Шлецер. Рассуждение о русской историографии», — была целиком проникнута славянофильской идеологией и обращена против представителей «западничества» в русской исторической науке. В ней высказывалась типично славянофильская точка зрения на петровскую эпоху, европеизация противопоставлялась национальным традициям Московской Руси. Остальные работы Попова носили описательный характер и освещали «не дух народный», а деятельность государства и его внешнюю политику. В двух работах, посвященных крестьянскому движению под руководством Степана Разина («Материалы для истории возмущения Степана Разина» и «Бунт Степана Разина»), приводятся лишь основные факты, без какого-либо анализа и показа причин и значения восстания.

Другой представитель этого течения Иван Дмитриевич Беляев (1810—1873 гг.) последовательно отразил славянофильскую идеологию в своих работах по истории крестьянства. Он был историком русского права и написал ряд работ по истории Московского государства — «Служилые люди в Московском государстве», «О русском войске в царствование Михаила Федоровича и после него до преобразований Петра Великого». Все они, как и его «Рассказы из русской истории», изданные в четырех томах, не выходят за рамки простого повествования. Единственная попытка воплотить теоретические принципы в конкретном изложении была сделана Беляевым в статье о русской, общине и в наиболее известной работе «Крестьяне на Руси». В этой первой серьезной работе по истории русского крестьянства был использован большой фактический материал. Положительной стороной ее является обстоятельная характеристика законодательства о крестьянах, показ отношений между ними и помещиками, освещение жизни и быта крестьян.

Тема народности, выдвинутая славянофилами, положительно сказалась на освещении Беляевым положения русского крестьянства и характеристике отношений между помещиками и крестьянами. Автор стремится проследить развитие крепостного права в России. Правда, проблему закрепощения он решает в историко-юридическом плане, в результате чего образуется разрыв между’ процессом развития крепостных отношений и юридическим оформлением их.

Исходя из славянофильского учения о формальном разрыве между народом и государством, Беляев считал государство единственной действующей силой и творцом крепостного права, а его оформление относил к царствованию Петра I. До XVIII в., по Беляеву, сохранялось, разделение функций между народом и государством:, Петр его нарушил, подчинив народную жизнь государственным законам. До конца XVII в. крестьяне сохраняли право располагать своим трудом и личностью. Существовавшее согласие между помещиками и крестьянами было нарушено государственной властью в 1649 г. (Соборным уложением) и окончательно уничтожено петровским законодательством, разорвавшим союз между отдельными сословиями русского народа и превратившим крестьян в холопов.

В целом в области истории славянофилы ничего нового и положительного создать не могли; их взгляды, идеализирующие прошлое, выражали кризис дворянской историографии. Определенную пользу, правда, принесли их занятия этнографией и фольклором, изучение духовной культуры народа, его быта, нравов и художественного творчества. Но идеалистическая порочность и реакционная сущность общеисторической концепции славянофилов мешала им связать этнографию с историей и ограничивала самую сферу этнографических наблюдений. Славянофилы не создали и не могли создать ни одной общей работы по истории России.

Идея об исторической закономерности была чужда этим представителям вырождавшейся дворянской историографии. Идеализация прошлого в угоду реакционным политическим взглядам исключала создание ими чего-либо положительного в исторической науке.

Дальнейшее развитие русской историографии шло в плане оформления буржуазного направления в работах Каченовского, Арцыбашева, Полевого и его окончательного становления в трудах Кавелина и Соловьева.

ЛИТЕРАТУРА

М. П. Погодин. Взгляд на русскую историю. Историко-критические отрывки, кн. I, М., 1846, стр. I—18.

Н. Г. У стр ялов. История царствования Петра Великого, т. I, IV, СПб., 1855—64.

И. Д. Беляев. Крестьяне на Руси. Исследование о постепенном изменении значения крестьян в русском обществе. М., 1903.

Историография истории СССР, стр. 164—175.

Г. В. Плеханов М. П. Погодин и борьба классов. Соч., т. 23, М.—Л., 1926, стр. 45—101.

 

ЛЕКЦИЯ 14 - БУРЖУАЗНАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА И ЕЕ ОСНОВОПОЛОЖНИК С. М. СОЛОВЬЕВ

Становление буржуазной исторической науки. М. Т. Каченовский, Н. С. Арцыбашев, Н. А. Полевой, К. Д. Кавелин и обоснование теоретических принципов либерально-буржуазной историографии. Основоположник буржуазной исторической науки С. М. Соловьев

Как уже отмечалось, в первой половине XIX в. в России в недрах старого, феодального строя развивался новый, капиталистический уклад. Этот процесс сопровождался возникновением буржуазного класса и оформлением буржуазной идеологии. Буржуазия стремилась исторически обосновать свое право на место «под солнцем», что вело к иному, чем в дворянской историографии, пониманию истории. Закономерность возникновения капиталистических отношений и буржуазного класса определила становление новой буржуазной исторической науки, отличительной особенностью которой было признание закономерности развития истории.

Понимание истории как единого внутренне обусловленного процесса было важнейшим достижением буржуазной исторической науки в период ее подъема. Немецкая классическая философия в лице Гегеля дала философское обоснование буржуазной идеи исторического развития. Заслуга Гегеля «состоит в том, — указывал Ф. Энгельс, — что он впервые представил весь природный, исторический и духовный мир в виде процесса, т. е. в беспрерывном движении, изменении, преобразовании и развитии, и сделал попытку раскрыть внутреннюю связь этого движения и развития. С этой точки зрения история человечества уже перестала казаться диким хаосом бессмысленных насилий..., она, напротив, предстала как процесс развития самого человечества, и задача мышления свелась теперь ik тому, чтобы проследить последовательные ступени этого процесса среди всех его блужданий и доказать внутреннюю его закономерность среди всех кажущихся случайностей»1.

Но так как Гегель идеалистически связывал содержание мира и закономерность его развития с развитием идей, его философская система сводила сущность истории к движению «абсолютного духа», мирового разума. Человечество, по мнению Гегеля, является вместилищем «абсолютного духа», который воплощается то в одном, то в другом народе, постепенно развивается, движимый стремлением познать самого себя, освободиться от материальных определений. Затем от бытия вне себя «абсолютный дух» переходит к бытию в себе, и тогда его торжество означает конечную цель прогресса. Всякое данное состояние культуры, философии, права, религии, морали есть определенная стадия в развитии духа.

Гегель утверждал, что «абсолютный дух» воплощается не в каждом народе; есть народы исторические (персы, греко-римляне, германцы) и неисторические (китайцы, славяне). Детство, по Гегелю, «абсолютный дух» провел в Персии, юность — в Греции, возмужал в Риме и состарился в стране романо-германцев, где он нашел высшее выражение в Прусском государстве, дальше которого идти некуда. Те же народы, которые «абсолютный дух» покинул, умирают и сходят с исторической сцены.

Из этой схемы вытекало, что для историка интересно изучать прежде всего идейную жизнь общества, т. е. развитие «абсолютного духа». Гегель учил, что если в отдельных людях «дух» находится в рассеянии, то в государстве он возвращается к своему единству. «Государство, — писал он, — есть действительность нравственной идеи», поэтому историк на первое место должен ставить изучение государственной власти и правовых отношений.

В тесной связи с этим находился интерес гегельянцев к государственным деятелям, отражавшим степень развития духа.

____

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., изд. второе, т. 19, М., 1961, стр. 206.

 

Сам Гегель восторженно отзывался о деятельности Ахиллеса, Аристотеля, Александра Македонского, Цезаря, Наполеона, культивируя роль личности в истории и игнорируя роль народных масс.

Гегелевская философия оказала серьезное влияние на формирование буржуазной исторической науки в России. Ярче всего это проявилось в развитии государственной школы. Но прежде чем говорить о ней, необходимо отметить, что в целом развивавшееся в России буржуазное течение в историографии сыграло -большую положительную роль, которая наиболее заметна в первой половине XIX в. и в первое десятилетие после реформы.

Буржуазные историки стремились доказать непрерывность исторического процесса, показать последовательный, поступательный ход его развития. Принцип историзма — лучшее, что смогла выдвинуть буржуазная историография в России в период своего кратковременного подъема. В силу своей классовой ограниченности, буржуазные историки были неспособны вскрыть действительную закономерность общественного развития.

Мы рассмотрим процесс становления и развития буржуазной исторической науки, новые проблемы, поставленные представителями этой науки, идеалистический характер и научную ограниченность буржуазной историографии, общую антидемократическую направленность дворянских и буржуазных историков.

Прежде всего остановимся на характеристике так называемой «скептической школы», во главе которой стоял Михаил Трофимович Каченовский (1775—1842 гг.). Каченовский воспитывался в Харьковском коллегиуме, где изучил греческий, латинский, французский и немецкий языки. Закончив коллегиум, он служил до 1801 г., затем поступил библиотекарем и управляющим канцелярией к графу А. К. Разумовскому, бывшему тогда попечителем Московского университета.

Литературно-научную деятельность М. Т. Каченовский начал в качестве редактора крупнейшего русского журнала «Вестник Европы», в котором он работал с 1804 по 1830 год. В этом журнале Каченовский напечатал свои важнейшие исторические работы. Кроме того, £ 1805 г. он преподавал в Московском университете, сначала философию, а с 1821 г. историю.

Исторические взгляды Каченовского сложились под влиянием Щербатова и Болтина, а его космополитические заблуждения объясняются влиянием Шлецера и Нибура.

В русской историографии Каченовский примечателен критикой основных положений, выдвинутых официальной дворянской историографией. Эта критика касалась, главным образом, начального периода русской истории.

Уже в своей ранней работе — «Параллельные места в русских летописях», написанной в 1809 году, Каченовский требовал строго критического отношения к русским летописям. В 1818—1819 гг. он написал «Письма к другу от киевского жителя», в которых разобрал предисловие к «Истории государства Российского» Карамзина и подверг критике его методологические принципы.

Каченовский упрекал Карамзина в том, что он черпал факты для своего труда «из мутных и весьма скудных» источников древнейшей истории России. «Литературному щегольству» и морализирующим сентенциям Карамзина он противопоставлял принцип научной достоверности, выдвинутый буржуазной исторической наукой. «Требую от историка, — писал Каченовский, — чтобы он показывал мне людей такими точно, какими они действительно были»1.

В 30-х годах критическое отношение Каченовского к дворянской историографии становится еще более резким и определенным. В середине 1829 г., в связи с выходом последнего тома «Истории государства Российского» Карамзина, он пишет рецензию, в которой по существу подводит итог развитию предшествующей историографии. Основная задача ее состояла, по его мнению, в том, чтобы критикой работ дворянских историков расчистить путь для новой исторической науки, которая должна показать своеобразие каждой эпохи в последовательности и закономерности исторического развития. Сам Каченовский этой задачи не решил. Он лишь положил начала исторической критики, без ее позитивных созидательных результатов.

В работах «О баснословном времени в Российской истории» (1833) и «Два рассуждения о кожаных деньгах и о Русской правде» (1827—1829) Каченовский объявляет киевский период истории баснословным, а все сведения

____

1 См. Н. Л. Рубинштейн. Русская историография, стр. 235.

 

Начальной летописи вымышленными и ложными. Он пишет о низкой культуре восточнославянских племен, о примитивности их общественного строя. Истинная русская история, по его словам, начинается с XII—XIII веков. Начальную летопись и «Русскую правду» Каче-новский относит к XIII—XIV векам.

Исходя из идеи взаимодействия народов, Каченов-ский говорит об извечной зависимости Руси от Западной Европы. Основываясь на том, что древнейшие письменные памятники нашей истории новгородского происхождения, а новгородцы были в тесных сношениях с Западом, он утверждал, что решающую роль в складывании Древнерусского государства, его общественного строя и культуры сыграли варяги.

Здесь вместо правдивого освещения древнерусской истории Каченовский возрождал космополитическую теорию Миллера, Байера и Шлецера, которые изображали Киевскую Русь варварской страной, полностью зависимой от «высококультурной» Западной Европы.

Такие антинаучные выводы являлись результатом недостаточности исторических знаний Каченовского и были опровергнуты последующими исследователями.

Говоря об этих заблуждениях, нужно подчеркнуть то положительное, что внес Каченовский в русскую историографию. Заслугой его является то, что он провозгласил новые методологические принципы подхода к источникам, поставил задачу сравнительно-исторического и философского методов их изучения. Каченовский вошел в русскую историографию как основатель направления, именуемого «скептической школой». С его именем фактически связано возникновение первой школы в русской исторической науке. Однако «Каченовский — средняя величина, — пишет М. В. Нечкина, — он провел маленькую бороздку на поле русской историографии и сошел со сцены»1.

К представителям этого же направления можно отнести Николая Сергеевича Арцыбашева (1773—1841 гг.) Арцыбашев в ряде статей — «О степени доверия к Истории, сочиненной князем Курбским» (1811), «Замечания на Историю государства Российского Карамзина» (1828),.

____

1 М. В. Нечкина. Русская история в освещении экономического материализма. Казань, 1922, стр. 10.

 

«О свойствах царя Ивана Васильевича» (1811) резко критиковал Карамзина. Он стремился к критике факта, к возможно более точной передаче текста источника. Наиболее известным результатом его работы явилось «Повествование о России», вышедшее в трех томах. В «Очерках истории исторической науки в СССР»1 ошибочно указаны четыре тома, хотя четвертый том до сих пор не опубликован.

Кроме Арцыбашева, последователями Каченовского были Сергей Михайлович Строев, Николай Владимирович Станкевич и другие. Большая часть критических работ последователей «скептической школы» не утвердилась в науке, однако ценным в них было стремление отыскать историческую закономерность. Об этом ясно говорит Станкевич, видевший в своей работе возвышенную цель и стремившийся «открыть какой-нибудь важный закон, общий всему человечеству»2.

Если последователи «скептической школы» своим критическим отношением к источникам подрывали основы дворянской историографии и тем самым способствовали развитию буржуазного источниковедения, то Николай Алексеевич Полевой (1796—1846 гг.) сделал первую попытку дать цельное изложение русской истории с позиций буржуазного историка. В своих исторических работах он уже прямо говорит о буржуазном развитии России.

Сын небогатого купца, Н. А. Полевой родился в Иркутске в 1796 г., но большую часть детства и юности провел в Курске. Здесь он познакомился с тридцатитомной работой местного купца И. И. Голикова «Деяния Петра Великого» и под ее влиянием приобрел склонность к занятиям литературой и историей. Систематического образования Полевой не получил, и этим отчасти объясняется эклектический характер его мировоззрения. В 1825 г. он создал один из блестящих журналов того времени «Московский телеграф». В этот период своей деятельности Полевой, отрицательно относясь к революционным идеям, отстаивал необходимость экономического и культурного развития России.

Позднее, после закрытия журнала «Московский телеграф», Полевой совершил закономерную для либерального буржуазного деятеля

____

1 См. Очерки истории Исторической науки в СССР, т. I, стр. 337.

2 Там же.

 

эволюцию — начал всемерно восхвалять в своих казенно-патриотических драмах и исторических работах сильную государственную власть и утверждать необходимость для историка руководствоваться мыслью, что «все представляемое нам в минувших событиях было развитием воли и судьбы божественной»1.

Теоретические взгляды Полевого, крайне эклектические и непоследовательные, сложились под влиянием идеалистической философии Шеллинга и идей буржуазных историков Запада: Нибура, Гизо, Тьери и других.

В статье «Об истории государства Российского», напечатанной в 1829 г., Полевой писал, что эта книга устарела, что Карамзин — «литератор, философ, историк прошедшего века, прежнего, не нашего поколения», и что «истинная идея истории недоступна Карамзину»2. Подлинная история, считал он, должна освещать единый всемирно-исторический процесс, включающий в себя историю отдельных стран и народов. «Условия всеобщей истории определяют, каковы должны быть частные истории»3.

Установив в предшествующей историографии три направления — поэтическое, героическое и нравственное,— Полевой отвергает их как ложные, выдвигая в противовес им научный принцип исторической закономерности. «Уроки истории,— писал он,—заключаются не в частных событиях, которые можем мы толковать и преображать по произволу, но в общности, в целости истории, в созерцании народов и государств как необходимых явлений каждого периода каждого века»4.

В соответствии с изменением задачи исторического исследования Полевой изменяет и тему изучения. «Истории государства Российского» Карамзина он противопоставляет свою шеститомную «Историю русского народа» (1829—1833). В предисловии к ней он пишет: «Название книги «История русского народа» показывает существенную разницу моего взгляда на Историю отечества от всех доныне известных... Я полагаю, что в словах:

____

1    Обозрение русской истории до единодержавия Петра Великого. Сочинение Николая Полевого. СПб., 1846, стр. XIX—XX.

2    «Московский телеграф», 1829, ч. XXVII, стр. 467—500.

3    Там же.

4    Н, Полевой. История русского народа, т. I, 1829, стр. XV.

 

«Русское государство» заключалась главная ошибка моих предшественников. Государство Российское начало существовать только со времени ига монгольского... При таком взгляде изменяется совершенно вся древняя история и может быть только история российского народа,, а не история русского государства»1.

Так выступал Полевой против основной схемы дворянской историографии. Наряду с этим он провозгласил новые методы изучения истории. Требуя исторической критики и научной достоверности, он писал: «Беспристрастный и безмолвный, при делах, которые сами за себя говорят, я старался только распространяться в изыскании причин, старался указывать читателям на все, что вернее и лучше может представить сущность каждого события; характер каждого исторического лица и нигде не позволял себе суда и умничания исторического»2. По своей классовой направленности требование научной объективности по существу отрицало значение работ дворянских историков, прославлявших самодержавную власть.

Следует сказать, что Полевой, выдвинув принципы буржуазной исторической науки, не мог их воплотить в конкретном изложении русской истории. Уже в вопросах периодизации ои постепенно сползает на рельсы старой дворянской схемы происхождения самодержавного государства, хотя и пишет, что «не принял для периодов Истории Русского народа ни деления Шлецерова, ни деления Карамзина и... главы Истории делил не княжениями, но событиями»3. Стремясь подчеркнуть связь русской истории с мировой, Полевой называет первый период русской истории—с 862 по 1054 г.—периодом «норманской феодальной системы»; феодализм как юридическую категорию он усматривает и во втором периоде—с 1055 по 1224 г., определяя его как «феодализм семейный». Третий период, составляющий содержание четвертого и пятого томов его истории, охватывает у него татаро-монгольское иго и завершается 1462 годом. С Ивана III начинается период единодержавия, продолжающийся до

____

1    Н. Полевой. История русского народа, т. I, 1829* стр. XVI—XVII.

2    Там же, стр. XLIV.

3    Там же, стр. XVII.

 

Петра I. «Петр начал пятый европейский период Русской истории», — считал Полевой 1.

Для содержания последних — пятого и шестого — томов характерны пересказ внешней истории и освещение деятельности Ивана Грозного без всякой попытки показать внутренний процесс развития и сущность народной жизни.

Отношение Полевого к русской истории весьма противоречиво. В одном случае он утверждает, что исторический процесс закономерен, а в другом — говорит о том, что в истории господствует произвол отдельных личностей, преобладают случайности. Так, рассказывая о разделе русской земли между сыновьями Ярослава, он совершенно справедливо пишет: «Могло ли быть все это иначе? Никак: бесполезна и ничтожна была бы история, если бы она показала нам, что каждое из событий иначе быть не могло, если бы она льстила нас небывалыми картинами счастья, а не показывала нам в самых бедствиях начал добра и зла» 2. В другом месте той же «Истории русского народа» он говорит: «Совершенно отличен мог бы быть ход событий, если бы Изяслав, Святослав и Всеволод мирно блюли завет отца; или Свято-полк, сын Изяслава, не был так ничтожен и черен ду-шею; или дети Мономаха: Мстислав, Ярополк, Вячеслав, Георгий — были подобны отцу своему...»3. Не случайно в эпиграмме на Полевого один из его современников, отмечая эти противоречия, писал:

«Увы! Российский наш Леклерк

Упал, смутился и померк

За то, что посвятил Нибуру

Двенадцать книг. Чего? Сумбуру» 4.

Попытки Полевого научно критиковать текст источников обнаруживают свойственную всей буржуазной исторической науке ограниченность, а порой и полную научную беспомощность. «Так, — указывает Н. Л. Рубинштейн, — у него в летописном тексте уличи превратились в суличей (искажение летописного текста: «а с уличи и тиверцы...») и переехали на реку Сулу» 5.

____

1    Н. Полевой. История русского народа, т. I, 1829, стр. XVIII.

2    Н. Полевой. История русского народа, т. И, 1830, стр. 285.

3    Н. Полевой. История русского народа, т. III, 1831, стр. 12.

4    «Московское обозрение», кн. I, 1859, стр. 32.

5    Н. Л. Рубинштейн. Русская историография, стр. 251—252.

 

Говоря о противоречивости основного труда Н. А. Полевого «История русского народа», В. Г. Белинский отмечал, что ее писал не историк, а журналист, которого интересовала не критика источников, а критика предшествующих исторических систем, произведенная чисто по-журналистски. Белинский считал, что Полевой не понимал русской истории. «Ему казалось, что смутный хаос, образовавшийся в его голове из идей Гердера, Шеллинга, Гизо, Тьери, очень удобоприложим к русской истории» 1.

Отмечая сходство идей в последних томах «Истории русского народа» и «Истории государства Российского», Белинский, а также Чернышевский в то же время не считали бесполезной работу Полевого. Она подрывала позиции дворянской историографии, ставила вопрос о взаимосвязях русской и мировой истерии, отрицала теорию слепого заимствования Россией всего западноевропейского.

Говоря о дальнейшем развитии буржуазной исторической науки, необходимо учитывать, что начавшийся кризис крепостничества создал благоприятную почву для расцвета помещичье-буржуазного либерализма. Либерально настроенные помещики, как известно, составляли очень небольшую часть своего класса. Считая возможной отмену крепостного права, они не допускали и мысли об уничтожении помещичьего землевладения, самодержавной власти, дворянских шривилегий.

С другой стороны, русская буржуазия, заинтереаь ванная в отмене крепостного права, не стала революционной силой. Слабая экономически, трусливая политически, она была связана с самодержавием и видела в нем средство защиты от революционных выступлений народа. В связи с этим в русской буржуазной историографии складывалось особое течение, называемое «государственной школой», или «историко-юридическим направлением». Сущность этого направления, представленного такими либерально-буржуазными историками, как, К. Д. Кавелин, Б. Н. Чичерин и на определенном этапе С. М. Соловьев, сводится к следующему. В центре исторических интересов представителей государственной Щко-лы находится государственная власть, как венец творения, высшая и последняя цель общественного развития.. I

____

1 В. Г, Белинский. Соч., т. X, стр. 332.

 

При наличии существенных расхождений в конкретном освещении русской истории представителей государственной школы объединяла идея восхождения исторического процесса от рода к государству. В основе этой идеи лежала гегелевская философия, согласно которой «объективный дух», став «нравственным духом», проходит в своем развитии три стадии: первая — семья, основанная на .природном чувстве, вторая — гражданское общество; третья — государство, в котором «воплощаются сознание и воля народа, как единого целого»1.

Отсюда делается вывод о решающей роли государства в истории народа. «Государство, — писал один из основоположников этой теории, Б. Н. Чичерин, — призвано к осуществлению верховных начал человеческой жизни; оно как самостоятельное лицо играет всемирно-историческую роль, участвует в решении судеб человечества»2. Исходя из этого положения, Чичерин в противовес утверждениям революционных демократов о классовой борьбе как основном содержании исторического процесса пытался нарисовать картину всеобщего социального мира.

Обоснование теоретических принципов либеральнобуржуазной историографии мы находим в работах одного из представителей государственной школы Константина Дмитриевича Кавелина (1818—1885 гг.). Кавелинская концепция русского исторического процесса представляет собой, по словам Герцена, «политико-сентиментальные сентенции, изображающие русский народ скотом, а правительство умницей».

Основной специальностью Кавелина было русское гражданское право и судопроизводство. Занимаясь публицистической деятельностью, он по своим либеральным общественно-политическим взглядам противостоял революционным демократам — Чернышевскому и его сторонникам. «...В отношении либерала Кавелина к демократу Чернышевскому..., — писал В. И. Ленин, — точнейший прообраз отношения кадетской партии либеральных буржуа к русскому демократическому движению масс» 3.

____

1    Б. Н. Чичерин. О народном представительстве, М.,    1866, стр. 389.

2    Там же, стр. 402:

3    В. И. Ленин. Полное собр. соч., т. 22, стр. 84.

 

Рассматривая общие вопросы русской истории с позиций истории права, Кавелин решает их в духе либерально-буржуазной идеологии. Фактически он создает не конкретную историю России, а лишь общую схему. Об этом свидетельствуют названия его статей: «Взгляд на юридический быт древней Руси» (1846), «Краткий взгляд на русскую историю» (1864), «Мысли и заметки о русской истории» (1866) и другие.

Историографические связи Кавелина, его отношение к предшественникам определяются тем, что он, с одной стороны, высоко ценит критические начала, а с другой— признает заслугой Карамзина создание схемы государственного развития России. Такое противоречивое отношение к предшествующей историографии объясняется либеральной идеологией Кавелина. Кавелин — первый представитель государственной школы в русской историографии. Весь процесс исторического развития он сводит к трем этапам. Первый этап характеризуется господством родовых отношений, второй — вотчинными отношениями, третий — государственными.

Родовой строй является, по мнению Кавелина, исходным моментом русской истории. Распад кровного родового начала ведет к. созданию территориальной общины и вотчинного владения, устраняя в результате внутреннего развития вмешательство варяжских дружин. Возникает, по словам Кавелина, «естественная преемственность быта юридического после родового». Если созданная Кавелиным схема перехода родового строя в вотчинный устраняла вмешательство варягов, то схема перехода вотчины в государство устраняла роль монголов в процессе складывания Московского государства.

Этот же принцип органического развития государственного начала привел Кавелина к переоценке исторической роли Ивана Грозного и опричнины. Он признает только двух крупных деятелей в русской истории—Ивана IV и Петра I, причем если предшествующие историки объясняла деятельность Ивана IV его жестокостью и становились на сторону боярства, то Кавелин сочувствует планомерной борьбе с боярством за утверждение самодержавия, за идею государства. Сопоставляя Ивана IV с Петром I, Кавелин писал: «...Оба равно живо сознавали идею государства и были благороднейшими, достойнейшими ее представителями; но Иоанн сознавал ее как поэт, Петр Великий — как человек по преимуществу практический» 1.

Таким образом, Кавелин создал довольно цельную либерально-буржуазную концепцию русской истории. Эта концепция идет в основном от истории государства, но в то же время пронизана идеей внутреннего органического развития. Нужно сказать, что цельность кавелинской схемы нарушается противопоставлением истории России и западноевропейских стран. Между ними, по его словам, «нет ни одной черты сходной и много противоположных»2.

Наряду с признанием закономерности исторического развития России, выраженной в истории государства, у Кавелина постепенно складывается идея самобытности русской жизни, порожденная страхом революции. Этим же страхом определяется и антидемократизм Кавелина, утверждавшего, что «кроме сильной монархической власти, никакой иной власти в. России быть не может. Все мечтания о представительстве, о конституции— химера. Европа и Россия — это два отдельных мира. Европа выработала город; горожанин, буржуа — вот ее типичный представитель. Россия — мужицкое царство... Наша интеллигенция... это налет на народной жизни... Народные массы у нас не сформировались еще, не осели; они в периоде формирования. Это какая-то этнографическая протоплазма, калужское тесто»3.

Как видим, не даром В. И. Ленин говорил о Кавелине, как об «отвратительнейшем типе либерального хамства»4.

В слабости народа, считал Кавелин, сила государства, являющегося организующим началом. Таким образом, утверждения Кавелина о расчлененности и неорганизованности народа обосновывают главенствующую роль государства в истории. Это обоснование государственного начала в либерально-буржуазной историографии получилось типично идеалистическим — государство выступало как самодовлеющая сила, как действующее начало исторического развития, само создающее свою историю.

Другим представителем государственной школы был

____

1    К. Д. Кавелин. Соч., т. I, 1897, стр. 47.

2    Там же, стр. 6.

3    «Вестник Европы», 1886, № 10, стр. 745—746.

4    В. И. Ленин. Полное собр. соч. т. 21, стр. 259.

 

один из идеологов либерализма Борис Николаевич Чичерин (1828—1904 гг.), ставший позднее злейшим врагом марксизма и пролетарского движения. Философ и правовед, он занимался одновременно и русской историей. В наиболее законченной форме общеисторическая концепция Чичерина изложена в его работе «О народном представительстве», посвященной земским соборам (1866). Всю историю России он изображает как последовательный ряд замкнутых и обособленных друг от друга форм политической организации. Родовой строй Киевской Руси сменяется вотчинным устройством Московской Руси, петровские преобразования приводят к установлению государственной власти.

Чичерин считал, что нельзя преувеличивать значение родовых отношений, ибо с приходом варягов они были разрушены. Он же отводил князьям главную роль в древнерусской истории, утверждая, что «князья собрали воедино разрозненные славянские племена, князья по частному праву наследования раздробили это приобретенное ими достояние, князья же впоследствии соединили в одно тело разрозненные части» 1.

Отрицая теорию классовой борьбы, Чичерин пытался доказать, что отдельные классы, возникающие в результате неравномерного распределения богатства, не противостоят друг другу, а «незаметно переходят один в другой», причем если низшие классы по своей природе склонны к подчинению, то высшие стремятся к власти, а средние их уравновешивают. Вся общественная жизнь, по утверждению Чичерина, определяется не развитием производства и борьбой классов, а развитием государства. Так, крепостное (право является результатом созидательной государственной деятельности, а не социальных противоречий феодализма. По воле той же государственной власти может начаться раскрепощение крестьян.

Особые природные условия России, а главное, готовность народа всем жертвовать для царя и отечества, определяют, по мнению Чичерина, особое развитие русской истории 2. В этом пункте своей теории Чичерин близок к Погодину и славянофилам; отличие только в том,

____

1    Опыты по истории русского права Б. Чичерина. М., 1858, стр. 285.

2    Б. Н. Чичерин. О народном представительстве, стр. 413.

 

что славянофилы противопоставляли общинные начала русской истории индивидуалистическим началам западноевропейской, а он объявлял «союзное начало» главным в Западной Европе. Для России же, по его мнению, характерны отсутствие сословий и «одиночные блуждающие лица».

Ближе всех подошел к реализации принципов историзма в конкретном изложении истории крупнейший представитель русской буржуазной исторической науки Сергей Михайлович Соловьев (1820—1879). Отражая интересы отечественной буржуазии в эпоху подымающегося капитализма, С. М. Соловьев является основоположником буржуазной исторической науки в России. Его историческая концепция сложилась в середине 50-х годов и получила дальнейшее развитие в третьей четверти XIX века.

Сын священника, С. М. Соловьев получил светское образование. Он закончил Московскую гимназию и очень рано начал заниматься историей. В Московский университет Соловьев пришел после разгрома студенческих кружков Белинского и Герцена и не принимал никакого участия в общественно-политической жизни. Его исторические взгляды вначале складывались под сильным влиянием М. П. Погодина, занимавшего в университете кафедру русской истории.

В университетский период Соловьев подходил к изучению истории с церковно-монархических позиций, идеализировав николаевский режим и феодальное государство. Однако в 50-х годах XIX в. под влиянием поражения царизма в Крымской войне и других симптомов краха николаевской монархии он становится на шаткие позиции буржуазного либерализма.

Критическое отношение Соловьева к николаевскому режиму во время Крымской войны переросло в резкое осуждение «нового Навуходоносора» Николая I и его «казарменной системы». Противник крепостного права, считавший его «позором, лежавшим на России», Соловьев писал, «что только бедствие, и именно несчастная война, могло произвести спасительный переворот, остановить дальнейшее гниение» . 1

____

1 «Записки С. М. Соловьева». Птгр., «Прометей», б/г, стр. 150.

Но страх перед крестьянской революцией пересиливал недовольство крепостничеством и «николаевской тюрьмой». «Крестьяне, — предупреждал Соловьев, — не будут долго сносить своего положения, станут сами отыскивать свободу, и тогда дело может кончиться страшной революцией» 1. Осуждая крестьянские выступления, историк в общественном движении 60-х годов видел лишь бессмысленное отрицание существующего строя без каких-либо элементов созидания и положительной деятельности. Очевидно, не случайно в работах Соловьева нет ни одного упоминания о Белинском, Чернышевском, Добролюбове или Щапове, а в «Записках» о них говорится вскользь, как о людях, обладавших такими качествами, которые в благоустроенном обществе «ведут к виселице» 2.

По своим политическим взглядам Соловьев — типичный либерал, убежденный сторонник буржуазной монархии, постепенных реформ и мирного урегулирования социальных конфликтов.

Наиболее созвучной таким политическим позициям была философская теория Гегеля. Прочитав в 40-х годах «Философию истории», Соловьев не только восторженно отнесся к ней, но и принял на вооружение гегелевскую идею закономерности исторического развития как диалектического процесса. раскрытия мирового разума.

Идеологу либеральной буржуазии Соловьеву импонировало утверждение Гегеля о противоестественности революционного общественного преобразования Германии, о том, что для высших ступеней общественного развития единственно приемлемым является путь постепенного реформирования.

Признавая закономерность революции, Гегель, как известно, не считал ее наиболее радикальным средством решения назревших исторических задач. Так, положительно оценив французскую революцию, он в то же время отдавал предпочтение немецкой реформации, которая избавила Германию от аналогичной революции. Стремясь все свести к вопросам самосознания и даже религиозного сознания, Гегель писал: «Принцип, исходящий из того, что оковы могут быть сброшены с права и свободы без

____

1    «Записки С. М. Соловьева». Птгр., «Прометей», б/г, стр. 159.

2    Там же, стр. 172.

 

освобождения совести, что революция возможна без реформации, ошибочен» 1. Глубокие диалектические догадки Гегеля об истории как непрерывном процессе изменения и поступательного развития на каждом шагу искажались его исходными идеалистическими предпосылками. Соловьев воспринял наиболее существенные стороны гегелевской теории с их противоречиями. Так, идеалистическую диалектику Гегеля он положил в основу своей теории борьбы родового и государственного начал, как важнейшего фактора, определившего ход русской истории.

Соловьев разделял мысли Гегеля о влиянии географической среды, о разъединяющей роли гор и соединяющей роли рек, о влиянии умеренного климата на развитие свободы.

Совершенно очевидным было влияние на русского историка гегелевской идеи народного духа, воплощающегося в государстве, нравах, праве, искусстве, религии и науке, а также глубокой догадки о взаимоотношениях между народом и великими личностями, по которой последние, как «доверенные лица всемирного духа», творят историю, исходя ше из себя, а из запросов исторической необходимости.

Круг исторических интересов Соловьева сложился в переломную эпоху смены феодального способа производства капиталистическим.

Изучая работы предшествующих историков, Соловьев пришел к убеждению, что все они не соответствуют задачам исторической науки XIX века. «Когда История Государства Российского блестящим образом закончила труды XVIII в., — писал он о Карамзине, — XIX в. выставил новые требования. Главным препятствием к уразумению содержания отечественной историй служило jo обстоятельство, что различные эпохи ее изображались одинаковыми красками, события времен давних представлялись, характеры действующих лиц в этих событиях оценивались по понятиям времён новых, на историю смотрели преимущественно как на художественное словесное произведение» 2.

____

1    Гегель. Философия истории. Соч., т. VIII, М., 1935, стр. 419.

2    Биографии, словарь профессоров Московского университета, т. I, М., 1891, стр. 401.

 

Нетрудно заметить, что уже здесь Соловьев подходит к принципу историзма, т. е. к идее преемственного исторического развития.(Первое дело, которым должна была теперь заняться наука, — писал он, — состояло в том, чтобы уничтожить это смешение эпох, восстановить каждую из них с соответствующим ей характером, уяснить, таким образом, поступательный ход истории, преемство явлений, естественный законный выход одних явлений из других, последующих из предыдущих» 1.

Широкий размах источниковедческой и археографической работы в России создал реальные условия для решения Соловьевым этой задачи. В 1845 г. он защитил магистерскую диссертацию*— «Об отношениях Новгорода к великим князьям», а через два года докторскую — «История отношений между русскими князьями Рюрикова дома». В этих работах в противовес погодинскому выпячиванию внешних факторов (варяжского и монгольского завоеваний) Соловьев стремился осветить процесс образования Русского централизованного государства с точки зрения его внутренней закономерности. Так, в магистерской диссертации он пытался вскрыть причины перехода от периода Киевской Руси к периоду Северо-Восточной удельной Руси. В основе этого перехода, по мнению историка, лежало закономерное движение от родового союза к победе государственного начала.

Подобные взгляды определили окончательный разрыв Соловьева с Погодиным и сблизили его с либерально-буржуазной группой историков, возглавляемых Грановским.

Отражая развивавшуюся буржуазную идеологию, Соловьев в противоположность революционным демократам и их взглядам на историю движущей силой исторического процесса считал не народные массы, а правительство, которое, по его словам, «какая бы ни была его форма, представляет свой народ».

В то же время он решительно выступал против славянофильской идеализации прошлого, называя ее философией застоя в истории. Возражая против утверждения

____

1 Биграфич. словарь профессоров Московского университета, т. I, М., 1891, стр. 401.

 

славянофилов об особых путях исторического развития России, Соловьев вместе с тем признавал относительное своеобразие русской истории. Будучи сложившимся либерально-буржуазным историком, он в 1851 г. приступил к созданию цельной и законченной истории России.

Каждый год вплоть до 1879, т. е. до смерти Соловьева, выходило по одному тому его капитальной «Истории России с древнейших времен». Таким образом, благодаря поистине титанической работоспособности этого выдающегося буржуазного историка впервые все знания об истории России были сведены в научную систему. Для многих поколений его «История с древнейших времен» была своеобразной энциклопедией отечественной истории.

Рядом статей Соловьев положил начало изучению русской историографии.

Задумав свою «Историю России с древнейших времен» как работу, призванную заменить устаревшую «Историю государства Российского» Карамзина, Соловьев уделял большое внимание критике этого официально признанного общего труда по отечественной истории в статьях «Н. М.%Карамзин и его «История государства Российского».

Одновременно с этим он определил свое отношение к другим русским историкам в историографической работе «Писатели русской истории XVIII века», в статьях о Каченовском, Шлецере, Грановском и др.

Общетеоретические взгляды на русскую историю Соловьев изложил в «Началах Русской земли», в полемических статьях против славянофилов и в предисловии к первому тому «Истории».

После поражения царизма в Крымской войне в условиях складывающейся революционной ситуаций встал вопрос о ликвидации крепостного права, о проведении буржуазных реформ. «Исторические письма» Соловьева, написанные в 1858 г., были обоснованием таких реформ с позиций либеральной буржуазии.

По существу, проблема буржуазных реформ была центральной в исторической концепции Соловьева. В связи с этим главное внимание он уделял эпохе Петра I, считая его реформы основным рубежом в развитии России й прообразом тех реформ, которые необходимо было' провести в середине XIX в. С позиций либеральной буржуазии Соловьев критиковал период николаевского правления и усматривал в нем предпосылки к проведению реформ. «Все, — писал он, — начиная с самого верха, стремились выйти из положения, созданного Николаем». Подчеркивая историческую обусловленность реформ, он не считал Александра II возможным преобразователем.

Убежденный сторонник реформистского пути, Соловьев называл революции «болезненными припадками» и категорически утверждал, что в развитии скачков быть не может, что «народы в своей истории не делают прыжков».

Идеалом Соловьева являлась буржуазная монархия. Он был сторонником сильной государственной власти, исключающей возможность народных движений, к которым относился резко отрицательно, отстаивая великодержавную националистическую политику русской буржуазии. Так, отражая передовые идеи подымающейся буржуазии, историческая концепция Соловьева в то же время содержала черты классовой ограниченности буржуазной науки — антидемократизм, национализм и т. д..

Основной же положительной особенностью исторических взглядов Соловьева являлась идея органического-внутреннего развития. «История есть процесс органического внутреннего развития», — говорил он. Его любимыми словами, выражающими идею закономерности истории, были слова «естественно и необходимо». Само представление о закономерности истерии носило у Соловьева, конечно, чисто внешний, абстрактный характер и выливалось в идеалистическую теорию прогресса как развития цивилизации, нравственного просвещения и самопознания.

В то же время он ставил задачу раскрытия внутренних связей между отдельными периодами русской истории. Отсутствие связей между периодами, по его мнению, являлось главным недостатком существовавших схем русской истории. «Не делить, не дробить русскую историю на отдельные части, периоды, но соединять их, следить преимущественно за связью явлений, за непосредственным преемством форм, не разделять начал, но рассматривать их во взаимодействии, стараться объяснить каждое явление из внутренних причин, прежде чем: выделить его из общей связи событий и подчинить внешнему влиянию — вот обязанность историка в настоящее время»1, — писал Соловьев в предисловии к первому тому своей «Истории».

В плане этого требования он говорит о единстве, закономерности русской истории и истории Западной Европы. Но такую связь Соловьев усматривает в развитии государства и государственной власти, в духе народа.

Говоря о единстве в развитии России и Западной Европы, Соловьев, как уже отмечалось, стремился показать и своеобразие русского исторического процесса. В России, считал он, в отличие от государств Западной Европы не было феодализма, не было церкви, стремившейся подчинить себе государственную власть. Географические условия определяют это своеобразие. На западе горы разделяли территорию на отдельные, изолированные части, в России равнина обусловила большую подвижность русского народа и необходимость непрерывной борьбы с кочевниками. Отсюда жизненно необходимыми условиями существования народа были колонизация и укрепление степи. Это в конечном счете и определило, по мнению Соловьева, необходимость создания сильного централизованного государства. Государство должно было организовать общественные силы для борьбы с внешней опасностью и поставить все слои населения себе на службу.

Таким образом, исторические взгляды Соловьева характеризуются прежде всего своеобразным переплетением теории органического развития и государственной школы. Это переплетение было результатом идеалистического подхода к истории и рождало противоречивые оценки в конкретном освещении русской истории. «Три условия имеют особенное влияние на историю народа:— писал Соловьев, —природа страны, где он живет; природа племени, к которому он принадлежит; ход внешних событий и влияний, идущих от народов, которые его* окружают».

Первый из упомянутых факторов — природа страны или географические условия—был в эпоху Соловьева общепризнанным среди историков государственной школы.

____

1 С. М. Соловьев. История России с древнейших времен, кн. I, т. I, М, 1959, стр. 55.

Для них это было единственное и решающее уело-ние, определяющее весь ход исторического процесса. Соловьев отличался от типичных представителей государственного направления тем, что он к этому фактору добавлял ряд других.

Касаясь второго фактора, который, по его словам, определяет историческое развитие, Соловьев пытается показать историческое происхождение этнографических особенностей, т. е. их постепенное развитие. Однако общая идеалистическая основа исторической концепции не позволила ему достаточно последовательно и верно решить этот вопрос.

В рассмотрение воздействия третьего фактора — «хода внешних событий» — Соловьев вкладывает свое понимание органического развития. «Ход внешних событий» в его представлении — это все многообразие исторической действительности в ее внутренней взаимообусловленности. Здесь перед нами наиболее сильная сторона исторических взглядов Соловьева. Закономерность исторического процесса он стремится обнаружить не в действии каких-либо внешних сил, а в самом историческом развитии, взятом в его внутренней цельности. «Обязанность историка, — пишет Соловьев, — показать причины, почему одно начало действует на первом плане, а другие действуют слабо, медленно... историк, увлекшись каким-нибудь сочувствием, не смеет перемешивать явления /по произволу, не смеет выставить на первом плане то, что на нем не находится, ибо настоящее сейчас же обнаружит фальшь: настоящее есть... проверка прошедшего, и наоборот...» 1.

В соответствии с поставленной в предисловии к первому тому задачей освещения русской истории в ее внутренней обусловленности, с точки зрения раскрытия связей между отдельными периодами и событиями, Соловьев считал «предметом первой важности... смену старого порядка вещей новым, переходом родовых княжеских отношений в государственные, отчего,—по его убеждению,—зависело единство, могущество Руси и перемена внутреннего порядка...»2.

____

1    С. М. Соловьев. Соч., стб. 895.

2    С. М. Соловьев. История России с древнейших времен, кн. I, стр. 57.

 

Теория борьбы родового и государственных начал, лежавшая в основе органического развитая русской истории, была большим научным достижением Соловьева и отличала его историческую концепцию не только от дворянской историографии, но и от государственной школы. Конечно, в силу ограниченности буржуазной идеологии здесь не могло быть подлинно научного объяснения истории и ее закономерностей с точки зрения развития производительных сил и классовой борьбы?

Поскольку же политическая надстройка приобретала самодовлеющее значение, а ее действительная социально-экономическая обусловленность и классовое содержание оставались в тени, теория органического развития Соловьева соприкасалась с принципами государственной школы. Однако, в отличие от типичных государственников Кавелина и Чичерина, Соловьев подчеркивал значение борьбы с кочевыми народами Востока и роль колонизации восточно-европейской равнины в историческом развитии русского народа.

У Чичерина географические условия обусловили разрыв между обществом и государством, они устраняли народ как действующую силу и выдвигали на первый план государство. Соловьев тоже преувеличивал значение географического фактора в русской истории, подменив им социально-экономические предпосылки, но само обращение к его изучению было значительным шагом вперед. Влияние географической среды не устраняет у него действия народных сил и их развития, не определяет непосредственно становление государства, а само осуществляется с их помощью; источником развития государственной организации Соловьев считал рост народных сил в связи с географическими условиями. Так, например, касаясь роли географических условий в перемещении центра русской государственности с юго-запада на северо-восток, историк связывал эту роль с влиянием на размещение населения и образование экономических ресурсов.

«Важное значение в нашей истории», — по мнению Соловьева, имела колонизация. Он прямо писал, что «древняя русская история есть история страны, которая колонизуется» 1. Направление колонизации, в котором

____

1 С. М. Соловьев. История России...,^кн. II, стр. 648.

 

Соловьев видел «направление общего исторического движения» 1, он связывал с расположением речных систем, упрощенно полагая, что они влияли на «распространение русской государственности».

Основными принципами периодизации истории России Соловьев считал развитие государства и степень европеизации, как пути к «народному самопознанию». Изображая государство в идеалистическом, либеральнобуржуазном духе не как аппарат классового насилия,, а как надклассовый орган просвещения и воспитания народа, Соловьев в основу своей периодизации положил тезис о государстве, которое помогает народу осознать себя как нацию и идти вперед по пути прогресса, через просвещение плодами европейской цивилизации. В центре такой схемы стоял Петр I и его реформы.

В предисловии к первому тому «Истории России...»-историк намечал следующие переломные вехи.

С IX до второй половины XII в., когда между членами княжеской семьи «начинают господствовать родовые отношения».

Со второй половины XII до конца XVI в., когда происходит «постепенный переход родовых княжеских отношений в государственные» и «родовые отношения уступают место государственным».

Начало XVII в., когда возникла страшная смута, грозившая «юному государству разрушением..., нарушена была духовная и материальная связь областей с правительственным средоточием: части разрознились в противоположных направлениях».

XVII —первая половина XVIII в., когда «государство было очищено от врагов внутренних и внешних, избран государь всею Землею» и положено «начало важнейших преобразований», знаменовавших «государственную жизнь России среди европейских держав».

Со второй половины XVIII до середины XIX в., когда появилась потребность в заимствовании плодов европейской цивилизации не только с целью материального благосостояния, но и духовного, нравственного просвещения, «потребность вложить душу в приготовленное прежде тело».

С середины XIX в. начинается новая эпоха, когда

____

1 С. М. Соловьев. История России..., кн. II, стр. 648.

 

«просвещение принесло свой необходимый плод — познание вообще привело к самопознанию» 1.

Характер изложения и распределение материала в «Истории России...» подчинены основному принципу соловьевской концепции о ведущей роли государства и привилегированных классов в просвещении народа.

Деление на отдельные тома и главы отражало влияние дворянской историографии и было произведено по княжениям и царствованиям. Например, второй том, освещающий период от времени Ярослава (1054) до смерти Мстислава Мстиславича Торопецкого (1228), делится на главы: I — «О княжеских отношениях вообще»; II — «События при жизни сыновей Ярослава I (1054—1093)»;

III    — «События при внуках Ярослава I (1093—1125)»;

IV    — «События при правнуках Ярослава I, борьба дядей с племянниками в роде Мономаха и борьба Святославичей с Мономаховичами до смерти Юрия Владимировича Долгорукова (1125—1157)», и т. д. В том случае если деятельность князя или царя заслуживала, по мнению историка, особого внимания, ему отводилось несколько глав. Например, Ивану III посвящено пять глав1 2, Василию IH — три главы3, Ивану Грозному — семь4, и т. д.

Как правило, помимо основных глав, характеризующих политическую истерию и внешнеполитические события, Соловьев посвящал отдельные главы «внутреннему состоянию русского общества» за определенный период или в правление отдельных князей и царей.

Весьма показательна структура этих глав. Вначале историк описывает политический строй и положение господствующих сословий, затем экономику, состояние производящего класса и в конце церковь, законодательство, просвещение. Вот, например, о чем говорится в пятой главе девятого тома «Внутреннее состояние Московского государства в царствование Михаила Романова»: значение нового царя; следствия смутного времени для вельможества московского; местничество; судьба Годуновых, Шуйского, Ляпуновых, Пожарского, Мини

____

1    С. М. Соловьев. История России..., кн. I, стр. 55—59.

2    С. М. Соловьев. История России..., кн. III, гл. I—V, стр. 7—217.

3    Там же, гл. I—III, стр. 218—352.

4    Там же, гл. II—VII, стр. 422—724; кн. IV, гл. I, стр. 7—189.

 

ных; устройство военное; состояние городов; торговля и промышленность; состояние сельского народонаселения; распространение русских владений в северной Азии; состояние церкви; законодательство, состояние правосудия, народное право; просвещение и литература. При такой структуре вряд ли можно ожидать объективного и всестороннего освещения общественного развития страны.

И все же именно эти главы, насыщенные огромным фактическим материалом и дающие последовательную характеристику политической, социально экономической и культурной жизни России на разных этапах истории представляли большой интерес и научную ценность. «В многотомном исследовании Соловьева, — отмечает Л. В. Черепнин,— впервые в русской исторической науке были даны целостные картины экономической жизни, социального строя, государственного аппарата, внутренней и внешней политики, материальной и духовной культуры русского общества со времени образования Древнерусского государства до второй половины XVIII в.» 1.

В решении ряда основных проблем русской истории Соловьеву принадлежит новое и подчас последнее слово в буружазной историографии.

Изучая вопрос о зарождении государственности на Руси, Соловьев справедливо говорит о вредных следствиях «того одностороннего взгляда, по которому варяги были исключительными действователями в начальном периоде нашей истории» 2. Он убедительно показал, что влияние норманской народности было незначительно, что она не составляла «господствующего народонаселения относительно славян» и не стояла выше их «на ступенях общественной жизни»3. Критикой «норманского завоевания и господства» Соловьев в сильной степени подорвал корни антинаучной «норманской теории».

Но идеалистические представления о родовом, лишенном сословности славянском быте вынуждали его доказывать, что государственное начало к нам принесли норманны. Вера в государство как надклассовую силу олицетворявшую всеобщее благо, привела Соловьева

____

1 Л. В. Черепнин, указ, статья, стр. 39.

2 С. М. Соловьев. История России..., кн. I, стр. 275.

3    Там же, стр. 272, 273.

 

к такому ошибочному выводу. «Роды, столкнувшись на одном месте и потому самому стремившиеся к жизни гражданской, к определению отношений между собою, должны были искать силу, (Которая внесла бы к ним мир, наряд, должны были искать правительство, которое было бы чуждо родовых отношений, посредника в спорах беспристрастного, одним словом, третьего судью, а таким мог быть только князь из чужого рода» 1. И в итоге, в полном противоречии с собственным утверждением о «незначительном влиянии» норманнов, Соловьев пишет о том, что «призвание первых князей имеет великое значение в нашей истории, есть событие всероссийское, и с него справедливо начинают русскую историю. Главное, начальное явление в основании госу-^ дарства—это соединение разрозненных племен через появление среди них сосредоточивающего начала, власти» 2.

Следовательно, Соловьев в конечном счете признавал основное положение «норманской теории» о возникновении Древнерусского государства.

При объяснении того, каким образом в родовом быту появились сословия,' историк вновь обращался к варягам-. Он утверждал, что варяжская «дружина княжеская могущественно действует на образование нового общества тем, что вносит в среду его новое начало, сословное, в противоположность прежнему родовому» 3.

Ошибочно отрицая наличие феодализма в древней Руси, в противоположность древнегерманскому феодализму, Соловьев, однако, внес крупный вклад в изучение отечественной истории тем, чхо в отличие от Карамзина и его .последователей, считавших, что «битвы нашего удельного междуусобия, гремящие без умолку в пространстве пяти веков, маловажны»4 для историка, он уделил серьезное внимание изучению событий первого этапа феодальной раздробленности.

Если до Соловьева в науке еще бытовало утверждение Карамзина о том, что подлинная история России

____

1    С. М. Соловьев. История России..., кн. I, стр. 128.

2    Там же, стр. 130.

3    Там же, стр. 226.-

4    Н. М. Карамзин. История государства Российского, кн. I, СПб., 1842, стр. X.

 

начинается с Ивана III, то он вынес эту грань в XI— XIV века.

Рассматривая, как в дальнейшем «начинается борьба нового порядка вещей со старым, государственных отношений с родовыми и оканчивается торжеством первых над последними» 1. — Соловьев рисовал «особую жизнь» в Северо-Восточной Руси, где не было «разделения труда», «больших городов», связи между отдельными областями, а главное, немногочисленное население, разбросанное по громадной равнине, не имело «сознания общих интересов». В таких условиях единственной силой, способной стянуть «раздробленные таким образом части» оказалась «правительственная централизация». Она, по словам историка, «восполняет недостаток внутренней связи, уславливается этим недостатком и, разумеется, благодетельна и необходима, ибо без нее все бы распалось и разбрелось; это хирургическая повязка на больном теле, страдающем потерею внутренней связи, внутренней сплоченности» 2.

Под очевидным влиянием гегелевской теории Соловьев освещал борьбу родового и государственного начал в русской истории, прежде всего в плане саморазвития идеи государственности. Он внимательно следил за ходом политической истории, тем самым «ходом событий», которому он приписывал значение важнейшего объективного фактора исторического процесса. Во многих случаях он улавливал связь между явлениями, которые происходили в разных частях Русской земли, стремился показать процесс образования единого государства как общерусский.

Сравнивая историю Юго-Западной и Северо-Восточной Руси, Соловьев правильно отмечал, что центр исторической жизни переместился в XIII—XIV вв: в Северо-Восточную Русь, где вокруг Москвы «вследствие внутренних движений» складывается единое русское государство. Вопреки укоренившемуся в дворянской науке карамзинскому утверждению о том, что «Москва обязана -своим величием ханам», Соловьев отрицал влияние татаро-монгольской власти на формирование русской государственности.

____

1    С. М. Соловьев. История России..., кн. И, стр. 656.

2    С. М. Соловьев. История России..., кн. III, стр. 625.    

Вместе е тем он недооценил отрицательную роль татаро-монгольского ига в развитии экономики русских земель, а также значение борьбы с ним как ускоряющего фактора объединительного процесса. Правда, само падение татаро-монгольского владычества Соловьев правильно связал с образованием мощного Русского централизованного государства.

Не видя экономических и социальных предпосылок объединения русских земель, историк сделал немало интересных наблюдений и выводов, касающихся возвышения Мооквы и образования Московского государства. Так, в оценке деятельности Ивана III он подчеркивал, в противовес Карамзину, что объединение русских земель под властью великого князя московского было не столько результатом его личной деятельности, сколько итогом всего предшествующего развития русской истории. Наряду с внутренними причинами объединения русских земель Соловьев обращал внимание на благоприятные внешнеполитические обстоятельства.

В соответствии с теорией борьбы «родового» и «государственного» начал, Соловьев одним из первых в русской истерической науке уловил закономерный характер мероприятий Ивана IV по укреплению самодержавной власти. XVI столетие, в его представлении, было временем, когда «старое с новым начало сводить последние счеты»1.

Соловьев писал о влиянии личных качеств Ивана IV на ход исторических событий, но в то же время подчеркивал историческую обусловленность борьбы с боярством, которая, по его мнению, способствовала упрочению государственного начала. Видя в опричнине орудие борьбы крепнущей самодержавной власти с боярской знатью, Соловьев не мог вскрыть классовую сущность политики Ивана IV и роль опричнины в развитии крепостничества.

В царствование Федора, считал Соловьев, произошло «одно из самых важных в истории русских сословий явление» 2. — законодательное оформление крепостного права. Связывая прикрепление крестьян к земле со специальным указом правительства Федора Иоанновича,

____

1 С. М. Соловьев. История России..., кн. III, стр. 707.

2 С. М. Соловьев. История России, кн. IV, стр. 296.

Соловьев видел в этом вынужденную меру, вызванную природными условиями и государственными потребностями.

Ввиду слабой заселенности огромных земельных пространств между землевладельцами шла борьба за рабочие руки. Стремясь предотвратить запустение поместий, получаемых дворянами и детьми боярскими за службу, правительство прикрепило крестьян к земле. «Государство, — писал историк, — давши служилому человеку землю, обязано было дать ему и постоянных работни-ников, иначе он служить не мог» 1.

Поставив прикрепление крестьян к земле в зависимость от усиления государственной централизации, Соловьев сделал заметный шаг вперед в изучении проблемы возникновения крепостного права. В то же время, обусловив закрепощение нуждами государства (понимаемого как общенародное), он затушевывал классовый характер закрепостительного процесса и солидаризировался с Чичериным, который с целью исторического оправдания крепостничества выдвинул теорию закрепощения всех сословий в общегосударственных интересах.

Внутренние противоречия общеисторической концепции Соловьева отчетливо обнаруживаются в характеристике так называемого «смутного времени». Признавая закономерность образования крепостнического государства, либерально-буржуазный историк отрицал закономерность классовой борьбы крестьянских масс. Бурные события «смуты», в основе которых были глубокие социальные конфликты, рассматривались им с точки зрения борьбы государственных начал с анархическими, как разрушение и восстановление государственного порядка.

В крестьянской войне, польско-шведской интервенции и ожесточенной борьбе внутри господствующего класса за власть Соловьев видел насильственный перерыв в органическом ходе русской истории. История пошла «по пути незаконному» и поэтому лишилась какого-либо смысла. После «смуты» законное движение возобновилось, но с той точки, на которой в конце XVI в. остановились Рюриковичи. 1

____

1 С. М. Соловьев. История России, кн. IV, стр. 296.

 

Говоря о бесплодности «смуты» XVII в., историк как бы подводил читателя к мысли о бесперспективности и обреченности революционной борьбы с самодержавием и крепостничеством в XIX в., стремясь исторически оправдать свои либерально-буржуазные убеждения.

Дальнейшее освещение русской истории, примерно с 50-х годов XVII в., относится к пореформенному периоду в творчестве Соловьева и будет рассмотрено в одной из последующих лекций 1.

Вклад Соловьева в развитие русской историографии определяется стремлением объяснить историческое развитие, исходя из внутренних причин. Принцип историзма, поиски закономерностей исторического развития пронизывают всю его работу, однако там, где нужно оказать о конфликте государства с народом, о народных движениях, проявляется ограниченность Соловьева как буржуазного историка. Он считает народные движения анархией, бессмыслицей, с которой следует бороться. Истории народных движений нет места в тесных идеалистических рамках исторической концепции либерально-буржуазного историка.

В заключение следует отметить, что Соловьев в дореформенный период подвел итоги развитию русской исторической науки первой половины XIX в. и поставил перед ней ряд новых проблем. Его научная деятельность оставила глубокий след в русской историографии, явилась крупным шагом вперед по сравнению со взглядами предшествовавших ему дворянских историков и свидетельствовала об утверждении буржуазной исторической науки в России.

Отмечая большой положительный вклад, который внес этот историк в развитие русской буржуазной исторической науки, Н. Г. Чернышевский писал, что у Соловьева «мы встречаем строго ученый взгляд новой исторической школы» 2, которая противостоит как дворянской истории Карамзина, так и скептической школе и Полевому. Однако исторические воззрения этого буржуазного историка ограничены его классовыми позициями.

____

1    См. лекцию 23, стр. _ 448—466.

2    Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. III, 1947, стр. 181.

Не С. М. Соловьев, а революционные демократы B.    Г. Белинский, А. И. Герцен, Н. Г. Чернышевский и А. Н. Добролюбов были действительными выразителями назревших задач в исторической науке середины XIX в., в эпоху резкого обострения классовой борьбы в России.

Краткое рассмотрение исторических взглядов C.    М. Соловьева, К. Д. Кавелина и других представителей буржуазной науки показывает, что их интересы в области истории определялись либерально-буржуазной идеологией и идеалистическими позициями. В середине XIX в. в России окончательно оформилась буржуазная историография. В ней отразилось стремление буржуазных кругов русского общества доказать благотворность капиталистического развития России и необходимость ускорения его путем реформ сверху. Буржуазные историки, в отличие от дворянских, не идеализировали старину, не преклонялись слепо перед крепостнической идеологией. В частности, Соловьев рассматривал историю как закономерный процесс, обусловленный внутренними причинами. Однако и Соловьев, и другие буржуазные историки, отмечая черты принципиального тождества исторического развития России и Западной Европы, постоянно стремятся противопоставить историю России истории Западной Европы. По их мнению, особенности истерии России заключались в своеобразных географических условиях, в длительной борьбе с кочевниками, в насущной необходимости колонизации обширных территорий. Для того чтобы преодолеть все эти неблагоприятные условия, нужна была сильная государственная власть. Конечным результатом развития России должно было быть утверждение в ней капиталистического строя.

При всем различии подхода к истории буржуазных и дворянских историков между ними легко обнаружить черты принципиального сходства. Это сходство заключается в антинародной, антиреволюциоиной направленности их стремлений. И тех и других роднила ненависть к революционной демократии, выдвигавшей программу социально-политических преобразований России с помощью народной революции.

Буржуазные либералы в борьбе против революционной демократии вступали в союз с крепостническим лагерем, потому что, как указывал В. И. Ленин, они «хотели «освободить» Россию «сверху», не разрушая ни монархии царя, ни землевладения и власти помещиков, побуждая их только к «уступкам» духу времени. Либералы были и остаются идеологами буржуазии, которая не может мириться с крепостничеством, но которая боится революции, боится движения масс, способного свергнуть монархию и уничтожить власть помещиков. «Либералы,— подчеркивал В. И. Ленин,— ограничиваются поэтому «борьбой за реформы», «борьбой за права», т. е. дележом власти между крепостниками и буржуазией»1.

Подобные политические убеждения находили свое отражение и в буржуазной исторической науке. И буржуазные и дворянские историки единодушно прославляли сильную государственную власть. Стремясь предотвратить народные выступления, они представляли ее в качестве самодовлеющего фактора исторического развития. Рассматривая самодержавную власть как надклассовую силу, которая якобы заботится о всех классах и нужна всем социальным слоям, буржуазные историки считали всякое выступление против нее анархическим, антигосударственным, а поэтому резко отрицательно относились к революционной борьбе народа.

Таким образом, буржуазная историография, сделавшая крупный шаг вперед по сравнению с дворянской в изучении истории с точки зрения ее внутреннего закономерного развития, в силу своей классовой ограниченности была еще очень далека от цельного, подлинно научного понимания исторического процесса. Буржуазные историки, указывал В. И. Ленин, «в лучшем случае давали накопление сырых фактов, отрывочно набранных, и изображение отдельных сторон исторического процесса» 2.

Таковы основные выводы, вытекающие из рассмотрения буржуазной историографии дореформенного периода.

____

1 В. И. Ленин. Полное собр. соч., т. 20, стр. 175.

2 В. И. Ленин. Полное собр. соч., т. 26, стр. 57.

 

ЛИТЕРАТУРА

К. Д. Кавелин. Мысли и заметки о русской истории. Собрание сочинений, т. I, СПб., 1897, стр. 583—676.

Н. А. Полевой. История русского народа, т. Г, М., 1829.

С. М. Соловьев. История России с древнейших времен, кн. I, т. I, М., 1959, стр. 55—59; кн. III, т. 5, гл. V, 1960, стр. 142—217; кн. VII, гл. I, стр. 7—189.

Историография истории СССР, стр. 175—187.

Очерки истории исторической науки в СССР, т. I, стр. 347—366.

Л. В. Черепнин. Соловьев, как историк. В кн. «С. М. Соловьев. История России...,», кн. I, М., 1959, стр. 5—51.

 

ЛЕКЦИЯ 15 - ОСНОВАТЕЛИ РЕВОЛЮЦИОННО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО НАПРАВЛЕНИЯ В РУССКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ В. Г. БЕЛИНСКИЙ И А. И. ГЕРЦЕН

В. Г. Белинский — зачинатель революционно-демократического движения в России. Исторические взгляды Белинского. Освещение истории России. Борьба А. И. Герцена против самодержавно-крепостнической идеологии. Фррмирование и развитие его исторических взглядов. Проблемы русской истории в освещении Герцена. Место Белинского и Герцена в русской историографии.

В 40-х годах XIX века на арену освободительного движения в России наряду с дворянскими революционерами выступают разночинцы. Это были выходцы из различных социальных групп: мещанства, духовенства, купечества, чиновничества. Революционеры-разночинцы стояли значительно ближе к народу, нежели дворянские революционеры. Они являлись зачинателями революционно-демократического движения в стране, носителями демократической идеологии. «В это время, — писал А. М. Горький, — уже являлись люди с гордой, самонадеянной силой, они шли вперед своим путем, не спотыкаясь о развалины прошлого, — а свой путь в ту пору мог быть лишь один — к народу, к массе крестьянской, значит, прежде всего — против крепостного права...» 1.

____

1 М. Горький. История русской литературы, М., 1939, стр. 153.

 

В условиях господства теории «официальной народности» самостоятельное изучение отечественной истории и правдивое освещение ее приобретали политическое значение и становились актом идейной борьбы против реакционного лагеря. Совершенно естественно, что передовые представители русского общества обращаются к истории в интересах борьбы с реакционным лагерем, с крепостничеством и самодержавием.

В развитии прогрессивной исторической мысли в России Виссарион Григорьевич Белинский (1811—1848 гг.) и Александр Иванович Герцен (1812—1870 гг.) выступили непосредственными продолжателями лучших традиций своих предшественников — Ломоносова, Радищева, декабристов и Пушкина.

Уже в первом выдающемся произведении Белинского— «Литературные мечтания», написанном в 1834 г., ставится вопрос о взаимосвязи исторического развития отдельных народов, о месте русского народа в истории человечества и особенностях русской истории. Содержание исторического .процесса Белинский, вслед за Гегелем, видел в последовательном самораскрытии абсолютной идеи через разнообразие судеб отдельных народов. Целью общественного развития он считал совершенствование разума путем распространения знаний, просвещения. Но это совершенствование человечества и каждого народа в отдельности происходит, по мнению Белинского, в плане диалектического развития, связано с борьбой нового со старым.

Мысли по поводу истории, высказанные в «Литературных мечтаниях», получили дальнейшее развитие в многочисленных рецензиях Белинского на сочинения исторического характера. Только в 1835 г. он опубликовал 20 таких рецензий.

Белинский стремился превратить историческую науку в средство политического воспитания передовых представителей народа. По его мнению, историк должен показывать прежде всего не деятельность правящей верхушки, а деятельность самого народа.

Указывая на общественно-политическое значение исторической науки, Белинский писал: «Наш век — век по преимуществу исторический. Все думы, все вопросы на-248

ши и ответы на них, вся наша деятельность вырастает из исторической почвы и на исторической почве» 1.

Правильно понимая идейно-политическую значимость исторической науки, Белинский ставил перед ней целый ряд новых задач. «В том-то и заключается трудность условий исторического таланта, — указывал он, — что в нем должны быть соединены строгое изучение фактов и материалов исторических, критический анализ, холодное беспристрастие с поэтическим воодушевлением и творческой способностью сочетать события, делая из них живую картину, где соблюдены все условия перспективы и светотени»2.

Знание исторических фактов, по мнению Белинского, само по себе бесполезно. Оно необходимо для того, чтобы сделать определенные выводы, определенные заключения. «Знание фактов только потому и драгоценно, что в фактах скрываются идеи; факты без идей — сор для голов и памяти» 4, — утверждал он.

Задачу исторической науки Белинский видел в том,, «чтобы подвести многоразличие частных явлений под. общее значение, открыть в многоразличии частных явлений органическую'связь, взаимодействие и отношения и проследить в последовательности многоразличных явлений развитие живой идеи, составляющей их душу»

Для историка, считал Белинский, необходимо философское образование, «ибо история не только искусство, но еще и наука, многосложная, многосторонняя, которая, обнимая собою историю народа, в то же время обнимает и историю права, его искусства, его науки, а без современно-философского образования можно ли иметь-прямое и верное понятие о праве, искусстве, науке и проч.» 5.

Великий революционер-демократ решительно боролся с тенденциозностью и фальсификацией истории, беспощадно разоблачал их.

Выступая против фальсификаторской тенденции официальной историографии, Белинский считал, что лередовые историки должны освещать историю с позиций последовательной защиты интересов народных масс.

____

1 В. Г. Белинский. Соч., т. IV, стр. 37.

2 В. Г. Белинский. Соч., т. XII, стр. 401.

3    Там же, стр. 453,

4    В. Г. Белинский. Соч., т. VI, стр. 530.

5    В, Г. Белинский. Соч., т. XII, стр. 403.

 

Белинский требовал, чтобы в исторических трудах прежде всего раскрывались общая закономерность, внутренняя необходимость, внутренний смысл событий. Будучи историком-идеалистом, он видел этот внутренний смысл в диалектически развивающейся идее.

Нужно сказать, что идея закономерности исторического процесса была тогда уже не нова. Многие буржуазные историки, как Гизо, Тьерри, Минье в Западной Европе, Соловьев и Кавелин в России, выдвигали ее Заслуга Белинского заключается в том, что эту идею он связал с неизбежностью революции. Его историзм был обращен в будущее, заключал в себе идею революционного преобразования существующего строя.

Революционно-демократический характер исторических взглядов Белинского определяется прежде всего пониманием истории как результата борьбы противоположных начал. Общество, отмечал он, является «единством противоположностей, которых борьба и взаимные отношения составляют его жизнь» 1. Отсюда вытекало признание революции как необходимого элемента развития.

Преувеличивая вначале роль великих людей, роль героев в истории, Белинский затем правильно решал этот вопрос. «Каждый великий человек,— отмечал он,— совершает дело своего времени, решает современные ему вопросы, выражает своей деятельностью дух того времени, в которое он родился и развивался» 2. В соответствии с этим Белинский утверждал, что успех ожидает только того великого человека, который благодаря своей гениальности сумел уяснить тенденцию своего времени, уяснить интересы народа и добиться их удовлетворения. «Имя гения — миллион, потому что в груди своей носит он страдания, радости, надежды и стремления миллионов» 3.

Подчеркивая решающую роль народных масс в истерии, Белинский писал: «Люди, которые презирают народ, видя в нем только невежественную и грубую толпу, которую надо держать постоянно в рабстве и голоде,

____

1    В. Г. Белинский. Соч., т. IV, стр. 414.

2    Там же, стр. 505.

3    В. Г. Белинский. Соч., т. X, стр. 277.

 

такие люди телерь не стоят возражений: это или глупцы, или негодяи, или то и другое вместе. Подобным мыслям следовало бы родиться только в лесах, выходить из крепколобых голов звериных» 1.

В статьях и рецензиях, написанных Белинским в 40-х годах, встречаются мысли о важном значении материальных потребностей в жизни общества. «Историк должен показать, — пишет он, — что исходный пункт нравственного совершенства есть прежде всего материальная потребность и что материальная нужда есть великий рычаг нравственной деятельности. Если бы человек не нуждался в пище, в одежде, в жилище, в удобствах жизни, — он навсегда остался бы в животном состоянии» 2.

Будучи сторонником технического прогресса, Белинский указывал, что краеугольным камнем здания общества является промышленность. В письме к Боткину в 1847 г. он писал: «Я знаю, что промышленность — источник великих зол, но знаю, что она же — источник и великих благ для общества. Собственно, она только последнее зло в владычестве капитала, в его тирании над трудом» 3.

Эти отдельные материалистические догадки говорят о том, что в последние годы своей жизни революционер-демократ Белинский испытывал неудовлетворенность тесными рамками идеалистического толкования истории. Однако социально-экономическая отсталость России не давала ему возможности стать на позиции исторического материализма.

Тем не менее общеисторические взгляды Белинского, сложившиеся в борьбе с официальной историографией, показывают, что он вместе с Герценом по праву считается занинателем революционно-демократического понимания истории. При освещении вопросов отечественной и всеобщей истерии Белинский творчески сочетал конкретное и всестороннее изучение исторических явлений с их теоретическим анализом и обобщением, стремился раскрыть их внутреннее содержание и взаимосвязь, определить характер и тенденцию в развитии этих явлений.

____

1    В. Г. Белинский. Соч., т. XI, стр. 162, 163.

2    В. Г. Белинский. Соч., т. XII, стр. 463.

3    В. Г. Белинский. Письма, т. III, СПб., 1914, стр. 331.

 

Задачи борьбы с самодержавием и крепостничеством выдвигали вопросы отечественной истории на первый план. Но Белинский понимал, что история России— неотъемлемая часть всемирной истории.

Отмечая выдающуюся роль России в истории человечества, Белинский в то же время стремился использовать уроки и опыт мировой истории для определения путей развитая своей страны. Горячий интерес его к истории западноевропейских народов определялся прежде всего стремлением использовать их опыт революционной борьбы. В отношении Белинского к истории Западной Европы красной нитью проходит мысль о решающей роли народных масс. Наряду с этим он с уважением относился ко .всем прогрессивным представителям западно-европейской общественной мысли.

Решение многих вопросов всемирной истории имело большое значение в борьбе против славянофилов. Это также определяло глубокий интерес Белинского к всеобщей истории. Он был знаком со всеми крупнейшими работами в этой области, глубоко знал труды выдающегося историка-просветителя Грановского, внесшего заметный вклад в изучение всеобщей истории, 'критиковал работы ряда буржуазных историков Запада — Ф. Гизо, О. Тьерри, Э. Гиббона, Л. Ранке и других.

С .позиций революционного демократизма Белинский подходил к .наиболее злободневным как в научном, так и в политическом отношении вопросам западноевропейской истории в рецензиях на учебные пособия Ф. Лоренца, С. Смарагдова, на сочинения Ф. де-Шампаньи «Кесари» (1842) и книгу Ф. Ансильона «Изображение переворота в политической системе европейских государств с исхода пятнадцатого столетия» (1840).

Наряду с этими и другими рецензиями особенный интерес представляют письма Белинского, в которых он излагал свои взгляды на всеобщую историю.

Определяя задачи в изучении всемирной истории, Белинский выдвигал идею безграничного прогресса человеческого общества. Он писал: «Задача всеобщей истории—начертать картину развития, через которое человечество из дикого состояния перешло в то, в каком мы его видим теперь. Это необходимо предполагает живую связь между современным и древним, теряющимся .во мраке времени, — словом, предполагает непрерывную нить, которая проходит через все события и связывает их между собой, давая им характер чего-то целого и единого... так что в них все последующее необходимо выходит из предыдущего, а все предыдущее служит источником последующего» 1.

В противоположность 'представителям дворянской буржуазной историографии Белинский рассматривал историю во всей ее совокупности — политическую, гражданскую, экономическую историю и прежде всего историю народов.

Белинский стремился уловить отличительные особенности древней, средней и новой истории в общественном устройстве, в нравах, в состоянии литературы и искусства.

Сущность взглядов Белинского на историю Греции и Рима сводится к стремлению показать ее как борьбу противоположностей, борьбу народа за свое освобождение. На примерах римской и греческой истории Белинский старался воспитать у читателей чувство патриотизма, любовь к свободе и, самое важное, готовность к самоотверженной борьбе за освобождение своего народа.

Хотя Белинский придерживался ошибочной точки зрения относительно происхождения классов, связывая его с завоеванием, тем не менее он правильно считал, что государство патрициев и их политическая власть, их преимущества и привилегии определялись имущественным положением. Усматривая главное противоречие между патрициями и плебеями в земельной собственности, он понимал, что частная собственность определяет эксплуатацию человека человеком.

Белинский был близок к правильному пониманию роли государственной власти, роли римского права как сословных институтов, выражавших определенные классовые интересы. Конечно, он не мог решать вопросы римской истории в духе исторического материализма. Гибель Римской империи он связывал с падением нравов и в то же время подчеркивал, что могущество Рима было основано прежде всего на паразитическом высасывании жизненных соков из покоренных народов. Эта

____

1 В. Г. Белинский. Соч., т. XII, стр. 458.

 

паразитическая основа существования Рима и обусловила, по -мнению Белинского, его крушение.

Средневековье Белинский рассматривал как период развития феодализма,причем подчеркивал, что в сравнении с древним периодом в средние века происходил упадок .просвещения и культуры, личность порабощалась церковью, свободная мысль преследовалась. Все это он связывал с необузданным деспотизмом феодалов, с их классовыми интересами. Белинский писал, что средние века были эпохой «дикого невежества, кровавых войн беспорядка и смешения».

Вместе с тем Белинский указывал, что в средние века создавались условия для дальнейшего развития человечества. Важную роль «в переходе от феодальной раздробленности к централизации он усматривал в борьбе классов, или, как он писал, в сословной борьбе.

В истории нового времени Белинский сосредоточивал -свое внимание на важнейших революционных событиях и наиболее прогрессивных моментах. Так, например, он неоднократно подчеркивал, что французская буржуазная революция нанесла сокрушительный удар феодализму.

Белинский резко .критиковал капиталистический строй Западной Европы, решительно осуждал эксплуатацию трудящихся масс, в которых видел подлинных носителей прогресса. С большим сочувствием он следил за революционной борьбой французского народл. «Искры добра еще не погасли во Франции, — писал он. — они только под пеплом и ждут благоприятного ведра, который превратил бы их в яркое и чистое пламя. Народ — дитя; но это дитя растет и обещает сделаться мужем, полным силы и разума. Горе научило его уму* разуму. Он уже не верит говорунам и фабрикантам законов и не станет больше проливать своей крови за слова... и за людей, которые любят его только тогда, когда им нужно загрести жар чужими руками... Он еще слаб, но он один хранит в себе огонь национальной жизни и: свежий энтузиазм убеждения, погасший в слоях «образованного» общества»1.

Таким образом, вопросы всеобщей истории Белинский стремился решать с позиций революционого демократизма и выступал в русской историографии решительным сторонником освобождения народов от социального и национального гнета.

____

1 В. Г. Белинский. Соч., т. VI, стр. 505.

 

Основное внимание Белинский уделял отечественной истории. Здесь наиболее полно и отчетливо проявилось понимание им насущных задач исторической науки. Вместе с Герценом он сформулировал главные положения революционно-демократической концепции, развитой и углубленной затем Чернышевским и Добролюбовым.

В русской истории его интересовали прежде всего те события, в которых проявлялись творческие силы народа. Не ограничиваясь рецензиями и статьями по русской истории, он касался ее в своих замечательных обзорах русской литературы. Недаром Чернышевский писал, что Белинский в своих годичных обозрениях обращал на труды «по русской истории такое же внимание, как и на произведения изящной словесности» 1.

Белинский хорошо знал летописные памятники, актовые материалы и постоянно подчеркивал необходимость широкой публикации их.

Он вскрыл монархическую сущность исторических взглядов Карамзина, разоблачил попытки Погодина популяризировать свои реакционные и антинаучные утверждения в учебных пособиях по русской истории. Еще в 30-х годах он отмечал наиболее существенные недостатки «скептической школы», критиковал Каченов-ского за его нигилистическое отношение к древнему периоду русской истории. Революционно-демократические взгляды Белинского на русскую историю коренным образом отличались от взглядов Полевого и Каченовского, родоначальников буржуазного направления в историографии.

В 1841 г., за десять лет до выхода в свет «Истории России» С. М. Соловьева, он писал, что «русская история совершенно не обработана фактически и не озарена светом истинного уразумения в своем значении и характере» 2.

Всю историю России Белинский делил на древнюю, среднюю и новую. Одновременно с этим он различал в ней две эпохи — допетровскую и послепетровскую.

____

1    Н. Г. Чернышевский. Поли. собр. соч., т. III, стр. 298.

2    В. Г. Белинский. Соч., т. XII, стр. 295.

 

Первая делилась на периоды: древний, удельный, период татарского ига и начала централизации России, период укрепления Московского государства.

Касаясь древнего периода, Белинский решительно отбрасывал норманскую теорию. Норманны, писал он, «не оставили по себе никаких следов ни в языке, ни в обычаях, ни в общественном устройстве»1. В критике норманской теории он был продолжателем патриотических традиций, заложенных Ломоносовым и развитых декабристами;

В истории Киевской Руси Белинский подчеркивал героизм древнерусского народа в борьбе с Византией, печенегами и половцами. Он правильно определил прогрессивное значение принятия христианства и одновременно с этим опроверг клеветнические утверждения славянофилов о врожденной религиозности русского народа.

Об удельном периоде Белинский писал: «Идея удельного периода русской истории должна быть ни чем иным, как идеею расширения России во вне,—и только те факты должны быть изложены..., которые могут служить к уяснению этой идеи» 2. Он усматривал ошибку дворянских историков в том, что они говорили о коренном различии между удельной Русью и феодальной Западной Европой. Правда, при сравнении удельной Руси с феодальной Европой сам Белинский совершал ошибку. Он считал, что в этот период на Западе шла ожесточенная классовая борьба, а в удельной Руси ее не было. Борьбу между удельными князьями он считал бесплодной и бесполезной.

Период феодальной раздробленности Белинский рассматривал упрощенно, считая удельную Русь самой естественной и простодушной системой в мире 3. Он не смог понять истинных причин ликвидации Древнерусского государства, дробления его на отдельные княжества.

В противовес вздорным утверждениям славянофилов о добровольном подчинении русских татарам, Белинский видел основную причину татаро-монгольского владычества в ослаблении сил русского народа, вызванном

____

1    В. Г. Белинский. Соч., т. XII, стр. 296.

2    Там же.

3    В. Г. Белинский. Соч., т. VI, стр. 374.

 

междоусобными раздорами удельных князей. Он с горечью отмечал тяжелые последствия татаро-монгольского нашествия: «Под татарским игом нравы грубеют: вводится затворничество женщин, отшельничество семейной жизни... Застой и неподвижность, сделавшиеся с этого времени основным элементом исторической жизни старой Руси, тоже было следствием татарского ига»1. Татаро-монгольское владычество, по его мнению, .прервало естественный ход экономического и культурного развития страны.

Антинаучной формуле Карамзина («Москва обязана своим величием ханам») и взглядам буржуазного историка Соловьева, игнорировавшего роль народных масс, Белинский противопоставил свой вывод о решающей роли русского народа в борьбе с татаро-монгольским владычеством. Кульминационной точкой этой борьбы была, по его мнению, Куликовская битва, в результате которой русский народ под руководством славного патриота великого князя Дмитрия Донского «мечом, а не смирением предсказал татарам конец их владычества над Русью»2. Белинский отмечал, что победа русского народа над татаро-монголами имела всемирно-историческое значение.

Последний период допетровской Руси — период укрепления Московского государства — отличался, по мнению Белинского, тем, что он отражал «усилие русского племени стать государством, укрепиться в определенных гражданских формах» 3.

Белинский ошибочно считал, что Русское государство сложилось только при Петре, что в допетровской Руси не было ни борьбы классов, ни различных сословий. Однако, в противоположность официальной историографии, он правильно определял роль Ивана III и Ивана IV, отмечал прогрессивное значение присоединения Новгорода к Москве.

В противоположность славянофилам Белинский доказывал, что общинный строй не является особенностью только славянских племен и что Новгород не был патриархальной общиной без внутренних социальных противо|речий. По его мнению, вечевой строй Новгорода не обеспечивал защиты народных интересов.

____

1    В. Г. Белинский. Соч., т. XII, стр. 405.

2    В. Г. Белинский. Соч., т. X, стр. 404.

3 В. Г. Белинский. Соч., т. XII, стр. 296.

 

Особое внимание Белинский уделял царствованию Ивана IV и Петра I. Вопреки мнению Карамзина и Полевого он доказывал неизбежность борьбы Ивана Грозного с боярством и закономерность введения им опричнины. Он -писал о Грозном как о предшественнике Петра. Вместе с тем демократическая направленность исторических взглядов Белинского позволила ему сделать вывод, что и Грозный в своей исторически-обусловленной социальной политике не проявлял никакого внимания к облегчению участи народа.

Белинский дал правильную оценку деятельности Бориса Годунова, подчеркнув его крепостническую политику.

Начало XVII в., борьба русского народа с польско-шведской интервенцией выделяется Белинским в отдельный период. Неиссякаемые силы народа были, по его мнению, тем «зерном жизни», которое в это тяжелое для России время обеспечило движение ее вперед, по пути самостоятельного и независимого развития.

Превосходство Белинского над официальными историками особенно ярко проявилось в оценке им такого выдающегося события, как воссоединение Украины с Россией. В этом историческом акте он справедливо усматривал усиление могущества русского и украинского народов, закономерную неизбежность и прогрессивный характер объединения их в едином государстве. «Слившись навеки с единокровною ей Россией, — писал он, — Малороссия отворила к себе дверь цивилизации, просвещению, искусству, науке... Вместе с Россиею ей предстоит теперь великая будущность» 1.

Петровские преобразования для Белинского являлись гранью между старой и новой Россией. Он считал их закономерными и исторически обусловленными. «Учись или умирай: вот что было написано кровью на знамени его борьбы с варварстом» 2, — писал он относительно Петра.

Решая вопросы, связанные с деятельностью Петра I, идеалистически, Белинский тем не менее отмечал ее

____

1    В. Г. Белинский. Соч., т. XII, стр. 413.

2    Там же, стр. 282.

 

прогрессивное значение: «Полтавская битва была не просто сражение, замечательное по огромности военных сил, по упорству сражающихся и количеству пролитой крови: нет, это была битва за существование целого народа, за будущность целого государства, это была проверка действительности замыслов... великих» 1.

В противовес утверждениям славянофилов об искусственном и антинародном характере петровских реформ, Белинский считал, что они стали прочной основой дальнейшего подъема русской национальной культуры.

Белинский не был свободен от идеализации личности Петра, когда говорил, что «мало конной статуи на Исакиевской площади: алтари должно воздвигнуть ему на всех площадях и улицах великого царства русского!» 2. Но, несмотря на это, характеристика петровских преобразований, содержащаяся в работах Белинского, была выше тех оценок, которые давали им реакционные дворянские историки. Так, Щербатов писал «о повреждении нравов» в результате петровских реформ, а Карамзин считал, что Петр внедрил в России ненужное. Конечно, Белинский был далек от того, чтобы вскрыть классовую сущность петровских реформ, определить социальную природу государства, укрепляемого Петром. Тем не менее петровские реформы были для него не продуктом гениальности царя, а ярким выражением творческих сил и возможностей русского народа, который, по его мнению, вынес на своих плечах всю тяжесть этих реформ. «Вся реформа его,—писал он,—была тяжким испытанием для народа, годиною трудною и грозною» 3.

О послепетровском периоде Белинский говорит значительно меньше. Характеризуя царствование Анны Ивановны, он с негодованием писал о засилье иностранцев, о «тирании ужасного Бирона». Белинский с глубочайшим уважением относился к деятельности М. В. Ломоносова, подчеркивая ее основополагающее значение в истории русской науки и культуры. «Ослепительно и прекрасно было это явление, —писал он о Ломоносове, — оно доказало собой... что русский способен ко всему

____

1    В. Г. Белинский. Соч., т. XII, стр. 289.

2    Там же, стр. 237.

3    Там же, стр. 286.

великому и прекрасному не менее всякого европейца» 1.

Много внимания уделял Белинский славным событиям 1812 года. Решающей силой в разгроме наполеоновских полчищ он считал народные массы. Кутузов для него — «представитель нравственного могущества своего народа». Победа над Наполеоном имела, по мнению Белинского, всемирно-историческое значение, она открыла эпоху, с которой началась новая жизнь для России. Он писал: «Можно сказать без преувеличения, что Россия больше прожила и дальше шагнула от 1812 года до настоящей минуты, нежели от царствования Петра до 1812 г.» 2.

Последующее 30-летие было для Белинского уже современностью, которую он рассматривал как своеобразный итог всей предшествующей истории. Анализируя противоречия русской действительности, он стремился определить перспективы дальнейшего развития своей страны. Изучение прошлого и анализ настоящего давали ему материал для революционно-демократических выводов, для обоснования необходимости политических преобразований России в будущем. «Мы вопрошаем прошедшее, — писал Белинский, — чтобы объяснило нам наше настоящее и намекнуло о нашем будущем» 3.

Более сложную эволюцию претерпели исторические взгляды Александра Ивановича Герцена.

Они определялись его борьбой против самодержавно-крепостнической идеологии и были неотделимы от политической, публицистической и революционной деятельности одного из крупнейших представителей революционной демократии XIX в., который, по словам В. И. Ленина, «поднял знамя революции» 4 в России.

В 30—40-е годы XIX в. официальная историография усиленно пропагандировала легенду о спасительной роли самодержавия, православия и крепостничества. Распространенной в это время была концепция Карамзина — «все зависит от воли самодержца, который,

____

1    В. Г. Белинский. Соч., т. I, стр. 331.

2    В. Г. Белинский. Соч., т. XII, стр. 89.

3 В. Г. Белинский. Соч., т. X, стр. 398.

4 В. И. Ленин. Полное собр. соч., т. 21, стр. 261.

 

подобно искусному механику, движением перста дает ход громадам» 1.

Герцен выступил против подобных антинародных, монархических взглядов на русскую историю. Признав заслуги Карамзина в собирании и систематизации исторических фактов, он критиковал этого дворянского историка за его систему взглядов, называя ее самодержавно-крепостнической. Карамзинская история, писал Герцен, это история официальной царской России, «.которая держала донельзя народ в крепостном состоянии» 2.

Выступая против славянофилов, идеализировавших допетровскую Русь, Герцен называл их «славянобесами, славяноблудниками — тупыми, коварными, противными, дикими и бесчеловечными». От них, писал он, «веет застенком, рваными ноздрями, эпитимьей, покаянием, Соловецким монастырем. Попадись этим господам в руки власть, они заткнут за пояс III отделение» 3. Герцен обвинял их в «перековыркивании смысла истории», в том, что «они не знают настоящей России; это —оборотни и мертвецы... они свихнули свое понимание лицемерным православием и поддельной народностью» 4.

В то же время он бичевал Погодина за его низкопоклонство перед Западом, называл этого монархического историка «грязным» за неразборчивость в средствах борьбы.

Автора учебника по русской истории Устрялова Герцен считал апологетом николаевской России. Устрялоз писал свои исторические работы о Петре I, саркастически замечал Герцен, подобно уголовному следователю над Петербургским периодом истории.

Внимательно следя за выходом в свет 29-томной «Истории России» Соловьева и отмечая научные заслуги этого .крупнейшего буржуазного историка, Герцен упрекал его в пресмыкательстве перед самодержавной властью, в антидемократизме и национализме. С возмущением он писал, что до сих пор историки изображают Степана Разина и Емельяна Пугачева «разбойниками с большой дороги».

____

1    Н. М. Карамзин. История государства Российского, т. VIII, стр. 105.

2    А. И. Герцен. Полное собр. соч., т. XVI„ стр. 548.

3    А. И. Герцен. Полное собр. соч., т. III, стр. 421.

4    Там же.

 

Гневной статьей разразился Герцен по поводу монархического пруда Корфа «О восшествии Николая I на престол». В этой статье он клеймил реакционера Корфа за его «чудовищное византийское раболепие, подьяческую вульгарную лесть и бюрократическую подлость» в отношении к палачу декабристов Николаю I.

Таким образом, Герцен был историком, который с дворянско-революционных, а затем с революционно-демократических позиций боролся с самодержавно-крепостнической .идеологией и ее отражением в историографии. Основным источником формирования его исторических взглядов была противоречивая русская действительность последних десятилетий существования крепостного права. Усиление массового крестьянского движения, рост демократической борьбы разночинцев, революционная ситуация 1859—60 гг., отмена крепостного права в 1861 г. — ставили перед Герценом, как революционным борцом, задачу теоретического обоснования необходимости коренных преобразований в России, проще говоря, задачу определения исторических перспектив дальнейшего развития страны.

В сложном и длительном процессе развития исторических взглядов Герцена можно выделить три этапа: 20—30-е, 40-е и 50—60-е годы.

В 20—30-е годы Герцен формировался как политический деятель и революционный мыслитель, как наследник декабристов. Его исторические взгляды на этом этапе только начали складываться. Будучи студентом Московского университета, Герцен проявлял большой интерес к всеобщей и русской истории. Он обстоятельно изучал работы французских буржуазных историков, «Древнюю российскую историю» Ломоносова, «Историю государства Российского» Карамзина, «Историю русского народа» Полевого.

Восприняв прогрессивные идеи Ломоносова и то положительное , что было в работе Полевого, Герцен критически отнесся к «норманизму» Карамзина и его монархическим тенденциям. В 1834 г. он вместе с Огаревым, Кэтчером, Сазоновым, Лахтиным и Сатиным задумал создать научно-философский, исторический журнал. Задачи его определялись стремлением, как говорилось в программе, «следить за человечеством в главнейших фазах его развития, для сего возвращаться иногда к быламу, объяснить некоторые мгновения дивной биографии рода человеческого и из нее вывести свое собственное положение, обратить внимание на свои надежды» 1.

Оказавшись после окончания университета в первой ссылке (1835—1839 гг.), Герцен особенно много времени уделял изучению русской истории. Определенным толчком к размышлениям над судьбами России было «Философическое письмо» П. Я. Чаадаева, которое Герцен прочитал в Вятке. Твердо веря в великое будущее своей страны и не разделяя пессимизма Чаадаева, Герцен оценил его письмо как «выстрел, раздавшийся в темную ночь» 2.

В период первой ссылки Герцен исследует такие вопросы отечественной истории, как законодательство Русского государства, памятники культуры Северо-Восточной Руси, быт и культура народов Поволжья, пишет историко-этнографический очерк «Вотяки и черемисы» (1837), шире знакомится с работами Тьерри, а в 1839 г. начинает изучать «Историю немцев» Менделя. Из ссылки он возвращается уже вполне сформировавшимся политическим деятелем и историком-мыслителем.

В 40-х годах происходит дальнейшее развитие исторических взглядов Герцена. Под влиянием действительности и Белинского он постепенно преодолевает ограниченность дворянского революционера и все прочнее утверждается на позициях революционного демократа.

40-е годы, по определению В. И. Ленина, были исходным этапом исканий правильной революционной теории в России. Герцен вместе с Белинским, борясь с официальной монархической и либеральной идеологией, начинает поиски такой теории. В этот период он, по выражению Ленина, поднялся на такую высоту, что стал в уровень с величайшими мыслителями своего времени. «Герцен, — писал В. И. Ленин, — вплотную подошел к диалектическому материализму и остановился перед — историческим материализмом» 3.

В период второй ссылки (1841—1842 гг.) он готовился к написанию диссертации «О Петровском перевороте», принимал активное участие в борьбе против Погодина, Шевырева, славянофилов.

____

1    А. И. Герцен. .Собр. соч., т. I, стр. 59.

2    А. И. Герцен. Былое и думы, 1946, стр. 287.

3    В. И. Ленин. Полное собр. соч., т. 21, стр. 256.

 

Его исторические интересы были весьма широки. Он изучал «Историю контрреволюции в Англии» Армана Корреля, «Историю десяти лет» Луи Блана, «Историю XVIII века» Шлос-сера, «Деяния Петра Великого» Голикова, «О России в царствование Алексея Михайловича» Григория Кото-шихина и многие другие работы.

Общеисторические взгляды Герцена выражены в разборе публичных лекций Грановского. Он отстаивал принцип исторической закономерности и делал вывод о единстве исторического развития Европы и России, о неизбежности падения самодержавия и крепостничества.

Завершающим этапом в развитии исторических: взглядов Герцена была его заграничная революционная деятельность в 1847—1870 гг. Основным на этом этапе было осмысливание уроков революции 1848 г. в Западной Европе и окончательный переход на позиции революционного демократизма под влиянием первой революционной ситуации в России.

Наблюдая за назреванием буржуазной революции, Герцен питал надежду на то, что она откроет эру социализма во Франции и в других странах Европы. Когда же революция 1848 г. привела к торжеству буржуазного либерализма, Герцен разочаровался в возможности социалистических преобразований в Европе, и это разочарование привело его к «духовной драме», которая, по словам В. И. Ленина, «была порождением и отражением: той всемирно-исторической эпохи, когда революционность буржуазной демократии уже умирала (в Европе), а революционность социалистического пролетариата еще не созрела» 1.

В поисках силы, способной установить социальную справедливость, Герцен ошибочно останавливается на русской общине, начинает разрабатывать теорию «русского социализма», которая оказала серьезное влияние на его исторические взгляды.

Герцен был глубоко убежден в недолговечности буржуазного строя, во временном характере капиталистического способа производства. «Мир буржуазии,— писал

____

1 В. И. Ленин. Полное собр. соч., т. 21, стр. 256. 264

 

он,— истощился так скоро и не имеет в себе более возможности обновления» 1.

Постепенно преодолевая свои либеральные иллюзии* Герцен все глубже осознавал необходимость революционного переворота. Историю он считал острым оружием в борьбе с самодержавием и крепостничеством. Из 22 томов Полного собрания сочинений А. И. Герцена (600 печатных листов) четвертая часть приходится -на исторические работы, такие как «Былое и думы»,. «С того берега», «О развитии революционных .идей в России», «Исторический очерк о героях 1825 года и их предшественниках по их мемуарам», «Русские немцы и немецкие русские», «Россия и Польша» и другие. Говоря о своем интересе к русской истории, Герцен подчеркивал: «Я люблю Россию потому, что знаю ее» 2.

Главная задача исторической науки, по мнению революционера-демократа Герцена, заключается в раскрытии прогрессивного хода истории, в определении закономерности исторического процесса, в установлении перспектив развития человечества л отдельных народов. В противовес утверждению Карамзина о том, что история не терпит оптимизма, Герцен считал одним из основных исторических законов закон прогрессивного поступательного развития общества от низшей стадии к высшей. Объективную основу неодолимого исторического прогресса он видел в борьбе противоположных начал.

Наиболее яркое выражение эта закономерность находит в революциях, в ходе которых осуществляется «открытое противодействие старому и водворение нового». «Сколько социализм ни ходит около своего вопроса, у него нет другого разрешения, кроме лома и ружья»3,— утверждал Герцен.

Убежденность в неодолимости прогресса лежала в основе исторического оптимизма Герцена. Надо сказать, что при всей глубине проникновения Герцена в сущность общественного развития он в целом оставался идеалистом в области истории. Считая, что развитие человечества является процессом его духовного обогащения, он в соответствии

____

1    А. И. Герцен. Полное собр. соч., т. XV, Птгр., 1920, стр. 6.

2    А. И. Герцен. Полное собр. соч., т. V, Птгр., 1919. стр.361.

3    А. И. Герцен. Полное собр. соч., т. X, Птгр., 1919, стр. 117.

 

с этим делил всю историю человечества на периоды, в основе которых лежало развитие мысли — классической, романтической, реалистической. В то же время Герцен сознавал огромное значение деятельности народных масс. «Народы, — писал он,— эти колоссальные действующие лица всемирной драмы—исполняют дело всего человечества, как свое дело»1.

С правильным определением роли народных масс в истории связано решение вопроса о роли личности. Если вначале Герцен несколько переоценивал роль выдающихся исторических деятелей, то впоследствии, преодолев это заблуждение, он пришел к выводу, что «личность создается средой и обстоятельствами». «Гениальные натуры,— писал он,—почти всегда находятся, когда их нужно»2.

В решении основных вопросов исторического развития Герцен приближался к Белинскому и высказал ряд материалистических догадок. Так, например, он обращал внимание на роль экономических интересов общества. «Все несчастье прошлых переворотов,— считал он, — состояло именно в упущении экономической стороны, которая тогда еще не была настолько зрела, чтобы занять свое место. Тут — одна из причин, почему великие слова и идеи остались словами и идеями, и что хуже всего — страшно выговорить: надоели»3.

В конце жизни Герцен, осознавая смысл развертывающейся на его глазах борьбы пролетариев и буржуазии, пришел к выводу, что революция в будущем не сможет «шагу идти дальше... не касаясь экономического вопроса» 4.

Отмечая значение экономических проблем в развитии общества, Герцен в противовес официальной историографии, толковавшей, как он писал, «о фасаде, о гербах, о заборах и сенях, о границах и церемониалах», считал, что новая историческая наука должна «свести кровавые религиозные вопросы на человеческие и кровавые политические вопросы на экономические» 5.

____

1    А. И. Герцен. Собр. соч., т. Ill, М., 1954, стр. 86.

2    Там же.

3    А. И. Герцен. Полное собр. соч., т. V, стр. 163.

4    А. И. Герцен. Полное собр. соч., т. XVIII, стр. 135—136.

5    А. И. Герцен. Полное собр. соч., т. IX, стр. 522.

 

Эти революционно-демократические .принципы дали возможность Герцену глубоко и обстоятельно проанализировать конкретные вопросы русской истории. Он рассматривал ее диалектически, как процесс сложный и противоречивый, тесно связанный с развитием всеобщей истории. История России, по мнению Герцена, это история народа, а не самодержавно-дворянского государства. Подчеркивая, что она полна противоречий и тяжелых конфликтов, Герцен писал: «У нас везде грязь по колено и болото по пояс, эта грязь в русской истории всегда от дождя крови» 1.

Понимая тяжелое положение народа, Герцен питал безмерную любовь и безграничное уважение к нему. «Я страшно люблю Россию и русских, — писал он,— наша жизнь без остатка вся принадлежит русскому народу. Я всеми фибрами своей души принадлежу русскому народу. Я работаю для него, он работает во мне» 2.

В произведениях Герцена получили, отражение все важнейшие этапы, все актуальнейшие проблемы отечественной истории, начиная с древнейших времен и кончая первой половиной XIX века. В русской истории он видел три периода: 'киевский, московский и петербургский. Это, конечно, идеалистическая периодизация, в которой не учтены социально-экономические особенности. Но рассматривая каждый из периодов в отдельности, Герцен стремился показать роль народа, сочувствовал борьбе угнетенного крестьянства.

Основываясь ,на изучении древнерусских летописей, Герцен считал Киевскую Русь могучим славянским государством и решительно отбрасывал норманскую теорию. «Норманны, — говорил он, — в очень ограниченном числе пришедшие царить над нами, вскоре слились с подданными и потонули в славянском элементе» 3.

Герцен не видел, что в Киевской Руси господствовала территориальная сельская община с имущественным неравенством ее членов и ошибочно переносил сюда патриархально-семейную общину, характерную для высшей ступени родового строя. Идеализируя общественный строй Древнерусского государства, он пишет:

____

1    А. И. Герцен. -Полное собр. соч., т. XX, стр. 105.

2    А. И. Герцен. Полное собр. соч., т. XVII, стр. 371.

3    А. И. Герцен. Собр. соч., т. I, стр. 31.

 

«Вообще в древней Руси мы не встречаем никакого отдельного, привилегированного обособленного класса» 1.

Герцен считал, что русское государство до XIV в. по уровню своего политического и культурного развития не уступало европейским государствам. «Ничто не дает права предполагать,— писал он, — чтобы оно стояло ниже их до XIV столетия» 2. Только вследствие татаро-монгольского владычества, длившегося около двух столетий, Европа смогла обогнать Россию.

Подчеркивая, что татаро-монгольское иго не сломило воли русского народа к сопротивлению, Герцен показывал процесс «перехода от феодальной раздробленности к самодержавной централизации, от Ивана Калиты через Ивана III к Грозному». Он правильно отмечал огромную роль Москвы в собирании сил для ликвидации татаро-монгольского владычества, в создании предпосылок для образования единого Русского централизованного государства. «Москва всегда становится в уровень с обстоятельствами, когда над Россией гремит гроза»3. Отмечая политическое первенство и прогрессивную роль Москвы, Герцен писал: «Около XVI столетия в России образуется средоточие, около которого тяготеют и кристаллизируются все разнородные части государства, это средоточие — Москва» 4.

Подчеркивая организующую роль Москвы, Герцен показал, что объединительные тенденции появляются при Василии III и Иване III. «Необходимость централизации уже при них,— пишет он,— была очевидна. Без нее нельзя было бы ни свергнуть монгольского ига, ни спасти единство государства»5.

Правильно указав ряд причин установления централизованной монархии, Герцен не видел экономических предпосылок объединения, не различал классовой структуры общества и социальных противоречий. Он не понимал необходимости укрепления надстройки феодального общества и считал, что московское самодержавие было не единственным возможным путем развития России. Другим путем, по его мнению, был путь вольного общинного развития.

____

1    А. И. Герцен. Полное собр. соч., т. VI, стр. 313.

2    Там же, стр. 314.

3 А. И. Герцен. Полное собр. соч., т. I, стр. 61.

4 А. И. Герцен. Полное собр. соч., т. VIII, стр. 32.

5    А. И. Герцен. Полное собр. соч., т. VI, стр. 318.

 

Считая деятельность Ивана IV прогрессивной, направленной на укрепление Русского государства, он вместе с тем оценивал самого Грозного, с одной стороны, как государственного деятеля, а с другой — как самовластного тирана. «Грозный, — пишет он, — самое трагическое лицо в истории человечества — великий ум, сердце гиены и ирония, почерпнутая из глубокого презрения людей и своего народа» 1.

Герцен восхищался действиями казаков Ермака и теми русскими людьми, которые несколько позже дошли до Берингова пролива, «провидевши возможность поставить Русь лицом к лицу с Северо-Американскими Соединенными штатами»2. Он близко подошел к научному объяснению причин крестьянских войн XVI— XVII вв., считая, что они были вызваны усилением крепостничества. Степана Разина Герцен справедливо называл народным вожаком, а крестьянское восстание под руководством Пугачева считал величайшим событием, равным по своим последствиям французской революции 1789 года.

Герцен в целом правильно вскрыл предпосылки и прогрессивное значение преобразований Петра, который, по его мнению, «клином вбил нам просвещение». Правда, он до некоторой степени идеализировал Петра, когда писал: «Цари как Петр Великий стали впереди своего народа и повели его к образованию». В то же время он отвечал преувеличенное внимание Петра ко всему иностранному, а также то, что он «усилил права дворянства и еще крепче стянул цепи крепостничества»3.

Герцен правильно осветил основные моменты в развитии русской общественной мысли, определил роль Ломоносова, Новикова, Радищева и других выдающихся деятелей XVIII века.

Подчеркивая бессмертный подвиг народных масс в Отечественной войне 1812 г., он в то же время указывал, что народ, освободив страну от внешнего врага, остался в прежнем положении, и это привело к восстанию декабристов.

____

1    А. И. Герцен.. Собр. соч., т. И, стр. 339.

2    Там же.

3    А. И. Герцен. Полное собр. соч., т. V, стр. 360.

 

Герцен первый правильно оценил восстание декабристов, увидел ограниченность их мировоззрения.и деятельности. Определяя главные причины поражения декабристов, революционер-демократ отмечал: «Невозможны уже были никакие иллюзии: народ остался безучастным зрителем 14 декабря» 1 . В то же время он увидел главное, в чем была заслуга декабристов: «14 (26) декабря действительно открыло новую фазу нашего политического воспитания... Безмолвию, немому бездействию был положен конец; с высоты своей виселицы эти люди пробудили душу у нового поколения; повязка спала с глаз» 2.

Работы Герцена о декабристах замечательны тем,, что он делает в них вывод о необходимости привлечения народа к революционной борьбе. Исключительно сильно звучат его слова: «До тех пор, пока мы будем принимать народ за глину, а себя за ваятелей .и с нашего прекрасного высока лепить из него статую, мы в народе ничего не встретим, кроме упорного безучастия или обидно сострадательного повиновения» 3.

30—40-е годы XIX в. были для Герцена современностью. Правда, грань между историей и современностью он считал весьма условной. «Мы не бежим от настоящего в прошедшее, потому что знаем, что последняя страница истории есть наша современная действительность» 4.

Сыграв крупную роль в русской истории второй четверти XIX в., Герцен оставил произведение, в котором мастерски запечатлел все важнейшие события этого периода, дал яркую характеристику людей той эпохи и, что самое важное, показал главные тенденции исторического развития России. Его труд «Былое и думы», став подлинной энциклопедией русской жизни середины XIX в., является для нас важнейшим историческим источником. «Герцен первый русский мыслитель, — писал А. М. Горький, — до него никто не смотрел так разносторонне и глубоко на русскую жизнь... Для нас он интересен как некая правдивая мысль, которая на протяжении

____

1    А. И. Герцен. Собр. соч., т. VII, стр. 214.

2    Там же, стр. 200—201.

3    А. И. Герцен. Полное собр. соч., т. VI, стр. 353.

4    Там же, стр. 394.

 

почти сорока лет отмечала и оценивала все разнообразные явления русской жизни» 1.

Гневно заклеймив в «Былом и думах» николаевскую Россию, Герцен после кратковременного отступления к либерализму выдвинул лозунг: «Независимость Польше, земля крестьянам, свобода России!». О царствовании Александра II Герцен остроумно говорил, что это то же «николаевское время, но разведенное патокой».

Таким образом, Герцен внес очень ценный вклад в развитие революционной исторической мысли в России. Об этом можно сказать его же словами: «Мы с тобой,— писал он, обращаясь к Огареву, — принадлежим к тем старым пионерам, к тем «сеятелям», которые вышли рано, поутру, лет сорок назад, чтобы распахать землю, по которой пронеслась дикая николаевская охота на людей, раздавив все — плоды и почки. Семена, которые достались в наследство небольшому числу наших друзей и нам от наших великих предшественников, мы бросили в новые борозды, и ничто не погибло» 2.

Хотя Белинский и Герцен не смогли создать подлинно научной исторической концепции, их революционно-демократические и патриотические взгляды на отечественную историю явились ценным вкладом в развитие передовой русской исторической мысли.

Творческое усвоение уроков отечественной истории было для Белинского и Герцена сильным и действенным оружием в их непримиримой борьбе с официальной дворянской историографией. В процессе этой борьбы, развивая традиции Радищева и декабристов, они сформулировали основные принципы революционно-демократического понимания истории и, исходя из этого, анализировали главные события русской и всеобщей истории.

Понимая ее как процесс закономерного и прогрессивного развития, подчеркивая решающую роль народных масс, Белинский и Герцен с революционно-демократических позиций осветили политическую историю самодержавного государства, вскрыли классовую природу крестьянского антифеодального движения, осветили значение революционной деятельности Радищева и декабристов, внесли серьезный вклад в изучение истории русской культуры и показали приход разночинцев в освободительное движение в России.

____

1    М. Горький. История русской литературы, стр. 206.

2    А. И. Герцен. Полное собр. соч., т. VI, стр. 394.

 

Герцен уступал Белинскому в демократической последовательности своих убеждений, в признании неизбежности революционных преобразований. Но он имел возможность более обстоятельно и глубоко рассмотреть многие проблемы отечественной и всеобщей истории. В эмиграции, свободный от цензурных ограничений, он мог писать об истории России XVIII—XIX веков, стал основоположником истории русского освободительного движения, оставил непревзойденный памятник мемуарной литературы «Былое и думы».

Место Белинского и Герцена как зачинателей революционно-демократического направления в русской историографии определяется высокой идейностью, неподдельным патриотизмом, смелостью научных и политических исканий, а главное, необычайной энергией и последовательностью в защите интересов русского народа с помощью исторической науки. «Полнее сознавая прошедшее,— писал Герцен, — мы уясняем современное; глубже опускаясь в смысл былого, раскрываем смысл будущего, глядя назад, шагаем вперед...» 1.

Передовые взгляды Белинского и Герцена на историю оказали плодотворное влияние на дальнейшее развитие революционно-демократического направления в русской историографии. Они легли в основу исторической концепции их ближайших преемников — Чернышевского и Добролюбова.

____

1 А. И. Герцен. Поли. собр. соч., т. III, стр. 177.

 

ЛИТЕРАТУРА

В. И. Ленин. Памяти Герцена. Полное собр. соч., т. 21, стр. 255—262.

В. Г. Белинский. «История Малороссии» Николая Марковича. Полное собр. соч., т. VII, М., 1955, стр. 44—65.

В. Г. Белинский. Взгляд на русскую литературу 1846года. Полное собр. соч., т. X, М., 1956, стр. 7—50.

A.    И. Герцен. О развитии революционных идей в России. Собр. сочинений в тридцати томах, т. VII, М., 1956, стр. 137—263.

B.    Е. Иллерицкий. История России в освещении револю-ционеров-демократов. М., 1963.

Историография истории СССР, стр. 188—220.

Н. М. Пирумова. Исторические взгляды А. И. Герцена, М., 1956.

 

ЛЕКЦИЯ 16 - ОФОРМЛЕНИЕ РЕВОЛЮЦИОННО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ КОНЦЕПЦИИ РУССКОЙ ИСТОРИИ. Н. Г. ЧЕРНЫШЕВСКИЙ И Н. А. ДОБРОЛЮБОВ

Борьба представителей революционно-демократического направления против помещичье-буржуазного либерализма и крепостнической реакции. Основные черты революционно-демократической концепции истории Чернышевского. Исторические взгляды Добролюбова. Место Чернышевского и Добролюбова в домарксовой историографии.

Деятельность выдающегося революционера и мыслителя дореволюционной России Николая Гавриловича Чернышевского (1828—1889 гг.) протекала на рубеже двух эпох — феодальной и капиталистической. В середине XIX в. наша страна переживала острый политический и экономический кризис, обусловленный наличием крепостного права, которое мешало становлению капиталистического способа производства. Ленинские слова о том, что «Крымская война показала гнилость и бессилие крепостной России» 1 — краткая, но очень яркая характеристика положения страны пе|ред реформой.

В условиях глубокого кризиса крепостничества вполне закономерным было обострение борьбы между двумя основными классами—помещиками и крестьянами, достигшее такой силы, что в стране сложилась первая в ее истории революционная ситуация. Происходило резкое размежевание борющихся классов и группировок. На

____

1 В. И. Ленин. Полное собр. соч., т. 20, стр. 173. 18 3981

одном полюсе «концентрировались либералы, блокировавшиеся с крепостниками в страхе перед крестьянской революцией, на другом — революционеры-демократы. Первые стояли за постепенное проведение реформ, за сохранение помещичьего землевладения, за то, чтобы переложить всю тяжесть преобразования сельского хозяйства на плечи «освобожденных» крестьян. Революционные демократы боролись за революционное уничтожение крепостнических порядков, за народную революцию.

Общественно-политическая борьба прогрессивного и реакционного лагерей находила свое отражение в историографии. В исторической науке сталкивались две противоположные точки зрения на общественное развитие. Дворянско-буржуазные историки пытались с помощью исторических фактов защищать старое, отжившее, ликвидировать угрозу крестьянской революции.

Против официальной дворянско-буржуазной историографии, защищавшей самодержавно-крепостнические порядки, Чернышевский выдвинул оригинальную революционно-демократическую теорию общественного развития. Эта теория возникла на почве русской действительности середины прошлого столетия и впитала в себя все лучшее, что было создано передовыми представителями как русской, так и западноевропейской общественной мысли. Историческая концепция Чернышевского отражала растущее революционное движение крестьянских масс против феодально-крепостнического строя. Глубоко убежденный в том, что Россия «выступит мощно, самобытно и спасательно для человечества» 1. Чернышевский в противовес теориям официальной историографии стремился создать такую научную теорию развития общества, которая способствовала бы революционному преобразованию страны.

Еще во время учебы в семинарии Чернышевский был знаком со всеми крупнейшими работами как русских, так и западноевропейских историков. В его дневнике постоянно упоминаются имена Щербатова, Татищева, Карамзина, Ломоносова, Радищева, Гизо, Тьерри, Минье, Ролана, Гильома, Монтескье, Шлоссера, Нибура, Руссо и других. Из 63 сочинений, написанных им в семинарии, 40 были посвящены историческим темам. 1

____

1 Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. XIV, М, 1949, стр. 48.

 

Расширяя и углубляя свои исторические знания в период учебы в Петербургском университете, Чернышевский к моменту окончания его, как писал один из современников, «владел самыми обширными сведениями по истории, — это был его любимый предмет, его специальность. Он рисовал сцены из истории французской революции или из эпохи Возрождения, изображал характер древних Афин или двора византийских императоров» 1.

Изучая историю с позиций защиты интересов угнетенного класса, Чернышевский считал предметом исторической науки не деяния великих людей, королей и полководцев, а жизнь и борьбу народных масс. В связи с этим, высказывая неудовлетворенность состоянием исторической науки XIX в. он .писал, что в сущности вся история «продолжает быть по преимуществу сборником отдельных биографий, а не рассказом о судьбе целого населения, то есть скорее похожа на сборник .анекдотов, прикрываемых научною формою, нежели науку в историческом смысле слова» 2.

Выступая против тенденциозного, узкоклассового подхода к истории представителей дворянской и буржуазной историографии, Чернышевский стремился расширить содержание предмета исторической -науки за счет включения в нее новых элементов. «Жизнь рода человеческого,— писал он,— как жизнь отдельного человека, слагается из взаимного проникновения очень многих элементов: кроме внешних эффектных событий, кроме общественных отношений, кроме науки и искусства, не менее важны нравы, обычаи, семейные отношения, наконец, материальный быт: жилища, пища, средства добывания всех тех вещей и условий, которыми поддерживается существование...»3.

Чернышевский считал, что историческая наука должна объяснить человеку мир для того, чтобы он мог изменить его4.

Используя историю как острое оружие политической борьбы с реакционно-самодержавной идеологией, Чернышевский шел в русской историографии по пути, проложенному его предшественниками Радищевым, Белинским и Герценом.

____

1    См. Н. Н. Разумовский. Педагогические идеи Н. Г. Чернышевского, М., 1948, стр. 11.

2    Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. III, стр. 357.

3    Там же, стр. 356.

4    Н. Г, Чернышевский. Избр. соч., М., 1934, стр. 125.

 

Эта преемственность исторических взглядов революционера-лросветителя XVIII в. Радищева, крупнейших революционных демократов Белинского и Герцена и их гениального продолжателя Чернышевского отвергалась дворянскими и буржуазными историками, так же как факт существования самостоятельной революционно-демократической концепции истории. Между тем самое общее сравнение исторических взглядов Радищева, Белинского, Герцена и Чернышевского убеждает в наличии довольно определенной и четко выраженной прогрессивной, демократической линии в русской историографии, которая идет от Ломоносова к Радищеву, находит свое дальнейшее развитие в работах Белинского и Герцена и, получив наиболее яркое выражение в трудах Чернышевского, создает предпосылки для торжества марксистско-ленинской исторической науки в России.

Важнейшей чертой исторических взглядов великого русского революционера-демократа является пламенный патриотизм и глубокая вера в творческие силы народа. Эта черта определялась горячим желанием Чернышевского видеть Россию сильной и независимой, а русский народ — свободным и счастливым. «Любим мы родину свою, и хотим — добра ей, — писал он в статье «Полемические красоты» 1.

История для Чернышевского была источником непоколебимой веры в могучие творческие силы русского народа и его великое будущее. Изучая героическую борьбу народа, он делал вывод, что в каждом русском человеке живет чувство национальной гордости, основанное на том, что «не завоевателями и грабителями выступают в истории /политической русские..., а спасителями, — спасителями и от ига монголов, которое сдержали они на мощной вые своей, не допустив его до Европы, быв стеной ей, правда, подвергавшеюся всем выстрелам, стеною, которую вполовину было разбили враги, и другого ига— французов и Наполеона» 2.

В тесной связи с первой чертой находится вторая особенность исторической концепции Чернышевского, ее боевая партийность и политическая заостренность.

____

1 Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. VII, стр. 756.

2Н. Г. Чернышевский. Литературное наследие, т. II, стр. 44.

 

Идеолог революционного крестьянства, Чернышевский в области истории последовательно и решительно защищал интересы этого класса. Он беспощадно разоблачал мнимую объективность и беспристрастие официальной историографии. Опровергая утверждение Чичерина о том, что «дурно поступают те историки, которые пишут под влиянием современных политических событий», что «историк не должен вносить страстей настоящего в изображение прошедшего», Чернышевский писал: «Чичерин, по-видимому, не знает истинного смысла тех возгласов об историческом беспристрастии, которыми наполнены все реакционные книги. Реакционеры называют историка беспристрастным тогда, когда он доказывает, что старинный порядок вещей был хорош... ни один, сколько-нибудь сносный историк не писал иначе, как для того, чтобы проводить в своей истории свои политические и общественные убеждения» 1.

Борясь против реакционных школ и устаревших направлений в исторической науке, Чернышевский был беспощаден к своим политическим Брагам. «Я не охотник щадить то, что не нравится мне, когда речь идет о вопросах науки или литературы, или чего-нибудь такого не личного, а общего» 2.

Третьей чертой исторических взглядов Чернышевского является их последовательный демократизм и революционная целеустремленность, унаследованная от Белинского. Эта черта ставила Чернышевского на голову выше представителей западноевропейской исторической науки. Вся деятельность Чернышевского была подчинена борьбе за освобождение народа. Этим объясняется особый интерес, который Чернышевский проявлял к'истории революционных эпох, к истории преобразований.

Четвертая черта его исторических взглядов — исторический оптимизм, вера в неизбежную победу прогрессивных сил. Глубокое и всестороннее изучение истории позволило Чернышевскому на основе смелых догадок своих предшественников создать теорию закономерного и прогрессивного развития общества.

____

1 Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. IV, стр. 660, 661.

2Н. Г. Чернышевский. Литературное наследие, т. III, М.—Л., 1930, стр. 29.

 

«История — это вера в прогресс», — говорил Чернышевский, твердо убежденный в том, что все передовое и прогрессивное неизбежно побеждает. В то же время, как диалектик, он улавливал противоречивый, скачкообразный характер общественного развития. «Путь, по которому несется колесница истории, чрезвычайно извилист и испещрен рытвинами, косогорами и болотами, так что тысячи напрасных толчков перетерпит седок этой колесницы, человек, и сотни верст исколесит всегда для того, чтобы продвинуться на одну сажень ближе к прямой цели» 1. Эти слова Чернышевского о противоречивом и скачкообразном характере исторического процесса стоят в прямой связи с его утверждением о том, что «девять десятых частей того, в чем состоит прогресс, совершается во время кратких периодов усиленной работы» 2, то есть во время революции.

Признание революции как необходимого и решающего элемента развития лежит в основе исторического оптимизма Чернышевского. В этом отношении он был твердо убежден, что тому, кто понял законы исторического прогресса, кто уяснил неизбежность смены одних периодов другими, можно с уверенностью смотреть в будущее. Веря в «наступление рассвета» на русской земле, Чернышевский .не просто ждал его, он делал все для того, чтобы приблизить этот желанный час. История, по мнению Чернышевского, не бесстрастная наука о прошлом, а руководство к революционным действиям в будущем.

В соответствии с этой главной задачей, в осуществлении которой Чернышевский видел смысл всей своей жизни, находится пятая особенность его исторических взглядов— наличие в них элементов исторического материализма. Такими элементами следует считать: учение о единстве и закономерности исторического процесса, гениальные догадки об источниках прогресса, утверждение о решающей роли народных масс в истории и, наконец, классовый анализ характера ,и сущности отдельных исторических событий.

Крупнейший революционер, стоявший в центре освободительного движения 60-х годов XIX в., Чернышевский

____

1 Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. V, стр. 221.

2 Н. Г, Чернышевский. Полное собр. соч., т. VI, стр. 13.

 

не мог не сделать попытки выйти за тесные рамки идеалистического толкования истории. Конечно, социально-экономические условия середины XIX в. не позволили ему перейти на позиции исторического материализма, однако несомненно то, что он стоял на пути к материалистическому пониманию истории.

Материалистическая идея общности развития всех народов была выдвинута и развита Чернышевским в ряде его работ, особенно таких, как «Очерки научных понятий по вопросам всеобщей истории», «Антропологический принцип в философии», «Очерки гоголевского периода русской литературы», «Критика философских предубеждений против общинного владения».

В эпоху Чернышевского вопрос об общности или отличии в развитии России и Западной Европы приобретал большой политический интерес. Возражая представителям официальной историографии, пытавшимся показать особый характер русской истории, Чернышевский прежде всего критиковал различные теории, которые отрицали единство мировой истории, разбивали ее на историю отдельных рас и народов. «Все расы произошли от одних предков, — писал он,— все особенности, которыми отличаются они одна от другой, имеют историческое происхождение» 1.

Исходя из этих материалистических -принципов, Чернышевский вскрыл истинную подоплеку расовых теорий, их реакционный классовый характер. Так, например, рассматривая историю порабощения негров в Америке, Чернышевский показал, чей социальный заказ выполняют расовые лженаучные теории. Он писал: «Рабовладельцы были люди белой расы, невольники — негры; потому защита рабства в ученых трактатах приняла форму теории о коренном различии между разными расами людей» 2.

Чернышевский доказал, что не физические и не расовые качества, а «обстоятельства жизни, исторические условия» определяют историю того или другого народа. «В работе якутского семейства над изготовлением одежды лежит уже зародыш Манчестера, как в якутской землянке — зародыш Лондона» 3, — замечает он.

____

1    Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. X, стр. 819.

2    Там же, стр. 809.

3Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. VII,стр.274.

 

Таким образом, не отрицая отличительных особенностей 'В развитии .народов, Чернышевский делал вывод о единстве мировой истории. Исходя из этого, он рассматривал историю России в тесной связи с развитием всеобщей истории. «Русская история,—/писал он, — понятна только в связи «с всеобщей, объясняется ею и представляет только видоизменения тех же самых сил и явлений, о каких /рассказывается во всеобщей истерии» 1.

Выступая против Чичерина, который утверждал, что перевес либерализма или демократии, победа революции или диктатуры в Западной Европе, — «все это вопросы, не имеющие для России жизненного значения», — Чернышевский убедительно доказывал на примерах Семилетней войны, французской революции и наполеоновских войн, что русская история тесно связана с западноевропейской. «Уже очень много лет, — писал он, — наша судьба связана с судьбою Западной Европы и каждое важное событие в ней отражается на нас... Вспыхнула французская революция и характер администрации у нас сделался решительнее, прямее и пружины действия перестали прикрываться философскими украшениями. Из революции вышел Бонапарте, и мы были запутаны в продолжительные войны, кончившиеся удачно, но разорившие Россию» 2. Продолжая перечисление столь неоспоримых фактов, Чернышевский заключает: «Этих слов уже достаточно, чтобы показать совершенное отсутствие (у Чичерина — В. А.) способности понимать положение России» 3.

В 1861 г. Чернышевский подготовил к печати в «Современнике» рукопись Чаадаева «Апология сумасшедшего» и написал к ней предисловие и послесловие, в которых отвергал ошибочные утверждения Чаадаева, порочащие историю русского народа. Опровергая заключение Чаадаева о том, что в «пашей истории нет смысла», а потому «у нас нет истории», Чернышевский писал, что такое утверждение было вызвано, с одной стороны, мрачными условиями николаевской реакции, а с другой — низким уровнем исторической науки. В истории Карамзина, по которой Чаадаев пытался судить о прошлом России, есть,

____

1 Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. VII, стр. 268.

2 Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. VI, стр. 657.

3    Там же, стр. 657—658.

 

по выражению Чернышевского, «нескладица и пустота», ибо Карамзин в угоду своим дворянским интересам грешил против историзма и изображал одинаковым образом совершенно различные исторические эпохи. «По Карамзину злодей Борис Годунов и злодей Святополк Окаянный говорят одинаковым языком, имеют одинаковые понятия и управляют обществом совершенно одинаково» 1. —писал Чернышевский.

Говоря о единстве закономерности в развитии русской и мировой истории, Чернышевский видит тут не только связь, но и определенный смысл. «Теперь русская история несколько разработана, и мы видим, что в ее развитии была связь, был некоторый смысл — хороший или дурной, это все равно, но был смысл» 2. Следовательно, по его мнению, глубоко ошибочен вывод Чаадаева о характере преобразований Петра I, о том, что «Петр Великий нашел свою страну листом белой бумаги, на котором можно написать сколько угодно» 3.

Чернышевский оценивал петровские реформы «с точки зрения существенных интересов русского населения»4. Он считал, что и до Петра Россия имела свою историю, свои обычаи и нравь!, а новшества петровские коснулись чисто внешней стороны. «Бороды сбрили, — писал он, — немецкие платья одели, но остались при тех же самых понятиях, какие были при бородах и старинном платье» 5.

Вопреки утверждениям Н. Сладкевича о том, что Чернышевский осуждал увлечения Петра I иноземным 6, следует отметить, что он видел чисто внешний характер петровских заимствований и поэтому обращал больше внимания на национальный характер реформ, чем на иноземные новшества. Важность петровских реформ Чернышевский усматривал прежде всего в том, какое влияние они оказывали на русскую жизнь. «Целью деятельности Петра, — говорил он, — было создание сильной военной

____

1    Н. Г. Чернышевский. Неизданные тексты, статьи, материалы, воспоминания. Саратов, 1928, стр. 65.

2    Там же.

3    Там же.

4 Н. Г. Чернышевский. Литературное наследие, т. III,. стр. 193.

5 Н. Г. Чернышевский. Неизданные тексты..., стр. 67.

6 Н. Сладкевич. Исторические взгляды Чернышевского и Добролюбова, «Вопросы истории», 1949, № 2, стр. 43.

 

державы, превращение России в европейскую страну»1. В этой связи показательно упомянутое предисловие к письму Чаадаева. В нем революционер-демократ пишет о Петре I: «Он был истинно русский человек, не изменивший ни одному из важных в общественной жизни понятий и привычек, господствовавших у нас... Чтобы убедиться в этом, надобно только обратить внимание на то, как он действует. Способ его действия чисто национальный, без малейшей примеси западного характера»2.

Развивая идею единства в -истории Западной Европы и России, Чернышевский решительно выступал против слепого преклонения перед всем западноевропейским. Он призывал учиться всему действительно великому и хорошему в Западной Европе и одновременно с этим разоблачал западников, идеализировавших без разбора все западноевропейское. «Люди, восхищающиеся всем, что ныне делается во Франции», — говорил Чернышевский, — не заслуживают одобрения, «как бы громко ни кричали они о своем сочувствии к западной цивилизации, — потому что и во Франции, как повсюду, гораздо более дурного, нежели хорошего»3.

На основе закона общности развития России и Западной Европы Чернышевский определил, что в России, как и в Западной Европе, «главным источником нищеты и бедствий» является «не недостаточность средств к быстрому и коренному улучшению народного быта, а несправедливое распределение этих средств...»4.

Решив по существу материалистически вопрос о единстве истории и общности ее законов, Чернышевский установил прогрессивный характер действия этих законов и на этой основе разработал теорию закономерности исторического прогресса.

Диалектический подход к анализу общественного развития позволял Чернышевскому видеть основу развития в объективной необходимости, не зависящей от воли людей. Англо-французы, говорил он, начиная Крымскую войну 1853—1856 гг., стремились принести России как можно больше вреда, и, несмотря на это, «все мы видим,

____

1    Н. Г. Чернышевский. Неизданные тексты..., стр. 69.

2    Там же, стр. 68.

3 Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. 1У,*стр. 723— 724.

4 Там же, стр. 726.

 

что война принесла довольно значительную пользу России»1. В «Письмах без адреса» характер этой пользы разъясняется следующим образом: «Крымская война сделала необходимостью освобождение крестьян... Военные неудачи обнаружили для всех слоев общества несостоятельность того порядка вещей, в котором оно жило до войны»2.

Эти слова свидетельствуют не только о превосходном понимании Чернышевским современной ему действительности, ее мастерском анализе, — в данном случае мы имеем пример удачного распространения одного из законов диалектики на общественное развитие. Учение Чернышевского о закономерности исторического прогресса, в основе которого лежала идея противоречивого революционного развития, было высшим достижением передовой общественной мысли России в середине XIX века.

Исходя из этого учения, Чернышевский решительно отвергал реформистский путь развития России и делал вывод о необходимости народной революции. «Каждый год русские бабы и девки, — писал он, — по несколько раз трудятся над полотьем сорной травы на своих скудных полях, и каждый год сорная трава вырастает снова. Мы совершенно убеждены в необходимости полоть, но думаем, что подобное занятие вышеупомянутых баб и девок остается работою Данаид, пока их мужья не убедятся в необходимости переработать почву своих полей глубокою пропашкою»3.

Наиболее сложным и противоречивым в произведениях Чернышевского является вопрос об источниках прогресса, о том, что лежит в основе закономерного развития истории. Великий русский мыслитель пытался найти законы, лежащие в основе исторической необходимости, и неизбежно вступал в противоречие с окружающей действительностью, которая в силу своей незрелости не давала достаточного материала для правильного материалистического решения этого вопроса.

Как просветитель, Чернышевский ставил прогресс в зависимость от распространения просвещения, от успехов науки и литературы. Такой чисто идеалистический взгляд

____

1    Н. Г. Чернышевский. Поли. собр. соч., т. IV, стр. 860.

2    Н. Г. Ч е р нышевский. Полное собр. соч., т. X, стр. :)4.

3    Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. IV, стр. 253.

 

на источники прогресса развит в его работах: «О причинах падения Рима», «Приложения к всеобщей истории», «Разбор сочинения Гизо», «История цивилизации», «Лессинг и его время», и многих других. В них Чернышевский прямо говорит, что «основная сила прогресса — наука* успехи прогресса соразмерны степени совершенства и степени распространенности знаний» 1.

Но было бы ошибкой на основе таких утверждений Чернышевского говорить, как это делают Плеханов и другие, о последовательности его идеалистических позиций. Разделяя просветительские взгляды, Чернышевский в то же время был крупнейшим революционным деятелем, и в этом его отличие от обычных просветителей. Когда дело касалось практических выводов о революционном преобразовании страны, Чернышевский понимал, что одно распространение знаний не принесет освобождения. Он делал большой шаг вперед в направлении материалистического определения источников прогресса, утверждая* что «стремление человека и потребности человека существуют независимо от литературы и науки».

В основу развития общественной жизни Чернышевский клал экономические условия, материальный быт и близко подходил к решению вопроса в духе исторического материализма, когда говорил «о материальных условиях быта, играющих едва ли не первую роль в жизни, составляющих почти коренную причину всех явлений и в других, высших сферах жизни» 2.

Правильно поняв значение промышленного развития* Чернышевский в марте 1857 г. писал: «В наше время главная движущая сила жизни, промышленное направление, все-таки гораздо разумнее, нежели тенденции многих прошлых эпох»3.

Чернышевский был близок к признанию прогрессивной роли капитализма на определенных ступенях его развития. «Когда развивается промышленность — прогресс обеспечен». Поэтому нужно радоваться «усилению промышленного развития у нас»4, — говорит он о распространении капиталистической промышленности в России..

Без изменения экономических условий Чернышевский

____

1 Н. Г.    Чернышевский.    Полное собр.    соч., т. VII,    стр. 645.

2Н. Г.    Чернышевский.    Полное собр.    соч., т. III,    стр. 357.

3Н. Г.    Чернышевский.    Полное собр.    соч., т. IV,    стр. 860.

4 Там же, стр. 861.

 

не представлял себе коренного переустройства общества. Конечно, живя в стране, скованной цепями крепостнической системы, он не имел достаточно данных для того, чтобы четко определить само понятие экономических условий. Чаще всего под этим он понимал всю область материальных отношений, нею область материальной жизни. Несмотря на это, он сделал смелую попытку, независимо от Маркса, определить закон развития производства. В этом пункте своей теории Чернышевский наиболее близок к историческому материализму Маркса и Энгельса. Рассматривая труд исторически, он делал вывод об изменении его социальных форм в зависимости от изменений орудий производства. «Перемены в качествах труда,— пишет он,— вызываются переменами в характере производительных процессов. С одной стороны, это значит, что если изменился характер производительных процессов, то непременно изменится и характер труда, и что, следовательно, опасаться за будущую судьбу труда не следует: неизбежность ее улучшения заключается уже в самом развитии производительных процессов»1.

Показав, что переход от рабского труда к вольнонаемному был вызван изменениями в характере орудий производства, Чернышевский делал вывод, что дальнейшее изменение орудий производства неизбежно приведет к переходу от наемного труда к свободному, при котором работник будет сам хозяином своей судьбы.

Веря в победу нового социального строя, который принесет народу свободу и благосостояние, Чернышевский связывал победу с революционными изменениями, прежде всего в экономике. «Сущность социализма собственно относится к экономической жизни», —писал он 2.

Конечно, если исходить из этого высказывания, то можно прийти к выводу, что Чернышевский был историческим материалистом. Но такое яркое выражение материалистической тенденции .не было у него последовательным и окончательным. В ряде других работ, в частности, в последних, относящихся к 1885—1889 гг., Чернышевский вновь выдвигает идеалистическое определение прогресса, связывая его с развитием науки и просвещения. Так, в статье «Общий характер элементов, производящих прогресс», он пишет, что

____

1    Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. IX, стр. 222.

2    Там же, стр. 828.

 

прогресс является: результатом улучшения умственных и нравственных сил человека, а отличие человека от животного заключается в умственном развитии. Такие идеалистические срывы свидетельствуют о том, что Чернышевский не смог доста-точно последовательно, материалистически решить этот важный вопрос. Правда, повторяем, в своих революционных выводах, в своих практических действиях Чернышевский руководствовался главным образом материалистическими тенденциями.

Что касается идеалистической трактовки им вопросов: общественного развития, то исчерпывающее объяснение этого обстоятельства дал Энгельс: «Вследствие интеллектуального барьера, отделявшего Россию от Западной Европы, Чернышевский никогда не знал произведений Маркса, а когда появился «Капитал», он давно уже находился в Средне-Вилюйске, среди якутов. Все его духовное развитие должно было протекать в тех условиях, которые были созданы этим интеллектуальным: барьером... Поэтому, если в отдельных случаях мы и находим у него слабые места, ограниченность кругозора, то приходится только удивляться, что подобных случаев не было гораздо больше» 1.

При конкретном анализе отдельных исторических событий Чернышевский улавливал их классовую сущность. Правда, он не совсем ясно определял понятие класса. На ленинские слова о том, что «от его сочинений веет духом классовой борьбы» 2, достаточно определенно характеризуют эту сторону его исторических воззрений.

Чернышевский правильно утверждал, что основной движущей силой в истории является деятельность народных масс. «Как не рассуждать, — писал он, — а сильны только те стремления, прочны только те учреждения, которые поддерживаются массой народа» 3. Нужно сказать что вопрос о роли народа был центральным пунктом расхождения между революционно-демократической и либерально-монархической точками зрения на общественное развитие. Определяя свое отношение к этому вопросу с позиций революционной демократии, Чернышевский писал: «История должна знакомить нас с ходом развития:

____

1    К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 441—442.

2    В. И. Ленин. Полное собр. соч., т. 25, стр. 94.

3 Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. I, стр. 233.

 

обществ и народов, а не только с военными событиями и сухими именами, не имеющими существенной важности для нравственной и экономической жизни народов» 1.

На конкретных исторических примерах — борьбе против польских интервентов в 1612 г., Северной войне 1700—1721 гг., Отечественной войне 1812 г., Чернышевский показал, что народ добивался победы, но волею правящих классов лишался ее плодов.

Недооценку роли народа Чернышевский ставил в упрек Соловьеву, несмотря на признание его больших заслуг в развитии русской исторической науки. Он говорил, что у Соловьева нет народа, нет истории его развития, а главное, не показана решающая роль народа в русской истории.

Важнейшей особенностью русской истории, по мнению Чернышевского, является стремление народа к национальному единству. «Сознание национального единства», а не «провинциальные стремления», -писал он, уничтожило раздробленность и объединило русские земли вокруг Москвы 2. В статье о Грановском Чернышевский писал: «Почти все драматические эпизоды в истории русского народа были совершены энергиею земледельческого населения» 3. Это русский народ, говорил Чернышевский, избавил Европу -от татарского нашествия, это он в героической борьбе сбросил власть татаро-монголов, это он «выручил Москву от поляков», спас Украину от порабощения, сокрушил непобедимых шведов и в борьбе с Наполеоном «завоевал своему государству первенство в Европе»4.

Указывая на решающую роль русского народа в истории, Чернышевский в то же время отмечал его бедственное и угнетенное положение. В «Письмах без адреса» он с горечью говорит: «Звали народ выручать Москву от поляков, народ пошел и выручил, и оставлен был в положении, хуже которого не было прежде и не могло быть... Потом ему сказали: выручай Малороссию; он выручил, но ни ему, ни самой Малороссии не стало от этого лучше. Ему сказали: завоюй себе связь с Европой, он победил шведов и зовоевал себе вместе с балтийскими гаванями

____

1 Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. II, стр. 549.

2 Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. III, стр. 570.

3Н. Г. Черныше в скиий. Полное собр. соч., т. IV, стр. 313.

4 Там же.

 

только рекрутчину и подтверждение крепостного права. Потом, по новым призывам, он много раз побеждал турок, захватил Литву, 'разрушил Польшу и опять-таки не получил себе никакой пользы. Двинули его против Наполеона; он завоевал своему государству первенство в Европе, а сам был оставлен все в прежнем положении» 1.

Давая такую характеристику истории русского народа, Чернышевский одновременно указывал, что в его время положение народа, особенно крестьянства, еще тяжелее. В статье «Суеверие и правила логики» он писал, что народ прозябает или дремлет в тяжелой летаргии, но когда пробуждается в нем усердие к делу, он обнаруживает замечательную неутомимость и живость в работе. «Но для этого бывает нужно ему увидеть себя самостоятельным, почувствовать себя освобожденным от стеснений и опек, которыми он вообще бывает подавлен» 2.

Чернышевский высказывал непоколебимое убеждение в том, что освобождение русского народа от крепостничества, от самодержавного гнета произойдет в результате крестьянской революции, а не убогих либеральных реформ. «Народ не думает, чтобы из чьих-нибудь забот о нем выходило что-нибудь действительно полезное для него» 3, — писал Чернышевский, проявляя глубокий интерес к истории .народных движений. Рассматривая вопросы, связанные с крестьянскими восстаниями, он, вопреки официальной историографии, называвший их бессмысленными бунтами, видел в них прежде всего выражение социального протеста угнетенных масс. Обобщая опыт крестьянской борьбы в России, он /писал, что крестьяне, как главная революционная сила, должны начинать «доброе дело (т. е. восстание — В. А ) во всех местах в одну пору».

Чернышевский правильно понимал роль личности в истории и в этом отношении стоял значительно выше не только русских, но и западноевропейских буржуазных историков. Говоря в «Очерках гоголевского периода русской литературы» о значении Белинского, он так определял место личности в историческом развитии: «В делах, имеющих истинно важное значение, сущность не зависит

____

1    Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. X., стр. 91.

2    Из литературного наследства Чернышевского, Саратов, 1937, стр. 68—69.

3    Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. X,. стр. 91.

 

от воли или характера, или житейских обстоятельств действующего лица; их исполнение не обусловливается даже ничьей личностью. Личность тут является только служительницею времени и исторической необходимости. Кто вникает в обстоятельства, среди которых должна была действовать критика гоголевского периода, ясно поймет, что характер ее совершенно не зависел от исторического нашего положения; и если представителем критики в это время был Белинский, то только потому, что его личность была именно такова, какой требовала историческая необходимость. Будь он .не таков, эта непреклонная историческая необходимость нашла бы себе другого служителя, с другою фамилиею, с другими чертами лица, но не с другим характером: историческая потребность вызывает к деятельности людей и дает силу их деятельности, а сама не подчиняется никому, не изменяется никому в угоду» 1.

Нужно сказать, что Чернышевский не односторонне понимал зависимость личности от объективных условий. Он видел, что деятель, правильно понимающий исторический процесс, учитывающий потребности народных масс, может играть прогрессивную роль в общественном развитии. В этом отношении характерны его слова из статьи о Лессинге, написанной в 1857 году. Сильные личности, писал он, «характером своей деятельности дают тот или другой характер неизменному направлению событий, ускоряют или замедляют его ход и сообщают своею преобладающею силою правильность хаотическому волнению сил, приводящих в движение массы» 2.

Оценка преобразовательной политики Петра I, блестящая характеристика деятельности Белинского, данная в упомянутых очерках, анализ причин неудачи реформ Сперанского, беспощадная критика различных либеральных деятелей и многие другие примеры свидетельствуют о том, что Чернышевский правильно определял роль и место того или иного деятеля в истории, исходя прежде всего из того, какую пользу приносил он народу, насколько соответствовала его деятельность требованиям эпохи. «Во всех отраслях человеческой деятельности, — писал Чернышевский,—только те направления достигают блестящего развития, которые находятся в живой связи с потребностями общества.

____

1    Н.    Г.    Чернышевский.    Полное    собр. соч.,    т. III, стр. 182—183.

2    Н.    Г.    Чернышевский.    Полное    собр. соч.,    т. IV, стр. 70—71.

 

То, что не имеет корней в почве жизни, остается вяло и бледно, не только не приобретает исторического значения, .но и само по себе, без отношения к действию на общество, бывает ничтожно» 1.

Глубина исторического анализа ярко проявилась у Чернышевского в определении значения и сущности реформы 1861 года. «Нужна была именно гениальность Чернышевского, — указывал В. И. Ленин, — чтобы тогда, в эпоху самого совершения крестьянской реформы (когда еще не была достаточно освещена она даже на Западе), понимать с такой ясностью ее основной буржуазный характер, — чтобы понимать, что уже тогда в русском «обществе» и «государстве» царили и /правили общественные классы, бесповоротно враждебные трудящемуся и безусловно предопределявшие разорение и экспроприацию крестьянства»2. Вскрывая крепостнический характер реформы, Чернышевский называл ее «заплатой на ветхом кафтане».

Определяя .место Чернышевского в русской историографии, необходимо обратиться к известной ленинской оценке: «Чернышевский — единственный действительно великий русский писатель, который сумел с 50-х годов вплоть до 88-го года остаться на уровне цельного философского материализма... Но Чернышевский не сумел, вернее: не мог, в силу отсталости русской жизни, подняться до диалектического материализма Маркса и Энгельса» 3.

Эта общая оценка мировоззрения Чернышевского, дополненная другим ленинским замечанием о том, что в трудах Чернышевского имеется «зачаток истерического материализма», позволяет утверждать, что, несмотря на идеализм во взглядах Чернышевского на развитие общества, в них проявляется сильная материалистическая тенденция; больше того, историческая мысль великого русского революционного демократа шла по тому пути, который в новых исторических условиях приводил к историческому материализму.

Исторические взгляды Николая Александровича Добролюбова (1836—1861    гг.), ученика и соратника

____

1    Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч., т. III, стр. 299.

2    В. И. Ленин. Полное собр. соч., т. 1, стр. 291.

3    В. И. Ленин. Полное собр. соч., т. 18, стр. 384.

 

Н. Г. Чернышевского по революционно-демократическому лагерю, почти полностью совпадают со взглядами последнего и поэтому их часто не отделяют друг от друга К Вместе с Чернышевским Добролюбов, теоретически обосновывая свою революционно-демократическую программу, внес значительный вклад в развитие прогрессивного направления в русской историографии, противопоставив свое оригинальное и передовое понимание истории реакционным взглядам либерально-монархических исто риков.

Мировоззрение Добролюбова складывалось в бурные годы, предшествовавшие отмене крепостного права.

Отстаивая идею крестьянской революции, Добролюбов решительно выступил против представителей славянофильства и юридической школы, которые с помощью исторических примеров пытались доказать ненужность и невозможность революции в России. Вместе с Чернышевским он стремился поставить историческую науку на службу своему народу, использовать ее в борьбе против самодержавно-монархического произвола. Добролюбов считал, что историки должны не только писать о народе, но и смотреть на историю глазами народа, что при анализе любого исторического события они прежде всего обязаны ставить вопрос: выиграли или проиграли от этого события народные массы 2.

Если интерес Добролюбова к истории определялся задачами борьбы за освобождение русского народа, то его исторические взгляды сложились, с одной стороны, под влиянием социально-политической обстановки в стране накануне реформы 1861 г., а с другой — под воздействием передовых представителей русской и западноевропейской историографии.

Из русских ученых — это Радищев, Белинский и Герцен, в некоторой степени Костомаров и Соловьев. У первых трех Добролюбов воспринял демократическую направленность исторических воззрений; у Костомарова, не разделяя его политических взглядов, отмечал стремление

____

1    См. Н. Сладкевич. Исторические взгляды Чернышевского и Добролюбова. «Вопросы истории», 1949, № 2, стр. 26—51; В. Е. Иллерицкий. Н. Г. Чернышевский и Н. А. Добролюбов — виднейшие представители революционно-демократического направления в русской историографии. «Историография истории СССР», стр. 235—258.

2    Н. А. Добролюбов. Полное собр. соч., т. 1, 1935, стр. 211.

к изучению народной жизни; Соловьева ценил за признание им закономерности «исторического развития, за обилие и точность фактического материала. Что же касается методологических принципов этих либерально-буржуазных историков, то Добролюбов не только не заимствовал их, но решительно отвергал.

В западноевропейской историографии Добролюбов хорошо знал работы Гизо — «Демократия во Франции» и «История цивилизации в Европе»; Тьерри — «Происхождение и развитие третьего сословия во Франции»; Луи Блана — «История Французской революции», и ряд других. В этих работах его привлекала идея классовой борьбы, являвшаяся краеугольным камнем революционно-демократического понимания истории. С большой похвалой Добролюбов отзывался о работах Шлоосера 1.

Наиболее известными историческими работами Добролюбова. являются две статьи, посвященные разбору четырехтомной «Истории царствования Петра Великого» Н. Г. Устрялова, — «Первые годы царствования Петра Великого» и «Сведения о жизни и смерти Алексея Петровича»; статья, написанная в связи с выходом в Париже книги Н. А. Жеребцова «Опыт истории цивилизации в России», — «Русская цивилизация, сочиненная г. Жеребцовым»; рецензия на дорожные заметки И. Бабста «От Москвы до Лейпцига» и др.

Кроме этого, Добролюбов написал более десяти рецензий на различные исторические работы. В его литературно-публицистических статьях имеется большое количество ценных высказываний :по вопросам истории. Так, в критическом разборе работы Устрялова Добролюбов определяет содержание исторической науки. По его мнению, основным принципом, которым должен руководствоваться историк, является положение о решающей роли народных масс в историческом развитии. Это положение он формирует следующим образом: «В общем ходе истории самое большое участие приходится на долю народа и только весьма малая доля остается для отдельных личностей» 2.

Для того чтобы история имела право на «серьезное ученое значение», утверждает Добролюбов, необходимо,

____

1    См. Материалы для биографии Н. А. Добролюбова, т. 1, стр. 522.

2    Н. А. Добролюбов. Полное собр. соч., т. III, М.# 1936, стр. 136.

 

чтобы в основу этой науки была положена мысль «об участии в событиях самого народа» 1.

Описывая внешнеполитические события, рассказывая о царях и полководцах, историки официального направления, считал Добролюбов, «на историческое развитие народа, на естественную, живую связь событий не хотят обращать ни малейшего внимания». Поэтому их работы, подобно сочинениям Устрялова, представляют собой не историю, «а какую-то плохо составленную всеобщую биографию великих людей...»2.

Добролюбов требовал критического отношения к историческим источникам и в то же время предостерегал историков от чрезмерного увлечения официальными правительственными документами, ибо в них, по его мнению, или совсем не упоминаются или умышленно искажаются в интересах господствующего класса факты о жизни народа. Пользуясь подобными материалами, Устрялов извратил характер народных волнений при Петре I, объясняя их привязанностью народа к старине, недовольством петровскими новшествами. По мнению Добролюбова, народные выступления были вызваны «причинами, которые увлекали народные массы за Разиным, Пугачевым и которые зависели от недовольства обычным ходом жизни и существующими порядками»3. Поэтому историка должны интересовать «не генеалогические предания и не внешняя стройность государственной организации» 4, а внутренняя жизнь народа, его быт и нравы.

Вместо этого дворянско-буржуазные историки, основываясь на официальных документах или на прямой фальсификации, пишут о «деятельности немногих, составляющих ничтожные меньшинства в -сравнении с целым народом, о судьбах которого решительно нет известий, как будто его не существовало»5. Отсюда неспособность или нежелание историков государственной школы объяснить многие

____

1    Н. А. Добролюбов. Избр. философ, произ., т. 1, 1945, стр. 194.

2    Там же, стр. 124.

3    Н. А. Добролюбов. Полное собр. соч., т. IV стр. 203.

4    Н. А. Добролюбов. Избр. философ, произв., т. II, 1948, стр. 567.

5 Н. А. Добролюбов. Полное собр. соч., т. IV, стр. 203.

3

противоречия между стройностью «государственного скелета и хаосом живой народной жизни» 1.

Говоря о необходимости изучения народной жизни, Добролюбов был близок к правильному пониманию классовой борьбы и ее значения в историческом развитии. По его мнению, «борьба аристократии с демократией составляет все содержание истории», он говорит о разделении общества на трудящихся и эксплуататоров, о том, что в таком обществе, где вся власть принадлежит эксплуататорам, невозможно, чтобы «интересы государства и народа всегда были нераздельны и тождественны». Наоборот, «часто мы видим в истории, что... государственные интересы вовсе не сходятся с интересами народных масс...» 2, а поэтому «результат воззрения государственного бывает в истории чрезвычайно различен от результата народного» 3.

В соответствии с таким пониманием общественного развития Добролюбов считал, что историческая наука «должна прежде всего исследовать и освещать, с одной стороны, права рабочих классов, а с другой — дармоедство во всех его видах»4. Историк обязан горячо защищать интересы трудящихся масс, ибо главной тенденцией исторического развития является ликвидация эксплуатации и торжество свободного труда.

Находясь под определенным влиянием французской буржуазной историографии периода Реставрации, Добролюбов пошел значительно дальше ее крупнейших представителей в понимании классовой борьбы, в определении ее роли в истории.

О. Тьерри, являвшийся, по словам Маркса, «отцом классовой борьбы во французской историографии»5, после революции 1848 г. стал проповедовать классовый мир, отрицал наличие классовой борьбы между буржуазией и пролетариатом. Он «стремился доказать, — писал Маркс, — что tiersetat (третье сословие — В. А.) включает в себя все сословия, кроме noblesse и clerge

____

1    См. А. В. Предтеченский. Исторические воззрения Добролюбова. Известия АН СССР, отд. обществ, наук, 1936, № 1—2, стр. 99.

2    Н. А. Добролюбов. Полное собр. соч., т. III, стр. 124.

3    Там же.

4 Н. А. Добролюбов. Избр. философ, произв., т. II, стр. 567-568.

5 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXII, стр. 48.

 

(дворянства и духовенства — В. А.), и что буржуазия играет свою роль в качестве представительницы всех этих остальных элементов» 1.

Другой крупнейший представитель французской буржуазной историографии — Гизо в своей «Истории цивилизации в Европе» утверждал, что вся история французской цивилизации — это прежде всего история освобождения буржуазии. После революции 1848 г. он стал доказывать, что -все классы во Франции являются «естественными глубокими элементами французского общества, а поэтому борьба пролетариата против буржуазии — ничем не оправданное зло» 2.

В противовес утверждениям этих историков Добролюбов, выражавший интересы народных масс, не считал буржуазию представительницей народа и сводил историю цивилизации не к истории освобождения буржуазии, а к истории освобождения трудящихся от всяческой эксплуатации, в том числе и от буржуазной.

Следует отметить, что вопрос о происхождении классов, о причинах эксплуатации Добролюбов решал идеалистически, ставя «дармоедство», или эксплуатацию, в зависимость от распространения и распределения знаний между людьми. «Ясно, — утверждал он, — что все это происходит именно от того, что количество знаний, распространенных в массах, еще слишком ничтожно, чтобы сообщить им правильное понятие о сравнительном достоинстве предметов и о различных отношениях между ними»3. В то же время Добролюбов понимал, что само по себе просвещение не уничтожит эксплуататорские классы. «...С развитием просвещения в эксплуатирующих классах, — пишет он, — только форма эксплуатации меняется и делается более ловкою и утонченною; но сущность все-таки остается та же, пока остается по-прежнему возможность эксплуатации» 4.

Единственным выходом из этого положения великий революционер-демократ считал «необыкновенные обстоятельства», т. е. крестьянскую революцию. В статье

____

1    К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXII, стр. 48.

2    См. Г. Г. Караваев. Социологические воззрения Н. А. Добролюбова. Ученые записки ЛГУ, серия философ, наук, вып. 7, 1956, «№ 196, стр. 194.

3    Н. А. Добролюбов. Избр. философ, произ., т. II, стр. 568.

4    Там же, стр. 185.

 

«Народное дело» он писал: «Всеми средствами образованности, всеми преимуществами новейших открытий и изобретений владеют неработающие классы общества, которым нет никакой выгоды передавать оружие против себя тем, чьим трудом они до сих пор пользовались даром. Следовательно, без участия особенных необыкновенных обстоятельств нечего и ждать благотворного распространения образования и здравых тенденций в массе народа»1.

В этой же статье были слова, не пропущенные цензурой, так как в них содержалось обоснование неизбежности революции. «Нет такой вещи, которую можно было бы гнуть и тянуть бесконечно; дойдя до известного предела, она непременно изломится или оборвется. Так точно нет на свете человека и нет общества, которого нельзя было бы вывести из терпения»2.

В рецензии на книгу Бабста Добролюбов, иронизируя по поводу утверждения автора о том, что Европа, наконец, поняла преимущества медленного прогресса путем гласности, общественного мнения и просвещения и что поэтому «никакие катастрофы впредь не увлекут ее», писал: «Мы очень желаем, чтобы Европа без всяких жертв и потрясений шла теперь неуклонно и быстро к самому идеальному совершенству. Но мы не смеем надеяться, чтобы это совершилось так легко и весело... Нам кажется, что совершенно логического, правильного прямолинейного движения не может совершить ни один народ при том направлении истории человечества, с которым она является перед нами...» 3.

Если сравнить последовательную революционно-демократическую точку зрения Добролюбова с позиций историков либерально-монархического лагеря, то станет очевидной их диаметральная противоположность.

Соловьев считал, что революционные взрывы являются «болезненными припадками», что в общественном развитии не может быть скачков. Чичерин выступал против положения Маркса «о насильственном ниспровержении всего существующего общественного строя». «История показывает, —писал он, — что за ниспровержением существующего всегда следует реакция, которая

____

1    Н. А. Добролюбов. Избр. философ, произв. т. II, стр. 185.

2    Н. А. Добролюбов. Полное собр. соч., т. III, стр. 108.

3    Н. А. Добролюбов. Избр. философ, произв., т. II., стр. 182.

 

восстанавливает связь с прошедшим. Прочно только то, что приготовлялось медленным историческим процессом» 1.

Разоблачая реформистские тенденции либералов, показывая их смертельную боязнь революции, Добролюбов в условиях роста классовой борьбы крестьян против помещичьего гнета, так же как и Чернышевский, выступал за организацию народных сил, за крестьянскую революцию. Решительный сторонник революционного уничтожения самодержавия и крепостничества, он все свои надежды возлагал на крестьянские массы. Положительное решение вопроса о роли народных масс в прошлом означало признание того, что крепостной строй может быть уничтожен «снизу», в результате революционного движения крестьянских масс.

Преодолевая идеалистические заблуждения своего времени, Добролюбов видел в народе действенную и решающую силу исторического развития. Конечно, он был далек от понимания роли народа как важнейшего элемента производительных сил, но тем не менее он, как и Чернышевский, приближался здесь к материалистическому решению вопроса.

Понимая народ как совокупность трудящихся масс и противопоставляя его эксплуататорским классам, Добролюбов не различал классов (пролетариата и крестьянства) внутри «простого народа». Ошибка эта вполне понятна, если учесть, что в то время пролетариат в России только зарождался. И тем не менее, решение Добролюбовым вопроса о роли народных масс в истории значительно глубже всего того, что было сказано об этом в буржуазной историографии.

Добролюбов предполагал, что не идеи, не законы и умозаключения, а материальные интересы дают направление историческому развитию и в то же время, подобно Чернышевскому, высказывал идеалистические мысли о том, что движущей силой в развитии общества являются просвещение и литература. «Не случайные порывы, не призрачные стремления, развивающиеся по чужим фантазиям, а именно масса таких -выработанных знаний, 1

____

1 Б. Н. Чичерин. История политических учений, ч. V, М., 1902,. стр. 189—190.

 

проникших в народ, управляют ходом истории человечества» 1.

Хотя Добролюбов был идеалистом в области истории, однако там, где речь шла о насущных политических задачах современности, он понимал, что само просвещение зависит от общественного порядка, что без революционного изменения существующего строя невозможно нормальное распространение знаний в народе. Больше того, Добролюбов подчеркивал, что не отвлеченные идеи и теории ведут к улучшению материального положения, а реальные жизненные факты. «Материальная сторона,— писал он, — во всех житейских отношениях господствует над отвлечением..., люди, лишенные материального обеспечения, мало ценят отвлеченные права и даже теряют ясное сознание о них» 2. Материальные интересы и потребности народных масс, их борьба .против эксплуататоров и являются, по мнению Добролюбова, определяющим фактором истории.

Добролюбов неоднократно отмечал, что дворянские и буржуазные историки, как правило, преувеличивают роль отдельных исторических деятелей. Так, Устрялоз, по мнению Добролюбова, изображал Петра I в качестве единственной и первоначальной причины всех событий его царствования. Разбирая книгу Вашингтона Ирвинга «Жизнь Магомета», Добролюбов замечает, что нельзя изображать историю в виде какой-то всеобщей биографии великих людей. «Помилуйте, — возмущался он, — какая это история?» Личность всегда выражает «потребности общества и времени», не она образует общество, а общество образует ее»3.

В то же время Добролюбов, как и Чернышевский, считал, что хотя действия великих людей обусловлены историческими обстоятельствами, они могут оказывать определенное влияние на ход истории. В связи с этим он всемерно подчеркивал роль вождей крестьянских войн и других революционных движений. Такое последовательное -революционно-демократическое решение вопроса позволило Добролюбову теоретически обосновать необходимость и неизбежность революционной борьбы передовых представителей русского общества во главе трудящихся масс за ликвидацию самодержавно-крепостнического произвола.

____

1    Н. А. Добролюбов. Полное собр. соч., т. III, стр. 244.

2    Н. А. Добролюбов. Избр. философ., произв., т. II стр.471.

3    См. А. В. Предтеченский. Исторические воззрения Добролюбова, стр. 105.

 

Интересуясь различными эпохами всемирной истории, Добролюбов ставил на первое место вопросы истории России. Он считал, что Россия в своем развитии проходит те же исторические этапы, что и Западная Европа: «Присматриваясь к ходу развития народов Западной Европы и представляя себе то, до чего она теперь дошла, мы можем питать себя лестной надеждой, что наш путь будет лучше, что и мы должны пройти тем же путем, это несомненно и даже нисколько не прискорбно для нас...» 1.

Добролюбов решительно выступал против антинаучной норманской теории. Он считал основополагающими в истории Древнерусского государства внутренние общественные факторы. Летописи, писал Добролюбов, упоминают князей, «которые вовсе не должны были приходиться роднею Рюрику» 2. В отличие от Герцена, не видевшего социального, неравенства в Древнерусском государстве, Добролюбов, так же как и Чернышевский, отмечал, что по мере обогащения дружинников разорялись крестьяне. Между прочим, Добролюбов подметил, что летописи отражали интересы господствующего класса. «Историю народа по... летописям составить... невозможно», — считал он 3, убежденный, что именно народные массы сыграли решающую роль в борьбе за независимость Древнерусского государства. Говоря о пагубном влиянии княжеских усобиц в удельный период, Добролюбов опять-таки подчеркивал значение героической борьбы народа с внешними врагами.

В противоположность славянофилам, идеализировавшим допетровскую эпоху как время «единения власти с народом» и благоденствия народного, Добролюбов указывал на процесс постепенного закрепощения крестьян, в результате чего происходили крестьянские восстания. «Глухое недовольство, — писал он, — стало разражаться открытыми восстаниями, внутренние беспорядки

____

1    См. А. В. Предтеченский. Исторические воззрения Добролюбова, стр. 106.

2    Н. А. Добролюбов. Полное собр. соч., т. III, стр. 248.

3 Н. А. Добролюбов. Полное собр. соч., т. I, стр. 232.

 

увеличивались с каждым годом» 1. Много внимания уделял Добролюбов изучению петровских реформ. Они, по его мнению, были вызваны определенными условиями и являлись закономерным результатом предшествующего развития России. В противовес Устрялову, считавшему Петра I «идеальным философом», с юных лет наметившим программу преобразования страны, Добролюбов писал, что петровские реформы «вытекали очень естественно из хода исторических событий древней Руси» 2.

Величие Петра I Добролюбов видел в осуществлении преобразований, которые «были вызваны действительными нуждами и стремлениями народа» 3; в то же время он не идеализировал его, как Белинский и Герцен. Борясь против распространения реформистских иллюзий накануне 1861 г., Добролюбов указывал, что петровские реформы легли тяжким бременем на плечи простого народа. В отличие от дворянско-буржуазных историографов, изображавших Петра I сверхчеловеком, Добролюбов впервые назвал его человеком талантливым и энергичным.

В «послепетровской эпохе» Добролюбов отмечал, с одной стороны, усиление вследствие преобразований военной и экономической мощи Российской империи, а с другой — засилье иностранцев, слепое преклонение господствующих классов перед иностранной культурой, рост эксплуатации крестьян.

Причину крестьянского выступления под руководством Емельяна Пугачева Добролюбов видел в недовольстве народных масс «обычным ходом жизни и существовавшими порядками».

Решая многие другие вопросы отечественной истории с революционно-демократических позиций, Добролюбов стремился определить дальнейшие перспективы развития своей страны. Самоотверженная борьба русского народа с внешними врагами, его героические антифеодальные выступления, любовь к свободе, настойчивость, духовная одаренность убеждали Добролюбова в неизбежности революционного выступления народных

____

1    Н. А. Добролюбов. Полное собр. соч., т. III, стр. 198.

2    Там же, стр. 137.

3    Там же.

 

масс, которое должно привести к ликвидации самодержавной власти.

Один из крупнейших представителей революционно-демократического направления в русской историографии, Добролюбов оказал большое влияние на своих современников и на последующие поколения русских историков. «Тонкость критического чутья Добролюбова, яркая и свежая мысль, отличное знание исторической литературы, глубокий ум аналитика, чрезвычайная политическая заостренность, — пишет А. В. Предтеченский, — все эти качества делают его далеко незаурядным явлением в русской историографии» 1.

Вместе с Чернышевским Добролюбов сказал последнее слово в прогрессивной домарксовой русской исторической науке.

Слова Энгельса в письме к Паприц от 26 июня 1884 г. помогают определить роль исторической концепции Чернышевского и Добролюбова в развитии мировой исторической науки. В России, писал Энгельс, — «была и критическая мысль и самоотверженные искания чистой теории, достойные народа, давшего Добролюбова и Чернышевского. Я говорю не только об активных революционных социалистах, но и об исторической и критической школе в русской литературе, которая стоит бесконечно выше всего того, что создано в Германии и Франции официальной исторической наукой» 2.

Как мы видим, для исторических взглядов Чернышевского и Добролюбова характерны пламенный патриотизм и вера в революционные силы народа, последовательный демократизм и политическая целеустремленность, вера в неизбежность исторического прогресса и диалектический подход к решению ряда частных вопросов истории.

Решив целый ряд вопросов общественного развития материалистически, Чернышевский и Добролюбов стояли на пути к материалистическому пониманию истории.

Выдвинутая ими в 60-х годах XIX в. система взглядов была вершиной в развитии домарксовой исторической науки.

____

1    А. В. Предтеченский. Исторические воззрения Добролюбова, стр. 115.

2    К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. XXVII, стр. 389.

 

Историческая концепция Чернышевского и Добролюбова, направленная против реакционных выводов официальной дворяноко-буржуазной . историографии, сыграла важную роль в подготовке условий для торжества марксистско-ленинской исторической науки в России.

ЛИТЕРАТУРА

В. И. Ленин. Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов? Полное собр. соч., т. 1, стр. 289—292.

В. И. Ленин. «Крестьянская реформа» и пролетарско-крестьянская революция. Полное собр. соч., т. 20, стр. 173—176.

В. И. Ленин. Из прошлого рабочей печати в России. Полное собр. соч., т. 25, стр. 93—94.

В. И. Ленин. Пометки на книге Г. В. Плеханова «Н. Г. Чернышевский», Ленинский сборник, т. XXV, стр. 206—244.

Н. Г. Чернышевский. «История России» С. М. Соловьева, т. IV. Полное собр. соч., т. И, 1949, стр. 399—405.

Н. Г. Чернышевский. Очерки гоголевского периода русской литературы. Полное собр. соч., т. III, 1947.

Н. Г. Чернышевский. Чичерин, как публицист. Полное собр. соч., т. I, 1950, стр. 644—669.

Н. А. Добролюбов. Первые годы царствования Петра Великого. Полное собр. соч., т. III, 1936, стр. 114—212.

В. Е. Иллерицкий. История России в освещении револю-ционеров-демократов. М., 1963.

Историография истории СССР, стр. 235—258.

А. В. Предтеченский. Исторические воззрения Добролюбова. Изв. АН СССР, отд. общ. наук, 1936, № 1—2, стр. 93—116.

К Содержанию - КУРС ЛЕКЦИЙ ПО РУССКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ