Карта сайта

РАЗДЕЛ II - РАЗВИТИЕ ДВОРЯНСКОЙ И ЗАРОЖДЕНИЕ БУРЖУАЗНОЙ исторической науки. ВОЗНИКНОВЕНИЕ РЕВОЛЮЦИОННОГО ПОНИМАНИЯ ИСТОРИИ (XVIII век)

ЛЕКЦИЯ 6 - ПРЕВРАЩЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКИХ ЗНАНИЙ В НАУКУ, основоположник РУССКОЙ ДВОРЯНСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ В. Н. ТАТИЩЕВ

Основные особенности эпохи. Развитие исторических знаний в России в первой половине XVIII в. Василий Никитич Татищев и его «Историй Российская». Извращенная оценка взглядов В. Н. Татищева в дореволюционной историографии.

XVIII век открывает -новую главу в истории нашей Родины и знаменует серьезные сдвиги как в социально-экономическом, так и в культурном развитии страны. Важное значение в этот период имела преобразовательная деятельность Петра I. Она была вызвана назревавшими потребностями экономической, политической и культурной жизни России. В чем же заключались эти потребности?

В области экономической XVIII век характеризуется максимальным развитием крепостничества как по территориальному распространению, так и по числу закрепощенного населения. В то же время зарождаются и развиваются элементы буржуазной экономики, а феодально-крепостническая хозяйственная система начинает разлагаться, затем вступает в полосу кризиса, приведшего в середине XIX века к ее падению и замене новой, капиталистической системой.

В области политической XVIII век отличается расцветом абсолютистской монархии. Главной политической опорой абсолютизма был феодал-помещик; он же, имея монопольное право па труд закрепощенного населения и на землю, играл руководящую роль в экономике. Одновременно с этим формировался новый класс — торговой, а позднее и промышленной буржуазии.

В феодально-крепостническом абсолютистском государстве XVIII в. были заложены зачатки буржуазной экономики. В этом и состоял переходный характер абсолютистского Русского государства XVIII века. «Современная историография показала, — писал Карл Маркс, — что абсолютная монархия возникает в переходные периоды, когда старые феодальные сословия приходят в упадок, а из средневекового сословия горожан формируется современный класс буржуазии, и когда ни одна из борющихся сторон не взяла еще верх над другой» 1.

В социальном отношении новая эпоха связана с ростом антикрепостнических движений и восстаний, с одной стороны, и стремлением нарождающихся общественных классов — торговой и промышленной буржуазии — отвоевать свое место в дворянском государстве, с другой.

Войны XVIII в. с Польшей и Швецией вскрыли отсталость России в экономическом, промышленном, военном и культурном отношениях. Это представляло большую опасность как для самого государства, так и для господствующего класса — помещиков и крупного купечества. К началу XVIII в. интересы растущего государства и единого всероссийского рынка, интересы помещичьего класса и нарождавшейся буржуазии требовали преодоления этой отсталости. Ответом на эти потребности и были реформы Петра I. Петровские преобразования справедливо считаются переломным моментом в жизни России. Они явились важной вехой и в развитии общественной жизни страны. Ускорив экономическое развитие России, реформы способствовали обновлению общественных отношений, а затем и общественного сознания.

_____

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, изд. 2-е, стр. 306.

 

Смелая и решительная ломка старого расколола верхушку российского общества на два враждебных лагеря— поборников старины и сторонников Петра. Приверженцы старины считали петровские реформы нарушением вековечных устоев народной жизни и всеми силами противодействовали им. Главную роль в этой оппозиции играло духовенство, объявившее Петра антихристом. Сторонники Петра, наоборот, восторженно приветствовали его преобразовательную деятельность, сами участвовали в ней, обосновывали ее необходимость и расчищали путь развитию новых, прогрессивных элементов в жизни страны.

Наиболее образованные и передовые деятели петровской эпохи В. Татищев, Ф. Прокопович, А. Кантемир, И. Посошков, видя отсталость России в экономическом, политическом и культурном отношениях, горячо одобряли реформы Петра и требовали их расширения. Будучи идеологами класса помещиков и нарождавшегося купечества, они отражали передовые тенденции своей эпохи. Слова Петра «Мы — новые люди во всем» были их знаменем.

В многообразной деятельности Петра—по организации учебных заведений, созданию первой газеты, переводу иностранных книг, распространению русской научной литературы — вопросы истории, призванной обооновать и исторически подкрепить петровскую внешнюю и внутреннюю политику, занимают одно из главных мест.

В первой половине XVIII в. в России начинает развиваться историческая наука. Ее становление было связано с общими успехами в развитии науки и культуры и проходило в напряженной борьбе передового, светского, рационалистического с реакционным, церковным, догматическим. Успехи светских наук и развитие светской школы в период петровских преобразований нанесли серьезный удар церковной идеологии и облегчили процесс превращения исторических знаний в науку.

Сущность этого превращения сводится к следующему. Историки с рационалистических позиций стремятся философски осмыслить и обобщить исторические факты и события, определить смысл -и направленность истории. На место провиденциализма и теологии приходит рационализм и принципы причинности. Происходит расширение тематики исторических исследований, предметом их становятся история торговли, промышленности, проблема происхождения русского государства.

Широкое привлечение новых источников и литературы сопровождается их критикой; используются данные вспомогательных исторических дисциплин и смежных отраслей знаний. Историки стремятся определить теоретический и практический смысл истории. Переводится большое количество иностранных работ по всеобщей истории, таких как «Введение в историю Европейскую» Самуила Пуффендорфа, «Анналы» Цесаря Борония, «Феатрон или Назар исторический» Вильгельма Страте-мана. Издаются переводы Юлия Цезаря, Иосифа Флавия, «Книга Квинта Курция о делах, содеянных Александром Великим, царем Македонским», книга Шхоне-бека «История о орденах или чинах воинских» и многие другие. Все чаще и чаще делаются попытки определить задачи истории с точки зрения феодального класса.

«Попытка осмыслить в плане феодальной идеологии, с позиций господствующего класса задачи истории, уяонить себе ее воспитательную роль, ее значение для практической деятельности,—пишет Л. В. Черепнин,— указывает на то, что история становилась самостоятельной отраслью знания, что исторические произведения начинают отделяться по своему содержанию, характеру и целям от произведений литературы, публицистики и т. д.» 1.

В связи с ростом интереса к прошлому своей страны в 1709 г. Петр I поручил дьяку Поликарпову написать историю России. Задачи, поставленные перед ним, были таковы: «Понеже его царское величество желает ведать российского государства историю, и о сем первее трудиться надобно, а не о начале света и других государствах, понеже о сем много писано... И того ради надобно тебе из русских летописцев выбирать и в согласие приводить прилежно. О сем имей старание да имаши получить немалую милость; от гнева же сохрани тебя Боже!»2. Дьяк Поликарпов писал по тому же принципу, что и Грибоедов, поэтому не справился со своей задачей. Его работа, законченная в 1715 г., была забракована Петром I.

_____

1 Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX века, стр. 159.

9 П. Пекарский. Наука и литература в России при Петре Великом, т. I, СПб., 1862, стр. 317.

 

В это же время была сделана вторая попытка оозда-ния истории России. Секретарь русского посла в Швеции <князя Хилкова Алексей Ильич Манкиев в 1716 г. написал «Ядро российской истории». Эта работа явилась новым видом исторического произведения, свидетельствующим о больших сдвигах, происшедших в развитии истерических знаний в XVIII веке. Манкиев использовал, кроме летописей, актовые и вещественные источники, стремясь устранить искажения русской истории, попавшие в «Синопсис» из польских хроник. В его работе явственно выступают элементы критического отношения к источникам. Русская история освещается в тесной связи с такими событиями мировой истории, как взятие Константинополя, открытие Америки, революция в Англии и т. д.

Уже своим построением «Ядро российской истории» существенно отличалось от «Синопсиса». Оно делилось на семь книг, каждая из которых разбивалась на главы. Деление на книги в основном соответствовало наиболее характерным и крупным .периодам русской истории, выделенным позже Татищевым.

В первой книге автор стремился решить вопросы о происхождении русского народа и Русского государства; он считал, что история Руси начинается с Рюрика, положившего начало самодержавной власти. Вместе с тем он признавал доваряжский период в истории восточных славян. Изложение в последующих книгах посвящено истории самодержавной власти, которая обеспечивает, по мнению автора», твердый порядок и проходит в своем развитии следующие этапы: от Рюрика до Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо; от нашествия татаро-монголов до ликвидации их власти при Иване III; от Ивана III до смерти Федора Ивановича; от Бориса Годунова до Михаила Романова; от Михаила Романова до царствования Петра I по 1712 год.

Защищая интересы крепнувшего самодержавия, Манкиев дает отрицательную характеристику народным восстаниям и волнениям, старательно затушевывает остроту социальных противоречий. Он отказывается от объяснения исторических событий с точки зрения божественного (промысла. М. Н. Тихомиров указывает, что «в объяснении исторических событий Манкиев стоит на прагматической точке зрения, поэтому «совершенно неправильно рассматривать взгляды Манкиева на историю, как на простое продолжение историографии XVI— XVII вв.»1.

К сожалению, работа Манкиева была напечатана только в 1770 г., что несомненно снизило ее значение в развитии исторической науки. Создание подобных работ .показывает, что уже в первой четверти XVIII в. намечались серьезные сдвиги в русской историографии. Одновременно с появлением новых видов исторических произведений интенсивно собирались, а затем публиковались исторические источники. В 1720 г. Петр I предложил специальным указом: «Во всех монастырях и епархиях и соборах прежние жалованные грамоты и другие куриозные письма оригинальные, также и исторические рукописные и печатные книги пересмотреть и переписать... и те переписанные книги прислать в Сенат»2. Специальный указ 17 мая 1721 г. предписывал собирать старопечатные книги. Такой же указ был да а в 1722 г. по церковной администрации.

Все это способствовало развитию истерических знаний, которые превращались в историческую науку. Философской основой этой науки был рационализм. На место божественной силы, действиями которой ранее объясняли историческое развитие, теперь ставили человеческий разум. Провиденциализм летописца уступал место рационализму историка. Здравый смысл человека становился основным критерием научного суждения историка свои руководящие принципы он черпал из практической деятельности. Он видел, что воля человека и политическая организация играют решающую роль в общественной борьбе и поэтому стремился объяснить исторические события с помощью более реального начала. Прежняя связь истории с церковью сменялась связью ее с политикой и не случайно история становилась практической, политической наукой, а все значительные историки являлись политическими деятелями своей эпохи.

_____

1    Очерки истории исторической науки в СССР, т. I, стр. 173.

2    П. Пекарский. Наука и литература в России при Петре Великом, т. I, стр. 318.

 

Замена божественного начала в объяснении истории положениями человеческого разума — здравым смыслом и психологическими моментами — была крупным шагом вперед. Это заставило человека ближе приглядеться к реальному содержанию и к .практическому значению конкретной исторической действительности.

Стремление к разумному объяснению фактов отражало начало кризиса феодальной системы и зарождение буржуазных отношений. Но это зарождение происходило в недрах феодального общества, в условиях господства феодального строя. Рационализм как идеалистическая философская теория отражал внутреннюю противоречивость этого переходного периода.

В целом историческая наука XVIII в. была дворянской, защищавшей интересы крепостников-помещиков. Лишь в конце века в работах Н. И. Новикова и С. Е. Десницкого появляются буржуазные историографические тенденции, а первый русский революционер А. Н. Радищев кладет начало революционной исторической мысли.

^Типичным представителем дворянской исторической науки второй четверти XVIII в. был Василий Никитич Татищев. Разносторонне образованный человек, ученый-историк, он был также политическим деятелем, администратором и военным специалистом, инженером и автором географии России. Фигура крупного ученого, писателя и философа Татищева характерна для просвещенного русского дворянства эпохи петровских преобразований. Исторические взгляды Татищева определяются характером политической деятельности, а изучение отечественной истории дает Материал для политических выводов. Расценивая историю как обобщение опыта прошлого, В. Н. Татищев подчеркивал, что она нужна во всех областях человеческого знания и практической деятельности. Ни одно правительство, считал он, без знания истории не может правильно выполнять свои государственные функции.

Глубоко убежденный в огромной роли исторической науки в жизни страны, Татищев подготовил публикацию исторических источников, положил начало исторической географии, написал «Историю Российскую», впервые сознательно применив метод критического изучения источников и использовав все достижения русской и заладноевропейской науки. Значение деятельности этого историка еще полностью не показано.

Родился Татищев в 1686 году. Он принадлежал к старому дворянскому роду, был родственником царицы Прасковьи, вдовы соправителя Петра I Ивана V. С 18 лет Татищев находился в ближайшем окружении Петра, участвовал в Северной войне (во взятии Нарвы, в Полтавской битве), выполнял дипломатические поручения и одновременно учился. Окончив артиллерийское училище, открытое Петром I, он 'был послан для продолжения учебы в Германию.

В 1719 г. Петр I поручил Татищеву составить географию России. Не успел он выполнить это поручение, как в 1720 г. был послан в качестве инженера-строителя горнорудных заводов на Урал, а с 1734 г. стал главным начальником всех уральских и сибирских заводов. Татищев разработал горный устав, резко увеличил добычу руды и построил на реке Исеть крупный Уктусский завод с рабочим поселком, давшим начало Екатеринбургу. Здесь он открыл ряд школ, в частности, созданная им арифметическая школа (в настоящее время Свердловский индустриальный техникум) отмечала в 1945 г. свое 225-летие.

В 1737 г. Татищев был поставлен во главе уральской экспедиции по устройству Оренбургского края. Здесь он упорядочил административное управление и построил город Оренбург.

После столкновения со ставленником Бирона Шембергом Татищев попал в опалу. В это время он усиленно занимался философией, историей, глубоко изучал различные источники.

В 1741 г. Татищев был назначен губернатором Астрахани, где наладил широкие торговые связи с Персией и построил ряд укреплений. В 1745 г. вновь попал в опалу и последние пять лет провел в своем подмосковном имении Болдине, занимаясь наукой.

Умер Татищев 15 июля 1750 года.

Вскоре после смерти историка в Болдине произошел пожар, уничтоживший все его книжное и рукописное богатство. Сохранилось лишь то, что было в чужих руках. Это обстоятельство очень осложнило изучение наследия Татищева.

Татищев был сторонником крепостничества и защитником самодержавия. Ликвидацию крепостничества он считал вредной не только для помещиков, не и для крестьян. Если бы младенцу, писал он, дать свободу и допустить его к огню, то он обжегся бы, и «была б его воля ему погибелью» 1. Поэтому человеку и в зрелом возрасте «на себя единого надеяться не безопасно». Учитывая это, подчеркивал историк, «воле человека положена узда неволи для его же пользы» 2. В своих работах Татищев доказывал, что для таких обширных стран, как Россия, наилучшей формой государственного правления является монархия. Вместе с тем он считал необходимым внести изменения в самодержавную форму правления, учредив двухпалатный сенат. В этом отношении он отражал интересы нарождавшейся буржуазии.

Вся научная и практическая деятельность Татищева была направлена на укрепление государства помещиков и купцов, вследствие чего он признавал крепостнические отношения вполне естественными. Общество, по его мнению, целесообразно делится на сословия, которые имеют разные функции: одно должно управлять государством и защищать его, другое — заниматься торговлей, промышленностью и ремеслом, а третье — обслуживать два первые. Доказывая законность крепостного права, Татищев в то же время говорил о невыгодности труда крепостных и этим объективно выражал интересы нарождавшейся буржуазии.

Основное внимание в своих исторических работах Татищев уделял роли государственной власти и взаимоотношениям между властью и народом. Эти вопросы он решал в духе прославления самодержавия. На примерах русской истории Татищев пытался доказать'исконность привилегий дворянства. Вместе с тем патриотизм и просвещение он признавал необходимыми условиями обеспечения порядка и процветания страны.

В своем понимании исторического процесса Татищев стоял на рационалистических позициях. Руководящий и определяющим началом в истории народов он считал просвещенный разум. «...Все деяния от ума или глупости произходят»3 — писал он. Благосостояние общества, по его мнению, зависит от господства в нем разума.

_____

1    В. Н. Татищев. Разговор о пользе науки и училищ, М., 1887, стр. 140.

2    Там же.

3    В. Н. Татищев. История Российская, т. I, М.—Л., 1962, стр. 92.

 

Считая историю выражением заложенного в ней разумного начала, Татищев в основу своей концепции кладет развитие русского самодержавия. Связь этой концепции с конкретным историческим материалом устанавливается через последовательный ряд исторических систем: история человечества, история народа-государства, история единичных человеческих действий. Каждая система существует независимо от других.

История человечества, по мнению Татищева, это развитие человеческого разума, «всемирного умопросвещения», которое подобно развитию отдельного человека. «...Что касается до наук и разума прежних народов, то мы, взирая .на известные нам древние действия, равно можем о них -сказать, как о единственном человеке», — считает Татищев.

«Способы всемирного умопросвясчения разумею три, — пишет он. — ...Первое — обретение букв, чрез которые возьимели способ вечно написанное в память сохранить...», второе — принятие христианства, и третье «чрез обретение тиснения книг и вольное всем употребление, чрез которое весьма великое просвясчение мир получил» К Так развитием культуры определяются четыре возраста истории человечества: младенчество, юность, мужество и старость. Главное здесь в признании прогрессивного развития определяющим началом исторического процесса.

Вторая тема—история страны. Ее развитие Татищев усматривает в существующем государственном строе.

Третья тема — история, слагающаяся из действий отдельных людей. Связь между -ними Татищев видит в индивидуальной психологической обусловленности. «История есть слово греческое, то самое, значит, что у нас деи или деяния..., нет никоего приключения, чтоб не могло деянием назваться, ибо ничто само собою и без причины или внешняго действа приключиться не может. Причины же всякому приключению разные, яко от бога или от человека...» 1 2.

Здесь впервые вводится принцип причинного объяснения, понятый чисто рационалистически. Все рассмотрение .истории у Татищева распадается на повествование об исторических событиях и общую социологическую концепцию, оторванную от конкретного развития истории.

_____

1    В. Н. Татищев. История Российская, т. I, стр. 92.

2    Там же, стр. 79.

 

Другой характерной чертой исторических взглядов Татищева является практицизм. Он, как уже отмечалось, все время стремится убедить правительство и частных лиц в огромной практической пользе истории. Он доказывает, что царский титул в тексте присяги непонятен для человека, не знающего исторического процесса складывания государства, что трудно дать правильное административное деление страны, не зная исторически сложившихся территориальных границ, и т. д. Правительство, считал Татищев, лишь на основании обобщения исторического опыта «о настоясчем и будусчем мудро разсуждать может»1. Историческое знание дает опыт и администратору, и богослову, и юристу; нравственное значение истории заключается в том, что она показывает, «яко мудрым, правосудным, милостивым, храбрым, постоянным и верным честь, слава и благополучие, а порочным, несмысленным лихоимцам, скупым, ропким, превратным и неверным бесчестие, поношение и оскорбление вечное последуют...» 2.

Таким образом, рационализм и практицизм—наиболее характерные черты исторических взглядов Татищева.

Основной работой Татищева является «История Российская», разделенная автором на пять частей и доведенная до конца XVI века.

По содержанию и характеру изложения «Историю Российскую» можно разделить на две части. В начале первой книги автор дает «Предъизвещение», в котором излагает методологические принципы и освещает современное ему состояние исторической науки. Затем идет конкретный исторический материал. В первой книге, состоящей из двух частей, Татищев исследует основные проблемы древней истории восточнославянских племен, а в трех последующих на основе летописных сводов и других источников освещает в хронологическом порядке политическую историю Руси до 1577 года.

_____

1    В. Н. Татищев. История Российская, т. Г, стр. 80.

2    Там же, стр. 82.

 

Определяя в «Предъизвещении» значение и методы исторической науки, Татищев (подчеркивает особую важность изучения родной истории: «Что собственно о пользе русской истории принадлежит, — пишет он,— то равно, как о всех протчих, разуметь должно и всякому народу и области знание своей собственной истерии и географии весьма нуждняе, нежели посторонних. Однако ж должно и то за верно почитать, что без знания иностранных, своя не будет ясна и достаточна» 1. Таким образом* устанавливалась связь в изучении национальной и всемирной истории.

Далее Татищев ставит перед историками политическую задачу. От историка требуется, чтобы он «о прошедшем обстоятельно знал и о будущем из примеров мудро рассуждал». Изучение истории России должно показать, «сколько монархическое правление государству нашему протчих полезнее, чрез которое богатство* сила и слава «государства умножается, а чрез протчее умаляется и гинет» 2. В этих словах — главная идея дворянского историка, который впервые в русской историографии попытался философски обосновать причины возникновения самодержавного государства.

В 45-й главе первой части дается схема общего хода развития русской истории: «Славяне,— пишет автор,— всегда имели самовластных государей», и это «для приобретения общей пользы и славы и сохранения спокойности и безопасности весьма им было нуждное и лучшее правительство»3. Когда в удельный период монархия пала и «учинилась аристократия, но безпорядочная»* государство пришло в упадок, его сила была возрождена лишь Иваном III, который «Монархию возставил» 4.

Всю русскую историю Татищев сводил к «истории самодержавия. Ее конкретная периодизация определялась развитием монархии. Первый период — с IX в. до 1132 г. (до смерти Мстислава I) — «господство самовластия». Второй период — с 1132 по 1462 г. — удельный: «междоусобие и великое кровопролитие». Третий период — с царствования Ивана III до 1613 г., когда Иван III

_____

1    В. Н. Татищев. История Российская, т. 1, стр. 81.

2    Там    же,    стр.    367.

3    Там    же,    стр.    366.

4    Там    же,    стр.    366,    367.

 

«опровергнув власть татарскую паки совершенную Монархию возставил» 1.

Татищев пытается определить качества, необходимые историку. Сообщая два распространенных мнения об этом («Одни мнят, что не потребно более как довольное питание и твердая память, а к тому внятной склад»,, другие считают «невозможно не во всей филозофии обу-ченому истории писать»), он делает вывод: «Но я мню сколько первое скудно, столько другое избыточест-венно» 2.

Считая, что историку «много книг как своих, так иностранных читать и что читал, то испамятовать нуждно», Татищев перечисляет три условия, при соблюдении которых, по его мнению, можно стать «писателем истории». Это, во-первых, «свободный смысл, к чему наука логики много пользует», во-вторых «басен за истину... не принять, а паче беречься предосуждения и о лучшем древнем писателе», для чего «науку критики знать»; и в-третьих, — «как всякое строение требует украшения, так всякое сказание красноречия и внятного в сем сложения, которому наука реторика наставляет» 3.

Понимая, что распространение исторических знаний и новые задачи требуют расширения источниковедческой базы, Татищев большое место во введении отводит источниковедению, этнографии, исторической географии, хронологии и генеалогии. «Нужно принадлежасчие к оной обстоятельства знать, бес которых история ясною и внятною быть не может, яко хронология, география и генеалогия.

Хронология, или летосказание — есть весьма -нужно знать, когда что делалось. География показует положения мест, где что прежде было и ныне есть. Генеалогия или родословие государей, ис чего можно уразуметь правильные наследства и домагательства» 4.

На первый план Татищев ставит «правость писания» и требует критического разбора источников. «Яко строитель мог разобрать припасы годные от негодных, гнилые от здоровых, тако .писателю истории нуждно, — пишет он, — с прилежанием

_____

1    В. Н. Та    тищев.    История Российская, т. I, стр. 367.

2    Там    же,    стр.    82,    83.

3    Там    же,    стр.    83.

4    Там    же,    стр.    82.

 

разсмотреть, чтобы басен за истину не принять» 1. В связи с этим он впервые дает схему подразделения всех источников.

Говоря о двух категориях источников (одна — историописатели, другая — дипломатические документы), Татищев к источникам первой категории относит: 1) очевидцев и участников событий; 2) современников, получающих сведения от .первых; 3) писателей, опирающихся на письменные материалы; 4) историков, пользующихся достоверными «источниками. Им противопоставляются: 5) историки пристрастные и чужеземцы; 6) писатели баснословные.

Вопросы источниковедения Татищев выделяет особо. После перечисления и общей характеристики всех использованных источников он переходит к их конкретному описанию: определяет местонахождение, время и место возникновения, язык и стиль. Описывая источники, Татищев впервые освещает историю русского летописания и поднимает вопрос о предшественниках Нестора.

. Таким образом, введение к «Истории Российской» охватило основные исторические проблемы своего времени и превратилось в своеобразную программу изучения истории России. К. Бестужев-Рюмин в работе «В. Н. Татищев» писал: «Таково это введение, свидетельствующее о любознательности, начитанности и широте ученых требований автора: география и этнография, политика и правоведение, философия и археология— все занимает его, все кажется ему важным на страницах истории. И этот человек стоит в самом начале нашей исторической науки и работает почти что один па поле, совершенно неразработанном»2.

Приложение нового исторического понимания к конкретному освещению истории было огромной задачей, которую нельзя было выполнить в один прием. Нужно было прежде всего собрать и критически обработать исторический материал. С этого и начал Татищев. Четыре последующих части «Истории Российской» являются сводкой летописного материала, выбранного автором из различных летописей. Это был, по словам С. М. Соловьева, «знаменитый татищевский свод летописей».

_____

1    В. Н. Татищев. История Российская, т. I, стр. 83.

2    К. Бестуже в-Р юмин. В. Н. Татищев. В кн. «Биографии и характеристики», СПб., 1882, стр. 173.

 

Свой «летописный свод» Татищев подверг двойной редакции — сначала наиболее точно воспроизвел текст на древнерусском языке, а затем перевел его на язык XVIII века. «Летописному своду» сопутствует и авторский текст, данный в виде примечаний. Примечания решают вопросы, /поставленные автором во введении. Это по существу реальный комментарий к тексту — географический, хронологический .и генеалогический, Здесь же имеются источниковедческие примечания.

Изложение конкретного материала в основном совпадает с периодизацией, данной Татищевым во введении. В первой книге, кроме введения, освещается история скифов, -сарматов и славян до 860 пода; во второй — до 1149 года (княжение Юрия Долгорукова в Киеве); в третьей — до нашествия татар в 1237 г.; в четвертой — до Ивана III. Последняя, пятая книга была найдена Погодиным лишь в XIX в. и опубликована Бодянским в 1848 году. Русская история доводится в ней до 1557 года. Сохранились отдельные отрывки, относящиеся к концу XVI — началу XVII века, до 1613 года.

Определяя значение «Истории Российской», необходимо иметь в виду, что рукопись ее, представленная в 1739 г. в Академию наук, пролежала здесь более тридцати лет, и только в 1774 г. четыре части ее были напечатаны в типографии Московского университета. Последняя, пятая часть были издана, как только что указывалось, в 1848 году. За тридцать лет историческая наука шагнула вперед, были опубликованы важные источники, заканчивал свою многотомную историю России М. М. Щербатов. «Исторические труды Татищева в это время,—пишет М. Н. Тихомиров, — казались уже устаревшими, некритическими, и молодые русские историки того времени увидели в них только нагромождение источников» 1.

Между тем тщательное и объективное рассмотрение

_____

1 М. Н. Тихомиров. Новое о «Слове о полку Игореве». «Новый мир», 1957, № 1, стр. 298.

 

«Истории Российской» показывает, что автор ее впервые в русской .историографии поставил исторические явления в зависимость от общественно-политического устройства.

В. Н. Татищев написал также «Лексикон исторический, географический и политический», изданный в 1793 г., первым ©вел в научный оборот такие важнейшие источники, как «Русская Правда» и «Судебник» 1550 г., снабдив их обширными комментариями. Оба они увидели свет, через пятьдесят лет после того, как были представлены Татищевым в Академию наук. Известны его «Описание Сибири», «Примечания на гл. 1-ю «Истории Сибири» Миллера и другие.

В. Н. Татищев, являясь основоположником русской исторической науки, замечателен еще и тем, что он наряду с изучением истории русского народа проявлял большой интерес к «малым народам» России, чего нельзя сказать о последующих представителях дворянской историографии. В «Разговоре двух приятелей о пользе науки и училищ», написанном в 1733 г. и опубликованном только в 1887 г., Татищев, излагая основы рационалистической философии истории и доказывая, что наука является средством познания духовных и физических свойств человека, обращает внимание на историю татар и калмыков. История России в его представлении — это история основных народов, населяющих ее территорию, история их быта и культуры. Татищев подчеркивал, что татары, калмыки и черемисы «свои древности... имеют» и их необходимо изучать наряду с русскими древностями.

Исторические взгляды Татищева, содержавшие критику многих традиционных представлений, освященных церковным авторитетом, вызвали резкую критику современников и не получили правильной оценки в дореволюционной историографии. Татищева критиковали за тяжеловесность изложения, за «опровержение православной веры и закона». Н. М. Карамзин обвинял его в вымыслах и подлогах, объявил все ссылки Татищева на рукописи, неизвестные в XIX веке, вымышленными.

Взгляды Татищева на историю приписывали исключительно западноевропейскому влиянию, а немецких историков Байера и Шлецера ставили на две головы выше основоположника русской исторической науки. 

«Нет никакого сомнения в том, — писал, например, К. Бестужев-Рюмин, — что общие воззрения, выраженные в сочинении Татищева, далеко не всегда плоды его самостоятельного мышления, что многое усвоено им от его европейских учителей» 1. В то же время, затушевывая монархическую сущность идеологии Татищева как представителя дворянской историографии, дореволюционные историки идеализировали его общественно-политические взгляды и изображали Татищева «борцом за общее благо».

Не прав был и С. М. Соловьев, утверждавший, что Татищев не мог «возвыситься до понятия об истории как науке народного и человеческого самопознания», что он смотрел на историю лишь как на науку «опыта для разных званий»2. Однако тот же Соловьев признавал: «Заслуга Татищева состоит в том, что он начал дело, •как следовало начать; собрал материалы, подверг их критике, свел летописные известия, снабдил их примечаниями..., указал на многие важные вопросы, послужившие темами для позднейших исследований, собрал известия древних и новых писателей о древнейшем состоянии страны, получившей после название России,— одним словом, указал путь и средства своим соотечественникам заниматься русской историей»3.

Впервые принципиально правильную общую оценку деятельности Татищева дал Г. В. Плеханов, охарактеризовавший его как теоретика абсолютизма и идеолога дворянства. Подчеркивая самостоятельность философских и общественно-политических взглядов Татищева и его значение в развитии русской общественной мысли, Плеханов писал, что он один «из самых интересных представителей того типа русских людей, который сложился под непосредственным влиянием Петровской реформы» 4.

В советский -период справедливость в отношении Татищева восторжествовала не сразу. Н. Л. Рубинштейн,

_____

1    К. Бестужев-Рюмин. В. Н. Татищев, стр. 100—101.

2    См. П. Алефиренко. Социально-политические воззрения В. Н. Татищева. «Вопросы истории», 1951, № 10, стр. 104.

3    С. М. Соловьев. История России с древнейших времен. Изд-во «Общественная польза», СПб., (б. г.), кн. IV, т. 20, стб. 1483.

4    Г. В. Плеханов. В. Н. Татищев. История русской общественной мысли. Соч., т. XXI, М., 1925, стр. 57.

 

достаточно полно и глубоко осветив основы мировоззрения Татищева и его исторические воззрения, не сумел сделать закономерного вывода о нем как об основоположнике русской исторической науки. Более того, Рубинштейн в определенной степени противопоставил Татищева Миллеру и Шлецеру. Неудача Татищева, считал Рубинштейн, выдвинула Миллера, который «представлял нечто большее, чем простое продолжение Татищева», а «влияние Шлецера проходит через всю русскую науку...» и определяет ее развитие1. Между тем сам Шлецер, высоко ценивший «Историю Российскую» Татищева, писал: «Он отец русской истории, и мир должен знать, что русский, а не немец явился первым творцом полного курса русской истории» 2.

В книге С. Л. Пештича «Русская историография XVIII века» сделана сомнительная и, как показал А. Г, Кузьмин 3, неубедительная попытка «подкрепить конкретным материалом характеристику В. Н. Татищева, данную Н. М. Карамзиным» 4.

В настоящее время, благодаря работам М. Н. Тихомирова, Л. В. Черепнина, С. Н. Валка, А. И. Андреева и начатому в 1962 г. семитомному изданию «Истории Российской» Татищева, созданы все необходимые условия для всестороннего изучения и правильной научно объективной оценки трудов крупнейшего русского историка первой половины XVIII века.

Советские историки, не идеализируя Татищева, справедливо считают его основоположником русской исторической науки. Его «История Российская» подвела итог предшествующему .периоду накопления исторических знаний и заложила основы русской исторической науки. «История Российская» В. Н. Татищева, — пишет М. Н. Тихомиров, — представляет собой крупнейший памятник русской историографии, и к Василию Никитичу Татищеву вполне можно применить его же собственные слова, что он составил свой труд «к славе и чести любезного отечества».

_____

1 Н. Л. Рубинштейн. Русская историография, стр. 107, 151, 165, 166.

2 Неизвестные материалы о А. Л. Шлецере. «Исторический архив», 1960, т. 6, стр. 188.

8 А. Г. Кузьмин. Об источниковедческой основе «Истории Российской» В. Н. Татищева. «Вопросы истории». 1963. № 9. стр. 214—218.

4 Там же, стр. 215.

 

Исторические идеи В. Н. Татищева получили дальнейшее развитие в трудах М. В. Ломоносова. Его работы в области истерии послужили основой формирования исторических взглядов М. М. Щербатова, И. Н. Болтина, оказали определенное воздействие на Г. Миллера, А. Шледера и Н. М. Карамзина.

ЛИТЕРАТУРА

В. Н. Татищев. История Российская в семи томах, т. I, М.—Л., 1962, «Предъизвесчение о истории отечественной и собственно о русской», стр. 79—92.

А. И. Андреев. Труды В. Н. Татищева по истории России. В кн. В. Н. Татищев. История Российская, т. I, 1962, стр. 5—38.

А. Г. Кузьмин. Об источниковедческой основе «Истории Российской» В. Н. Татищева. «Вопросы истории», 1963, № 9, стр. 214—218.

Очерки истории исторической науки в СССР, т. I, стр. 169—189.

Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX века, стр. 138—186.

М. Н. Тихомиров. О русских источниках «Истории Российской». В кн. В. Н. Татищев. «История Российская», т. I, М.—Л., 1962, стр. 33.

 

ЛЕКЦИЯ 7 - М. В. ЛОМОНОСОВ И ДАЛЬНЕЙШЕЕ ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ РОССИИ

Патриотическая основа исторических интересов М. В. Ломоносова. «Древняя Российская история». Ломоносов — основоположник антинорманизма в русской историографии. Ложная оценка М. В. Ломоносова как историка в дворянско-буржуазной науке.

Среди многих славных имен в истории русской науки особенно близко и дорого нам имя Михаила Васильевича Ломоносова. Он был живым воплощением русской науки и культуры во всем ее разнообразии и широте, богатстве и самобытности.

Дела и труды Ломоносова впервые решительно опровергли мнение заезжих иностранцев и отечественных невежд о неохоте и неспособности русских к науке. Ломоносов был естествоиспытателем, философом, поэтом, основоположником русского литературного языка, историком, географом, физиком, химиком, математиком и общественно-политическим деятелем.

Творческий гений Ломоносова расцвел в середине XVIII в., в период укрепления Русского национального государства и обострения классовых противоречий между помещиками и крестьянами. В это время в Россию проникло из-за границы много авантюристов, которые подвизались в государственном аппарате, в военных и научных учреждениях, насаждали чуждые русскому народу нравы и традиции. Передовым русским политическим деятелям, прогрессивным представителям русской науки и прежде всего Ломоносову пришлось вести напряженную борьбу с иностранными проходимцами и их покровителями.

Гениальный ученый приложил немало труда, добиваясь отстранения иностранных невежд и реакционеров •от руководства научными учреждениями, неустанно стремясь к развитию отечественной науки. В последние годы своей жизни он писал: «Что ж до меня надлежит, то я к сему себя посвятил, чтобы до гроба моего с неприятелями наук российских бороться, как уже борюсь двадцать лет; стоял за них смолода, на старость не покину»1.

Горячая любовь к своему народу, настойчивое стремление всемерно содействовать экономическому и культурному прогрессу родной страны — вот чем прежде всего определялся интерес Ломоносова к истории. Изучение отечественной истории было для него такой же необходимостью, как занятия химией и физикой.

Ломоносов считал, что история — наука политическая, а поэтому налагает большую ответственность на занимающихся ею. Историк должен быть гражданином своей Родины, горячо любить ее, ставя свой труд и свою жизнь на службу отечеству. Определяя качества, необходимые историку, М. В. Ломоносов писал в 1764 году: «Сочинение Российской истории полной... дело не всякому историку посильное, ибо темного не мало было во всех народах на всей памяти человеческого рода, ибо для того требуется сильное знание в философии и красноречии».

Прежде чем открыть доступ историку в государственные архивы, необходимо, по,мнению Ломоносова, «смотреть прилежно:

1)    Чтобы, он был человек надежный и верный и для того нарочно присягнувший, чтобы никогда и никому не объявлять и не сообщать известий, надлежащих до политических дел критического состояния.

2)    Природный россиянин.

3)    Чтобы не был склонен в своих исторических сочинениях к шпионству и посмеянию»2.

____

1    История императорской Академии наук в Петербурге Петра Пекарского, т. II, СПб., 1873, стр. 726.

2    М. В. Ломоносов. Полное собр. соч., (далее — Соч.,) т. 6, М.—Л., 1952, стр. 171.

 

История, считал Ломоносов, является средством прославления отечества, а в центре внимания историка должен стоять народ. История, писал он, — «дает бессмертие множеству народа» и переносит «минувшие деяния в потомство и глубокую вечность».

Русский историк обязан показать всему миру, что в России никогда не было «столь великой тьмы невежества» 1, как то рисовали Миллер, Байер и другие. Историк воодушевляет народ на великие дела в будущем и настоящем, на развитие науки, отвергает «досадительные и злостные» посягательства иностранцев. Он может поднять уважение к русскому народу, ибо «всяк, кто увидит в российских преданиях равные дела и героев, греческим и римским подобных, унижать нас перед оными причины иметь не будет...» 2.

Исторические взгляды М. В. Ломоносова, выражая прогрессивные тенденции буржуазного развития страны в условиях господства крепостнических отношений, содержат демократические элементы. Однако было бы ошибочным не видеть тесной связи их с дворянской историографией. Не отрицая этой связи, нельзя в то же время причислять Ломоносова к дворянским историкам.

В своих исторических трудах Ломоносов призывал к преодолению отсталости России, к устранению ее зависимости в культурном и экономическом отношении от Западной Европы, к развитию производительных сил страны, к поднятию ее политической, экономической и военной мощи. При этом он не считал необходимым ликвидировать крепостное право, полагая, что «просвещенный мудрый монарх», образцом которого он считал Петра I, сможет совершить все преобразования, уничтожить «ночь варварства» и повести Россию по пути прогресса. В осуществлении этих реформ монарх, по мнению Ломоносова, будет опираться главным образом на народные массы, а не только на помещиков и купцов.

«Противоречивость и непоследовательность мировоззрения Ломоносова, — справедливо пишет Л. В. Черепнин, — заключается в том, что, хотя он и не выступал с критикой крепостничества как системы, объективно его экономические предложения, направленные на развитие

____

1    М. В. Ломоносов. Соч., т. 6, стр. 170.

2    Там же.

 

производительных сил страны, подъем промышленности, на ликвидацию отсталости, открывали пути буржуазным отношениям»1.

Признание современниками Ломоносова как историка пришло к нему в ожесточенной борьбе с фальсификаторскими тенденциями немецких ученых. Истерией он начал заниматься еще в юности, во время учебы в Московской и Киевской духовных академиях. Здесь было-собрано много летописей и других письменных памятников, ознакомившись с которыми, Ломоносов ушел значительно дальше «Синопсиса» Гизеля в знании русской истории. Уже здесь у него возникли критические мысли по поводу работ Готлиба Зигфрида Байера, немецкого историка, работавшего в России и пытавшегося доказать неспособность русского народа к созданию своего государства и его полную зависимость от норманнов.

После возвращения из-за границы Ломоносов возобновил сбор и изучение источников по русской истории. С 1746 г. он занимается историей в Академии наук, состоит в исторических комиссиях и включается в члены Исторического собрания Академии наук. Крупнейший историк России Татищев обратился к нему с просьбой посмотреть в рукописи его «Историю Российскую». Ломоносов очень заинтересовался ею, вел обширную переписку с автором, добивался опубликования его «Истории».

Авторитет Ломоносова как историка возрос после его выступления в 1750 г. против диссертации Миллера «О происхождении народа и имени русского». Проявив глубокое знание древней русской истории, Ломоносов убедительно доказал, что диссертация враждебна русскому народу и должна быть запрещена. В своем отзыве Ломоносов показал себя квалифицированным историком, умело анализирующим источники и вскрывающим их политическое содержание. В отличие от Миллера, который «российских авторов с поношением опровергает» 2Ломоносов широко использовал русские летописи и ставил их выше скандинавских саг и других иностранных источников. Он впервые выдвинул и обосновал ряд новых идей о происхождении славян, их автохтонности, о скифах как древних предшественниках славян, и т. д.

____

1    Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX века,, стр. 209.

2    М. В. Ломоносов. Соч., т. 6, стр. 19.

 

Ученый беспощадно бичевал мнимый объективизм Миллера, который, по его словам, с «особым довольством» описывал все неудачи славян и победы их врагов. Указывая на небылицы, сочиненные Миллером по поводу русской истории, Ломоносов писал: «Ежели бы господин Миллер умел изобразить живым штилем, то он бы Россию сделал столь бедным народом, каким еще ни один и самый подлый народ ни от какого писателя не представлен»1. И все это, продолжал Ломоносов, пишет «человек, который живет в России и от «нея великие благодеяния имеет»2.

Канцелярия Академии наук полностью согласилась с заключением Ломоносова и специальным указом постановила уничтожить диссертацию Миллера.

Ломоносов придавал большое значение исходу этого дела, видя в нем начало решительной борьбы с немецкими фальсификаторами русской истории. Миллера, одного из крупнейших немецких историков, работавшего в России, поддерживали немцы, засевшие в Академии наук, а также многочисленные и часто влиятельные русские вельможи — враги Ломоносова.

Борьба между Миллером и Ломоносовым шла не только по конкретным вопросам русской истории, но и по поводу определения роли историка и его отношения к народу. По мнению Миллера, историк «должен казаться без отчества, без веры, без государя. Я не требую, чтобы историк рассказывал все, что он знает, ни также все, что истинно, потому что есть вещи, которых нельзя рассказывать... перед публикой...» 3.

Подобная аполитичность и космополитизм решительно отвергались Ломоносовым. Он понимал, что по своим историческим взглядам Миллер был тесно связан с Байером и развивал его порочные теории. Ломоносов указывал, что выговор, полученный Миллером за политические ошибки, имевшие место в «Ежемесячных сочинениях», вполне заслужен, а ошибки не случайны, они — следствие его порочного метода. «Миллер пишет и печатает на немецком языке смутные времена Годунова и Растригина, самую мрачную часть Российской истории; из чего иностранные народы худые будут выводить следствия о нашей славе.

_____

1    М. В. Ломоносов. Соч., т. 6, стр. 21.

2    Там же, стр. 42.

3    История императорской Академии наук в Петербурге Петра Пекарского, т. I, СПб, 1870, стр. 381.

 

Или нет известий и дел Российских, где бы по последней мере и добро с худом в равновесии видеть можно было»1.

Ломоносов считал, что историк не должен скрывать тяжелые времена в русской истории, но решительно протестовал против ее тенденциозного освещения. «Nec раnegyricum postulo (не требую панегирика), — писал он, — но утверждаю, что нетерпимы явные противоречия, оскорбительные для славянского племени»2.

Поручение императрицы Елизаветы Петровны написать историю России, переданное Ломоносову в марте 1753 г. через влиятельного вельможу И. И. Шувалова, должно было подчеркнуть государственное значение его исторических работ, и Ломоносов горячо взялся за дело. К сожалению, до нас не дошли «манускрипты» Ломоносова и о масштабе и характере его работы можно судить лишь по отчетам, которые он представлял ежегодно в Академию наук. Ломоносов тщательно изучал отечественные и иностранные источники, освещавшие главным образом древний период истории русского народа. В 1754 г. он приступил к написанию первых глав своего труда. «Сочинен опыт Истории словенского народа до Рюрика: Дедикация, Вступление, глава I, о старобытных жителях в России; глава 2, о величине и поколениях словенского народа; глава 3, о древности словенского народа», — сообщал он 3.

Составление истории Русского государства требовало напряженного труда. В 1754 г. Ломоносов писал Эйлеру: «Я вынужден здесь быть не только постом, оратором, химиком и физиком, но целиком уйти в историю» 4. В 1757 г. была закончена первая книга, и в 1758 г. началось ее печатание. Шло оно крайне медленно, и чтобы хоть как-нибудь восполнить пробел, Ломоносов издал в 1760 г. «Краткий Российский Летописец с родословием». Медленное печатание объяснялось трудностью набора, множеством поручений автору, его требовательностью, помехами немцев. После смерти Елизаветы Петровны в 1761 г. печатание окончательно затормозилось.

_____

1    М. В. Ломоносов. Соч., т. 6, стр. 562.

2    См. М. Н. Тихомиров. Исторические труды М. В. Ломоносова. «Вопросы истории», 1962, № 5, стр. 69.

3 М. В. Ломоносов. С.оч., т. 6, стр. 574.

4 Там же, стр. 573—574.

 

В 1763 г. Ломоносов представил новый вариант I тома со следующим пояснением: «Сообщается при сем для напечатания первый том Российской Истории, состоящий из двух частей, содержащий в себе российские деяния от самой древности даже до кончины великого князя Ярослава Первого, то есть до первого главного разделения самодержавства российского; следует еще две части сего ж тома, первая до Батыева нашествия, та есть до порабощения российского татарами, вторая да великого князя московского Ивана Васильевича, когда Россия вовсе освободилась от татарского насильства...»1. Ломоносов снял примечания и этим облегчил набор. Однако новый вариант печатался также крайне медленна и вышел в 1766 г., уже после смерти автора.

В типографии после смерти Ломоносова не оказалось оригиналов продолжения «Истории» и печатание ее прекратилось. Известно, что изложение в рукописи было доведено до 1452 г. Исчезли и примечания. Враги постарались скрыть их и уничтожить сами «манускрипты», опровергающие их «труды» по истории России. Кроме того, материалы Ломоносова имели политическое значение в напряженной обстановке борьбы с Пугачевым: показывая силу русского народа и его творческие возможности, они были нежелательны правительству. Поэтому возможно, что оно предпочло скрыть их, а затем уничтожить.

Из других работ Ломоносова по истории известны «Похвальное слово Петру I», выписки по истории царствования Петра I для Вольтера и «Записка о стрелецких бунтах».

Так как до нас не дошло большинство работ Ломоносова, очень трудно судить о тематике и вопросах, которые его интересовали. Из материалов, посланных Ломоносовым Вольтеру, видно, что его занимали крупные социальные движения в России — крестьянские войны под руководством Ивана Болотникова и Степана Разина, стрелецкие восстания XVII века. В центре внимания Ломоносова была деятельность Петра I. Он подчеркивал также значение Ивана Грозного, считая его прямым предшественником Петра.

_____

1 М. В. Ломоносов. Соч., т. 6, стр. 576.

 

Основной работой, характеризующей Ломоносова как историка, является «Древняя Российская История от начала российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого или до 1054 года». Посвященная древнейшему периоду русской истории, она отрицала норманскую теорию и показывала историю древних славян как основателей древнерусского государства. В этом отношении весьма характерно название первой части «О России прежде Рурика», говорящее о том, что ее автор не только не связывал начало России с призванием варягов, а считал, что она возникла значительно раньше на территории, населенной восточными славянами.

Таким образом, в отличие от общепринятого плана изложения русской истории от Рюрика и призвания варягов он посвятил значительную часть своей книги до-варяжскому периоду, показав, что до варягов восточные славяне прошли большой исторический путь. С Рюрика начинается не история России, считал Ломоносов, а история «самодержавства Российского». Еще до Рюрика русский народ определил свое выдающееся место в Европе1.

Ломоносов поставил вопрос о происхождении русского народа. Он указал, что процесс этот очень сложен, что в нем участвовали не только восточнославянские, но также скифские, сарматские и другие племена. Однако главную роль в этом процессе он отводил славянам, от которых пошли русский язык и культура. Славянам приписывал Ломоносов честь создания Русского государства и русской культуры. Он утверждал, что автохтонное население Восточной и Центральной Европы оформилось как славянское в междуречье Дуная и Днестра. Варягов он считал разбойничьими дружцнами, которые быстро слились с местной феодальной верхушкой, восприняв от нее язык и культуру. Нужды в призвании варягов у славян не могло быть. Поэтому, по мнению Ломоносова, не инициатором, а виновником призвания варягов следует считать Новгород, где распри боярских семей позволили варягам установить свое господство. Однако этот факт, в противоположность утверждениям немецких историков, Ломоносов считал второстепенным.

_____

1 М. В. Ломоносов. Соч., т. 6, стр. 28; Б. Д. Греко в. Ломоносов-историк, «Историк-марксист», 1940, № 11, стр. 28.

 

Даже в шведских источниках, указывал он, не говорится о существовании Рюрика и его приходе на Русь.

Ломоносов убедительно показал, что термин «Русь» существовал на юге вне всякой связи с варягами. В области изучения древнерусской культуры, доказывая ее самостоятельность, он выдвинул ряд новых проблем, в частности, проблему возникновения русской письменности до крещения Руси. Придавая большое значение исследованию славянской мифологии, обрядов и празднеств, Ломоносов поднял также ряд новых вопросов истории русского языка, обратил внимание на огромную ценность древней русской живописи и искусства.

Ломоносов интуитивно подошел к более правильной периодизации русской истории, чем его предшественники, определив такие поворотные моменты ее, как конец княжения Ярослава и наступление феодальной раздробленности, монгольское завоевание в 30-х годах XIII в., освобождение от монгольского ига и образование Русского национального государства.

В этой связи интересно сопоставить периодизацию русской истории Ломоносова и Карамзина. Заметив, что Ломоносов в этом отношении значительно опередил Карамзина, Б. Д. Греков писал: «От карамзинской схемы ломоносовская выгодно отличается тем, что он никогда не забывает народа русского и тех народов, которые историческими судьбами тесно связаны еще с глубокой древности. Эта черта схемы Ломоносова делает ее более созвучной нашему времени, чем схема Карамзина»1.

Будучи первым антинорманистом, Ломоносо§поло-жил начало научному изучению всеобщей истории в нашей стране. Отчетливо понимая, что разбить враждебную русскому народу норманскую теорию можно только на основе сопоставления русской истории с историей других народов, Ломоносов, как никто другой, был подготовлен к изучению всеобщей истории.

Глубокое знание русских и зарубежных источников-в сочетании с передовыми, прогрессивными идеями позволили великому русскому ученому осветить древнерусскую историю на фоне мировой. «В этом отношении, — подчеркивают М. А. Алпатов и М. Н. Тихомиров,—труды Ломоносова на много лет опережали не только современную

_____

1 Б. Д. Греков. Ломоносов-историк. «Историк-марксист», 1940,. № 11, стр. 32.

 

ему, но и последующую дворянско-буржуазную историографию» 1.

Громоздкие, написанные в тяжелой малопонятной форме книги Татищева и Щербатова были недоступны читателям. Работа же Ломоносова «Древняя Российская история», созданная в популярной общедоступной форме, как учебник, длительное время была основным трудом по древнему периоду русской истории.

Исторические труды Ломоносова представляют выдающийся научный интерес и могут быть поставлены рядом с его замечательными работами в области естественных наук. «Историческое значение каждого русского великого человека, — писал Н. Г. Чернышевский, — измеряется его заслугами родине, его человеческое достоинство —- силою его патриотизма.. Ломоносов страстно любил науку, но думал и заботился исключительно о том, что нужно было для блага его родины. Он хотел служить не чистой науке, а только Отечеству» 2. В этих словах — яркая характеристика Ломоносова как историка. Патриотическая страстность, широкий кругозор, глубокое знание отечественной истории, умение связать ее с всеобщей историей, стремление создать историю народа, а не царей, выдвигают Ломоносова в число прогрессивных представителей русской исторической науки XVIII века.

Несмотря на столь очевидный вклад ученого в развитие русской исторической науки, почти двести лет бытовала ложная оценка его как историка.

Критическая направленность исторических воззрений Ломоносова, антинорманизм, беспощадная борьба с засильем иностранцев в русской исторической науке XVIII в. привели к тому, что сразу же после смерти великого ученого Миллер и Шлецер объявили исторические работы Ломоносова случайными и бесполезными. И если в XVIII в. их высоко ценили, на них ссылались, им подражали, то в XIX — начале XX в. Ломоносова как историка 'почти забыли. О его работах хотя и упоминали, но как о самых незначительных, не представляющих интереса. Лишь историки-антинорманисты интересовались историческими трудами Ломоносова, называли

_____

1    Очерки истории исторической науки в СССР, т. I, стр. 204.

2    Н. Г. Чернышевский. Очерки гоголевского периода русской литературы. М., 1953, стр. 167—168.

 

его исторические взгляды «русской системой» в отличие от «немецкой системы» Байера и Шлецера. Один из них славянофил Н. Савельев-Ростиславич писал в 1845 году: «Нельзя не удивляться проницательности ума Ломоносова, который... силою собственного соображения вознесся до такой высоты, что мог построить такую замечательную теорию нашей и общеславянской истории»1. Однако долгое Бремя антинорманисты не развивали исторического наследия Ломоносова, а лишь механически переносили его мысли в свои труды.

Для большинства русских буржуазных историков XIX —начала XX в. типичны слова С. М. Соловьева, который писал о «неприготовленности Ломоносова к историческим занятиям вообще и к занятиям русскою историек) в особенности»2. Соловьев считал исторические обобщения и выводы Ломоносова надуманными и утверждал, что у него «не было ясного понимания предметов», и потому он не умел «схватить особенности в истории народа»3.

В интересной статье «Ломоносов-историк в оценке русской историографии» А. М. Сахаров обращает внимание на то, что при общей отрицательной оценке Соловьев «не мог не отметить и заслуг Ломоносова перед исторической наукой»4 в решении частных вопросов. Говоря о том, что они «блистательны по тогдашним средствам науки», Соловьев, будучи умеренным либералом, не разделял политической целеустремленности гениального русского ученого, ставил его ниже Щербатова и считал, что в целом в области истории Ломоносов «не мог представить никакой системы».

Вслед за Соловьевым русские буржуазные историки XIX — начала XX в. П. П. Пекарский, М. О. Коялович и другие утверждали, что Ломоносов не был историком по призванию и писали о его «необъективности» и «не-научности».

_____

1 Н. Савельев-Ростиславич. Славянский сборник XXV, СПб., 1845, стр. 1.

2 С. М. Соловьев. Писатели русской истории XVIII века. Из кн. «Собр. соч.», б/г. стб. 1360.

3 Там же.

4 А. М. Сахаров. Ломоносов-историк в оценке русской историографии. Вестн. Московского ун-та, серия IX, История, 1961, №5, стр. 8.

 

В. О. Ключевский в курсе историографии повторил эту оценку, считая, что основной труд Ломоносова «Древняя Российская история» «не оказал большого влияния ни на историческое сознание общества, ни на ход историографии»1.

Идеолог реакционной русской буржуазии П. Н. Милюков довел эту оценку до абсурда, заявив, что Ломоносов не был подготовлен к сочинению русской истории, которая была заказана «высшим обществом», и, стало быть, нечего искать в его «Древней Российской истории» научных достоинств. Это тем более верно, писал он, если сравнить труд Ломоносова с работами Байера, Миллера, Шлецера — «тремя знаменитыми исследователями нашей истории» 2.

Вслед за Милюковым Н. А. Рожков полагал, что Ломоносов только из патриотических побуждений отвергал норманскую теорию, не имея никаких к тому оснований.

Значение исторических работ Ломоносова отрицали М. Н. Покровский и Г. В. Плеханов. Последний видел в нем придворного пиита, для которого история «никогда не была не только главным, но вообще серьезным призванием»3.

Замечательные мысли Ломоносова-историка, не понятые ни его современниками, ни ближайшими потомками, получили заслуженную оценку лишь в наше время, по мере становления и .развития советской исторической науки.

Первым дал марксистский научный анализ и положительную оценку исторических трудов Ломоносова академик Б. Д. Греков, подчеркнувший, что многие мысли гениального ученого, казавшиеся нелепыми и необоснованными в XVIII в., получили подтверждение в работах советских историков и археологов. Показав патриотическую основу исторических интересов Ломоносова, Греков пришел к важному выводу о том, что «основным предметом ломоносовской «Истории» являются не князья, а народ в его исторической жизни» 4.

_____

1    В. О. Ключевский. Соч., т. 8, М., 1959, стр. 409.

2    П. *Н. Милюков. Главные течения русской исторической мысли, т. I, М., 1898, стр. 71.

3    Г. В. Плеханов. История русской общественной мысли, т. II, М., 1918, стр. 215.

4    Б. Д. Греков. Ломоносов-историк. «Историк-марксист», 1940, №11, стр. 26.

Но и после этого справедливого вывода имела место недооценка исторических взглядов Ломоносова. В частности, в книге Н. Л. Рубинштейна глава о Ломоносове немногим отличается от оценок, данных ему буржуазными учеными. Пять страниц отводится беглому пересказу работ Ломоносова, остальная часть главы посвящена Байеру, Фишеру и другим К

В «Очерках истории исторической науки в СССР» трудам Ломоносова посвящена часть IV главы «Развитие исторических взглядов в России периода дворянской империи первой половины XVIII века». Авторы ее М. А. Алпатов и М. Н. Тихомиров справедливо отмечают, что «Михаил Васильевич Ломоносов... не был истори-ком-профессионалом, но его гениальный ум охватывал самые разнообразные отрасли знаний. Поэтому и в исторической науке Ломоносов выступает перед нами как великий ученый-новатор, а его «История» наметила такие вопросы, которые до сих пор привлекают внимание исследователей».

Л. В. Черепнин в книге «Русская историография до начала XIX века» подытожил все сказанное об исторических взглядах Ломоносова и подчеркнул, что главной заслугой его в области русской историографии является связь исторической науки с борьбой за экономическую, политическую и культурную независимость России.

____

1 Н. Л. Рубинштейн. Русская историография, -М., 1941, стр. 86—98.

ЛИТЕРАТУРА

М. В. Ломоносов. Полное собрание сочинений, т. 6, «Труды по русской истории, общественно-экономическим вопросам и географии»., М.—Л., 1952.

Б, Д. Греков_ Ломоносов-историк. «Историк-марксист», 1940, № И, сгр. 18—34.

М. Н. Тихомиров Исторические труды М. В. Ломоносова. «Вопросы истории», 1962Г № 5, стр. 64—73.

Л. В. Чеоепнин. Русская историография до XIX века, стр. 187—217.

А. М. Сахаров. Ломоносов-историк в оценке русской историографии. Вестник Московского ун-та, серия IX, История, 1961, № 5. стр. 3—18. 1

 

 

ЛЕКЦИЯ 8 - ДВОРЯНСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVIII ВЕКА

Исторические особенности эпохи. М. М. Щербатов — представитель реакционной дворянской идеологии в русской историографии. Исторические взгляды И. Н. Болтина. Его оценка в русской историографии

Вторая половина XVIII в. в развитии русской исторической науки примечательна появлением различных направлений, которые по мере своего оформления вступают в борьбу между собой. Борьба направлений в русской историографии была обусловлена социально-экономическим развитием страны.

Вторая половина XVIII в. — это период формирования капиталистического уклада в недрах феодальной системы, период назревания кризиса феодально-крепостнической формации. Развитие капиталистического уклада, выражаясь прежде всего в расширении эксплуатации наемного труда, одновременно вело к усилению крепостнической эксплуатации. Помещики, стремясь в условиях развития товарно-денежных отношений повысить доходность своих имений, резко усиливали эксплуатацию крепостных крестьян, повышали оброк, увеличивали барщину, переводили значительную часть крестьян на месячину, при которой они становились фактически рабами. Подвергаясь непомерной эксплуатации, крестьяне выражали острое недовольство феодально-крепостнической системой, которое выливалось в стихийные волнения и. бунты.

Наряду с усилением противоречий между крестьянами и помещиками рост капиталистического уклада во второй половине XVIII в. вел к усилению противоречий между дворянством и купечеством, между купечеством и крестьянством. Одновременно с обострением антагонизма между основными классами феодального общества усиливались противоречия внутри каждого класса, усложнялась классовая структура общества, углублялись в целом социальные противоречия в стране.

В этих условиях царское правительство издает указ за указом, стремясь укрепить экономические и политические позиции дворянства. Несмотря на эти меры, дворяне все с большим трудом отстаивали свои монопольные права от посягательств новой социальной силы — купечества. Рост экономической мощи купечества, усиление его притязаний на землю, на крепостных крестьян, проникновение в дворянское сословие — становились все более очевидными. Это обстоятельство, а главное, крестьянские восстания, оказывали определенное влияние на развитие дворянской идеологии и, в частности, на развитие исторической науки.

В соответствии с изменившейся расстановкой классовых сил складывались два направления в русской историографии. Одно представляли заядлые реакционеры и крепостники вроде князя М. М. Щербатова, отстаивавшие крепостное право и стремившиеся с помощью истории обосновать незыблемость экономического и политического господства дворян.

Представителями другого направления были А. Н. Радищев, просветители Н. И. Новиков, С. Е. Десницкий, Я. П. Козельский и др. Они развивали просветительские идеи, высказывались за ограничение крепостного права, а А. Н. Радищев — за его ликвидацию. Если исторические взгляды просветителей — Новикова, Десницкого— отражали интересы развивающейся буржуазии и свидетельствовали о зарождении буржуазной историографии, то исторические взгляды Радищева отражали интересы угнетенного крестьянства и знаменовали зарождение революционного понимания истории.

Центральной фигурой реакционного направления в русской историографии второй половины XVIII в. является Михаил Михайлович Щербатов (1733—1790 гг.). Пытаясь с помощью истории защитить господство помещиков-крепостников, он выступил с обоснованием исконности крепостнических прав дворянства. Исторические взгляды Щербатова представляют интерес как показатель настроений консервативных кругов русского дворянства и характерны для определенного этапа в развитии дворянской историографии, связанного с эпохой назревания кризиса феодально-крепостнической системы. Поэтому вряд ли правильно поступили авторы соответствующей главы «Очерков истории исторической -науки в СССР» Б. Б. Кафенгауз и Л. Г. Бескровный, уделив Щербатову всего две страницы 1.

Нужно сказать, что буржуазные и мелкобуржуазные историки Ешевский, Пыпин, Мякотин, Чечулин, Кизевет-тер, Дьяконов, Милюков, рассматривая мировоззрение Щербатова, писали о нем как о либерале, гуманисте, «предвозвестнике общегражданских правовых отношений». Субъективно-психологическая характеристика мировоззрения Щербатова, отсутствие классового анализа, отрыв его взглядов от социально-экономических условий эпохи свойственны всем буржуазным историкам.

Эту либерально-буржуазную точку зрения не смог полностью преодолеть и Г. В. Плеханов, который считал, что «крепостнические убеждения не мешали Щербатову по-своему желать добра народу»2.

Только советские историки — П. Г. Любомиров, Н. Л. Рубинштейн, Н. М. Дружинин, И. А. Федосов, Л. В. Черепнин — правильно определили место Щербатова как представителя реакционной дворянской идеологии в русской историографии.

Классовая направленность исторических взглядов Щербатова очевидна. Ратуя за нерушимый союз самодержавия с дворянством, Щербатов искал разрешения социальных противоречий в политической деятельности самодержавной власти и широком участии дворянства в управлении страной.

По своему политическому мировоззрению Щербатов— откровенный защитник крепостничества и ярый противник не только освободительных чаяний крестьянства, но даже самых осторожных либеральных начинаний среди дворянства. Будучи представителем крупного родовитого дворянства,

____

1    Очерки истории-исторической науки в СССР, т. I, стр. 208—210.

2    Г. В. Плеханов. История русской общественной мысли. Соч., т. XXII, М.—Л., 1925, стр. 217.

 

идеологом господствующего класса, Щербатов всемерно оправдывал крепостнические производственные отношения. Это оправдание содержится в его записках и выступлениях в качестве депутата от ярославского дворянства в екатерининской комиссии по составлению проекта нового Уложения 1767 г., а также в специально написанной им работе «Размышление о неудобствах в России дать свободу крестьянам или служителям, или сделать собственность имения» (1785 г.).

Щербатов выступал как сторонник монархической власти, ограниченной советом «мудрейших, родовитых дворян». В связи с этим он был недоволен самодержавной политикой Екатерины II и критиковал ее с позиций крупного реакционного дворянства в целях еще большего расширения его политических и экономических прав. Щербатов считал, что интересы и требования родовитого русского дворянства недостаточно удовлетворяются екатерининским правительством и это является основным тормозом в развитии экономики России. По существу это была критика самодержавия справа с целью усиления власти аристократических кругов.

Нужно сказать, что Щербатов был для своего времени глубоко образованным человеком. Хорошо зная западноевропейскую философию и историю, он в ряде работ часто демагогически использует радикальную фразеологию. Эта своеобразная маскировка и ввела в заблуждение многих буржуазных исследователей, увидевших в Щербатове чуть ли не проповедника идей французских энциклопедистов.

Философской основой мировоззрения Щербатова был рационализм, поставленный на службу реакционному дворянству. Определенное влияние на формирование его исторических взглядов оказали представители так называемого прагматического направления в историографии и прежде всего Давид Юм — автор истории Англии, известный в свое время субъективный идеалист и метафизик, сторонник компромисса между буржуазией и дворянством.

Основной работой Щербатова является семитомная «История Российская от древнейших времен», напечатанная в 1767—1791 гг. Заканчивается она 1610 г., хотя автор намеревался довести ее до Петра I. Из других его работ известна «Краткая повесть о бывших в России самозванцах», написанная в 1774 г. в связи с восстанием крестьян под руководством Пугачева. В этой повести Щербатов стремился доказать, что явления, подобные пугачевскому восстанию, случайны и не вызваны никакими серьезными причинами. «Такая есть слабость народная, — пишет он, — что... часто быв увлекаемы легкомыслием и новостью, в злейшие себя неочастия ввергает»1. Книга о самозванцах отвечала насущным потребностям дворянства и была дважды переиздана — в 1778 и 1791 годах.

Определенной политической задаче отвечала также работа Щербатова «О древних чинах, бывших в России, и о должности каждого из оных» (1776 г.). В ней делалась попытка исторически обосновать политические права российского дворянства.

Наряду с изданием подобных, бесполезных для науки работ, заслугой Щербатова является то, что он собрал и опубликовал большое количество новых источников, таких как «Царственный летописец», «Царственная книга», «Летопись о многих мятежах», «История Свейской (шведской) войны», «Журнал или поденная записка Петра Велйкого» и другие. Щербатов пытался поставить вопрос о достоверности источников на основе здравого смысла. Придерживаясь юмовской методологии и принципов прагматизма, он излагает историю как причинный рассказ, в котором одно действие зависит от другого, причем конкретные причины того или иного действия, тех или иных исторических событий усматривает в действиях отдельного человека. Поэтому в основу причинных связей между отдельными событиями автор кладет психологию действующих исторических лиц. Эту психологию Щербатов понимает чисто рационалистически, как тождественную для всех времен и народов. «Внутренность человека всегда одинакова», — утверждает он.

Описывая исторические события, Щербатов стремился показать, почему данное лицо действовало так, а не иначе, какими интересами оно руководствовалось. В результате такого изложения за частными причинами и чисто психологическими связями исчезают общие связи,

____

1 М. М. Щербатов. Краткая повесть о бывших в России самозванцах. СПб., 1774, стр. 5.

 

попытки осмыслить исторический процесс как целое. В этом отношении Щербатов делает шаг назад по сравнению с Татищевым, который стремился представить историю в целом. Кроме того, татищевская схема русского единодержавия осложняется у Щербатова вопросом о дворянских правах и привилегиях. Сочетание этих двух элементов усложняло характеристику исторических событий и рождало противоречивые выводы и оценки.

Периодизация русской истории у Щербатова, не имея принципиальной основы, была чисто внешней, условной и в значительной мере повторяла «Степенную книгу». «История российская от древнейших времен» состоит из семи томов, каждый том делится на части и книги, а каждая книга — на главы. Деление на главы соответствует делению «Степенной книги» на отдельные княжения. Каждая глава кончается итоговой характеристикой князя, в чем сказывается также влияние «Степенной книги».

Фактическое освещение исторических событий начинается со второй книги, где излагается история Древней Руси от Рюрика до крещения Владимира Святославича. Третья книга заканчивается разделением русских земель между сыновьями Ярослава. Считая, так же как Ломоносов, 1054 г. началом нового этапа в развитии Русского государства, Щербатов закрепляет эту дату в русской историографии.

Четвертая книга целиком посвящена Владимиру Мономаху. Пятая заканчивает историю Киевской Руси Юрием Долгоруким. Здесь автор подводит итог киевскому периоду в специальной главе, характеризующей политическое устройство, законы, просвещение в Древнерусском государстве. Новый период, которому посвящена шестая книга, начинается с Андрея Боголюбского, т. е. с перенесения столицы из Киева во Владимир. Изложение здесь доводится до татаро-монгольского нашествия. Таково содержание первых двух томов.

Третий том открывается новым крупным разделом, посвященным периоду татаро-монгольского ига. Автор характеризует его двумя обстоятельствами — борьбой с татаро-монголами и восстановлением самодержавия.

Связующим звеном между третьим и четвертым томами является княжение Дмитрия Донского и его победа над татаро-монголами. В пятом томе освещается «царский период» русской истории, причем этот период Щербатов, в отличие от Татищева, начинает не с Ивана III, а с Ивана IV, которому посвящен весь том. Здесь рассказывается о венчании Ивана IV на царство как событии, свидетельствующем о восстановлении русского единодержавия. Вслед за Щербатовым почти все русские историки XIX в. выделяли эпоху Ивана Грозного как особый исторический этап. Весь период царствования Ивана IV Щербатов делит на две половины (составляющие соответственно первую и вторую части пятого тома) — до и после опричнины. Это деление определило в последующем трактовку деятельности Ивана Грозного Карамзиным, Погодиным, Иловайским и другими дворянскими и буржуазными историками.

Шестым томом заканчивается история династии Рюриковичей. Она пресекается смертью Федора Ивановича в 1598 году. Седьмой том должен был охватить весь период так называемой «смуты» до избрания Михаила Романова на царство. Как уже говорилось, этот том остался незаконченным.

Нужно отметить, что хотя щербатовская схема лишена внутреннего единства, его конкретная периодизация оказала заметное влияние на работы последующих историков. Освещение отдельных периодов русской истории Щербатов стремится дать в плане показа союза самодержавия с дворянством. Видя их единство в начальный период истории Московского княжества, он с особым удовлетворением подчеркивает единство князя с боярством при Дмитрии Донском и считает это одной из причин победы над татаро-монголами.

В том же плане рассматривается царствование Ивана Грозного. В первый период царь, окруженный советниками из бояр, правит мудро и справедливо. Во втором, погубив советников и предавшись пагубным страстям, он приводит государство к разорению. Отсюда политический вывод автора: сила Ивана Грозного — в совете боярском, слабость и вина его — в разрыве с боярством. Фактически эту мысль Щербатов взял из «Русского Хронографа» второй редакции. Эту тему обстоятельно развил затем Н. М. Карамзин.

Крестьянская война под руководством Пугачева, свидетелем которой был Щербатов, заставляет его в чисто реакционном плане оценить крестьянскую войну под руководством Ивана Болотникова. Основные причины ее и политической «смуты» в Русском государстве в начале XVII в. он усматривал в недовольстве мелкого служилого люда. Закрепощение крестьян, по мнению Щербатова, благотворно не только для помещиков, но и для самих крестьян, получивших хорошего и рачительного хозяина. Эта мысль Щербатова также надолго укрепилась в дворянско-буржуазной историографии.

Крайне противоречиво отношение Щербатова к Петру I и его реформам. В статье «Рассмотрение о пороках и самовластии Петра Великого», написанной в 1782 г., он говорит, что политика Петра на двести лет ускорила развитие России. Одновременно с этим он считает, что петровские преобразования привели к «повреждению нравов» в России и к умалению роли знатных боярских родов.

Говоря о значении исторических работ Щербатова, мы считаем, что не следует ограничиваться оценкой, данной в «Очерках истории исторической науки в СССР», где сказано: «История Российская» Щербатова, отстаивавшая крепостное право, была скоро забыта и оказала небольшое влияние на дальнейшее развитие русской историографии»1. Приведенные слова не совсем точно характеризуют роль Щербатова в русской историографии. Щербатов ввел в оборот ряд новых источников, связал их в своей книге и с определенных классовых позиций попытался осмыслить многие события российской истории. Другое дело, что громоздкая и тяжеловесная по стилю «История» не пользовалась успехом у современников и была раскритикована Болтиным..Тем не менее появление ее составляет закономерный и определенный этап в русской историографии. «Истории» Щербатова, — пишет С. М. Соловьев, — принадлежит почетное место в нашей исторической литературе. Хотя собственный ход русской истории остается для него тайной; но... он останавливается на явлении, думает над ним, старается объяснить его, а известно, какую услугу науке оказывает тот, кто первый обращает внимание на известное явление, первый начинает объяснять его, хотя бы его объяснения были и неудовлетворительными» 2.

_____

1 Очерки истории исторической науки в СССР, т. I, стр. 210.

2 С. М. Соловьев. Собр. соч., стб. 1360—1361.

 

Исторические взгляды Щербатова были ярким выражением крепостнических вожделений русского дворянства. Отражая реакционные позиции феодального класса в новых условиях общественной жизни, они противостояли революционным идеям, проявившимся в исторических взглядах Радищева. В этом отношении справедливо писал А. И. Герцен: «Князь Щербатов и Александр Радищев представляют собой два крайних воззрения на Россию... Печальные часовые у двух разных дверей, они, как Янус, глядят в противоположные стороны» 1.

Другой дворянский историк второй половины XVIII в. — Иван Никитич Болтин — оставил значительно больший след в русской историографии. Он современник Щербатова: родился на два года позже — в 1735 г., и умер через два года после его смерти — в 1792 году. Однако во взглядах этих современников на историю имеются существенные различия. Вместо щер-батовского утомительного прагматического изложения русской истории Болтин ставит и пытается решить общеисторические вопросы: об отличии русской истории от западноевропейской, о происхождении русского народа, о возникновении крепостного права и т. д.

По своему мировоззрению И. Н. Болтин — типичный представитель просвещенного русского дворянства XVIII в., рационалист. Будучи сторонником ограничения крепостного права и установления точного размера крестьянских повинностей, он ставит вопрос о возможности освобождения крестьян «исподволь и постепенно».

Отношение Болтина к истории довольно оригинально. Он не получил систематического образования, но по внутреннему побуждению в течение всей своей жизни упорно учился, причем, читая отечественную западноевропейскую историческую литературу, делал многочисленные выписки. Позднее он писал, что его суждения в области истории основаны «на выписках, учиненных через многие лета из древних летописей, грамот и других сочинений» 2.

Будучи генерал-прокурором военной коллегии, Болтин имел возможность читать материалы военного архива. Кроме того, находясь в дружеских отношениях

_____

1    А. И. Герцен.- Полное собр. соч. и писем под ред. М. К. Лемке, т. IX, стр. 270.

2    «Правда Русская», 1792 г., стр. VII.

 

с собирателем исторических материалов Мусиным-Пушкиным, он знакомился с его многочисленными коллекциями летописей, о которых писал: «Прочетчи их, много можно открыть относящегося до нашей истории, что поныне остается или в темноте, или в совершенном безвестен» 1. Так постепенно Болтин пополнял свои исторические познания и стал одним из крупнейших знатоков русской истории. Его выписки по отечественной истории пестрили именами Ломоносова, Татищева, Тредьяковского, Кантемира, Хераскова, Байера, Миллера, Щербатова, Герберштейна, имели многочисленные ссылки на издания Академии наук, Древнюю Российскую Вивлиофику, русские летописи и актовые материалы.

Наибольшее влияние на формирование исторических взглядов Болтина оказал Татищев. Из западноевропейских историков и философов Болтин упоминает Бэйля, Вольтера, Монтескье, Рейналя, Гельвеция, Лабрюйера и других. Знакомство с лучшими представителями русской и западноевропейской общественной мысли удачно сочеталась у Болтина со знанием России. «Родясь и большую часть века прожив в России, — пишет он, — почти ни одной провинции не оставил, в которой бы я не был» 1 2. И -в своих исторических сочинениях Болтин постоянно использует знание страны.

Однако огромная эрудиция оставалась личным достоянием Болтина. Ему «было уже 50 лет, а в русской литературе еще не появлялось прямых следов, накопленных его многолетними трудами исторических знаний, — пишет В. О. Ключевский. — Вероятно, эти знания вместе с ним и умерли бы...» 3. Но случилось событие, которое вывело Болтина из состояния пассивного накопления знаний и чисто любительского отношения к истории. Во Франции вышла написанная врачом Ле-клерком шеститомная «Естественная, нравственная, гражданская и политическая древняя и новая истории России». Эта была клеветническая работа, написанная

_____

1    И. Н. Болтин. Критические примечания генерал-майора Болтина на первый том «Истории» князя Щербатова. СПб., 1793, стр. 251—252.

2    Там же, стр. 160—161.

3    В. О. Ключевский. Соч., т. VIII, М., 1959, стр. 141.

 

в хвастливом токе, на основе поверхностного знания источников и ложной уверенности автора в понимании русских народных нравов и обычаев. «Немножко Дон-Кихотии, немножко Хлестаков, — писал о Леклерке Ключевский, — перехватил наскоро несколько известий у своего соотечественника Левека и несколько у русских своих корреспондентов, в том числе у князя Щербатова, и, исказив, как умел, сообщенное ему и им прочитанное, смастерил из всего этого многотомную книгу, в которой обещал изложить всестороннюю историю России, т. е. дал читателям кучу «всякой всячины», — как выразился Болтин» 1.

Недобросовестное отношение Леклерка к фактам, а главное, его враждебное отношение к русскому народу возмутили Болтина, и он написал двухтомные «Примечания на историю древния и нынешния России г. Леклерка, сочиненные генерал-майором Иваном Болтиным». В этом труде Болтин показал себя выдающимся историком.

Касаясь утверждения автора «Истории России» о том, что только особенная страсть к писательству может заставить писать о предметах, которых не знаешь, Болтин отметил, что сочинение Леклерка проникнуто ложью, клеветой и пустословием, к тому же отличается нелепостью суждений, бесчисленными и грубыми ошибками, он же, Болтин, пишет в защиту «правды и отечества».

Болтин показал, что Леклерк не понимает источников, не знает русских обычаев и языка, что его сочинение на две трети наполнено ненужными сведениями, взятыми у случайных авторов и произвольно перекроенными. Он опровергал основную мысль Леклерка о дикости русского народа в прошлом и невежестве в настоящем.

Разбирая книгу Леклерка, Болтин задел Щербатова. В ответ на эти критические замечания появилось «Письмо князя Щербатова, сочинителя Российской истории, к одному его приятелю в оправдание на некоторые сокрытые и явные охуления, учиненные его истории от господина генерал-майора Болтина, творца «Примечаний на историю древния и нынешния России Леклерка». Отдавая должное справедливой критике Болтина, Щербатов в то же время со многим не соглашается.

_____

1 В. О. Ключевский. Соч., т. VIII, стр. 141—142.

 

В связи с этим в том же 1789 г. был опубликован «Ответ генерал-майора Болтина на письмо князя Щербатова, сочинителя Российской истории...» на 180 страницах. В этом ответе Болтин, нисколько не ослабляя своих замечаний, критиковал теперь уже непосредственно Щербатова за неправильное толкование русских летописей и непонимание их языка. Он утверждал, что «История» Щербатова не соответствует затраченному на нее труду и бесполезна для последующих историков, потому что автор недостаточно знает Россию. Не удовлетворявшись этим ответом, Болтин затем пишет «Критические примечания на первой и второй томы истории князя Щербатова».

Возникновение подобной полемики убедительно свидетельствует о том, что во второй половине XVIII в. складываются различные направления в русской историографии, усложняется и углубляется процесс развития исторической науки.

Наряду с критическим разбором работ Леклерка и Щербатова И. Н. Болтин принимал участие в публикации исторических источников. Он составил ценные комментарии к «Русской Правде» (1792 г.), участвовал в издании «Книги большому чертежу» (1792 г.), «Поучений Владимира Мономаха» (1793 г.).

Несмотря на то, что исторические работы Болтина носят преимущественно полемический характер и по существу являются лишь разбором сочинений других авторов, на основе критических высказываний в адрес Леклерка и Щербатова можно составить цельное представление о его мировоззрении. Как правило, Болтин высказывал свои суждения по наиболее общим и сложным вопросам русской истории. Для его замечаний характерно сочетание горячего патриотизма с прекрасным знанием отечественной истории и глубоким анализом поставленных проблем. Свою точку зрения на характер исторических работ он высказывает следующим образом: «Не краткость и не пространство составляют достоинства историка, но избрание приличных веществ, точность, беспристрастность в повествованиях, дельность и важность в рассуждениях, ясность и чистота в слоге». 1.

_____

1 Примечания на историю древний и нынешния России господина Леклерка..., т. I, 1788, стр. 278.

 

Болтин уделяет много внимания характеристике источников, их анализу и -истолкованию. Резко разграничивая летописи и исторические сочинения в примечаниях на «Историю» Щербатова, он указывает: «Не все то пристойно для истории, что прилично для летописи, и не все то нужно ведать в настоящем веке, о чем Нестор уведомляет своих современников» 1.

Болтин высоко ценил письменные и вещественные источники и предупреждал: «Не меньше должно Историку и того опасаться, чтоб, объясняя темные места летописей, не устраниться от подлинного их смысла, и не написать чего ни есть с обстоятельствами времени или местоположения несогласного» 2.

В определенной степени предвосхищая развитие буржуазной историографии, Болтин по-новому ставил некоторые вопросы исторического развития. Исторический факт у него терял свое самодовлеющее значение. Историк, по его мнению, не должен приводить всей суммы фактов. Он обязан определить, какие из них важны и существенны для общего понимания исторического процесса.

Болтин впервые в русской историографии выдвинул задачу подчинения конкретного фактического материала цельной исторической концепции. Он требовал- понимания исторического процесса в целом и в этом отношении шел навстречу новой буржуазной исторической науке, хотя и оставался дворянским историком.

Если Щербатов и его предшественники в основе исторических событий видели действия отдельных лиц, то Болтин искал общие причины, общую закономерность, от которой зависит исторический процесс в целом. Он стоял за единство истории. «Прочтите первобытные века всех царств и республик, — говорил он, — и вы найдете у всех их нравы, поведение и деяния сходными». Все народы, считал этот оригинальный русский историк, развиваются по одним и тем же законам, они «во всех временах и во всех местах находились в одинаковых обстоятельствах, имели одинаковые нравы, сходные мнения и являлись под одинаковым видом» 3. Это очень

_____

1    Примечания... на первый том «Истории» князя Щербатова, т. I, стр. 388—389.

2    Критические примечания... на второй том «Истории» князя Щербатова; СПб., 1791, стр. 296—297.

3    Примечания на историю... Леклерка, т. I, стр. 242.

 

интересное высказывание, если учесть, что оно сделано в XVIII веке.

Болтин говорил о влиянии среды на развитие человеческого общества. Он утверждал, что не законы формируют нравы, а наоборот, нравы людей определяют те законы, которыми они управляются. В этом отношении Болтин выходил за рамки рационалистической философии и стоял на пороге исторической науки XIX века. Показательна его неудовлетворенность состоянием современной ему исторической науки. Россия, по его мнению, не имела «полной хорошей истории... не по недостатку к тому припасов, но по недостатку искусного художника, который бы умел те припасы разобрать, очистить, связать, образовать, расположить, украсить» 1.

Рассматривая конкретные вопросы русской истории, Болтин высказывал весьма прогрессивные для своего времени мысли. Например, опровергая мнение Леклерка о происхождении славян от гуннов, он в связи с этим дает обзор всех народов, населявших в древности Восточную Европу, и приходит к выводу, что славяне в древности были известны под именем венедов, генатов и даков. В противоположность утверждениям «нахального клеветника» Леклерка о том, что во времена Олега русские якобы были кочевым народом, а варяги являлись «первыми учителями русских» и создателями Древнего Русского государства, Болтин доказывал, что это неверно, и «если же и был он некогда таковым, то не прежде, как за несколько сот лет до завоевания Олегом Киева» 1 2.

По поводу варягов он пишет еще яснее: «Варяги не просвещеннее были русских, они, живучи в соседстве с ними, общие и одинаковые имели с ними познания...» 3.

Не согласен он со Щербатовым в том, что христианство на Руси распространялось мирным путем. По мнению Болтина, оно насаждалось насильственно и встречало сопротивление со стороны славянских племен.

Интересны мысли этого дворянского историка о периоде феодальной раздробленности. Стремясь объяснить феодальную раздробленность взаимной враждой князей

_____

1    Примечания на историю... Леклерка, т. II, стр. 542.

2    Там же.

3    Там же, стр. ПО.

 

и населения, считая эту вражду «главнейшей и едва ли не единственной причиной завоевания Руси» татаро-монголами, Болтин в то же время ошибочно полагал, что монгольское владычество не имело серьезных последствий для русского народа. «Оставив по городам баскаков и войско, татары правили Россией издали, а русские управляли своими законами»1, — пишет он.

Применяя сравнительный метод, Болтин установил наличие в России тех же феодальных порядков, что и в Западной Европе. По его мнению, «феод» не что иное, как поместье, то есть пожалованная государем земля, доходами с которой пожизненно пользовался владелец. С течением времени помещики обратили поместья в вотчины, а затем, пользуясь «безначалием и нестроением», стали самовластными и независимыми.

Разумеется, Болтин был далек от понимания феодализма как определенной экономической категории.

В политическом строе удельной Руси Болтин видел те же феодальные черты. Он писал: «Наши древние удельные князья полным феодальным правом пользовались, точно таким, каким пользуются ныне германские князья; имели «в подданстве своем князей, бояр, дворян; могли иметь войну друг с другом и с великим князем, хотя и признавали его за главу государства»2.

Рассматривая проблему возникновения крепостного права в России, Болтин ставил его развитие в зависимость от злонамеренной воли дворян. Он писал: «Запрещение перехода обратили владельцы в свою пользу и распространили власть свою над крестьянами; стали принуждать их к платежу большого оброка и требовать от них работ излишних»3.

Со времен Петра I, по мнению Болтина, рекрутские наборы и подушная перепись привели к превращению крестьян в холопов. Однако процесс этот, как ошибочно утверждал Болтин, развивался вне прямой зависимости , от законодательства. «Нет закона, — писал он, — делающего лично крестьян помещикам крепостными» 4.

Касаясь эпохи Ивана IV, Болтин пытался объяснить его жестокость определенными историческими условиями.

_____

1 Примечания на историю... Леклерка, т. I, стр. 295.

2 Примечания на историю... Леклерка, т. II, стр. 300.

3    Там же, стр. 209.

4    Там же, стр. 211.

 

Имел он разум, считает Болтин, но помраченный крайним невежеством и суеверием, свойственным тогдашнему веку; имел он природу добрую, но испорченную плохим воспитанием и худыми примерами; кажется, что и сердце его не было бы столь жестоким, если бы родился он сто лет позже.

Реформы Петра I Болтин считал благотворными, но в то же время отрицал необходимость решительных и крутых преобразований. Он предпочитал им изменения медленные и постепенные.

О царствовании современной ему Екатерины II Болтин писал в плане безудержного восхваления. Он пытался доказать, что положение русских крестьян значительно лучше французских и немецких, что облегчение их участи «не от вольности, а от ограничения помещичьей власти зависит».

Болтин был убежденным монархистом. «Пусть мнит о вещах всякой по-своему, но делает только то, что повелевает законная власть»!, — подчеркивал он и с этих монархических позиций рассматривал крестьянское восстание под руководством Пугачева, пытаясь умалить его значение.

Определяя место И. Н. Болтина в русской историографии, нужно отметить положительное значение многих его высказываний. Как современники, так и историки XIX в. ценили его остроумие, критический талант и оригинальный взгляд на русскую историю 2.

Крупнейший буржуазный историк XIX в. С. М. Соловьев подчеркивал, что «Примечания Болтина на Ле-клерка являются первой книгой, в которой проведен общий взгляд на развитие истории и делается первая попытка смотреть на историю как на науку народного самопознания, отыскать живую связь между прошедшим и настоящим и установить значение России в ряду европейских государств без отрицания ее особенностей».

В. О. Ключевский в статье, посвященной И. Н. Болтину, справедливо писал: «Поставленные Болтиным вопросы стали после него очередными задачами русской историографии, а высказанные им мысли незаметно проникли в общество и в литературу, оторвались от своего

_____

1    Примечания на историю... Леклерка, т. II, стр. 364.

2    См. В. С: Иконников. Исторические труды Болтина. СПб., 1902.

 

источника и безыменными каплями затерялись в общественном сознании. У нас нередко повторяют, что впервые сказал Болтин, и очень редко припоминают, что Болтин первый сказал это» 1.

Советские историки, признавая положительный характер многих высказываний Болтина, далеки от идеализации исторических взглядов этого последовательного монархиста, защищавшего интересы дворянского класса. Но не нужно забывать, что, способствуя своими критическими работами дальнейшему развитию дворянской исторической науки в России, Болтин был одним из ее. ярких и типичных представителей.

_____

1 В. О. Ключевский. Соч., т. VIII, стр. 163.

ЛИТЕРАТУРА

М. Щербатов. История Российская от древнейших времен, т. I, СПб., 1794.

И. Н. Болтин. Примечания на историю древния и нынешния России господина Леклерка, сочиненные генерал-майором Иваном; Болтиным, т. I, СПб., 1788.

В. О. Ключевский. И. Н. Болтин. Соч., т. VIII, М.‘ 1959/ стр. 133—163.    «    ' ‘

Н. Л. Рубинштейн. Русская историография, стр. 116—150.

Л. В. Черепнин. Русская историография до' XIX века,, стр. 218—246. 1

 

ЛЕКЦИЯ 9 - ИСТОРИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ РУССКИХ ПРОСВЕТИТЕЛЕЙ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVIII в.

Условия возникновения просветительства в России. Исторические взгляды и деятельность Н. И. Новикова. Вопросы истории в работах С. Е. Десницкого и других представителей зарождающегося буржуазного направления в русской историографии второй половины XVIII в.

Развитие передовой общественно-политической и исторической мысли в России во второй половине XVI11 в. связано с деятельностью славной плеяды просветителей: Н. Н. Поповского, А. А. Барсова, Д. С. Аничкова, С. Е. Десницкого, Я- П. Козельского, И. А. Третьякова, А. М. Брянцева, Д. И. Фонвизина, Н. И. Новикова, И. А. Крылова, А. Я. Поленова, А. А. Каверзнева, П. А. Словцова, П. С. Батурина и других.

Идеи русских просветителей второй половины XVIII в. отвечали на вопросы, поставленные всем ходом общественно-политического и экономического развития страны, в которой началось разложение феодально-крепостнической системы.

Развитие передовой общественно-политической, философской и исторической мысли, отражавшей процесс формирования буржуазной идеологии, происходило в ожесточенной борьбе с консервативными и реакционными течениями. Передовые люди России боролись за ограничение произвола крепостников, за демократизацию науки, за распространение в стране просвещения, за развитие материальных и духовных богатств, за эмансипацию человеческой личности. Прогрессивно настроенные мыслители и писатели подвергали острой критике реакционный характер морали крепостников, преклонение их перед неограниченным самодержавным произволом.

Хотя сами просветители и не ставили своей целью ликвидацию феодальной системы, однако выдвинутые ими общественно-политические идеи шли вразрез с господствовавшими в стране порядками. Их деятельность по своему объективному содержанию подрывала феодально-крепостнические устои, способствуя вызреванию нового, капиталистического уклада.

Критическое отношение просветителей к существующему строю проявлялось в их взглядах на историю. Исторические воззрения русских просветителей второй половины XVIII з. отражали формирование буржуазной идеологии. Новый буржуазный класс, начинавший пробуждаться к политической жизни, искал подтверждения своим претензиям в истории. Эго нашло свое отражение во взглядах на историю Новикова, Десницкого, Козельского и других.

Николай Иванович Новиков (1744—1810 гг.) стремился с помощью истории бороться с реакционными идеями и распространять просвещение в своей стране. Не будучи подобно А. Н. Радищеву политическим борцом и революционным мыслителем, Новиков избрал путь мирной общественно-просветительной деятельности. Его политические взгляды проникнуты либерализмом. Новиков был сторонником конституционной монархии, ратовал за широкое участие третьего сословия в политической жизни и управлении государством. Пропагандируя на примере Англии конституционную монархию, он в то же время горячо сочувствовал буржуазной республике. Стремясь примирить науку и религию, идеи разума и мистического откровения, он широко пропагандировал прогрессивные идеи просветителей XVIII в. — Локка, Вольтера, Руссо, Монтескье, Дидро и других. Единственным источником общественного прогресса Н. И. Новиков считал просвещение и нравственное воспитание личности.

Противоречивость и непоследовательность общественно-политических взглядов Н. И. Новикова отражала реальные противоречия русской жизни конца века, когда подымающаяся буржуазия вступила в борьбу с дворянством и его идеологией.

Несмотря на мирный характер просветительной деятельности, Новиков за свои передовые гуманистические убеждения в 1792 г. был заключен Екатериной II в Шлиссельбургскую крепость, в которой пробыл около пяти лет.

Горячий патриот своей родины, Новиков подчеркивал значение изучения отечественной истории: «Полезно знать нравы, обычаи и обряды древних чужеземных народов, — писал он, — но гораздо полезнее иметь сведение о своих прародителях; похвально любить и отдавать справедливость достоинствам иностранных, но стыдно презирать своих соотечественников, а еще паче и гнушаться оными» 1.

В связи с этим особенное внимание Новиков уделял собиранию и публикации памятников русской истории. Отыскивая их в частных, государственных, монастырских архивах, Новиков организовал издание «Древней Российской Вивлиофики». В 1773—1775 гг. было опубликовано десять частей этого ценного собрания исторических источников, а в 1788—1791 гг. оно было переиздано в двадцати частях. Обращаясь к читателям, автор писал, что они «с великим любопытством читать будут описания некоторых обрядов, в сожитии предков наших употреблявшихся; с неменьшим удовольствием увидят некое начертание нравов и их обычаев и с восхищением познают великость духа их, украшенного простотою» 2.

Публикация источников была большим патриотическим делом, с помощью которого Новиков стремился популяризовать русскую историю, бороться с невежеством и способствовать нравственному совершенствованию русского общества. По своим историческим взглядам Новиков примыкал к Ломоносову. Центральное место в истории он отводил народу, отвергая извечность крепостного права, считая просвещение важнейшим рычагом исторического прогресса. Новиков высоко ценил деятельность Петра I. К сожалению, его исторические взгляды изучены очень слабо.

____

1    Н. И. Новиков. Избр. соч., М.—Л., 1951, стр. 373.

2    Там же.

 

Примечательно, что Новиков сделал .первую, хотя и весьма несовершенную попытку создать историографическую работу. Речь -идет о его «Опыте исторического словаря о Российских писателях», изданного в 1772 году. В этом сочинении Новиков ставил своей целью всемерное прославление отечества, показ успехов науки и просвещения. «Не тщеславие получить название сочинителя, — пишет он в предисловии, — но желание оказать услугу моему отечеству к сочинению сея книги меня побудило» 1. В словаре в алфавитном порядке даются сведения -о русских людях, оставивших заметный след в развитии науки и просвещения. Автор отмечает заслуги Нестора, Татищева, Авраамия Палицына, Крашенинникова, Ломоносова и других.

Основная заслуга Новикова в том, что он ввел в обиход огромное по тому времени количество самых разнообразных источников и тем существенно облегчил научную разработку отечественной истории. Новиков одним из первых обратил внимание на значение -преемственности в накоплении источников и их использовании. «Отсюда, — пишет Л. В. Черепнин, — его забота об опубликовании исторических трудов прошлого и о создании словаря русских писателей — первого опыта сводного труда по истории исторической науки»2.

Деятельность Новикова способствовала созданию предпосылок для возникновения буржуазного направления в исторической науке. Еще более наглядно элементы буржуазной идеологии обнаруживаются во взглядах основоположника истории русского права, первого русского ученого-юриста Семена Ефимовича Десницкого. Идеолог нарождавшейся русской буржуазии, он старался с помощью юридической схемы отстоять и защитить ее интересы. Обобщая факты русской и западноевропейской истории, Десницкий стремился установить закономерность в развитии государственных форм, связывая их с экономическими процессами и прежде всего с частной собственностью.

К сожалению, сохранилось очень мало сведений о жизни Десницкого и его политических взглядах. Достаточно сказать, что до сих пор неизвестен год его рождения.

____

1    Н. И. Новиков. Избр. соч., стр. 277.

2    Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX в., стр. 289.

 

Умер он в 1789 году. Первоначальное образование Десницкий получил в Троице-Сергиевской лавре, затем поступил в Московский университет, откуда в 1761 г. был командирован Академией наук в Англию, в Глазговский университет. Блестяще закончив его со степенью доктора прав и получив почетное звание английского гражданина, он в 1767 г. вернулся в Россию и стал читать лекции в Московском университете. Следует отметить, что Десницкий был первым русским профессором Московского университета. Лекции по римскому праву и русскому законоведению он читал на русском языке, что вызвало противодействие со стороны профессоров-иностранцев, читавших на латинском. Вопрос был передан на разрешение Екатерины II, которая не нашла в поведении Десницкого «ничего предосудительного».

О взглядах Десницкого можно судить по нескольким речам, из которых и состоит его научно-литературное наследство: «Слово о прямом и ближайшем способе к научению юриспруденции» (М., 1768), «Юридическое рассуждение о разных понятиях, какйе имеют народы о собственности» (М., 1774), «Юридическое рассуждение о пользе знания отечественного законоискусства» (М., 1778) и др.

Для философских воззрений Десницкого характерны материалистические тенденции, которые явственно обнаруживаются, например, в его отзыве о Платоне. «Светило древнего мира, — писал он, — знаменитый Платон, является рассказчиком побасенок и небывальщин сравнительно с Ньютоном, обогатившим науку действительными и великими открытиями» 1. Конечно, материализм Десницкого метафизичен, а в понимании общественных явлений он идеалист.

Тонко иронизируя над немецкими учеными философом Вольфом и юристом Пуффендорфом, Десницкий писал, что они «теряют время, трудящиеся в таких от чувств человеческих удаленных изобретениях»2. Сравнивая их с пустой бочкой, которая делает много шуму,

____

1    См. М. Сухомлинов. История Российской академии. СПб., 1881, вып. V, стр. 5.

2    См. М. Загряцков. Общественно-политические взгляды С. Е. Десницкого. «Вопросы истории», 1949. № 7, стр. 105.

 

Десницкий насмешливо утверждал, что они всегда готовы изобрести квадратуру круга и перпетуум мобиле.

Особенно резко выступал он против Пуффендорфа, работы которого были основным руководством во всех учебных заведениях, где преподавалось право. О книге Пуффендорфа «Об обязанностях гражданина и человека» он писал, что этот труд «подлинно был излишний, ибо писать о вымышленных состояниях рода человеческого, -не показывая, каким образом собственность, владение, наследство и пр. у народов происходит и ограничивается, есть такое дело, которое не совсем соответствует своему намерению и концу» 1.

Десницкий считал, что государственная власть зависит от развития собственности, которая, по его мнению, сама подчинена законам общественного развития. «От введения собственности на земле,—писал он,—родились оные древние европейские баронские и маркграфские чиноначальства, которые в старину равнялись и царским достоинствам и которые междоусобными враждамн к благополучию народному разрушились, и на их разрушениях возникли ныне благоучрежденные и процветающие %державы европейские» 2.

Всю историю человечества Десницкий делил на четыре периода: дикости («состояние народов, живущих ловлею зверей и питающихся плодами, саморождающимися на земле»); пастушеский («состояние народов, живущих скотоводством, или пастушеское»); земледельческий (состояние «хлебопашественное»), торговый (состояние «коммерческое») 3. Каждый из этих периодов, по мнению Десницкого, закономерно развивался из предшествующего и каждому из них соответствовала особая форма собственности. Первый период близок к стадии первобытного коммунизма, в пастушеский период зарождается право собственности, пока только в форме права владения. Третий, земледельческий период, по Десницкому, характеризуется зарождением частной собственности на

____

1    С. Е. Десницкий. Слово о прямом и ближайшем способе к изучению юриспруденции. Речи, произнесенные в торжественных собраниях Московского университета, т. I, М., 1819, стр. 233.

2    С. Е. Десницкий. Юридическое рассуждение о разных понятиях, какие имеют народы о собственности имения в различных состояниях общежительства. Речи..., т. IV, М., 1823, стр. 396.

3    Там же, стр. 381.

 

землю, получившей законченную форму в «коммерческом» состоянии, т. е. в буржуазном обществе.

Поставив развитие права собственности в зависимость от изменений хозяйственной жизни, Десницкий в основу изучения общественно-политического строя кладет эволюцию частной собственности. Изучение этой эволюции, говорит он, объясняет различные стороны исторического процесса: «...По оным четверояким народов состояниям мы должны выводить их историю, правление, законы и обычаи и измерить их различные преуспевания в науках и художествах»1.

В своем стремлении преодолеть идеалистическое представление о развитии общества, Десницкий, как буржуазный идеолог, не мог подняться до понимания производственных отношений, определяющих формы собственности. «Идеальными для него,—считает Л. В. Черепнин, — являются те «понятия», расцвет которых наблюдается в «коммерческом» состоянии, и он не мыслит их преходящего характера, их классовой ограниченности. Ограниченность буржуазной идеологии Десницкого заключается и в полном игнорировании тех революционных потрясений, которые связаны с изменением форм собственности и ее перераспределением»2.

Аналогично Десницкий рассматривает историю семьи, ставя формы брачных отношений в непосредственную зависимость от развития хозяйства и частной собственности. Первоначальной формой брака, по мнению Десницкого, являлось многоженство. Затем, по мере перехода к оседлости и хлебопашеству, многоженство уступает место единобрачию. Считая идеалом буржуазную семью, Десницкий полагал, что своего полного развития брак достигает в «коммерческом состоянии», хотя в этот период вместе с ростом богатства растет и разврат. «В сем состоянии, — писал он, — по причине достатка, изобилия и роскоши великое рождается совершенство и развращенность народов, почему и супружество при таком случае с совершенством своим нередко иногда и на развратное мужа и жены житие похожим примечается»3.

____

1    С. Е. Десницкий. Юридическое рассуждение о разных понятиях, какие имеют народы... Речи1... т. IV, стр. 381.

2    Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX века, стр. 268.

3 С. Е. Десницкий. Юридическое рассуждение о начале и происхождении супружества. Речи..., т. IV, стр. 319.

 

Связывая развитие брачных отношений с экономической эволюцией, Десницкий в этом вопросе, так же как и в ряде других, выступал против господствовавшей феодально-религиозной идеологии. В его отношении к религии, например, видны элементы материализма.

Горячий патриот своей Родины, Десницкий считал источником ее могущества всемерное развитие экономики и просвещения.

Значение Десницкого в русской историографии определяется прежде всего тем, что он создал цельную систему взглядов на общественное развитие, в основу которой стремился положить вопрос об эволюции хозяйственных отношений. Несмотря на идеалистический подход к истории, обращение Десницкого к изучению экономических вопросов говорит о том, что в его работах зарождались элементы буржуазной исторической науки.

О зарождении буржуазной исторической науки свидетельствовали также работы Я. П. Козельского, И. И. Голикова, В. В. Крестинина, М. Д. Чулкова и других представителей недворянского сословия.

Яков Павлович Козельский родился в 1729 г., умер после 1795 г. (точная дата его смерти неизвестна). Сын наказного сотника Полтавского казачьего полка, он после окончания университета при Академии наук в Петербурге преподавал в «Артиллерийском и инженерном шляхетском кадетском корпусе благородного юношества», затем служил секретарем 3-го департамента в Сенате, который ведал Академией наук и Московским университетом.

Я. П. Козельский известен как философ-просветитель, ученый-энциклопедист, резко отрицательно относившийся к феодально-абсолютистскому режиму в России. В поисках ответа на вопросы, связанные с общественноэкономическим развитием страны, он обращался к истории. Критикуя существующий феодальный строй с позиций сторонника теории естественного права и общественного договора, Козельский считал идеальными такие социальные отношения, при которых каждый человек имеет «гражданскую вольность и собственность имения»1. В таком обществе, по мнению Козельского, человек,

____

1    Я. Козельский. Философические предложения. В сб. «Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века», т. I, стр. 525.

 

«будучи натурально не равен силою или разумом, другому делается равным по договору и по праву» 1.

Усматривая вслед за Руссо источник общественного неравенства в возникновении и развитии частной собственности, Козельский основывал свои утопические проекты идеального строя на существовании той же частной собственности. Его учение об обществе, таким образом, объективно означало признание капиталистического строя.

Так же как и Руссо, Козельский признавал теорию договорного происхождения государства, которая, несмотря на ее идеалистический характер, в тех исторических условиях давала возможность для прогрессивных выводов. Однако Козельский, писавший о возможности крестьянского восстания, боялся его, предпочитая мирный путь разрешения социальных противоречий.

Идеалист в области истории, Козельский рассматривал все отрицательные явления в общественном развитии как пороки, связанные с нарушением общественного договора и истинной, или «прямой добродетели». Нравственность народа и нравоучения Козельский считал одной из движущих сил истории. Правда, в отличие от дворянских историков Щербатова и других, он рассматривал нравственность не саму по себе, не в отрыве от внешней среды, а в неразрывной связи с ней. Поэтому в его исторических воззрениях этический фактор выступает движущим началом истории не сам по себе, а в связи с государственно-правовым. Изменение общественного строя он связывал с распространением просвещения и познания. В этом, по его мнению, и состоит «прямая добродетель» и «прямой разум» 2.

Козельский вместе с другими просветителями XVIII в. ошибочно полагал, что счастье и справедливость восторжествуют тогда, когда «обладатели философствовать или философы обладать станут» 3.

Козельский не оставил специальных исторических работ, но в предисловиях и примечаниях к переведенным

____

1    Я. Козельский. Философические предложения. В. сб. «Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII в.,» т. I, стр. 525.

2    Там же, стр. 412—413.

3    В. С. Дмитриченко. Общественно-политические взгляды Я. П. Козельского. Автореф. дисс. на соискание уч. степени канд. философ, наук, Киев, 1955, стр. 11.

 

им иностранным трудам он высказал свое отношение к истории и ее задачам. Так, в предисловии к переводу «Истории Датской» Гольберга, критикуя автора за искажение многих исторических фактов, Козельский видел его заслугу в том, что «он сочинил свою историю из многих датских и других историков, разобрал в них сум-нительные места и приписал при них свои мнения» 1. Здесь же он, выступая против засилия немецких историков в России, добавляет: «Желательно б было, чтоб, взирая на сие, и российскую историю писали природные росоияне» 2.

Говоря о неправомерном, с его точки зрения, возвеличении Александра Македонского, который «объявил себя неприятелем всего света», не только разорил и ограбил много чужих народов, но был «разорителем собственной своей нации»3., Козельский считает подлинно великим историческим деятелем Петра I. По его мнению, Петр I — «герой по принуждению», воевавший «по причине властолюбия своих соседей, а не по охоте», укрепил государство не только внешне, но и внутренне 4.

В этом, как и в других высказываниях по вопросам истории, Козельский обнаруживает близость к Ломоносову, с одной стороны, а с другой — стремление с помощью исторических примеров и фактов способствбвать развитию в России новых буржуазных отношений.

Представителем нового, купеческого класса в русской историографии был Иван Иванович Голиков (1735—1801 гг.). В своем многотомном труде «Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя России» (12 томов и «Дополнения» к ним в 18 томах), печатавшемся с 1788 по 1797 г., Голиков выступает с позицией торговой буржуазии. Он идеализирует Петра как рачительного и просвещенного монарха, всемерно заботящегося о развитии внешней и внутренней торговли. Петровская политика, по его мнению, всецело отвечает интересам

____

1    Я. Козельский. Предисловие к переводу «Истории Датской» Гольберга. В сб. «Избр. произв. русских мыслителей второй половины XVIII в.», т. I, стр. 626.

2    Там же.

3    Я. Козельский. Предисловие к переводу «Истории славных государей и великих генералов с рассуждением о их поступках и делах, собранных господином Шофииым изг сочинений Роллана Кревиэра и других...», 1765, стр. 1.

4    Там же, стр. 3.

 

народа; он умышленно не замечает ее крепостнической сущности.

Наиболее глубокую характеристику Голикова и его исторических взглядов дал Л. В. Черепнин. «...Чертами, характеризующими Голикова как историка, — пишет он, — является неуклонное собирательство нового архивного материала; изложение его в простой описательно-повествовательной форме, отличающейся известной примитивностью; панегирический тон изложения с неумеренным восхвалением Петра I» 1.

Хотя приемы изложения и обработки источников у Голикова, как буржуазного историка, еще весьма несовершенны, однако по своему интересу к документу, по точности и конкретности изложения, наличию рассуждений по вопросам, касающимся буржуазного класса, он существенным образом отличается от дворянских историков.

Значительное количество работ, посвященных преимущественно местной истории, принадлежит другому представителю нарождавшейся буржуазной исторической науки — Василию Васильевичу Крестинину (1729 — 1795 гг.). Для него характерен интерес к истории отдельных городов, областей, богатых купеческих семей. Крестинин стремился воссоздать прежде всего историю «гражданскую» или внутреннюю, в противовес истории самодержавной власти у дворянских историков. Об этом свидетельствуют названия его работ: «Начертание истории города Холмогор» (1790), «Краткая история о городе Архангельском» (1792), «Исторический опыт о внешней торговле Петра Великого» (1795) и другие.

Крестинин широко использовал документы монастырских и частных фамильных архивов. Его исторические взгляды содержат немало передовых по сравнению с дворянской историографией мыслей. В работе «Исторические начатки о двинском народе древних, средних, новых и новейших времен» (1784) он обращает внимание на такой вопрос, как участие населения Двинского края в защите родной земли, пишет о положительной роли монастырей на Двине. Считая прогрессивным явлением

____

1 Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX века, стр. 249.

 

присоединение Двинского края к России, он вместе с тем идеализирует самодержавную власть и ее политику 1.

Крестинин освещает историю Архангельска в XVIII в. в плане изменения городского управления и влияния этих изменений на развитие экономики и купеческого сословия. В показе истории крупных архангельских купцов он подчеркивает их силу, говорит об эксплуатации бедноты «первыми нашего посада капиталистами» 2. Считая это следствием естественного -разделения общества на сильных и слабых, Крестинин признает неизбежность социального неравенства, и не помышляет о его ликвидации революционным путем. В исторических работах Крестинина обнаруживается характерная для русской буржуазии тенденция усилить свои позиции за счет союза с самодержавной властью.

Примечательным явлением в исторической науке второй половины XVIII в. был труд разночинца Михаила Дмитриевича Чулкова (1743—1793 гг.) «Историческое описание российской коммерции при всех портах и границах от древних времен до ныне настоящего и всех преимущественных узаконений по оной государя императора Петра Великого и ныне благополучно царствующей государыни императрицы Екатерины Великия» (1781—1788 гг.). В этой капитальной семитомной работе рассматривается не только история торговли, но также история промышленности, транспорта, кредита и т. п.

Торговля, по мнению Чулкова, «пополняет государство прилежными и полезными жителями», способствует развитию науки, искусства, внутренне и внешне укрепляет государство. Отсюда высокое общественное значение купечества, которое он всячески превозносит. Купечество, пишет Чулков, «составляет благополучие общества не потому только, что прибыль казне пошлинами приносит, но потому более, что сей класс ободряет земледельство, служит к обогащению общественному и в политических делах бывает иногда великою подпорою государствам» 3.

____

1    В. В. Крестинин. Исторические начатки о двинском народе древних, средних, новых и новейших времен, 1784, стр. 25.

2    В. В. Крестинин. Краткая история о городе Архангельском, 1792, стр. 94.

3    М. Д. Чулков. Историческое описание российской коммерции..., т. I, кн. I, 1781, стр. 15.

 

Свою работу Чулков обильно снабжает документальными материалами из архивов Сената, Коммерц-коллегии, приводит различные указы, критически использует работы иностранных экономистов.

Таким образом, у представителей нарождавшегося в русской историографии буржуазного направления обнаруживаются и в тематике, и в выборе источников, и в освещении поставленных вопросов новые, отличные от дворянской исторической науки, черты.

ЛИТЕРАТУРА

С. Я. Десницкий. Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века, т. I, 1952, стр. 187—332.

Я. П. Козельский. Избранные произведения. Там же, стр. 411—659.

Н. И. Новиков. Избранные сочинения, М.—Л., 1951.

И. С. Б а к. С. Е. Десницкий — выдающийся русский социолог, «Вопросы философии», 1955 г., К® 1, стр. 58—67.

В. С. Дмитриченко. Общественно-политические и философские взгляды Я. П. Козельского^ Автореферат канд. диссертации, Киев, 1955.

Г. Макогоненко. Ник. Новиков. Русское просвещение XVIII в., М.—Л., 1951.

Очерки истории исторической науки, в СССР, т. I, стр. 215—227. Л. В. Ч е р е п н и ж Русская историография до XIX века, стр. 247—277.

 

ЛЕКЦИЯ 10 - ЗАЧИНАТЕЛЬ РЕВОЛЮЦИОННОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ МЫСЛИ А. Н. РАДИЩЕВ

Истоки формирования революционного мировоззрения и исторических взглядов А. Н. Радищева. Основные особенности его общеисторических воззрений. Освещение истории России с антисамо-державных, антикрепостнических позиций. Значение А. Н. Радищева в русской историографии.

Александр Николаевич Радищев—крупнейший мыслитель XVIII в., страстный борец против самодержавия и крепостничества, пламенный патриот русского народа, оставил неизгладимый след в развитии революционных идей в России. В области русской историографии он положил начало революционному пониманию истории.

Мировоззрение А. Н. Радищева является вершиной в развитии русской общественной мысли XVIII веюа. Его передовые взгляды оформились в условиях начавшегося разложения феодально-крепостнического строя и становления буржуазных отношений в России.

Идеи Радищева, выросшие на национальной русской почве, впитали в себя все лучшее, что дала общественная мысль того времени как в России, так и в Западной Европе. Его революционное мировоззрение оказало огромное влияние на умы не только современников, но и потомков. Поэтому буржуазные историки стремились всячески умалить революционизирующее значение его наследия. Они пытались представить Радищева идейным одиночкой, мысли которого не отражали русской действительности, а были взяты напрокат в Западной Европе.

Идеолог русского империализма, кадет П. Н. Милюков утверждал, например, что в эпоху Радищева в Европе не было страны, «которая была бы лучше застрахована от действительного влияния революционных идей на жизнь, чем Россия»1. Все содержание философских и общественно-политических взглядов Радищева буржуазные историки, как правило, сводили к простому заимствованию идей Вольтера, Монтескье, Руссо, Дидро, Гельвеция, Гольбаха. Радищева называли тепличным растением, случайно попавшим из чужой, немецкой среды на русскую почву. «Русский образованный ум XVIII века, — писал В. О. Ключевский, — стал в трагикомическое положение: он знал факты одной действительности, а питался идеями другой; начала у него не сходились и не могли сойтись с концами»2.

Каковы же действительные источники формирования мировоззрения Радищева, а равно и его исторических взглядов?

Жизнь и деятельность Радищева (1749—1802 гг.) совпала с новым периодом в общественно-экономическом развитии России. По мере формирования капиталистического уклада росли противоречия между новыми производительными силами и старыми феодально-крепостническими производственными отношениями. Возросший помещичий гнет тяжким бременем ложился на плечи народных масс. Крестьянство, задавленное непомерной эксплуатацией, усиливало борьбу против помещиков.

Антифеодальная война под руководством Емельяна Пугачева потрясла основы русской империи. Несмотря на неудачу ее, борьба продолжалась. Только с 1776 по 1797 г., т. е. за 20 лет, в России появилось десять самозванцев, которые называли себя Петром III и поднимали народ на борьбу за уничтожение крепостного права. Если развитие антифеодального движения в этот период объективно отражало начавшийся в России кризис феодально-крепостнической системы, то передовая русская общественная мысль отражала растущее недовольство крестьянства против гнета и произвола помещиков.

С 1790 по 1796 г., за шесть последних лет царствования Екатерины II, тайная полиция в России зарегистрировала 17 сочинений, направленных против крепостного права и самодержавного произвола.

____

1    П. Н. Милюков. Очерки по истории русской культуры, ч. 3, СПб., 1903, стр. 374.

2    В. О. Ключевский. Курс русской истории, ч. V, 1937, стр. 196.

 

Это говорит о том, что определенные исторические условия закономерно порождали антикрепостнические и антимонархические выступления. Последняя четверть XVIII в. в русской истории — это период, особенно богатый такими выступлениями.

Протоиерей Самборский в письме к князю Салтыкову с испугом писал об этом: «Вольноглаголание о власти самодержавной почти всеобщее, и чувство, устремляющееся к необузданной вольности, воспалившееся примером Франции, предвещает нашему любезному отечеству наиужаснейшее кровопролитие»1.

В 1783 г. 22-летний житель Харькова Иван Тревогин бежал во Францию. В Париже он составил утопический проект основания свободного царства на острове Борнео, так называемой «Империи знаний». Замыслы Тревогина несомненно выросли на почве отрицания русской феодально-крепостнической действительности. За свои мысли он попал в Бастилию, откуда был переправлен в Петропавловскую крепость и замучен царскими тюремщиками.

В числе «вольноглаголящих» противников крепостного права и царского самодержавия был Ф. В. Кречетов. В 1785 г. он основал «Всенародно вольно к благоденствию общество», целью которого было «народ довести до такой тонкости, чтобы свергнуть самодержавие и всем быть равными»2.

В 80—90-х годах XVIII в. И. Г. Рахманинов, следуя примеру Н. И. Новикова, организовал в своей типографии печатание произведений западноевропейских фило-софов-просветителей. Вместе с И. А. Крыловым он был связан с «Обществом друзей словесных наук», в котором состоял и Радищев.

В 1793 г. за критику монархической власти была конфискована и сожжена книга Я. Б. Княжнина «Вадим Новгородский».

В 1797 г., в разгар павловского террора, прапорщик Иван Рожков утверждал: «1-е, государи все тираны,

____

1    «Поэты-радшцевцы.- Вольное общество любителей словесности, наук и художеств». М, 1935, стр. 17.

2    «Литературное наследство», т. 9—10, М., 1933, стр. 487.

злодеи и мучители, и ни один совершенно добродетельный человек не согласится быть государем; 2-е, быв на вахт-параде, смотрел на то, как на кукольную комедию; 3-е, люди по природе все равны и не имеют права наказывать других за поступки, коим сами подвержены; 4-е, иконы суть идолы, и поклоняющиеся оным с отменным усердием все бесчестные люди»1.

Приведенные примеры не только опровергают вздорные вымыслы буржуазных историков об идейном одиночестве Радищева, но и показывают историческую обусловленность его революционных убеждений.

Главную роль в формировании мировоззрения первого русского революционера сыграло резкое обострение классовой борьбы, ярчайшим проявлением которой была крестьянская война 1773—1774 годов. Обострение социальных противоречий и связанный с этим широкий размах антифеодального движения крестьянства лежали в основе перехода Радищева от мирного просветительства к революционному выступлению против самодержавия и крепостничества. Революционные события на Западе, Французская буржуазная революция и борьба североамериканских штатов за независимость ускорили оформление его революционных идей.

Опираясь на передовые взгляды своих предшественников М. В. Ломоносова, Н. И. Новикова, С. Е. Десниц-кого, Я. П. Козельского, используя достижения западноевропейских философов и мыслителей Руссо, Мабли, Рейналя, Монтескье, Гельвеция и других, Радищев под революционизирующим воздействием русской и западноевропейской действительности пришел к выводу о необходимости борьбы с самодержавно-крепостническим строем, неизбежности его ликвидации революционным путем, о решающей роли народных масс в революционном преобразовании существующего строя.

В философском трактате «О человеке, о его смертности и бессмертии», написанном в сибирской ссылке, Радищев развил и обогатил идеи материализма XVIII века. Решая материалистически основной вопрос философии, он писал: «Бытие вещей независимо от силы познания о них и существует по себе» 2.

____

1    См. В. Самойлов. Социально-политические взгляды А. Н. Радищева, «Вопросы истории», 1949, № 9, стр. 61.

2    А. Н. Радищев. Полное собр. соч., т. 2, М.—Л., 1941, стр. 59.

 

Материалист в понимании природы, Радищев считал основой всякого знания «вещественный мир» и подчеркивал, что кроме «телесности» ничего другого в природе нет. «Устремляй мысль свою; воспаряй воображение,— писал он, — ты мыслишь органом телесным, как можешь представить себе что-либо опричь телесности? Обнажи умствование твое от слов и звуков, телесность явится пред тобою всецела, ибо ты—она, все прочее—догадка»1.

В теории познания русский революционер стоял на прочных материалистических позициях. Он был убежден в способности человеческого разума познать мир, раскрыть тайны природы. «Человек, — писал он, — имеет силу быть о вещах сведому» и способен использовать природу в своих целях.

Радищев выдвигал идею причинной обусловленности изменения всех явлений природы, включая мыслящего человека. Связывая все предметы, явления органической и неорганической природы в одное целое, он считал, что все развивается от простого к сложному в виде «лествицы веществ».

Касаясь философской основы мировоззрения Радищева, нужно иметь в виду, что его отдельные диалектические догадки «в понимании природы не были развиты в систему, и в целом он еще оставался в пределах механистического материализма, который был для того времени передовым философским учением» 2.

Революционная теория Радищева и материалистическая философия определили новаторский, прогрессивный характер его исторических взглядов.

Не будучи профессиональным историком, дворянский революционер не оставил специальных исторических исследований, не ввел в оборот новых источников. Его интерес к истории диктовался интересом борьбы против самодержавия и крепостничества. Исторические занятия Радищева, подчеркивал Л. В. Черепнин, — «это — органическая часть его деятельности как революционного писателя» 3.

____

1    А. Н. Радищев. Избр. философские и общественно-политические произведения. М., 1952, стр. 294.

2    См. Историю философии, т. I, М., 1957, стр. 650.

3    Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX века, стр. 289.

 

Исторические экскурсы, меткие замечания и наблюдения, интересные выводы по тем или иным вопросам истории содержатся во всех произведениях Радищева. Мы их находим в «Путешествии из Петербурга в Москву», и в философском трактате «О человеке, о его смертности и бессмертии», и в оде «Вольность», и в «Песне исторической». Они содержатся и в «Письме к другу, жительствующему в Тобольске», «Житии Федора Васильевича Ушакова», «Сокращенном повествовании о приобретений Сибири», в заметках «К Российской истории» и других.

Общеисторические взгляды Радищева сложны и противоречивы; они обусловлены, с одной стороны, уровнем тогдашней исторической науки, а с другой — его революционными устремлениями и диалектическими догадками.

Радищев признавал революционные преобразования, их значение в развитии общества, пытался показать активную роль народных масс в истории. Для его общеисторических воззрений характерны не только критика дворянской историографии, но и стремление преодолеть заблуждения просветителей в том, что изменение общественного строя зависит от распространения просвещения и освободительных идей. Не отвергая мирные, чисто просветительские представления, Радищев искал революционные пути общественного развития. Он считал, что не только идеи, но и человеческие действия изменяют мир. Свободу, писал он, нужно ждать «от самой тяжести порабощения», а не от советов поборников свободы.

Следует отметить, что во взглядах Радищева на историю встречаются отдельные стихийные диалектические догадки. Так, все явления природы и развитие человеческого общества он рассматривает как процесс, движимый внутренними противоречиями, борьбой противоположных сил. Конечно, стихийная диалектика Радищева тесно переплетается с метафизическими представлениями, но, тем не менее, в ней обнаруживаются проблески материалистического объяснения отдельных явлений истории.

Признавая развитие, Радищев считал, что оно идет не по восходящей прямой, а по кругу. Наряду с этой ограниченной точкой зрения мы встречаем у Радищева мысли о поступательном движении человеческой истории. Так, в трактате «О человеке» он говорит: «Сколь один народ от другого ни отличествует, однако вообрази возможность, что он может усовершенствоваться, найдем, что может быть он равен другому, что Индейцы, древние Греки, Европейцы суть по среде на стезе совершенствования»1.

По мнению Радищева, история движется борьбой двух общественных сил — стремлением народа к вольности и стремлением отдельных личностей к самовластию. Это по существу борьба двух противоположных форм верховной власти. Глубже понять процесс общественного развития и его внутренние причины Радищев, ограниченный условиями своего времени, не мог.

В «Песне исторической» он рассматривает историю древнего мира как конкретное воплощение своей схемы общественного развития. История Греции и Рима в его представлении это прежде всего длительная борьба древнего духа вольности с духом властолюбия.

Горячий патриотизм Радищева, его беспредельная любовь к своему народу рождают у него убеждение, что «закон природы», по%которому на смену вольности приходит порабощение, будет уничтожен в России и развитие ее пойдет по новому пути. «Прийдет вожделенно время», — пишет он, когда «встрещат заклепы тяжкой ночи» и явится день «избраннейший всех дней» 2.

В целом представление Радищева об историческом процессе идеалистично. Но в его исторических взглядах встречаются попытки объяснить некоторые моменты исторического развития материалистически. Так, например, он говорит о влиянии среды на развитие человеческого общества. Правда, он имеет при этом в виду главным образом географическую среду.

Радищев критиковал Монтескье за его утверждение о том, что правление зависит от климата, он выступал против Руссо, считавшего, что демократическое правление возможно только в территориально малых странах. Стремясь объяснить процесс исторического развития, Радищев говорит об определяющем значении материальных условий. «Умственность человека..., — писал он, — образуется... обычаями, нравами, а первый учитель в изобретениях был недостаток.

____

1    А. Н. Радищев. Полное собр. соч., т. 2, стр. 59.

2    Там же.

 

Разум исполнительный в человеке зависел всегда от жизненных потребностей и определяем был местоположениями»1.

В этом же плане он говорит о роли земледелия в процессе образования государств и делает вывод, что частная собственность на землю положила начало порабощению человека человеком. «Земледелие, — пишет он,— произвело раздел земли на области и государства, построило деревни и города, изобрело ремесла, рукоделия,, торговлю, устройство, законы, правления. Как скоро сказал человек: сия пядень земли моя! он пригвоздил себя к земле и отверз путь зверообразному самовластию, когда человек повелевает человеком»2.

Подобные мысли созвучны высказываниям русских просветителей второй половины XVIII в., с той существенной разницей, что если Козельский и Десницкий связывали с развитием собственности нормальные начала социального деления общества, то Радищев усматривал в этом истоки противоречий между* крестьянами и помещиками, с неизбежностью ведущие к революции.

В эпоху Радищева в дворянской исторической науке господствующей была схема развития самодержавной власти. Созданная в период укрепления дворянской монархии, эта схема существовала до появления буржуазной историографии и фактически в несколько измененном виде была перенесена в нее. Автор ее Татищев считал, что во времена Киевской Руси сложилась наследственная монархия. После смерти Мстислава (1134 г.) на месте монархии «сделалась аристократия или паче расчлененное тело». Иван III снова восстановил монархию.

В противовес этой господствовавшей схеме исторического развития Радищев выдвинул свою схему, в основе которой лежала мысль о порочности самодержавной власти. Он определял историю как борьбу свободы и самовластия. Не сумев вскрыть конкретные социально-экономические корни этого процесса, Радищев видел, что мир поделен на угнетателей и угнетенных, что борьба между ними составляет основное содержание исторического процесса.

____

1    А. Н. Радищев. Полное собр, соч., т. 2, стр. 64.

2    Там же.

 

Радищев видел в народе неисчерпаемый источник революционной энергии, которая рано или поздно должна проявить себя. Ликвидация самодержавия должна произойти от «самой тяжести порабощения» и прежде всего потому, что эта тяжесть не может сломить силу народного сопротивления. «Русский народ, — писал Радищев, — очень терпелив и терпит до самой крайности; на когда конец положит своему терпению, то ничто не может его удержать, чтобы не приклонился на жестокость» 1.

Предупреждая дворян о неизбежности крестьянского восстания, Радищев писал: «Чем медлительнее и упорнее мы были в разрешении их уз, тем стремительнее они будут во мщении своем» 2. Он с нетерпением ждет «часа удобности», когда народные массы станут вершителями судеб своей страны. «Скоро бы из среды их изторгнулися великие мужи для заступления избитого племени; на были бы они других о себе мыслей и права угнетения лишены.— Не мечта сие, — пишет он, — но взор проницает густую завесу времени, от очей наших будущее скрывающую; я зрю сквозь целое столетие»3.

Как видим, Радищев считал, что народ не только имеет силы, необходимые для ликвидации самодержавия и крепостного права, но и может выдвинуть государственных деятелей, способных создать подлинно народную власть. Вот почему рядом с такими выдающимися личностями, как Александр Македонский. Марк Аврелий,. Калигула, Кромвель и другие, он ставил Степана Разина — вождя крестьянской войны.

Решая вопрос о роли личности в истории, Радищев подчеркивал, что «обстоятельства делают великого мужа», что в иных условиях Кромвель «прослыл бы беспокойным затейником и часто бы бит был шлепами»; что «Фридрих II не на престоле остался бы в толпе посредственных стихоплетчиков», так же как «Чингис и Стенька Разин в других положениях, нежели в коих были, были бы не то, что были» 4.

Таким образом, появление великих людей, по мнению Радищева, обусловлено обстоятельствами объективной действительности. Сам ход истории, считал он, порождает великих людей и они появляются тогда, когда почва для этого «уготовлена».

____

1    А. Н. Радищев. Полное собр. соч*., т. 1, стр. 272—273.

2    Там же, стр. 320.

3    Там же, стр. 368—369.

4    А. Н. Радищев. Полное собр. соч., т. 2, стр. 128.

 

Говоря словами Радищева, «редко возмогает тот или другой вознестися превыше своего времени, превыше окружностей своих». Потому что, если почва для появления великого человека не уготовлена, то «Иоган Гус издыхает во пламени, Галилей влечется в темницу, друг ваш в Илимск заточается. Но время, уготовление, отъемлет все препоны» 1.

В XVIII в. передовые западноевропейские историки рассматривали великих людей, главным образом, с точки зрения их врожденных способностей, определенных наследственных качеств и свойств. Радищев сумел подняться над таким представлением и отвести решающее место объективным условиям, конкретным историческим причинам.

Наряду с положительным решением вопроса о роли личности в истории Радищев приблизился к правильному решению и ряда других вопросов. Например, он уловил связь между самодержавием и интересами господствующего класса в русской истории. Оценивая крестьянскую войну под руководством Емельяна Пугачева или такие события, как борьба за независимость Америки и буржуазная революция во Франции, Радищев высказывал передовые, демократические мысли. Он утверждал, что крестьянское движение закономерно и обусловлено тяжестью порабощения крестьян. Он горячо приветствовал революцию 1789 г., считая ее также закономерным историческим событием; резко критиковал показную буржуазную демократию Америки.

Основные события отечественной истории Радищев освещал с точки зрения борьбы вольности и самовлас-’ тия. Он оценивал их с революционных позиций, отстаивая интересы трудящихся масс. Судить об этом прежде всего можно на основании выписок по русской истории 2. Эти выписки сопровождаются интересными замечаниями, которые показывают, какие события больше всего интересовали Радищева. Выписки он делал из летописей, из «Повести временных лет», из «Истории Российской» Татищева, из «Ежемесячных сочинений» за 1761 г. и т. д.

Одним из центральных вопросов русской истории, которым интересовался Радищев, был вопрос об эволюции

____

1    А. Н. Радищев. Поли. собр. соч., т. 2, стр. 199.

2    А. Н. Радищев. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 32—40.

 

форм власти в России. В его выписках, в, «Путешествии из Петербурга в Москву» и в «Сокращенном повествовании о приобретении Сибири» много внимания уделяется Новгородской средневековой республике. Новгородскую вольность Радищев всячески превозносит. «Известно по летописи,— пишет он,— что Новгород имел народное правление. Хотя у них были Князья, но мало имели власти... Народ в собрании своем на вече был истинный Государь... В Новгороде был колокол, по звону которого народ собирался на вече для разсуждения о вещах общественных» 1.

Считая Новгород народной республикой, а вечевой колокол «палладиумом народной свободы», Радищев идеализировал эту своеобразную феодальную республику. В результате этого он не видел положительного значения присоединения Новгорода к Москве.

Радищев считал, что со времен Киевской Руси русский народ был свободен, но затем самодержавная власть уничтожила эту свободу. Свобода народа в прошлом служит залогом освобождения его в будущем.

Другой вопрос, привлекавший внимание Радищева в русской истории, это происхождение крепостного права. По его мнению, в древности славяне не только обладали политической свободой, но и не знали крепостнического гнета, крепостной зависимости. «В начале общества, — пишет он, — тот, кто ниву обработать может, тот имел на владение ею право, и обрабатывающий ее, пользуется ею исключительно» 2.

Главными виновниками закрепощения крестьян Радищев считал дворян, которые захватили землю и заставили крестьян работать на себя. «Мудрые правители нашего народа, — пишет, заблуждаясь, Радищев, — истинным подвизаемы человеколюбием... старались положить предел стоглавному сему злу», но благодаря сопротивлению дворянства «немощны были на разрушение оков гражданский неволи»3 — крепостное право утвердилось, «земледельцы и доднесь между нами рабы» 4.

____

1 А. Н. Радищев. Полное собр. соч., т. 1, стр. 262, 264.

2    Там же, стр. 315.

3    Там же, стр. 312—313.

4    Там же, стр. 313.

 

В данном случае Радищев не уловил связи и тесного сотрудничества дворянского класса и самодержавной власти в процессе закрепощения крестьян. «Во взглядах Радищева на происхождение крепостного права в России, — отмечает Л. В. Черепнин, — много ошибочного, объясняемого и идеалистическими предпосылками в подходе к этому вопросу, и недостаточным знанием источников. Но ценной является общая направленность идеологии Радищева, интересовавшегося происхождением крепостного права в целях борьбы с ним» 1.

Показывая усиление крепостнического гнета, Радищев видит его пагубные последствия не только для крестьян, но и для «дворянства наследственного», в прошлом гордого «своими преимуществами в государстве нашем... Но ныне обветшалым и в презрение впавшим» 2.

Относясь к общественному развитию как к прогрессивному процессу, Радищев отмечает в русской истории не только отрицательные явления, но и то положительное, что свидетельствовало о ее движении по пути прогресса. Он, например, дает положительную оценку деятельности Ивана III: «Претерпев многие перемены, разрозненная на уделы Россия наследством Владимира святого, стала наконец соединена при царе Иване Васильевиче, который истребил остатки вольности новгородской, отверг путь к последовавшим над шведами завоеваниям и покорением царства Казанского и Астраханского возбудил государственный силы, всегдашним разделением от ига татарского в недействие пришедшия. Введением лучшего в. судах и в воинстве порядка он положил основание того величества, которого Россия до-стигла»3.

Ивана Грозного Радищев обвинял в самовластии, в окончательном уничтожении новгородской вольности, но в то же время отмечал и положительное в его царствовании. Грозный в его изображении «гордый, зверский, но умный властитель», укрепивший независимость Русского государства и являвшийся предшественником Петра. По сравнению со Щербатовым, который давал

____

1 Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX века, стр. 302.

8 А. Н. Радищев. Полное собр. соч., т. 1, стр. 312—313.

8 А. Н. Радищев. Полное собр. соч., т. 3, стр. 41.

 

отрицательную и противоречивую оценку Ивану IV, Радищев глубже и правильнее понимал эту эпоху.

В оценке петровской эпохи Радищев впервые в русской историографии обратил внимание на то, что преобразования первой четверти XVIII в. были подготовлены в XVII столетии. Характеристика, самого Петра I, данная Радищевым, свободна от того безудержного славословия, которое бытовало в современной ему дворянской историографии.

В 1790 г. в «Письме к другу, жительствующему в Тобольске», Радищев рассказывает об открытии в 1782 г. памятника Петру I и в связи с этим перечисляет всех так называемых великих императоров, которые, по его мнению, не могут за свои дела именоваться великими. Александр Македонский — «разоритель полусвета», Константин запятнал себя «в крови сыновей», Людовик XIV «тщеславный и кичливый». Всем им, имевшим «великие пороки», Радищев противопоставляет Петра — «мужа необыкновенного, название великого заслужившего правильно» 1.

Исторические заслуги Петра I Радищев видит в том, что он основал Петербург, поднял русский флаг на берегах Невы и Финского залива, привел в действие богатые силы России, расширил ее пределы и «дал первый стремление столь обширной громаде» 2.

Указывая на все эти заслуги Петра I, Радищев не склонен их преувеличивать. Он подчеркивает деспотизм российского императора, «властного Самодержавна, который изтребил последний признаки дикой вольности своего отечества» 3.

Считая, что открытие памятника не только дань памяти великого человека, но прежде всего прославление неограниченной монархической власти, Радищев заключает: «И я скажу, что мог бы Петр славнея быть, воз-носяся сам и вознося отечество свое утверждая вольность частную» 4.

С большим гражданским пафосом Радищев в «Слове о Ломоносове», включенном в «Путешествие из Петербурга в Москву», прославляет великого русского ученого.

____

1    А. Н. Радищев. Полное собр. соч., т. I, стр. 150.

2    Там же, стр. 148.-

8 Там же, стр. 150—151.

4 Там же, стр. 151.

 

Имя его, считает Радищев, будет жить пока «слово Российское ударять будет слух». Называя Ломоносова великим и славным мужем, подчеркивая его происхождение из народа, Радищев ставил его многогранную деятельность значительно выше деятельности русских царей и полководцев.

Яркую картину народной деятельности и народного героизма Радищев увидел и показал на примере завоевания Сибири. В упомянутой работе «Сокращенное повествование о приобретении Сибири» Радищев, в противовес Миллеру, который оправдывал колониальный гнет царизма, главное внимание обращал на быт и нравы местных народов и резко осуждал стремление царизма к их порабощению. В этом он коренным образом разошелся с официальной дворянской исторической наукой.

Описывая деятельность Ермака, Радищев восхищается его личными качествами, неустрашимостью и твердостью, распространяет эти качества на весь русский народ и видит в них залот великого будущего России. В духе действенного, революционного патриотизма он восклицает: «О народ, к величию и славе рожденный, если они обращены в тебе будут на снискание всего того, что соделать может блаженство общественное» 1.

Таким образом, движущее начало в русской истории Радищев видел в деятельности народа, а не царей и полководцев. Народная борьба против крепостного права, революция — вот что, по его мнению, должно освободить Россию.

Сделав на основании изучения русской истории такой вывод, Радищев зовет крестьян к восстанию. «Богатство сего кровопийца ему не принадлежит..., — говорит он о помещике, — сокрушите орудия его земледелия; сожгите его риги, овины, житницы и развейте пепл по нивам, на них же совершилося его мучительство...» 2.

Исторические взгляды Радищева открывают новую страницу в историографии.

Являясь отражением назревавшего кризиса феодально-крепостнического строя, они составляют важный этап в развитии русской исторической науки, знаменуя зарождение революционного понимания истории.

____

1    А. Н. Радищев. Полное собр. соч., т. 2, стр. 147.

2    А. Н. Радищев. Полное собр. соч., т. 1, стр. 326.

 

Начав с определения самодержавной власти как противоестественного состояния, Радищев стремился установить социальные причины и пути уничтожения эксплуатации человека человеком.

Важнейшей заслугой его в русской истории является определение исторического процесса как борьбы противоположностей, несмотря на наивное, стихийно-диалектическое толкование этой борьбы. Увидев, что в мире есть две силы — угнетатели и угнетенные, и сделав вывод, что угнетенные преобразуют мир, Радищев стремился превратить историю из науки о прошлом в руководство к революционным действиям в будущем. История интересовала его прежде всего как процесс, ведущий со всей необходимостью к ломке несправедливых общественных отношений.

Такое определение истории в сочетании с признанием решающей роли народных масс свидетельствует о том, что Радищев явился основоположником революционного понимания исторического процесса в русской историографии.

ЛИТЕРАТУРА

А. Н. Радищев. Письмо к другу, жительствующему в Тобольске... Полное собр. соч., т. 1, М., 1938, стр. 145—151.

А. Н. Радищев. Путешествие из Петербурга в Москву, там же, стр. 225—392.

A.    Н. Радищев. Сокращенное повествование о приобретении Сибири. Полное собр. соч,., т. 2, М.—Л., 1941, стр. 145—163.

Б. Б. Кафенгауз. А. Н. Радищев об истории России. Ученые записки МГУ, вып. 156, труды кафедры истории СССР, 1952, стр. 66—80.

B.    И. Котов. А. Н. Радищев и его революционное понимание истории. Наук. зап. Кшвського ун-ту,*т. И, вип. 2, 1ст. зб. № 3,1952, стр. 103—125.

Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX века, стр. 289—305.

К Содержанию - КУРС ЛЕКЦИЙ ПО РУССКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ