Карта сайта

РАЗДЕЛ I

ИСТОРИЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ ФЕОДАЛЬНОЙ РУСИ (Х-ХУН ВВ.)

ЛЕКЦИЯ 2 - НАЧАЛО РУССКОГО ЛЕТОПИСАНИЯ И ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ЕГО РАЗВИТИЯ

Значение летописей как историографического памятника. Летописцы — выразители идеологии феодального класса. Основные этапы развития русского летописания. Общая характеристика «Повести временных лет». Важнейшие исторические идеи «Повести» и ее

значение

В истории нашей страны IX век ознаменовался становлением феодальных отношений. Разложение первобытнообщинного строя у восточных славян в VI—VIII вв. привело к возникновению феодальной формации.

К IX в. в результате длительного процесса общественного развития образовалось Древнерусское государство с центром в Киеве.» Образование государства и утверждение феодальной формации положительно сказались на развитии исторических знаний.'

Ставшие во главе государства феодальные князья в условиях резких социальных конфликтов всячески стремятся упрочить и обосновать свою власть. С принятием христианства церковь становится мощной экономической и политической силой феодального общества.

Складывается феодальное право, которое охраняет жизнь, имущество, привилегии феодалов и юридически оформляет их власть над закрепощенным населением. ,Появляется первый свод древнерусских законов — «Русская Правда», отражающий интересы господствующего класса. ,

Быстрое развитие культуры в Древнерусском государстве дает в руки феодалов такое могучее оружие, как письменность, с помощью которой они также пытаются усилить свою власть. Среди многих оригинальных литературных памятников Древнерусского государства (сказаний о начале Русской земли, призвании варяжских князей, о русских князьях X века, «Слово о законе и благодати» Иллариона, «Сказание о Борисе и Глебе», «Житие Феодосия») особенно важны для нас летописи— памятник совершенно исключительный по своему значению.

Будучи средством политического воспитания общества в духе феодально-религиозной идеологии, летописи отстаивали интересы феодальной верхушки и в первую очередь самого князя. * Здесь уместно подчеркнуть, что исторические знания Древнерусского государства, возникая в условиях складывающихся феодальных отношений, отражали преимущественно взгляды правящего класса. Хотя среди древнерусских произведений можно встретить и такие, которые содержали антифеодальные тенденции, в целом это не меняет феодальной природы исторических знаний того времени.

Как основной историографический памятник Древне-, русского государства, летописи свидетельствуют о довольно высоком уровне исторических знаний. М. Н. Тихомиров в «Очерках истории исторической науки в СССР» справедливо отмечает, что «для своего времени историография Киевской Руси была передовой по сравнению с историографией многих стран тогдашней Европы и Азии» !. Вобрав в себя богатейшее устное народное творчество, отражая важнейшие идейные течения в древней Руси, сохраняя ценные документы (договоры, завещания, послания) и лучшие историко-литературные произведения, русские летописи не знают себе равных ни по обилию фактического материала,1. ни по полноте освещения исторических событий, ни по степени достоверности.

Утверждение Н. Л. Рубинштейна о небрежном и некритическом отношении летописцев к источникам так же неверно, как и его утверждение о том, что у летописцев отсутствовало представление о причинно-следственной связи событий. Доказательством ошибочности этого утверждения может служить «Повесть временных

____

1 Очерки истории исторической науки в СССР, т. I, стр. 60.

лет», основную задачу которой автор точно сформулировал в названии «Се Повести времяньных Лет, от-куду есть пошла руская земля, кто в Киеве нача первее княжити и откуду руская земля стала есть» 1.

Уже из заглавия видно, что летописец ставил себе определенные цели. Он интересуется происхождением Русского государства, возникновением княжеской власти, взаимными связями племен и народов. Конечно,, летописец воспринимает причинно-следственную связь узко, его понятия о ней примитивны. Тем не менее он не просто регистратор событий, он исследователь, хотя еще не очень умелый и глубокий, но отчетливо различающий связь событий и стремящийся к некоторым изысканиям. Например, во вводной части события излагаются в порядке их внутренней связи и последовательности, а не по годам. Но и там, где исторические факты описываются по годам, летописец не перестает уделять внимание причинам их происхождения. Он тщательно выясняет, почему крестился Владимир, характеризует деятельность князей, отношения между ними.

Интерес к исходным моментам событий проявляется в самом изложении исторических фактов. Летописцы показывают причины того или иного события, выясняют почему возникла ссора, кто первый ее начал и т. д. Они стремятся найти наиболее полные источники, очень дорожат текстом предшествующих летописей, осторожно подходят к использованию народных преданий и легенд, отбирая из них лишь то, что не противоречит имеющимся у них письменным источникам и их собственным идейным позициям.

Следовательно, мы вправе говорить о первичных элементах критического отношения к источникам и известных представлениях летописцев о причинно-следственной связи.

Вопрос о том, какую идеологию отражали летописцы, уже частично затрагивался. «Рукой летописца..., — писал крупнейший знаток летописей А. А. Шахматов, — управляли политические -страсти и мирские интересы»2.

____

1    «Повесть временных лет», ч. I, М.—Л., 1950, стр. 9.

2    А. А. Шахматов. Повесть временных лет, т. 1, Птгр., 1916, стр. XVI.

 

Летописи — острый, политически целенаправленный документ. Бесспорно, что летописцы создавали их по определенному заказу и отстаивали в них интересы заказчика — крупного феодала или князя. О политически-тенденциозном характере летописей свидетельствуют многочисленные примеры. В 1241 г. галицкий князь Даниил приказал своему печатнику Кириллу «исписати грабительства нечестивых бояр», и этот отчет составил основную часть княжеской летописи. В другом случае (1289 г.) князь Мстислав Данилович приказал рассказать в летописи о крамоле жителей Берестья.

О политических задачах, которые ставили перед собой летописцы, говорят их предисловия к летописям. Составитель «Летописца княжения Тверского благоверных великих князей тверских» (свода тверского князя Бориса Александровича) пишет в предисловии к своему труду, что он выполнил его по велению князя Бориса Александровича, что труд свой он посвящает прославлению «чести премудрого Михаила, боголюбивого князя», т. е. Михаила Александровича тверского. Свою задачу он видит в том, чтобы описать, как «господь бог вьзвыси и прослави рог Тверскыя земля», и доказать, что и Михаил и его отец Александр заимствовали свою власть по прямой наследственной линии от князя Владимира, «иже святым крещением просвятивший землю рускую».

Эти и другие примеры показывают, что летописи составлялись в верхах феодального общества Древнерусского государства, главным образом в кругах, близких к князю. Поэтому центральными действующими лицами летописей являются крупные феодалы, прежде всего князья и епископы. «Наши летописи,— пишет Д. М. Приселков, — не были литературными произведениями в узком смысле этого слова, а политическими документами. Та правящая верхушка, которая в том или ином феодальном центре налаживала у себя дело летописания, в изложении событий, заносимых на страницы своего летописца, озабочивалась, конечно, не правдивостью передачи, а созданием такого повествования, которое в данном случае было бы выгоднее всего для этой местной политической власти» 1.

____

1    Д. М. Приселков. История русского летописания XI— XV вв., Л., 1940, стр. 6.

 

Наиболее полно летописи рассказывают о крупных политических событиях, которые касаются как светских, так и духовных феодалов. Внимание летописцев привлекают войны между князьями, назначения епископов и митрополитов, княжеские съезды, события в семье князя (смерти, рождения, свадьбы). По летописям можно составить почти полные биографии выдающихся князей, их происхождение и родственные связи. Зато жизнь широких народных масс, как правило, почти не интересует летописцев. Только ничтожные и отрывочные сведения имеются в летописях о сельском населении. Так, в «Повести временных лет» лишь семь раз говорится о смердах и более тысячи раз употребляется слово «князь». Целые разряды и категории населения не упоминаются вовсе (изгои, закупы и др.). Поэтому на основании одних только летописей трудно судить о социально-экономическом развитии страны, о состоянии земледелия и т. п. В них можно найти красочный рассказ о внешнем виде княжеского дворца, его внутреннем убранстве, и ни одного слова о жилище смерда. Несколько больше говорится о населении городов, да и то в связи с восстаниями, которые .летописцы обычно осуждают, называя их «казнью божией».

Все это доказывает, что представление о создателях летописей как о рядовых монахах, писавших по личной инициативе в тиши монастырских келий, неправильно. Из всех известных нам летописцев рядовым монахом был, по-видимому, только Лаврентий, который лишь переписывал Тверской свод 1305 г., не внося в него ничего нового. В Киево-Печерском монастыре летопись вели игумен Никон, игумен Сильвестр, игумен Иоанн и, конечно, не рядовой монах Нестор. В Новгороде летописцами были представители белого духовенства — Герман Воята, Тимофей, в Пскове — посадники, в Москве — дьяки Василий Мамырев, Степан Бородатый и другие. 1Часто составление летописей находилось в руках дипломатических деятелей. Не случайно в XVI— XVII вв. Посольский приказ в Москве имел непосредственное отношение к летописанию.

Таким образом, летописцы были людьми, стоявшими в центре политической жизни своего времени, а их летописи носили феодально-тенденциозный характер.

Рассматривая основные этапы развития русского летописания, необходимо подчеркнуть их тесную связь с процессом углубления феодальных отношений на Руси. В самом начале стоит «Повесть временных лет», отражающая период образования Древнерусского государства. В ней наиболее ярко выражена идея политического единства под главенством киевского князя. Эта идея единства «Русской земли» последовательно проводится от рассказа о призвании князей до Владимира Монома-ха. Решая две важнейшие проблемы нашей древней истории — происхождение русского народа и возникновение государства, — «Повесть временных лет» является наиболее интересным историографическим памятником XII века.

В связи с распадом Древнерусского государства п началом периода феодальной раздробленности летописание переходит в плоскость местной истории. Временное усиление того или иного феодального княжества вызывает появление местных летописей. Так, в XII в. существовало киевское летописание, в XIII — волынское на севере до XVI в. велись новгородские и псковские летописи и т. д. Имелись летописи в Ростове, Твери, Москве, Переяславле, Чернигове.

Процесс объединения отдельных княжеств великим княжеством Московским приводит к перестройке летописания. Местная история как бы растворяется в истории московской, местные летописи — в московской летописи, которая ставит задачу создания общерусского свода, отражающего изменение политического веса и значения великого князя московского. Не случайно именно с конца XIV в. развивается работа над созданием такого летописного свода. К 1390 г. относится создание «Летописца великого русского», доведенного до 1389 года. В нем проводится идея политической преемственности Москвы от Древнерусского государства. В Троицкой летописи говорится: «Аще хощеши распыговати, разгни книгу Летописец Великой Русьский и .прочти от Великого Ярослава (Ярослава Владимировича — В. А.) и до сего князя нынешнего» (Василия Дмитриевича).

Идея создания единого общерусского свода становится определяющей для всего летописания XV века. За Троицкой летописью идет Фотиев Полихрон 1418 г., а за ним — общерусские своды 1448 и 1456 годов. Самым ярким памятником московского великокняжеского летописания является Московский свод 1479 года.

Подчинение летописания задаче объединения княжеств вокруг Москвы отчетливо сформулировано в летописях этого периода. Сообщая о походе Ивана III в 1471 г. на Новгород, летописец рассказывает, что Иван III просил мать отпустить с ним дьяка Степана Бородатого, «умеющего говорить по летописцем Русским», чтобы в политических спорах с новгородцами напомнить им «их измены давные, кое изменяли великим князем в давные времена, отцем его и дедом и прадедом».

К этому времени, т. е. ко второй половине XV в., в летописях четко оформляется схема происхождения московской великокняжеской династии, которая должна была утвердить политическое первенство московских князей не только среди русских, но и среди европейских государей. Происхождение московской династии выводилось от римского императора Августа, через его брата Пруса к киевским князьям, а от киевских — к владимирским и московским. Эта генеалогия, впервые изложенная в «Сказании о великих князьях владимирских», стала излюбленной схемой московских книжников XVI века.

Новые исторические условия, возникшие в конце XV — начале XVI в., вызвали дальнейшие изменения в летописании, о которых будет сказано в следующей лекции.

Теперь же остановимся на характеристике «Повести временных лет» и ее значении. В «Повести временных лет» летописец, говоря о книгах, образно сравнивает их с реками: «Се бо суть рекы, напояюще вселеную». Это сравнение летописца, отмечает советский историк Д. С. Лихачев, «как нельзя более подходит к самой летописи» Действительно, величавое и последовательное изложение летописцем древнерусской истории можно сравнить с торжественным и могучим течением большой русской реки.

В плавном течении летописного повествования соединились многочисленные притоки — различные источники, давшие единое и величественное целое. Тут и предшествующие летописи, и устные рассказы, и исторические песни, созданные в различной среде.

____

1 Д. С. Лихачев. «Повесть временных лет». Историко-литературный очерк. В кн. «Повесть временных лет», ч. 2, стр. 5.

Из всего этого родилась «Повесть временных лет» — труд многих авторов, отразивший в себе идеологию верхов феодального общества и народные взгляды на русскую историю.

«Повесть временных лет» содержит своеобразное мужественное раздумье над историческими путями нашей родины. В полном глубокого оптимизма, проникнутом патриотическим подъемом повествовании мы находим широкое осмысление исторической действительности. «Повесть временных лет» настолько владела умами, была настолько захватывающей, что в течение пяти веков разные летописцы продолжали ее в местных, областных, а затем и общерусских летописях. Она стала образцом исторического повествования для последующих летописцев и историков, которые видели в ней живое свидетельство единства Русской земли.

«Повесть временных лет»,— пишет Д. С. Лихачев,— произведение родное для всякого русского человека. Она повествует о начале Русской земли, о начале русского народа голосом далеких и вместе с тем близких нам русских людей XI — начала XII вв. К ее спокойному изложению мы не раз возвращаемся и всегда находим в ней новые и новые, не замеченные нами прежде глубины содержания» 1.

Большие достоинства «Повести» выросли на благодатной почве русской культуры начала XII века. Они обусловлены усиленным интересом к родной истории всех слоев общества и высокими качествами русского литературного языка, оказавшегося способным выразить все тонкости отвлеченной мысли и многочисленные реальные понятия исторической действительности XI— XII веков.

«Повесть временных лет» отражает победу феодального общественного уклада над дофеодальным и первобытнообщинным. Она создана в эпоху, когда феодальная культура была явлением прогрессивным, молодым. Каковы же внешне- и внутриполитические условия, в которых возник замечательный памятник русского летописания?

____

1 Д. С. Лихачев. «Повесть временных лет». Историко-литературный очерк. В кн. «Повесть временных лет», ч. 2, стр. 5.

 

В конце XI — начале XII в. набеги половцев на Русскую землю стали подлинным народным бедствием. Степные кочевники яростно пытались прорвать оборонительную линию земляных валов, которыми Русь огородила с юга и юго-востока свои пределы.

В этот тяжелый для нашей страны период в ней собираются силы, способные дать отпор степным хищникам. Подъем на Руси совпадает с освободительной борьбой в Испании против мавров и общим движением в Европе против турецкой агрессии. Русь, составлявшая левый фланг защиты от кочевых и полукочевых народов, под руководством Владимира Мономаха переходит от пассивной обороны к активному наступлению. Знаменитые степные походы Мономаха останавливают половецкие набеги.

Успешная внешняя борьба против степных народов вызвала внутренние попытки приостановить процесс феодального дробления страны и объединить русских князей на основе общности их внешнеполитических задач. Любечский (1097 г.), Витичевский (1100 г.) и Долоб-ский (1103 г.) съезды князей, констатировав, что «каж-до да держит отчийу свою» 1, одновременно провозгласили необходимость их единства и совместных наступательных действий против половцев.

В это же время была сделана попытка сплотить все классы населения для укрепления обороноспособности страны. Чтобы прекратить вспыхнувшее в Киеве в 1113 г. народное восстание, местные бояре призвали на княжение популярного в народе Владимира Мономаха. Он явился в Киев и успокоил волнение, сделав серьезные уступки эксплуатируемым ёлоям городского и сельского населения.

Все эти факты свидетельствуют о том, что в начале XII в. в условиях начавшегося распада Древнерусского государства вопросы его единства были чрезвычайно актуальными. В связи с этим создается величайший памятник русского летописания — «Повесть временных лет», от первой до последней строки пронизанная идеей объединения Русской земли, призывавшая к ее защите перед лицом грозной внешней опасности.

____

1 Полное собрание русских летописей (ПСРЛ), т. I, вып. I, Л., 1926, стр. 256—257.

 

Начальной летописью, или «Повестью временных лет» называется, .по определению А. А. Шахматова, тот «летописный свод, который озаглавлен соответствующим образом, составлен в Киеве, обнимает события до второго десятилетия XII века и содержится в начале большей части летописных сводов XIV—XVII вв.»1. Свое название летопись получила от первых слов, с которых она начинается: «Се Повести времяньных лет...». Сличая различные списки «Повести», мы видим, что одинаковый текст в них продолжается до 1110 г., после чего тексты расходятся. Из этого можно заключить, что «Повесть»' кончилась на 1110 г. и, являясь памятником, использованным позднейшими летописцами, дошла до нас в двух редакциях — Лаврентьевской и Ипатьевской. Первая переписана монахом Лаврентием в 1377 г. для суздальского князя Дмитрия Константиновича и относится к 1113—1116 годам. Вторая переписана в начале XV в. в Ипатьевском монастыре и относится к 1118 годам.

Автором «Повести временных лет», составленной около 1113 г. в Киево-Печерском монастыре, считают Нестора. В подлиннике его труд до нас не дошел. Он сохранился лишь в переделках и доработках последующих летописцев, которые, принадлежа к лагерю, враждебному Киево-Печерскому монастырю, изъяли имя Нестора из заглавия летописи. Однако в одном из списков, так называемом Хлебниковском, говорится, что это труд «Нестора, черноризца Федосьева монастыря Печерского».

Начало «Повести временных лет» посвящено событиям всемирной истории в ее средневековом понимании. Летописец постепенно вводит русскую историю в мировую, сообщая различные сведения географического, этнографического, культурно-исторического порядка и характеризуя обстановку, в которой возникло Древнерусское государство. Открывается летопись историко-этнографическим введением. Нестор рассказывает о «всемирном потопе» к распределении Земли между сыновьями Ноя. Он перечисляет страны, отошедшие к Симу и Хаму, и особенно подробно останавливается на тех «полунощных» (т. е. северных) и западных странах, которые получил Иафет. «В Афетове же части, — пишет он

____

1 А. А. Шахматов. «Повесть временных лет», т. I, стр. 1.

 

дальше, — седять русь, чюдь и вси языци: меря, мурома, весь, морьдва, заволочьская чюдь, пермь, печера, ямь, угра, литва, зимегола, корсь легькола, любь» 1.

Рассказывая о происхождении народов, Нестор передает легенду о «вавилонском столпотворении», во время которого люди якобы разделились на народы и заговорили на разных языках. Образование славян он ведет от племени Иафета. Вначале, пишет Нестор, славяне жили по Дунаю — там где ныне Венгерская и Болгарская земли. Отсюда они расселились, образовав различные племена и народности. Свои названия славянские племена получили от тех мест, где они вначале жили. «От техь славень разидошася по земле и прозвашася имени своими, где седше на котором месте» 2, — пишет летописец.

Подробно сообщив о расселении племен, Нестор не менее обстоятельно излагает географические данные о Русской земле и путях, которые связывали ее с другими странами. Он описывает водоразделы Днепра, Западной Двины, Волги, затем приводит легенду о трех братьях, основавших Киев, — Кие, Щоке и Хориве.

Касаясь политического обособления русских племен (полян, древлян, дреговичей, словен и полочан), автор называет соседние русские племена — весь на Белоозе-ре, мерю — на Ростовском озере, мурому — в устье Оки. Здесь же он перечисляет славянские народы, населяющие Русь, и всех неславян, которые платят дань русским или входят в Русское государство. Нестор вспоминает при этом о тех временах, когда славяне сами были покорены и платили дань. Он рассказывает о болгарах, белых уграх, обрах (аварах), печенегах, временно угнетавших славян. Этот рассказ 'имеет глубокий смысл: летописец обращает внимание на то, что народы, угнетавшие славян, или исчезли, или ушли, а славяне остались, живут и сами берут дань с других племен. Чтобы подчеркнуть это, Нестор передает легенду об обрах, угнетавших славянское племя дулебов. Обры были телом велики и умом горды, впрягали в телеги дулебских женщин и ездили на них, за что бог всех их истребил.

____

1    «Повесть временных лет», ч. I, стр. 10.

2    Там же, стр. 11.

 

Осталась на Руси лишь поговорка: «погибоша аки обре».

Далее автор описывает нравы и обычаи славянских племен. Кроткий и тихий нрав полян он противопоставляет нравам древлян, радимичей и северян, живущих, по его словам, «звериньским образом». В этом противопоставлении заметен местный патриотизм киевлянина.

Описание жизни различных племен и народов летописец заканчивает краткой характеристикой основных врагов Древнерусского государства — половцев — и указывает на преимущества христианских нравов на Руси. Здесь, как и во всей «Повести», Нестор настойчиво подчеркивает, что русские цивилизованнее и культурнее других народов.

Постепенно сужая тему повествования, он рассказывает древнейшую историю полян. Сообщая о покорении полян хазарами, он приводит предсказание хазарских мудрецов о том, что поляне, принесшие в качестве дани обоюдоострые мечи, сами впоследствии будут собирать дань с хазар. «Се же сбысться все», — добавляет от себя летописец. Здесь кроется та же патриотическая-идея — русские, когда-то угнетавшиеся и платившие дань другим народам, поднялись настолько, что сами вершат судьбами своих соседей.

Этим заканчивается вводная часть летописи, после которой исторические события излагаются строго по годам. Назвав первую дату — 6360 (852) год, автор заявляет, что с этого времени «нача ся прозывати Руская земля». Он пишет, что под 852 г. впервые прочел у греческого летописца упоминание о Русской земле в связи с нападением Руси на Царьград. «Тем же отселе почнем и числа положим», — говорит Нестор и сопровождает первую дату своего повествования большой хронологической таблицей основных событий всемирной и русской истории.

Дальше строгий хронологический принцип проходит через вою летопись. Автор .проделал здесь довольно сложную для своего времени работу по уточнению основных хронологических вех русской истории. После хронологичеакой таблицы, данной под 852 г., Нестор поместил ряд лет без всяких записей. Вписывая эти пустые годы, он соблюдает принцип летописной формы, собираясь, очевидно,- заполнить их впоследствии.

«а может быть, — отмечает Д. С. Лихачев, — даже давал тем самым как бы задание для разысканий своим продолжателям» К Под 862 г. летописец пересказывает легенду о призвании варягов, взятую у своего предшественника.

Возникает -вопрос, почему, борясь за независимость Руси от Византии и отстаивая авторитет киевского князя, Нестор прибегает к теории иноземного происхождения княжеской власти и Древнерусского государства?

В средние века всякому новому общественному явлению искали объяснение или на небе, или за пределами своей страны. Его считали привнесенным извне, дарованным богом, заимствованным у иностранного государства, результатом завоевания, призвания, договора, но не результатом внутренних закономерностей общественного развития. В силу исторически обусловленной ограниченности своего мышления Нестор и его предшественники видели первопричину возникновения государственной власти на Руси не в социально-экономическом развитии, а в призвании князей. Исходя из актуальных политических задач своего времени, они и создавали по этому поводу определенные легенды. Примечательно, что в легенде о призвании варягов, созданной до Нестора, подчеркнута роль народа. Русское государство, согласно рассказу летописца, возникло на основе своеобразного договора народа с князьями — их призвания. Поэтому летопись резко разграничивает ва-рягов-захватчиков, изгнанных народом, от варягов «приглашенных».

Вслед за рассказом о призвании варягов Нестор освещает важнейшие события политической истории Древнерусского государства, причем чем ближе к своему времени, тем чаще он опирается на русские источники и отходит от иноземных. Очень важными являются тексты договоров Руси с греками, приведенные в летописи. Последнюю часть своей «Повести» — по 1100 год — Нестор писал в значительной маре на основании сведений, собранных им самим. Мы имеем лишь смутное представление об этой части летописи, так как она подверглась через несколько лет коренной переработке.

____

1 Д. С. Лихачев. Русские летописи и их культурно-историческое значение. М.—Л., 1947, стр. 157.

 

Создание такого грандиозного произведения, как «Повесть временных лет», свидетельствует о большой начитанности автора и широком круге использованных им источников. «Нестор очень широко подошел к выполнению своего исторического труда,— пишет Б. А. Рыбаков, — княжеские архивы, византийские и славянские исторические сочинения, народные предания, эпос, все предыдущие русские летописи и своды летописей, родовые летописцы бояр, рассказы очевидцев и собственные этнографические наблюдения — все было умело использовано этим талантливым историком XII века» 1.

Говоря об источниках «Повести», необходимо подчеркнуть значение устной исторической памяти народа. Если из других источников летописцы брали главным образом факты, то устные материалы о жизни древнерусского народа были тем животворным ключом, который питал летопись основными идеями и вдохновлял летописцев на патриотическое освещение прошлого родной земли. «От глубокой древности, — говорил А. М. Горький, — фольклор неотступно и своеобразно сопутствует истории».

Исторические легенды, предания и песни древнерусского народа явились тем фундаментом, на котором Нестор первым начал возводить величественное здание отечественной истории. «В них заключалось то историческое самосознание парода, которое позволило вырасти русскому летописанию», — подчеркивает Д. С. Лихачев 2.

Из источников переводного характера, использованных в «Повести временных лет», следует отметить византийскую хронику Георгия Амартола и его продолжателя, в которой излагалась всемирная история до 948 года. Отсюда были взяты рассказы о разделении Земли между сыновьями Ноя, о нападении Руси на Царьград и др. Другими источниками были: краткий «Летописец» патриарха Никифора, «Житие Антония Великого», «Житие Василия Нового», «Откровение Мефодия Патарского» и др. Все это источники византийского происхождения. Но особенно многочисленны источники оригинального характера: договоры, жития святых и различные сказания, исторические сочинения и т. и.

____

1    Б. А. Рыбаков. Образование Древнерусского государства. Сб. докладов советской делегации на X Международном конгрессе историков в Риме. М., 1956, стр. 111.

2    Д. С. Лихачев. Повесть временных лет, стр. 10.

 

Следует отметить, что, пользуясь сведениями исторических источников, Нестор свободно перестраивает их текст, сокращает и упрощает стилистически. Литературный талант Нестора, глубокое знание источников, умение выбрать в них главное, сопоставить противоречивое помогли ему сделать «Повесть временных лет» не просто собранием исторических фактов, а цельной, стройной, умело литературно изложенной историей древней Руси. Патриотическая приподнятость, истерический оптимизм, широта политического горизонта — таковы основные достоинства этого замечательного памятника древности.

Сознание Нестора как историка значительно выше, чем у его предшественников. Он интересуется первопричинами событий, происхождением народа, государства, княжеского рода, названий городов и племен. Он уже в определенной степени исследователь. Его кропотливые изыскания в области хронологии изумительны. Нестор стремится разобраться в противоречиях источников и строит истерические гипотезы. Поэтому о нем можно говорить как о первом русском историке-мыслетеле.

Оценивая «Повесть временных лет» как величайшее произведение русской исторической мысли XII в., нужно отметить, что ее основные идеи (защиты и единства Руси) сопутствовали жизни русского народа на протяжении более чем полутысячелетия. Вряд ли найдется другое произведение, значение которого было бы столь велико в исторической действительности XI—XVII вв. Изучению его посвящены сотни трудов. Нет ни одного русского историка, который, занимаясь Древнерусским государством, не посвятил бы «Повести» несколько страниц. Нет ни одного исследователя древней русской литературы, не отметившего ее огромного значения как литературного памятника.

Вопрос о происхождении «Повести временных лег» и ее составителе породил обширную литературу. Уже В. Н. Татищев в XVIII в., основываясь на заголовке не которых списков летописи, утверждал, что автором ее является монах Киево-Печерокого монастыря Нестор, живший в конце XI века. Татищев же указывал, что летопись сохранилась не в первоначальном, а с измененном виде.

Подобного мнения придерживались и многие другие историки. А. Шлецер посвятил сорок лет жизни критике текста Нестора, стремясь очистить его от описок переписчиков, ошибок и искажений. Скептически относясь в целом к древнему периоду русской истории, Шлецер высоко ценил летописи.

Много сделал для подготовки научного издания летописей Н. М. Карамзин. Он ввел в оборот ряд летописных списков и первым стремился определить идеи, которыми руководствовались летописцы.

Новое слово в изучении русских летописей было сказано П. М. Строевым, который предложил рассматривать их как сборники или своды разнородного предшествующего материала. Летопись с тех пор уже не казалась единой, в ней обнаружились слои, принадлежавшие разным эпохам и разным летописцам. По этому пути шли М. П. Погодин и И. И. Срезневский.

Попытки определить характер освещения того или иного события-по классовой принадлежности летописца сделал И. Д. Беляев, давший первую классификацию русских летописей.

К. Н. Бестужев-Рюмин в работе «О составе русских летописей до конца XIV в.» показал, что в них введено большое количество преданий, легенд и народных песен. Бестужев-Рюмин, как и Строев, считал летописные своды чисто механическим соединением разнообразных материалов. «Повесть ©ременных лет», писал он, это «архив, в котором хранятся следы погибших для нас произведений первоначальной нашей литературы» 1.

М. И. Сухомлинов в работе «О древней русской летописи, как памятнике литературы» (1856) сделал попытку установить ее литературные источники. Над изучением летописей работали Д. И. Иловайский, Н. И. Костомаров, И. П. Хрущев, И. П. Сенигов и другие.

Наиболее ценными в дореволюционной науке были работы А. А. Шахматова и прежде всего его огромный

____

1 К. Н. Бестужев-Рюмин. О составе русских летописей до конца XIV в., СПб., 1868, стр. 87.

 

труд «Разыскания о древнейших русских летописных сводах» (1908). Шахматов внес в изучение летописания новые методы, ввел в научный оборот многочисленные рукописные материалы, опубликовал неизвестные дотоле важные летописные списки и сделал смелые опыты по восстановлению утраченных летописей XI—XII веков. Опыты эти, указывает Д. С. Лихачев,— «не знают себе равных в мировой науке по математической точности и почти художественной интуиции» 1.

А. А. Шахматов применил к летописи метод логически-смыслового анализа. Каждая летописная запись, каждое исправление и подновление оценивались им с точки зрения соответствия их идейному замыслу летописца. Он опроверг высказанный П. М. Строевым и К. Н. Бестужевым-Рюминым взгляд на летописный свод как на механическое соединение разнородных материалов. А. А. Шахматов отказался видеть в летописи какое бы то ни было проявление случайности или влияние неосознанных летописцем факторов. Во всех случаях он предполагал наличие сознательной, глубоко продуманной работы летописца, подбиравшего свой материал под влиянием законченных политических идей и создавшего летописные своды, проникнутые внутренним идейным единством. Работа летописцев, по мнению А. А. Шахматова, носила строго закономерный и единый по идее и замыслу характер. Летописи в его представлении — сложные по составу, но внутренне цельные, политически заостренные произведения.

Такое представление о летописи, как о бережном, политически продуманном своде предшествующего летописного материала, открывало широкие возможности для восстановления древнейших летописей. Оно позволило А. А. Шахматову точно анализировать работу летописца и, снимая одно наслоение за другим, очищать труд его предшественников. Терпеливо распутывая с помощью логически-смыслового анализа комбинации предшествующих летописных сводов, ученый шаг за шагом восстанавливал многовековую историю русского летописания вплоть до древнейших текстов середины XI века. Его опыты восстановления древнейших памятников летописания являются одним из достижений русской исторической науки. Предложенная им схема происхождения летописи до сих пор не утратила своего значения.

____

1 Д. С. Лихачев. Русские летописи..., стр. 14.

45

 

А. А. Шахматов считал, что первая русская летопись— так называемый Древнейший Киевский свод — была составлена в 1037—1039 годах. Это предположение Шахматова, а также его утверждение о существовании Новгородского свода 1050 г., опровергнуто уже в советское время М. Н. Тихомировым и Д. С. Лихачевым С начала 40-х годов XI в., по утверждению А. А. Шахматова, игумен Киево-Печерского монастыря Никон продолжил ведение летописания, и к 1073 г. был составлен второй летописный свод (Киево-Печерский, 1073 г.). В 1093—1095 гг. здесь же был составлен третий летописный свод, условно называемый Начальным. Наконец, в начале XII в. (1113 г.), не сразу, а в несколько приемов, была составлена дошедшая до нас «Повесть временных лет».

Недостатком этой схемы является то, что в ней нет места для деятельности нецерковных кругов, которые, несомненно, принимали участие в летописании. Необходимо отметить, что исследования А. А. Шахматова, оказавшие сильное влияние на буржуазную историческую науку, носили в известной мере отпечаток ее ограниченности. Для Шахматова не существовало, например, глубоких сдвигов в общественном сознании, не существовало классовой борьбы. Он видел смену политических концепций отдельных феодальных центров, а не смену идеологий различных классов и сословий. Он не учитывал изменения идеологии под влиянием изменений материальной основы общества. Поэтому летописцы в его интерпретации лишены специфических особенностей своего времени. Представители разных эпох, разных классов и сословий, они не различаются между собой, так же как не различаются приемы составления сводов — от XI до XVI века.

А. А. Шахматов связал изучение летописания с исторической наукой, и в этом его неоспоримая заслуга, но это была буржуазная наука, идеалистическая в своей основе.

____

1 См. М. Н. Тихомиров. Источниковедение истории СССР, ч. I, М., 1940, стр. 55; Д. С. Лихачев. Русские летописи..., стр. 89.

 

Совершенно по-иному осветили вопросы русского летописания советские историки — А. И. Андреев, С. В. Бахрушин, Б. Д. Греков, Д. С. Лихачев, М. Н. Тихомиров, Л. В. Черепнин. Они не только открыли новые списки и изучили малоисследованные летописные своды, но прежде всего по-новому, с позиций исторического материализма пересмотрели основные вопросы, связанные с летописями.

Долгое время происхождение русского летописания и его характер объясняли влиянием византийских хроник. Это было связано с представлением о том, что вся древнерусская культура пришла из Византии. Такая точка зрения была впервые выдвинута Шлецером в конце XVIII века. «Весь временник Нестора, — писал он,— сделан на покрой византийский» 1.

Возражая сторонникам этой ложной теории, историк древней русской литературы Н. К. Никольский убедительно доказал, что русские летописи не могут быть возведены к византийским хроникам. «Вопреки установившемуся мнению о начале русского летописания, — отмечал он, — образцами для утраченных «повестей» о поляно-руси не могли послужить греческие хроники. Несмотря на присутствие во водных статьях отрывков (вставок) из греческой -письменности, ни по своему содержанию, ни по своей конструктивной форме, ни по подробностям излагаемых эпизодов и основной тенденции начальная часть нашей летописи не примыкает к памятникам византийской хронографии, среди которой до сих пор не открыто ни одного произведения, которое могло бы быть признано литературным прототипом не только для вводных статей, *но и их продолжения» 2.

Решая вопрос о происхождении русских летописей, Н. К. Никольский заменил «византийскую теорию» теорией зависимости Начальной летописи от западнославянской хронологии.

Советские историки Д. С. Лихачев, Л. В. Черепнин, М. Н. Тихомиров в противовес этому доказали, что жанр русских летописных статей создавался под воздействием русской действительности, имеет оригинальную форму и характерные особенности, отличающие его от византийской и западноевропейской хронологии.

____

1    А. Шлецер. Нестор, т. I, СПб., 1909, стр. 17.

2    Н. К. Никольский. «Повесть временных лет», как источник для истории начального периода русской письменности и культуры, вып. 1, Л., 1930, стр. 45.

 

В том, что «Повесть временных лет» приобрела свои оригинальные черты под влиянием русской жизни и устного народного творчества, лежит объяснение ее глубоко национального характера. Эта летопись необычайно ярко отражает древнерусскую действительность с ее классовой и межфеодальной борьбой, с ее высокой культурой и активным участием в международной жизни. «Повесть временных лет» не только рассказывает о русской истории, она сама является одним из ярких проявлений древнерусской жизни, древнерусской культуры, древнерусской истории. В этом неувядаемая прелесть и величайшее значение первого летописного труда по русской истории.

ЛИТЕРАТУРА

«Повесть временных лет», ч. 1—2, М.—Л., 1950.

Б. А. Рыбаков. Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи, ч. II, АН СССР, 1963, стр. 157—359.

Д. С. Лихачев. Русские летописи и их культурно-историческое значение. М.—Л., 1947.

М. Н. Тихомиров. Начало русской историографии. «Вопросы истории», 1960, № 5, стр. 41—56.

Очерки истории исторической науки в СССР, т. I, стр. 48—60.

Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX века, стр. 25—50.

А. А. Шахматов. Разыскания древнейших русских летописных сводов. СПб., 1908.

 

ЛЕКЦИЯ 3 - ИСТОРИЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ В ФЕОДАЛЬНО-РАЗДРОБЛЕННОЙ РУСИ (XII—XIV вв.)

Феодальное дробление в Древнерусском государстве. Особенности местного летописания. «Слово о полку Игореве» и отражение в нем идеи единства русских земель

XII—XIII столетия резко выделяются в русской истерии. В этот период, в связи с дальнейшим развитием феодальных отношений, происходит интенсивный процесс политического, экономического и -культурного дробления Руси. Разделение это началось еще в первой половине XI в., при Ярославе Мудром, когда обособилась Половецкая земля.

В конце XI века резко обособляются Черниговское и Галицкое княжества. Во второй четверти XII в. выделяются Муромо-Рязанское и Смоленское княжества. Все большую самостоятельность приобретают Новгород, Чернигов, Полоцк, Смоленск, Владимир Волынский, Галич, Ростов, Суздаль, Владимир Залесский и другие города.

Распад Древнерусского государства был связан с развитием производительных сил на местах, с образованием новых областных центров, с усилением активности городских масс населения. Все это имело первостепенное значение в интенсивном культурном развитии Руси XII—начала XIII века.

Новые социально-экономические условия вносят изменения в характер летописных сочинений. Основным видом исторических произведений »в период феодальной раздробленности становятся вместо общерусской летописи местные летописи и сказания. Отмечая это, следует учитывать, что местные летописные своды XII— XIII вв. сохраняют в своем составе «Повесть временных лёт>Г|и ‘рассказывают .по .ней о начальной истории Руси. Авторы местных летописей считали, что история отдельных' русских земель является продолжением истории всей Руси.

Переход летописания в плоскость местных летописных произведений не изменяет его феодальной идеологии, наоборот, он углубляет ее. В XII—XIII вв. наряду с созданием новых центров летописания появляются личные и родовые летописцы отдельных князей, ведением собственных летописей занимаются городские общины, отдельные церкви и т. д.

Личные летописцы охватывали историю семьи или рода того или иного князя. В них заносились сведения о рождении детей, о свадьбах, о смерти и т. д. Насколько предшествующие летописи были обширны по теме и по исполнению, настолько княжеское лето-писание было узким по содержанию и несложным по форме. Однако в княжеском летописании — личном и семейном — имеется своя положительная сторона. Для него характерны сознание исторической ценности личной деятельности князя, стремление сохранить для потомства' особенности его биографии, забота об историческом отображении княжеской деятельности. Это новое явление, ограничивая общую тему русского летописания узкими локальными рамками, было тем не менее закономерно связано с децентрализацией русской жизни в XII в., о углублением процесса феодализации.

Личное и родовое летописание типично для периода феодальной раздробленности. Оно ярко отображает сужение политического кругозора князей. Летописные памятники этого рода многочисленны, но очень незначительны по размерам и содержанию.

Тем не менее нельзя считать, что личные и родовые княжеские летописцы полностью удовлетворяли потребности в исторических знаниях и были единственной формой исторических произведении XII—XIV вв. Многообразная, все усложняющаяся жизнь создавала йные формы исторических произведений. Среди них заметно выделяются художественные поэмы, посвященные определенным историческим событиям, из которых наиболее известны «Слово о полку Игореве» и «Задонщина».

это время единый ствол общерусского летописания делится на три основные ветви — новгородское, переяславское и киевское летописания, а затем дробится на более мелкие. К концу XII в. окончательно определяются местные особенности летописания: новгородского, владимиро-суздальского, переяславского, черниговского и галицкого.

Новгородские летописи отличаются краткостью, деловитостью и более демократическим содержанием. В них много внимания уделяется городским событиям — пожарам, стихийным бедствиям, волнениям населения и т. п. С редкой последовательностью новгородский летописец отмечает повышение цен на товары, непогоду, радость или негодование жителей. По образному выражению Н. И. Костомарова, создается впечатление, будто .перед нами торговый человек, который спешит записать известие как можно быстрее, лаконичнее и в то же время точнее.

Летописание Галицко-Волынского княжества отвечало задачам пропаганды сильной княжеской власти и идейного обоснования борьбы с боярством. Для него характерно прославление личности князя и его жизнеописание.

Своеобразием галицко-волынской летописи является . то, что историческое повествование в ней ведется без разделения на годы.

При всех особенностях местного летописания, при всем сужении его кругозора и ограниченности местным материалом, у него была одна общая черта — сознание единства русской истории. Летописание каждой области и даже города в той или иной мере стремилось стать общерусским, возможно шире охватить историю Русской земли в целом. «Может быть, нигде в средневековой Европе летописание не было на значительной территории во многих местах и в течение многих веков так прочно связано, сцементировано, как летописание русское» , — указывает А. Н. Насонов. Стремление охватить историю всех русских княжеств, конечно, наиболее ярко выражено в «Повести временных лет», но оно отчетливо проявляется и в местном княжеском летописании и в городских летописях.

____

1 А. Н. Насонов. О русском областном летописании. Автореферат. Известия АН СССР, серия историй' и философии, М., 1945, т. II, № 4, стр. 291.

 

Особенно сильной и заметной в XII—XIII вв. была тенденция к общерусскому изложению событий в летописании владимирском. Здесь закладывались основы того общерусского летописания, которое впоследствии стало развиваться в возвышающейся Москве. Во Владимире были сделаны первые попытки остановить распад Русской земли, укрепить княжескую власть, ослабить боярство. С необычайной для своего времени смелостью Андрей Боголюбский утвердил новый центр объединения Руси — Владимир. Одним из важнейших политических предприятий его была организация своего общерусского летописания, которое продолжило бы общерусское. Умный, .проницательный князь, видимо, понимал значение летописи как важнейшего орудия укрепления и централизации русских земель, как средства усиления своей власти.

Главной идеей владимирского летописания было стремление доказать, что Владимир на Клязьме является центром политической жизни Руси, переместившимся из Киева, а владимирские князья — прямые наследники киевских. Эта схема общерусской истории перешла из владимирского летописания в московское и стала одной из основ государственной теории царской власти в дворянской историографии.

В центре владимирского летописания находится Лаврентьевская летопись, начатая при Андрее Боголюбском и законченная при Всеволоде Большое Гнездо в 1177 году. Она открывается «Повестью временных лет», затем излагает южнорусские и владимирские события, а под конец — ростовские и тверские.

Вторая половина XII и начало XIII в. характеризуются довольно широким развитием летописания. Оно приобретает различное литературное оформление, служит различным политическим устремлениям и ведется в отдельных княжествах, городах, монастырях.

Непрерывный процесс развития русского летописания замедлился, а частично и вовсе прекратился в результате татаро-монгольского нашествия. В опустошенных и культурно-обескровленных городах — Владимире, Киеве, Чернигове — летописание полностью прекращается, в других, менее разрушенных, сужается, бледнеет и лишается тех выдающихся политических идей и широкого общерусского горизонта, которые были характерны для него в XI—XII веках. Превращаясь в бесхитростные компиляции, летописи теряют свое главное достоинство— идейность. Только после Куликовской битвы, в условиях начавшегося возрождения культурной жизни русского народа, возрождается и летописание.

Характерная для летописей идея единства страны пронизывает и крупнейшие литературные памятники древней Руси, такие как «Слово о полку Игореве», «Житие Александра Невского», «Задонщина». Являясь произведениями литературными, они в определенной степени характеризуют уровень исторических знаний в эпоху феодальной раздробленности. Рукопись «Слова о полку Игореве», этого ценнейшего произведения древнерусского эпоса, была найдена Мусиным-Пушкиным в 1795 году. С нее сняли копию для Екатерины II, а в 1800 г. напечатали в Москве в сенатской типографии под названием «Ироическая песнь о походе на половцев удельного князя Новгорода-Северского Игоря Святославича, писанная старинным русским языком в исходе XII столетня с переложением на употребляемое .ныне наречие».

В 1812 г. единственный известный науке подлинный список «Слова» погиб во время московского пожара. Однако оставшаяся рукописная копия, снятая для Екатерины II, и печатное издание 1800 г. дают достаточно полное представление об этом литературно-историческом памятнике.

«Слово о полку Игореве» выросло на самобытной основе русской культуры XII века. Неразрывно связанное с устным народным творчеством, ^огретое чувством горячего патриотизма, осуждающее феодальные распри и зовущее к единению, оно объективно отражало интересы народных масс. «...В «Слове», — пишет Д. С. Лихачев, — достигли своего весеннего цветения лучшие стороны русской культуры» 1.

Автор очень скупо повествует о событиях, связанных с походом Игоря. Оценивая и взвешивая их, он, очевидно, считает, что они хорошо известны современникам. На примере неудачного похода Игоря показываются отрицательные последствия разобщенности русских земель. Игорь терпит поражение только потому, что выступил в поход один, действуя по феодальной формуле: «мы собе, а ты собе».

_____

1 Д. С. Лихачев. Слово о полку Игореве. Историко-литературный очерк. В кн. «Слово о полку Игореве», под ред. В. П. Адриа-новой-Перетц. М.—Л., 1950, стр. 229.

 

Наиболее полная и удачная характеристика «Слова» как историографического памятника дана Л. В. Черепниным в его курсе лекций «Русская историография до XIX в.». Отметив, что «исторические вопросы поднимаются в «Слове» в тесной связи с проблемами современности» 1, Л. В. Черепнин справедливо подчеркивает историчность этого художественного произведения. Автор «Слова» оценивает современные ему события на основе опыта прошлого, а это прошлое в свою очередь рассматривает в свете актуальных политических вопросов настоящего. Будучи не только литератором, но и историком, он пытается выделить отдельные периоды в истории древней Руси.

Таким периодом автор считает «век Трояна» (дохристианский, языческий период), «годы Ярославовы» (период правления Ярослава Мудрого) и, наконец, «походы Олеговы» (период феодальной раздробленности, связанный с деятельностью Олега Святославича, зачинщика княжеских усобиц и распрей). В основе этого деления лежат определенные периоды в развитии Древнерусского государства, устанавливаемые автором в соответствии с характерными чертами в политике отдельных, наиболее типичных князей. Справедливо усматривая в этом проявление исторического мышления автора «Слова о полку Игореве», Л. В. Черепнин пишет, что он «мыслит историческими образами, образами князей, которые выступают в его изображении как активные деятели исторического процесса» 2.

Давая яркую, образную характеристику таких князей, ка.к Ярослав Осмомысл, Всеволод Большое Гнездо, Игорь Святославич, Святослав Всеволодович, автор «Слова» воплощает в ней наиболее важные черты внешней и внутренней политики того или иного княжества, показывает его удельный вес и место в общеполитичеокой системе XII века.

_____

1    Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX века, стр. 63.

2    Там же, стр. 66,

 

Так, он пишет о Ярославе Осмомысле: «Галицкий Осмомысл Ярослав! Высоко сидишь ты на -своем златокованном престоле, подпер горы венгерские своими железными полками, загородив королю путь, затворив Дунаю ворота, меча тяжести через облака, суды рядя до Дуная. Грозы твои по землям текут, отворяешь Киеву ворота, стреляешь с отчего золотого престола салтанов за землями» 1.

Касаясь взаимоотношений князей в период феодальной раздробленности, автор -наглядно показывает их междоусобицы. Причиной княжеских раздоров он считает борьбу за землю, а следствием этой борьбы — набеги кочевников. «И застонал, братья, Киев от горя, а Чернигов от напастей. Тоска разлилась по Русской земле; печаль обильная прошла посреди земли Русской. А князи сами на себя крамолу ковали, а поганые, с победами нарыскивая на Русскую землю, сами брали дань по белке со двора» 1 2. Эти строки ясно выражают общенародное недовольство политической раздробленностью страны и феодальными распрями князей.

В отличие от других древнерусских памятников «Слово» не отражает церковной идеологии, в нем лишь один раз упомянута церковь богородицы Пирогощей, к которой едет Игорь по возвращении из плена 3.

«Слово о полку Игореве» как историко-литературный памятник имеет еще одну очень ценную особенность. В XII—XIII вв., когда Русская земля была раздроблена, в ней не умирало сознание единства. «Слово» примечательно как памятник, свидетельствующий об этом культурном единстве и призывающий к единству государственному. Именно в связи с этой особенностью «Слова» Маркс подчеркивал, что смысл его — в призыве русских князей к единению «.как раз перед нашествием монголов».

«Слово о полку Игореве» включает множество преданий, неизвестных по другим памятникам. Одним из его источников были песни Бояна — певца XI в. Автор пользуется большим количеством устных народных преданий, делает исторические ссылки и экскурсы; многие мысли его совпадают с идеями «Повести временных лет».

_____

1    «Слово о полку Игореве». Под. ред. В. П. Адриановой-Перетц, М.—Л., 1950, стр. 66.

2    Там же, стр. 62.

3    Там же, стр. 75.

 

Глубоко народные основы «Слова о полку Игореве» при отсутствии в нем областных различий делают его произведением, в котором сильнее всего чувствуется глубокое раздумье о прошлом, озабоченность настоящим, тревога о будущем. В целом оно обращено к будущему, а не к прошлому. Из всех произведений XII—XIII вв. именно в нем глубже всего заложены элементы будущих литератур — русской, украинской и белорусской.

Таким образом, развитие исторических знаний в период феодальной раздробленности продолжается. Большое место в них занимает гражданская тематика. Выросло количество литературных центров, где создавались не только летописи, но и исторические произведения других жанров. Исторические примеры все чаще использовались для объяснения современных летописцам событий. В летописях, исторических поэмах, песнях и народных былинах сохранялась и зрела идея единства русских земель, воплощенная позднее в едином централизованном государстве.

ЛИТЕРАТУРА

Владимирская летопись. Полное собрание русских летописей, т. I, изд. 2, Л., 1927.

Галицко-Волынская летопись. ПСРЛ, т. II, изд. 2, СПб, 1908.

Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов, М.—Л., 1950.

«Слово о полку Игореве». Под ред. В. П. Адриановой-Перетц, М.—Л., 1950.

Д. С. Лихачев. Русские летописи и их культурно-историческое значение, М.—Л., 1947, стр. 173—288.

М. Д. Приселков. История русского летописания XI— XV вв., Л., 1940.

Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX века, стр. 51—77.

 

ЛЕКЦИЯ 4 - РАЗВИТИЕ ИСТОРИЧЕСКИХ ЗНАНИЙ В ПЕРИОД ОБРАЗОВАНИЯ ЕДИНОГО РУССКОГО ЦЕНТРАЛИЗОВАННОГО ГОСУДАРСТВА (XV—XVI вв.)

Уровень исторических знаний в период объединения русских земель. Летописные своды XV—XVI вв. «Хронограф» как попытка установления связи русской истории с всемирной. Историческая повесть.

«Степенная книга» и ее влияние на развитие дворянской историографии

Период образования единого Русского государства, связанный с большими экономическими, политическими и культурными сдвигами, характеризуется дальнейшим ростом исторических знаний. Борьба за объединение русских земель находит отражение в идеологии. Необходимо было «противопоставить идею объединения русских земель вокруг Москвы принципам феодальной раздробленности, утвердить преемственную линию Москвы от Древнерусского государства и князей московских от киевских. Необходимо было распространить идею единства русских земель на южные и западные русские области, захваченные Литвой и Польшей, обосновать и утвердить политическую власть великого князя Московского и оградить ее от притязаний удельных князей и бояр.

Внутреннее объединение и политический рост Москвы, окончательная ликвидация татарского ига превращали Русское государство в крупную международную силу, включали его в решение важнейших внешнеполитических проблем. Яркую картину роста международной роли Русского государства рисует К. Маркс в одной из своих работ: «В начале своего царствования (1462— 1505 гг.) Иван III все еще был татарским данником: его власть все еще оспаривалась удельными князьями; Новгород, стоявший во главе русских республик, господствовал на севере России; Польско-Литовское государство стремилось к завоеванию Московии; наконец, литовские рыцари еще не сложили оружия. К концу царствования мы видим Ивана III сидящим на вполне независимом троне об руку с дочерью последнего византийского императора; мы видим Казань у его ног, мы видим, как остатки Золотой Орды толпятся у его двора; Новгород и другие русские республики .покорны; Литва уменьшилась в своих пределах, и ее король является послушным орудием в руках Ивана; ливонские рыцари разбиты. Изумленная Европа, в начале царствования Ивана III едва ли даже подозревавшая о существовании Московии, затиснутой между Литвой и татарами, — была ошеломлена внезапным появлением огромной Империи на ее восточных границах, и сам султан Баязет, перед которым она трепетала, услышал впервые от московитов надменные речи» 1.

Включение Русского государства в международную жизнь вызвало необходимость включения русской истории в мировую. Развитие культуры в рамках единого государства предъявляло повышенные требования к вопросам изложения и освещения родной истории. Таким образом, проблемы, стоявшие перед историками XV— XVI вв., значительно усложнились и для их разрешения понадобились более гибкие и разнообразные средства. Это можно было сделать на основе более широкого круга источников, с помощью новых форм исторических произведений.

Прежде чем говорить о них, необходимо отметить, что в условиях быстрого экономического и культурного развития Русского централизованного государства все больший вес приобретал рационалистический подход к оценке исторических событий. По мере развития рационалистических взглядов ослабевало влияние церкви на исторические произведения и их авторов. Летописание

_____

1 См. В. В. Мавродин. Образование единого Русского государства, Л., 1951, стр. 257.

 

в этот период все заметнее служит потребностям практической жизни и отражает процесс развития политического строя Русского государства. Так, во второй половине XV в. летописи имеют заметный публицистический оттенок и в связи с процессом объединения русских земель отражают стремление той или иной земли играть главенствующую, общерусскую роль^етописные своды, составленные в Москве, Твери,'Новгороде, Ростове, Смоленске, обосновывают право этих центров на независимость и руководящую роль в объединительном процессе.

Вместе с тем, как правильно отмечает С. О. Шмидт, «в летописных сочинениях все более обнаруживается стремление к изображению исторических событий в их причинной связи, обусловленной деятельностью самих людей, а не только божественной волей» 1.

Другой особенностью летописания в этот период является документальность мотивировки, стремление в доказательстве того ли .иного положения опереться на документальные материалы, на «Русскую Правду», родословные русских -князей, на «первого летописца» («Повесть временных лет») и т. д.

Указанные особенности наиболее характерны для новгородского и тверского летописания.второй половины XV века 2.

Разумеется, самой перспективной и близкой к реально складывающимся политическим отношениям между русскими княжествами в период ликвидации раздробленности и создания единого государства была работа московских летописцев. [Уже в конце XIV—начале XV века она становится важнейшим государственным делом. Ведя политику собирания Русской земли, Москва нуждалась в идеологическом обосновании своих действий, в популяризации древней летописной идеи о единстве княжеского рода и Русской земли.

Московская летопись из узкой, областной превращается в общерусскую, приобретает общенародный характер и огромный размах. Эта объединительная работа московских летописцев, соединивших в самом конце XIV — начале XV в. разрозненное летописание отдельных областей, значительно опережала политический рост Москвы.

_____

1    Историография истории СССР, стр. 48.

2    См. Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX века, стр. 79—84.

 

Характер московского летописания, по выражению А. А. Шахматова, «опережает события и свидетельствует об общерусских интересах, об единстве земли русской в такую эпоху, когда эти понятия едва только возникали в политических мечтах московских правителей» 1. Так, Общерусский летописный свод, составленный в Москве в 1479—1480 гг., содержал в себе идею объединения русских земель под властью московских князей и в соответствии с этой основной идеей связывал их власть с властью киевских князей, а Московскую Русь изображал в качестве непосредственного продолжателя славных дел Киевской Руси.

Столь яркая тенденциозность летописи свидетельствовала о ее официальном происхождении. «Важнейшей источниковедческой базой, на которой строится изложение летописи, — .пишет Л. В. Черепнин, — становится правительственная документация» 2.

Постепенно, по мере ликвидации самостоятельности отдельных княжеств и расширения дипломатических связей Московской Руси, в Москве в архиве Посольского приказа концентрируются наиболее важные документы, а сам приказ становится центром летописания.

В составлении и редактировании летописей в XVI в. все чаще и чаще участвуют царь Иван Грозный, митрополиты Макарий и Афанасий, дьяк Посольского приказа Висковатый и другие.

Наиболее крупными летописями XVI в. были Воскресенская (40-е годы) и Никоновская (конец 60-х годов). Последняя характерна в смысле изменения приемов обработки исторического материала. В Никоновской летописи, наряду с русскими, излагаются события византийской, сербской и болгарской истории, вводятся занимательные новеллы, устные предания, византийские хроники. Автор сопоставляет известия предшественников, выбирает наиболее достоверные, стремится расшифровать непонятные места ранних летописей, выделяет из хронологического повествования отдельные тематические части.

_____

1    А. А. Шахматов. Общерусские своды XIV и XV вв. «Журнал Министерства народного просвещения», 1900, сентябрь, стр. 91.

2    Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX века, стр. 86.

 

Интересным явлением в развитии исторической мысли 60—70-х годов XVI в. было создание 12-томного иллюстрированного (лицевого) летописного свода. В нем на фоне событий мировой истории излагалась-русская от «сотворения мира» до Ивана Грозного, с целью прославления величия Русского государства. Около 16 тысяч миниатюр дополняют и обогащают летописный текст ценными бытовыми деталями и подробностями.

Решив важнейшую задачу идейного обоснования необходимости создания Русского государства, внедрив в сознание русского общества идею единства Русской земли, летопись постепенно уступает место другим историческим произведениям. Идея, которую она несла в течение пяти столетий, была осуществлена в Русском централизованном государстве. Дожив до воплощения своей главной идеи, летопись отходит на второстепенное место. Ее заменяет новый вид исторического повествования — историческая повесть. Происходит это по мере усложнения требований, предъявляемых к историческим знаниям, по мере развития литературы.

В истории изменения характера русского исторического повествования XV—XVI вв. важное место занимает «Хронограф», т. е. временник. Создание его внесло новую стилистическую струю в русское летописание. Вначале эта струя заметна слабо, затем она проявляется все сильнее, расширяется и в начале XVII в. строгие летописные традиции исторического рассказа сменяются красочными формами исторической повести.

«Хронограф» в редакции 1512 г. представляет собой историческое произведение, повествующее о событиях русской и всемирной истории от «сотворения мира» до 1453 г., то есть до взятия Константинополя турками. Это большой сборник, состоящий из 208 глав и отражающий, с одной стороны, интерес этого читателя к мировой истории, а с другой — сознание мирового значения русской истории. В основе этого «Хронографа» лежит другой, составленный в 1442 г. жившим в России сербом Пахомием Лагофетом.

Изложение всемирной истории подчинено в «Хронографе» чисто литературным, повествовательным задачам. В этом его отличие от летописи. Летописец не стремился создать произведение, художественные достоинства которого были бы самоцелью повествования. Иные задачи ставил себе автор «Хронографа». У него исторические факты являются лишь материалом для литературного занимательного чтения и моральных выводов. «Хронограф» — это цепь более или менее занимательных новелл. Каждая из них имеет ярко выраженную завязку в виде предварительной характеристики действующего лица, затем развитие действия и, наконец, заключительную развязку е нравоучительным концом. Повествование постоянно прерывается риторическими вопросами.

Вся мировая история по «Хронографу» — цепь нравоучительных рассказов, рисующих неслыханные злодейства, неимоверные подвиги благочестия, мученичество праведных «и преступления нечестивых. Рассматривая историю в плане божественного вмешательства в нее, автор зовет к смирению и покаянию. Составленный в условиях частых еретических движений, «Хронограф» отличается церковно-охранительной идеологией.

Действующими лицами «Хронографа» наряду с императорами, церковными пастырями, царями, полководцами, жрецами, пророками были и безымянные герои, что совершенно чуждо проникнутому духом историзма русскому летописанию Здесь историческое лицо интересно не само по себе, а лишь как повод для внушения читателю мыслей о превратности всего земного, о полной зависимости человека от потусторонних сил. Так как история для автора «Хронографа» — цепь занимательных и поучительных анекдотов, то он делит свое произведение :не на годовые статьи, как русская летопись, а на ряд рассказов нравоучительного содержания. Если в летописях основную тему составляет не личная человеческая судьба, а история народа, государства, то в «Хронографе» исторические события занимают подчиненное положение. Все движется и живет в повествовании «Хронографа»: в нем описываются только действия и поступки отдельных людей. Язык его — это язык проповедей и богослужений, пышный и торжественный.

Для летописца самое важное— историческая правда. Он ценит документальность своего изложения, бережно хранит записки своих предшественников. Он по преимуществу историк. Составитель «Хронографа» — литератор. Для него важен прежде всего не исторический, а назидательный смысл событий. Как человека иной эпохи, его уже интересует человеческая психология. Изложение у него пронизано субъективизмом, стиль отличается риторической приподнятостью. Отношение к материалу типично литературное.

Постепенно хронографы оказывали все более значительное влияние на летопись, они сыграли важную роль в выработке (повествовательного, литературного стиля исторической прозы XV—XVI веков.

Пока в летописании преобладали чисто исторические задачи, влияние хронографов было эпизодическим. Но по мере того как исторические функции отдавались государством в приказы, в архивы, в разрядные книги, а перед летописью ставились задачи политического воспитания граждан, влияние хронографов увеличивалось. В XVII в. они вытеснили летопись, хронографический, риторический стиль окончательно возобладал в историческом повествовании. Летописи уступали место истерическим повестям. Это, конечно, не было результатом ослабления интереса к русской истории, наоборот, интерес к ней неуклонно возрастал, потребность в точных исторических сведениях увеличивалась. Составлялись посольские, книги,., летописи превращались' в сводки деловых исторических документов.

Таким образом, на смену летописям постепенно приходили произведения другого типа: с одной стороны, летописи превращались в реестры документов Посольского приказа, с другой—в исторические повести, посвященные короткому промежутку времени, с чисто хронографической манерой изложения.

Отличительной особенностью новых, исторических произведений было единство темы. Исторические повести не отличались полнотой изложения, но зато через все их содержание проходил один сюжет, одна тема. Для них характерен не хронологический, а прагматический способ изложения, -при котором все освещаемые события связаны между собой, одно действие вытекает из другого. Наиболее типичны в этом отношении «История о Казанском царстве», «История о великом князе московском» Андрея Курбского и «Степенная книга».

«История о Казанском царстве» возникла между 1564—1566 годами, в момент наибольших успехов Ивана Грозного в войне с Ливонией и великим княжеством Литовским. В ней рассказывается о Казанском ханстве и его борьбе с Московским государством. Изложение отличается необыкновенной красочностью и поэтическими подробностями. Главной целью его было возвеличение «благоверного царя, князя великого Ивана Васильевича всеа Руси самодержца христианского» 1. Заканчивается повесть ярким рассказом о взятии Казани и возвращении в Москву Ивана IV, который завоеванием ханства оставил «себе славу великую, превыше отец своих, и память вечную в роды Руския во веки» 2.

Основная идея «Истории о Казанском царстве» — это идея единства Русского государства. Стремясь убедить в этом читателя, автор доказывает, что Казанское ханство является частью Руси. Он пишет: «Бысть убо от начала Руския земли, якоже поведают Русь и варвари все то Руокая земля была едина, идеже ныне стоит град Казань...»3.

С этой идеей тесно связана вторая — представление автора о том, что в древние времена все народы, жившие на территории Казанского ханства, находились под властью русских князей. Поэтому присоединение Казани — событие, естественным образом завершающее развитие этой земли, событие правомерное, свидетельствующее о мудрости и дальновидности Ивана IV.

«История о великом князе московском» рассказывает о жизни Ивана Грозного от его рождения до 1578 года. Автор ее князь Андрей Курбский защищает интересы боярства, враждебно относится к реформам Грозного и обвиняет его в стремлении править единолично. Повесть Курбского чрезвычайно тенденциозна и граничит с памфлетом.

Представитель реакционных боярских кругов, Курбский, находясь во власти церковной идеологии, объяснял исторические события' с помощью божественной силы. Правда, иногда и он несколько отступает от религиозной точки зрения и стремится истолковать некоторые явления в зависимости от природных данных человека, от его способностей.

Начинается «История» рассказом о свадьбе Василия III и Елены Глинской, от которой родился Иван

_____

1 История о Казанском царстве (Казанский летописец). ПСРЛ, т. XIX. СПб, 1903, стр. 184.

2Там же, стр. 186.

3 Там же, стр. 2.

 

Грозный: «И родилась в законопреступлению и во сладострастию лютость, — нынешний Иоанн наш». По словам Курбского, Иван уже в детстве проявлял необычайную жестокость, а в молодые годы начал казнить бояр. Принцип изложения здесь типично прагматический, одно действие вытекает из другого. Из-за ограниченности своего исторического мышления автор сводит всю политику Грозного к самоуправству и жестокому самодурству. Повесть направлена против крепнущей самодержавной власти и ее носителя. Написана она в значительной мере под влиянием польско-литовских панов, мечтавших о покорении Русского государства.

Свои взгляды на самодержавие Курбский выразил также в посланиях к Грозному. Сохранилось три его посланиями два ответных письма Ивана Грозного. Язык посланий витиеватый. Автор ссылается на латинские и греческие сочинения, с которыми он был знаком как в переводах, так и в подлинниках. Эта особенность обусловлена стремлением Курбского писать в литературном стиле XVI века.

В полемике между представителем старой политической системы, идеологом боярства князем Курбским и проводившим политику феодального абсолютизма Иваном Грозным создается новая повествовательная форма исторического произведения. В ходе полемики обе стороны стремятся вскрыть исторические корни борьбы между боярством и феодальной знатью. Курбский, например, в своей «Истории о великом князе московском» пытается восстановить картину борьбы, начиная с Василия III.

Еще показательнее для, развития исторических знаний в XVI в. «Степенная книга», представляющая собой большой труд церковного происхождения, автор которого ставил задачу рассказать о русской истории от Владимира Святославича до Ивана Грозного. «Степенная книга» была начата при жизни митрополита Макария, игравшего видную роль в борьбе Ивана Грозного с остатками феодальной раздробленности и утверждении московского самодержавия. С именем митрополита Макария связана деятельность Стоглавого Собора. Он же организовал кружок, развернувший большую работу по пропаганде единства Руси и московского самодержавия в союзе с церковью. Макарий 'составил известные «Четьи-Минеи»— свод жития святых, изложенных в календарном порядке. Закончилось составление «Степенной книги» при преемнике Макария митрополите Афанасии в 1563—1564 годах.

Создание подобного исторического произведения наиболее рельефно отражало повышенный интерес к биографиям крупных политических и религиозных деятелей, обусловленный образованием Русского централизованного государства и его дальнейшим укреплением и расширением. «Степенная книга», по словам Д. С. Лихачева, «представляет собой грандиозную портретную галерею деятелей русской истории, но портреты эти вполне условны: они официальны и пышны, утомительно однообразны своим обилием, несложными приемами идеализации» 1.

Автор «Степенной книги» идеализирует не только «многообразными подвигами в благочестии просиявших скипетродержателей», но всю Русскую землю, всю ее историю.

В основу «Степенной книги» положено «Сказание о князьях владимирских». Вся книга разделена на 17 степеней. Степени или грани, по словам автора, золотые и означают поколения князей. Первая степень говорит о княгине Ольге и князе Владимире, последняя относится к царствованию Ивана Грозного. Название книги отражало новый порядок изложения — не по годам, а по степеням, т. е. в последовательности княжений.

Задача, которую ставил себе составитель «Степенной книги», совершенно очевидна — он хотел прославить Московское государство и показать, что его правители являются прямыми потомками Ольги и Владимира. Эту задачу он выполнил при помощи искусственного подбора материала, не считаясь с исторической правдой. Так, в интересах общей схемы автор «Степенной книги» возвел в преемники Александра Невского его сына Даниила Александровича, хотя последний никогда великим московским князем не был. В то же время он устранил великих князей из тверской династии — противников Москвы. Столь искусственная схема исключала погодный рассказ и заменяла его рядом повестей-биографий. 1

_____

1 Д. С. Лихачев. Человек в литературе древней Руси, М.—Л., 1958, стр. 109.

 

Церковное происхождение «Степенной книги» наложило отпечаток на отдельные повести-биографии князей и сделало их по существу житиями князей. Оно сказалось и на общей схеме, объединяющей повести. Настоящая история в толковании автора могла начаться лишь после принятия христианства. Поэтому весь предшествующий период и генеалогия от Пруса дается в качестве введения. Счет степеней начинается только с Владимира.

Через .все содержание «Степенной книги» проходит обоснование с религиозных позиций необходимости единодержавия при господствующем положении церкви в государстве. Формулы «царь и великий князь», «государь и самодержец», «царствие земли русской» наполняют книгу, которая заканчивается пышным восхвалением Ивана IV: «Царствова... боговенчанной царь и великий князь Иван всего державства российского царствия... храня отческое наследие от супротивных и расточенная отовсюду собирая и многи страны приобретая и во единое христоименитое царство совокупляя».

Переходя от Александра Невского и его брата Ярослава Яросла.вича к IX степени, представленной московским князем Даниилом Александровичем, автор «Степенной книги» пишет: «От блаженного Владимира наченьще пять степеней во граде Киеве сконьчашася, три же степени град Владимир стяжа, девятый же степень нача в богоспасаемом граде Москве о нем же речеся сице». В этих словах итог книги. Ее основное значение — в создании первой систематизированной схемы русской истории.

Эта чисто формальная и внешняя схема, идущая от «Сказания о князьях Владимирских», очень долго в различных вариантах и переработках держалась в русской историографии. Большинство дворянских историков, -придерживаясь ее, повторяли мысли «Степенной книги» о преемственности русского самодержавия от князя Владимира до царей XVI века. Созданная во времена установления -самодержавия, эта схема служила позднее дворянским историкам для оправдания и защиты самодержавной власти.

Таким образом, авторы исторических произведений XV—XVI вв. ставили своей основной задачей борьбу с пережитками феодальной раздробленности и всемерное обоснование идеи сильной центральной власти.

Исторические знания выражали преимущественно интересы господствующего феодального класса, и только устное народное творчество заключало в себе протест против феодального гнета.

Новые и более сложные задачи, связанные с образованием централизованного государства, вызвали к жизни новые формы исторических повествований.

Совершенствуются приемы изложения, прежняя хронологическая связь событий сменяется прагматической, появляются ссылки на источники, возникает и растет интерес к человеческой личности, русская история включается в мировую.

Все эти сдвиги в историческом изучении получили дальнейшее развитие в XVII столетии.

ЛИТЕРАТУРА

Летописный сборник, именуемый Патриаршею или Никоновскою летописью. ПСРЛ, т. XII, СПб, 1901, стр. 1—259.

Русский хронограф. Хронограф редакции 1512 года. ПСРЛ, т. XXII, ч. I, СПб, 1911, стр. 1—440.

История о Казанском царстве (Казанский летописец). ПСРЛ, т. XIX, СПб, 1903, стб. 1—188.

Книга «Степенная царского родословия», ПСРЛ, т. XXI, ч. I, СПб, 1908; ч. I, СПб, 1913, стр. 1—675.

А. А. Зимин. «Летописец начала царства» — памятник официальной политической идеологии середины XVI в. Доклады и сообщения Института истории АН СССР, 1956, вып. 10, стр. 78—88.

Историография истории СССР, стр. 45—59.

Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX века# стр. 78—108.

 

ЛЕКЦИЯ 5 - ИЗУЧЕНИЕ РУССКОЙ ИСТОРИИ В XVII ВЕКЕ. ПРЕДПОСЫЛКИ ПЕРЕХОДА ОТ ЗНАНИЙ К НАУКЕ

Экономические и социальные сдвиги в России XVII в. и их отражение в историографии. Правительственные меры по созданию трудов, посвященных русской истории. «История» дьяка Федора Грибоедова, «Хроника» Феодосия Сафоновича и «Синопсис» Иннокентия Гизеля.

XVII век принес новые существенные изменения в экономическое и социальное положение России. В рамках единого централизованного государства происходило дальнейшее развитие товарно-денежных отношений, появлялись первые мануфактуры, складывался единый всероссийский рынок. По словам В. И. Ленина, XVII век «характеризуется действительно фактическим слиянием всех... областей, земель и княжеств в одно целое. Слияние это вызвано было... усиливающимся обменом между областями, постепенно растущим товарным обращением, концентрированием небольших местных рынков в один всероссийский рынок» 1.

В связи с усложнением социально-экономических отношений, усилением классовой борьбы, развитием культуры возрастал интерес к .изучению своей страны, к ее прошлому и настоящему. Этому способствовали бурные события, связанные с первой крестьянской войной под руководством И. Болотникова и польско-шведской интервенцией. Летописи уже не могли удовлетворить возросшие запросы, обусловленные дальнейшим развитием экономики, государственного строя, причем эти запросы

_____

1 В. И. Ленин. Полное собр. соч., т. 1, стр. 153—154.

 

шли не только со стороны обычных читателей. К историческим справкам все чаще прибегали московские дипломаты, государственные чиновники, судьи и другие официальные лица.

Одновременно все более очевидной становилась потребность в создании общих обзоров русской истории, строго подчиненных единой официальной точке зрения.. Они были необходимы прежде всего для пропаганды монархических взглядов. Политика самодержавного правительства нуждалась в четком, сжатом и ясно сформулированном обосновании.

Все это способствовало развитию исторической мысли и выражалось в появлении ряда новых произведений, носивших переходный характер от знаний к науке. Расширяется круг людей, интересующихся вопросами истории, привлекаются новые виды источников, усиливается их критическая обработка, изменяется историческая тематика, старая погодная форма изложения все более вытесняется единым историческим повествованием, в котором наряду с религиозными представлениями содержатся элементы рационалистического, научного подхода к осмыслению истории.

Указанные особенности позволяют выделить XVII век в качестве нового периода в русской историографии, в течение которого складывались предпосылки перехода от исторических знаний к науке. «...Новый период в русской истории, отмеченный В. И. Лениным, является, — по утверждению М. Н. Тихомирова, — и новым периодом в русской историографии, качественно отличным от более раннего времени, подготовляющим решительные изменения в русском историческом знании, которые происходят в XVIII в. и связаны с именами Татищева и Ломоносова»

Исторические сочинения по-прежнему отражали интересы господствующего феодального класса, однако в XVII в. появляются произведения на исторические темы, написанные представителями городских низов и содержавшие антифеодальные начала. «Для демократической литературы XVII в.,— пишет Д. С. Лихачев, — характерен конфликт личности со средой, жалобы этой личности на свою долю, вызов общественным порядкам, иногда

_____

1 Очерки истории исторической науки в СССР, т. I, стр. 90.

 

же — неуверенность в себе, мольба, испуг, страх перед миром, ощущение собственной беззащитности, вера в судьбу, в рок, тема смерти, самоубийства и первые попытки противостоять своей судьбе, исправить несправедливость» 1.

Как показал С. Л. Пештич, развитие русской историографии XVII в. «нельзя понять без изучения исторических взглядов раскольников, которые явились одними из первых критиков официальной феодальной историографии» 2.

Хотя религиозная идеология продолжала господствовать, в исторических произведениях XVII в. возникает интерес к человеческой личности, стремление учесть воздействие воли и разума человека на исторические события. Интерес к человеческой личности, ее роли в истории, который уживался с прежней слепой верой в силу божественного начала, отражал в области истории процесс развития буржуазного уклада, процесс формирования русской науки.

По мере распространения новых взглядов на ход истории все более утверждается прагматическое изложение исторических событий, в основе которого лежало представление о причинной связи событий как результате действий человека, а не бога. Прагматический принцип изложения сравнительно с примитивным провиденциализмом, отвечая новым требованиям, предъявляемым к историческим сочинениям, расширял познавательное значение истории, вносил элементы научности в ее объяснение и отражал общий процесс вызревания предпосылок перехода от знаний к науке»

Отражением этого процесса было стремление теоретически осмыслить задачи истории, выяснить ее общественно-политическое значение. Отмечая эту существенную особенность нового периода русской историографии, С. Л. Пештич пишет:4 «Современники начинают подниматься до понимания истории как специальной отрасли знаний. Их интересуют специфические историографические и источниковедческие проблемы — определение причин исторических событий и достоверности исторических источников.

_____

1    Д. С. Лихачев. Человек в литературе древней Руси, стр. 152.

2    С. Л. Пештич. Русская историография XVIII века, ч. I, Изд-во ЛГУ, 1961, стр. 60.

 

Это — первый шаг к установлению закономерностей исторического развития» 1.

В качестве примера С. Л. Пештич (приводит «Историческое учение» неизвестного автора, которое он считает первым в России теоретическим и практическим руководством по составлению русской истории. Опираясь на высказывания Аристотеля, Платона, Цицерона, Фукидида, Полибия, автор «Исторического учения» доказывает важное значение истории в жизни человека. Исторические знания, по его мнению, самые ценные. «Житие наше будучи краткое, —пишет он, — история научит нас искусством и случаем иных». Вслед за Фукидидом автор «Исторического учения» видит смысл в изучении истории не только для практических нужд в настоящем, но и в целях предсказания будущего. «От прешедших дел настоящее познаваем, а будущее -разумом изобразует», — подчеркивает автор этого интересного и примечательного памятника исторической мысли XVII века.

Весьма показательны для уровня и характера русской историографии XVII в. исторические повести, посвященные наиболее выдающимся событиям этого периода. Такие важные события, как крестьянская война под руководством Ивана Болотникова, деятельность самозванцев, польско-шведская интервенция, воцарение Романовых, обусловили появление целого ряда исторических повестей и сказаний. Они создавались и во время этих событий, и после них.

Около 1630 г. появился «Новый летописец», освещавший события так называемого «смутного времени». Хотя по содержанию он как бы продолжал летописи, остановившиеся на царствовании Ивана Грозного, фактически это было уже не летописное произведение. «Новый летописец» делился на главы и не соблюдал летописного принципа изложения. Написанный предположительно по указанию патриарха Филарета, он отражал официальную точку зрения на события конца XVI — начала XVII века.

В основе «Нового летописца» лежат различные сказания и некоторые официальные документы: «Утвержденная грамота» об избрании царем М. Ф. Романова, материалы Посольского приказа,

_____

1 С. Л. Пештич. Указ, работа, стр. 45.

«Сказание» Авраамия Палицына и др. Цель этой исторической -повести — доказать законность воцарения «благоверного и Богом избранного» 1. Михаила Романова, причем это обосновывается прежде всего божественным предопределением: «Бог не токмо царство, но и власть, кому хощет, тому дает, и кого Бог призовет, того и прославит» 2,— пишет автор. Сила божественного промысла подкрепляется утверждением о наследственности царской монархии. Михаил Романов якобы приходится племянником царю Федору Ивановичу, он «племя и сродство царское» 3.

Обеспокоенный недавними народными выступлениями, автор спешит подтвердить права царствующей династии всенародным избранием. Он пишет, что бог внушил мысль об избрании Михаила Романова «не токмо в вельможи или в служивые люди, но и в простые во все православные крестьяне и в сущие младенцы...» 4.

Главную причину «смуты» автор «Нового летописца» усматривает, согласно официальной точке зрения, в прекращении утвержденной богом царствующей династии,, т. е. в насильственной смерти царевича Дмитрия. В результате этого, считает он, началось движение социальных низов, направленное против господ: «пострадахом и убьении ни от неверных, но от своих раб и крестьян поругаеми и убиваеми»5. Претендентами на царский престол выступали «боярский человек» и «пашенный мужик», что вызвало гнев божий, проявлением которого и явилась крестьянская война. Следствием крестьянской войны было иноземное вмешательство.

Не ограничиваясь объяснением исторических событий только божественным предопределением, автор «Нового летописца» стремится найти конкретного виновника «смуты» на земле. Таким виновником он считает Бориса Годунова, совершившего два преступления — убийство царевича Дмитрия и наложение опалы на законных наследников престола Романовых. Подослав убийц в Углич и сослав Романовых, Борис Годунов навлек гнев божий

_____

1    ПСРЛ, т. XIV, СПб., 1910, стр. 129.

2    Там же.

3    Там же.

4    Там же.

5    Там же, стр. 71.

 

не только на себя, но и на всех русских людей, которые, по мнению автора, попустительствовали его грехам.

Борьба династическая и социальная на заключительной стадии превращается в общенародное движение, которое .рассматривается автором как движение за православие, за укрепление феодального режима и воцарение Романовых, ближайших родственников старой династии 1. В связи с такой постановкой вопроса автор всячески восхваляет -отца Михаила Романова — Филарета, как непоколебимого борца за православие и национальную независимость, «забывая» о его связях с Лжедмитрием. Это и дает основание предполагать, что «Новый летописец» появился в кругах, близких Филарету, а возможно, был им отредактирован.

Большой интерес представляют те сказания, в которых ставится вопрос о причинах крестьянской войны.

В 20-х годах XVII в. появилось сочинение дьяка Ивана Тимофеева, названное «Временником», хотя оно никакого отношения к летописному жанру не имело. Это скорее нравоучительное сочинение, посвященное актуальной исторической теме, в котором освещаются события в Российском государстве от опричнины до избрания на царство Михаила Романова.

Отражая идеологию феодальной знати, напуганной крестьянским выступлением, автор «Временника» стремится доказать извечность и незыблемость прав феодального класса. Все несчастья в Русском государстве произошли, по его мнению, от злонамеренного стремления крепостных сравняться с помещиками. «В Руси все зло начало прият и нача много в земле рожатися зло, еже по всей нашей земле непослушное самовластие рабов з затворением градов, яко самой царствия главе, еже матере градом, своевернии рабы, ратию пришедше, зло-наветие, презирашеся своим приближением к града стенам» 2.

Подобные утверждения содержатся и в «Сказании келаря Троице-Сергиева монастыря Авраамия Пали-цына». Он, как и Иван Тимофеев, опираясь на священное писание и церковные книги, пытается доказать, что все

_____

1    Л. В. Черепнин. Смута и историография XVII в. «Исторические записки», 1945, т. 14, стр. 84—85.

2    Временник Ивана Тимофеева. М.—Л., 1951, стр. 113—114.

 

зло происходит от нарушения крестьянами божественных заповедей. Защищая интересы господствующего феодального класса, Палицын усматривает в крестьянском восстании главное бедствие, охватившее всю страну и разделившее всех на два -враждующих лагеря — господ и рабов.

Противоположные (мысли содержат псковские сказания, сложившиеся в среде посадских тяглых людей. Так, в «Повести о разорении Пскова», внесенной в текст псковской летописи, ярко нарисована картина классового расслоения, ожесточенная борьба между «лучшими» и «меньшими». Автор «Повести» на стороне угнетенных, к которым относятся «ратные люди, стрельцы и казаки и мелкие люди и поселяне», и которые выступают против «игумени и священники и большие люди, дети боярские» 1.

Эта повесть, пишет М. Н. Тихомиров, — «представляет одно из лучших произведений русской историографии XVII в. и по своей достоверности, и по яркости изложения, и по реалистическому объяснению исторических событий. В этом отношении она несравненно выше по своим достоинствам произведений идеологов феодальных кругов» 2.

В другой повести — «О бедах и скорбех и напастех, иже бысть в Велицей Руси...», составленной несколько позже (примерно в 1625,г.), автор, рассказывая о разорении поляками и шведами Русской земли, считает, что все несчастья происходят от злоупотреблений бояр. Стремясь вскрыть причины крестьянской войны, он отходит от официальной точки зрения. За свои насилия бояре, — говорит он, — «от своих раб разорени быша и паки на то же подвигашася» 3.

Появление подобных повестей, а главное, бурные социальные движения заставляют самодержавное правительство принять ряд мер по созданию официальной историографии. Этого же требовала общая централизация управления. 3 ноября 1657 г. по указу Алексея Михайловича был образован специальный Записной приказ, которому поручалось написать истерию России от Ивана Грозного (на этом остановилась «Степенная книга») по 1657 год. Поручение это было возложено на дьяка Тимофея Кудрявцева и его восемь помощников.

_____

1    ПСРЛ, т. IV, СПб, 1848, стр. 326.

2    Очерки истории исторической науки в СССР, т. I, стр. 93.

3    ПСРЛ, т. IV, стр. 64.

 

Создание специального приказа имело определенное политическое значение. Задуманное продолжение «Степенной книги» должно было исторически обосновать законность династии Романовых. Кудрявцев наметил широкий план и начал сбор источников. Из его докладных записок царю видно, что он намеревался использовать не только летописи и их продолжение в исторических повестях, но и официальные документы Разрядного и Посольского приказов, а также материалы патриаршей библиотеки и монастырей, отдельных бояр и т. д. В конце апреля 1659 г. сведения о Записном приказе прекращаются. Причины ликвидации его неизвестны.

Вполне вероятно, что с этим учреждением было связано также составление «Истории о царях и великих князьях земли русской...» дьяком Федором Акимовичем Грибоедовым в 1669 году. Однако Грибоедов никакого отношения к Записному приказу не имел. Он служил в приказе Казанского дверца, состоял в комиссии по составлению Уложения 1649 г., выполнял в 1659 г. важные дипломатические поручения на Украине. В годы написания «Истории» Грибоедов числился разрядным дьяком и, вполне возможно, получил на это персональное поручение. Во всяком случае, определением содержания своей работы он как бы отвечал на задание царя Алексея Записному приказу:

«История сииречь повесть или сказание вкратце, о благочестивно державствующих и свято поживших бого-венчанных царей и великих князей, иже в Рустей земле богоугодно державствующих, — наченше от святого и равноапостольского великого князя Владимира Святославича, просветившаго всю Русскую землю святым крещением, и прочих иже от него святого и праведного сродствия, також о Богом избранием и приснопамятней великом государе царе и великом князе Михаиле Федоровиче, нсеа Руси самодержце, и о сыне его государеве, о Богом хранимом и. благочестивом, и храбром, и хвалам достойном великом государе царе и великом князе Алексее Михайловиче всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержце, в которые времена по милости всемогущего в Троице славимого Бога, учинились они, великие государи, на Московском, « на Владимирском и на всех великих и преславных государствах Российский державы, и откуду в Велицей России их великих и благочестивых и святопомазанных, государей царей Богом насажденный корень прозябе и иэрасте, и процвете, и великому Российскому царствию старичный и прекрасный плод даде»

Официальное назначение «Истории» Грибоедова видно из примечания в конце книги, в котором говорится, что автор -получил за нее от царя землю в поместное владение, денежную награду, соболей, атлас и т. д. «А книга взята к великому государю в Верх» 2., т. е. в дворцовый верхний этаж, где жила царская семья.

По содержанию и схеме «История о царях и великих князьях земли Русской» примыкает к «Степенной книге». Об этом прямо говорится в одной из записей приказа Большого дворца под 1669 г.: «Грибоедов сделал степенную книгу благочестивого и благоверного доми Романовых».

Начиная со «Сказания о князьях Владимирских», т. е. с генеалогии князей киевских от Августа, цезаря Римского, и его брата Пруса, автор так же, как и в «Степенной книге», счет ступеням ведет от Владимира. Каждая из первых 17 глав «Истории» соответствует одной из 17 ступеней «Степенной книги». Так как «Степенная книга» заканчивалась царствованием Ивана Грозного, то Грибоедов в интересах Романовых главное внимание уделяет выведению их родословной. Из 69 страниц «Истории» примерно третья часть (25 страниц) посвящена периоду до Ивана Грозного, а две трети — «смуте» и царствованию Романовых. Стремясь показать историю царствующего дома Романовых, автор решает эту задачу с помощью двойной схемы. Он отрицает прекращение династии Рюриковичей со смертью Федора Ивановича, а следуя за избирательной грамотой Михаила Федоровича, утверждает преемство Романова от Федора, как его племянника по матери Анастасии Романовны. Но этого для возвеличения дома Романовых

____

1 Федора Грибоедова История о царях и великих князьях земли Русской. Сообщение-С. Ф. Платонова и В. В. Майкова. С.-Петербургская синодальная типография, 1896, стр. 1.

3 Там же, стр. 69.

 

ему кажется недостаточно. Подобно выведению рода киевских князей от Августа римского Ф. Грибоедов выводит от того же Августа род Романовых. Он ссылается на источники и попутно с рассказом о генеалогии Романовых освещает русскую историю.

Положив в основу своего труда идею божественного происхождения царской власти, Ф. Грибоедов создал историческое произведение, целиком отвечающее интересам династии Романовых. Описывая родословную русских царей, он излагает историю развития самодержавной власти до середины XVII века.

Можно согласиться с утверждением С. Л. Пештича о том, что дальнейшее развитие исторической мысли в это время нельзя было втиснуть в узкие рамки средневековой по форме и содержанию «Степенной книги». Необходимы были произведения нового типа 1. И они появлялись не только в Москве, но и в Киеве, в Тобольске, в других городах.

«История Сибирская» Семена Ульяновича Ремезова правдиво освещала присоединение Сибири и подвиги Ермака; «Скифская история» Андрея Ивановича Лыз-лова была посвящена борьбе славянских народов против татаро-турецких завоевателей. Призывая славян к объединению в борьбе против Турции, Лызлов одним из первых связал русскую историю с всеобщей.

Весьма характерны для уровня исторических знаний, в период вызревания предпосылок к превращению их в науку, «Хроника» Феодосия Сафоновича и «Синопсис» Иннокентия Гизеля.

«Хроника» Феодосия Сафоновича, игумена Михайловского монастыря в Киеве, была составлена в 1672 году. Свою задачу автор определяет в заголовке и здесь же указывает источники, которыми он пользуется. «Хроника з летописцев стародавних, з св. Нестора Печерского и инших, также з хроник польских о Руссии, отколь Русь почалася, и о первых князех русских, и по них дальних наступаючих князех и о их делах, собранная працею иеромонаха Феодосия Сафоновича игумена монастыря Михайловского Златоверхого Киевского, року от сотворения мира 7180, а от р. Хр. 1672».

Текст, идущий под этим заголовком, распадается на

____

1 С. Л. Пештич. Указ, работа, стр. 57.

 

две части. Собственно хроника, доведенная до 1292 г., является пересказом Ипатьевской летописи и освещает главным образом события, происходившие в Южной Руси. Вторая часть представляет собой собрание различных исторических -повествований и текстов по истории Московской Руси и Украины XIII—XVII веков.

Обращает на себя внимание обилие исторических тем сборника: здесь и история московских князей, и сказания о Мамаевом побоище, о разделении митрополий, об Астраханском и Казанском царствах, о крестьянской войне, о борьбе с польско-шведской интервенцией, здесь сведения о всех важнейших событиях украинской истории: о Глуховской Раде, московско-польских переговорах об Украине; описание Литвы, Польши, Турции. Здесь же собраны различные географические данные и карты, популярные на Украине в XVII в. литературные произведения.

Наиболее примечательно появление первой печатной книги по русской истории, в которой в легкой, доступной форме излагались основные события от основания Киева до царствования Алексея Михайловича Романова. Речь идет о широко распространенном в XVII— XVIII вв. «Синопсисе» Иннокентия Гизеля, архимандрита Киево-Печерской лавры, впервые напечатанной в 1674 году. Появление «Синопсиса», или краткого обзора русской истории, отражало потребность в создании литературно обработанной, популярной учебной книги по отечественной истории.

Изданный в годы борьбы за воссоединение Украины с Россией, «Синопсис» должен был исторически обосновать необходимость этого важного акта в жизни двух братских народов. Оправдывая его родством . «российских народов» (к которым Гизель относил все славянские племена, входившие в Древнерусское государство) и преемственностью самодержавной власти, «Синопсис» соответствовал не только интересам Русского правительства и верхушки украинских феодалов, он отвечал интересам русского и украинского народов. В этом одна из важных причин популярности «Синопсиса».

Отстаивая естественность и необходимость самодержавия в России, Гизель внушал читателям, что общность происхождения русского и украинского народов с неизбежностью ведет к единой государственной власти. Прославляя Московское единодержавие, он одновременно отстаивал йдею украинской государственности.

Основная истерическая идея «Синопсиса» об исконности самодержавной власти на Руси и ее преемственности от Киева через Владимир к Москве отчетливо просвечивает в его названии: «Синопсис или Краткое собрание от разных летописцев о начале Славяно-Российского народа и первоначальных князей богоспасаемого града Киева, и о житии святого благоверного Великого князя Киевского и всея Росии первейшего самодержца Владимира и о наследниках благочестивая державы его Российская даже до пресветлого и благочестивого государя нашего царя и великого князя Алексея Михайловича всея Великия, Малыя и Белыя Росии самодержца».

Считая важным политическим событием образование Русского централизованного государства, Гизель не касается истории северо-восточной Руси. Преимущественное внимание он уделяет Киеву, стремясь доказать, что этот город представляет собой «искони вечную скиптроносных прародителей его (Алексея Михайловича — В. А.) отчину» 1.

Все изложение ведется сквозь призму религиозной идеологии, большое место автор отводит истории Киево-Печерской лавры. Веря в силу божественного промысла, Гизель в то же время в ряде случаев стремится к отысканию внутренней причинности и обусловленности исторических событий. Наиболее показательно в этом смысле его отношение к легенде о призвании варягов. Прежде всего, в представлении автора «Синопсиса» варяги — народ «языка славенского». Поэтому Рюрик, Трувор и Синеус были встречены «от всех россов с великой радостью и благодарствием». А главное, на что обратил впервые внимание С. Л. Пештич, они приняли вполне и задолго до них сложившееся государство. Не варяги принесли государственность славянам; напротив, варяги получили готовое государство от славян же, получили в целях прекращения «междоусобия и настроения». В этом смысл национальной теории образования древнерусского государства. Таков главный исторический и политический вывод «Синопсиса» 2.

____

1 «Синопсис», изд. 3, 1680, стр. 194.

2 С. Л. Пештич. «Синопсис» как историческое произведение. Труды отдела древнерусской литературы Ин-та русской литературы АН СССР, т. XV, М.—Л., 1958, стр. 293.

Другая особенность, существенно отличающая «Синопсис» от летописей,— это элементы критического отношения к источникам, из которых особенно широко Гизель использовал польскую «Хронику» Матвея Стрый-ковского, «Повесть временных лет», Густынскую летопись и другие отечественные и иностранные источники. Он сопоставляет различные сведения, проверяет их, часто приводит параллельные места из отечественных и иностранных источников, предоставляя читателю самому делать выводы. На полях книги даются ссылки на источники, круг которых постепенно расширяется. Точка зрения автора заметно отделяется от излагаемого материала.

«Синопсис» не был свободен от многочисленных ошибок и искажений, тенденциозного умолчания об одних фактах и преувеличенного внимания к другим. Так, в нем совершенно игнорировалась роль народных масс в освободительной войне украинского народа, «почти ничего не сказано о многочисленных народных восстаниях в древней Руси. Еще В. Н. Татищев обратил на это внимание. В своей «Истории Российской», он, перечисляя труды своих предшественников, писал: «К сим обсчим принадлежит сокрасченая история, имянуемая Синопсис, сочиненный в Киеве во время митрополита Петра Могилы. Оная хотя весьма кратка и многое нуждное пропусчено, но вместо того польских басен и недосказа-тельных включений с избытком внесено» К

В целом, несмотря на существенные недостатки, первая печатная книга по русской истории свидетельствовала о больших изменениях в освещении исторических событий, происходивших в XVII в., в период перехода от знаний к науке.

Занимая промежуточное место между летописной и научной исторической работой, произведения, подобные «Синопсису», отражают заметный рост исторической мысли в XVII в. и показывают, как по мере расширения исторической проблематики, увеличения общественно-политической, практической значимости истории, развития критики источников и внедрения прагматической системы изложения -пробивают себе .путь сквозь толщу средневековой идеологии ростки дворянской исторической науки.

____

1 В. Н. Татищев. История Российская, т. I, М.—Л., 1962, стр. 84.

В этом смысле XVII век в русской историографии принято считать переходным периодом от донаучных летописных сводов к научным историческим исследованиям.

И если социально-экономическое и политическое развитие страны в XVII в. вызвало к жизни петровские преобразования первой четверти XVIII в., то развитие исторической, мысли создало историографические предпосылки к возникновению исторической науки в нашей стране в период этих преобразований.

ЛИТЕРАТУРА

«Временник Ивана Тимофеева», М.—Л., 1951.

Повесть о честнем житии царя и великого князя Феодора Ивановича всея Руссии. Новый летописец, ПСРЛ, т. XIV, первая половина, СПб., 1910.

Синопсис или краткое описание о начале словенского народа... СПб, 1810.

Очерки истории исторической науки в СССР, т. I, М., 1955, стр. 89—105.

С. Л. Пештич. «Синопсис» как историческое произведение. Труды отдела древнерусской литературы Ин-та русской лит-ры АН СССР, т. XV, М.—Л., 1958, стр. 284—298.

Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX века. МГУ, 1957, стр. 109—137.

К Содержанию - КУРС ЛЕКЦИЙ ПО РУССКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ