КУРС ЛЕКЦИЙ ПО РУССКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ

Карта сайта

ЛЕКЦИЯ 1 - ПРЕДМЕТ, МЕТОД И ЗАДАЧИ КУРСА

Историография — важная отрасль советской исторической науки. Развитие русской исторической науки и возникновение историографии. Принцип марксистско-ленинской партийности в изучении историографии. Основные задачи курса и его периодизация. Критический обзор буржуазной историографической литературы. Советские работы по истории исторической науки в нашей стране.

Большой советский писатель-патриот, широко и всесторонне зна{вший отечественную историю, Алексей Николаевич Толстой писал в своей автобиографии: «Чтобы понять тайну русского народа, его величие, нужно хорошо и глубоко узнать его прошлое: нашу историю, коренные узлы ее, трагические и творческие эпохи, в которых завязывался русский характер» 1.

Уже в дореволюционное время трудами отечественных ученых были накоплены огромные знания по истории нашей Родины.

В послеоктябрьский период советские историки, во-оружениые подлиино научной марксистско - ленинской теорией, заново поставили и успешно решили многие коренные проблемы русской и всемирной истории- И сегодня, на пороге своего пятидесятилетия, советская историческая наука, как и все другие отрасли советской науки, становится все более мощным рычагом преобразования мира на социалистических началах. «В познании истории, — подчеркивал академик Б. Н. Пономарев

_____

1 Алексей Толстой. Собр. соч. в десяти томах, т. I, Краткая автобиография, М., 1958, стр. 60.

 

в докладе на Всесоюзном совещании историков, — за-ложен могучий источник сил для новых свершений во имя построения коммунизма в нашей стране, во имя свободы и счастья народов, во имя мира на Земле» 1.

История является великой и незаменимой школой, в которой трудящиеся учатся преодолевать трудности, избегать повторения ошибок, отбирать и совершенствовать наиболее эффективные методы организации и строительства нового общества.

Можно без преувеличения сказать, что из всех гуманитарных наук историческая наука является основной, ведущей. Во-первых, именно в ней мы находим полное подтверждение основного положения нашего мировоззрения, систему доказательств закономерностей исторического развития, утверждающих коммунизм. Во-вторых, только историческая наука содержит всю полноту фактического материала, раскрывающего важнейшее положение о решающей роли народных масс в истории.

Отсюда огромное значение исторической науки в процессе формирования мировоззрения человека коммунистического общества и, одновременно с этим, в мобилизации духовных и физических сил советских людей на сознательные трудовые подвиги во имя утверждения коммунизма. «Отличительная черта эпохи строительства социализма и коммунизма состоит в том, —- отмечал Б. Н. Пономарев, — что народные массы под руководством Коммунистической партии сознательно творят историю, своим героическим трудом вписывают в нее самые яркие страницы. В этом гордость историков, сознающих себя частицей народа, строящего коммунизм. В этом и величайшая ответственность историков перед народом!» 1 2.

Дальнейшее развитие советской исторической науки в соответствии с задачами, поставленными новой Программой КПСС, невозможно без глубокого и объектив-i ного изучения истории этой науки.

Очевидно, совершенно закономерно именно в последние годы происходит интенсивное развитие историографии, которая позволяет всесторонне оценить пройденный исторической наукой путь, лучше использовать ее достижения, увидеть недостатки и пробелы, наметить перспективы дальнейшего изучения истории.

_____

1    Б. Н. Пономарев. Задачи исторической науки и подготовка научно-педагогических кадров. Сб. «Всесоюзное совещание историков». Изд-во «Наука», М., 1964, стр. 14.

2    Там же.

 

Появление трех академических томов «Очерков истории исторической науки в СССР», ряда ценных книг и монографий, первого учебного пособия по историографии истории СССР1, большого количества статей й, наконец, плодотворная дискуссия, посвященная периодизации истории советской исторической науки 2 — все это убедительно говорит о значительных сдвигах в этой, еще недавно весьма запущенной отрасли советской исторической науки.

Отмечая эти достижения на Всесоюзном совещании о мерах улучшения подготовки научно-педагогических кадров по историческим наукам, академик М. В. Нечкина справедливо указывала, что «в эпоху культа личности мы не могли изучать во всей полноте историю своей собственной исторической науки, и особенно историю советской исторической науки...

Очень важно, ч’гобы эта историческая дисциплина изучалась молодежью, чтобы проделанный исторической наукой путь становился все больше и больше достоянием нашего общества»

Слово «историография» в буквальном смысле означает «писание истории». Поэтому, когда говорят об историографии того или иного периода, имеют в виду исторические работы, относящиеся к этому периоду. Не случайно в XVIII и начале XIX века людей, которым поручали написание истории, называли историографами. Мы будем употреблять слово «историография» в специальном научном понимании, подразумевая историю самой истор и ч еской н ауки.

_____

1    «Очерки истории исторической науки в СССР», т. I—III, М., 1955—1963; Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX века, Изд-во МГУ, 1957; «Историография истории СССР с древнейших времен до Великой Октябрьской социалистической революции», Под редакцией В. Е. Иллерицкого и И. А. Кудрявцева, М., 1961; А. Л. Шапиро. Русская историография в период империализма. Курс лекций, Изд-во ЛГУ, 1962; С. Л. Пештич. Русская историография XVIII века, ч. I, Изд-во ЛГУ, 1961.

2    См. журн. «История СССР», № 1, 3, 4, 5 за 1960; № 1—4 за 1961 г.

3    Сб. «Всесоюзное совещание историков...», стр. 90.

 

Историография — это наука, которая изучает процессы накопления знаний о развитии человеческого общества и совершенствования методов исторического исследования, рассматривает борьбу различных течений и показывает историю раскрытия законов общественного развития, историю победы марксистско-ленинской исторической науки над буржуазной наукой.

Курс русской историографии освещает с позиций марксизма-ленинизма историю русской исторической науки.

Изучая историю исторической науки, необходимо прежде всего выработать критическое отношение к историографическому наследию прошлого. Задача курса — не только дать характеристику последовательного роста знаний в области истории и показать, как расширялось и углублялось понимание отдельных сторон исторического процесса, но и ©скрыть классовую сущность и методологическую порочность реакционных течений, показать ограниченность прогрессивных исторических направлений в домарксовой историографии.

В процессе изучения историографии нетрудно убедиться в том, что история превратилась в подлинную науку только после того, как приняла на вооружение теорию исторического материализма. Эта теория позволила ©первые ©скрыть и показать действительные законы исторического развития и осуществила тем самым революцию в исторической науке.

Периодизация курса, о которой подробно будет сказано несколько позже, строится в соответствии с марксистско-ленинской периодизацией истории нашей страны. Она отражает смену общественно-экономических формаций и развитие в каждой из них классовой борьбы. Развитием же классовой борьбы в конечном счете определяется сущность боровшихся между собой прогрессивных и реакционных школ и направлений в исторической науке.

Обращая внимание на эту борьбу, мы увидим, что новые творческие идеи, углублявшие понимание исторического процесса, всегда выдвигались представителями и идеологами прогрессивных классов. И наоборот, представители классов, переставших играть передовую роль, отказывались от творческих идей своих предшественников и вступали в борьбу с идеологами новых, поднимающихся классов. Тем са|мым представители отживших (классов демонстрировали разложение и упадок своей идеологии, /превращая ее в /орудие реакционных устремлений.

Этот кризис идеологии реакционных классов особенно ярко и рельеф/но виден в исторической науке, чрезвычайно тесно связанной с интересами различных классов.

Изучение отдельных разделов курса предполагает общую характеристику социально-политических условий того или иного периода, в которых развивалась историческая Мысль. Касаясь основных исторических направлений, главное внимание необходимо уделить представителям передовых общественно-политических 'направлений, боровшимся с консервативными и реакционно настроенными историками.

В настоящем курсе подчеркивается, во-первых, самостоятельность и оригинальность русской исторической мысли в лице ее передовых представителей, во-вторых, взаимосвязь русской исторической науки с исторической наукой других народов, а также ее влияние на развитие мировой исторической науки. Особое внимание уделяется характеристике марксистско-ленинской историографии в России и развитию советской историографии.

История как отражение общественного бытия и соответственно историография как наука о ее развитии сами подчинены определенным законам и развиваются в тесной связи с общим ходом социально-экономической и политической жизни общества.

Историография появляется позже исторической науки, так как предполагает существование последней в качестве объекта изучения. В древние времена и в средние века историческое мышление человека еще не выходило за рамки простого воспроизведения фактов. Летописцы, как /правило, излагали исторические события,, не понимая движущих сил общественного развития. Политические идеи и религиозные теории, которыми они руководствовались, были довольно примитивны. Творцом истории считали бога. Ни критики источников, ни определенной системы методов исследования не существовало. Происходило Лишь накопление исторических знаний.

Однако (по мере дальнейшего развития феодального общества и зарождения буржуазного уклада внутри его возникали глубокие политические и классовые противоречия, которые требовали объяснения; появилась необходимость перейти от простого воспроизведения исторических фактов к их объяснению, к раскрытию смысла и значения тех или иных событий- Стремясь решить эти задачи, историки руководствовались определенной философской теорией, у них развивалось критическое отношение к историческим источникам. Качественный скачок в развитии исторических знаний был обусловлен зарождением на рубеже XVII и XVIII вв. нового буржуазного класса. Этот период охарактеризован Фридрихом Энгельсом как период превращения знаний в науку. «Восемнадцатый век, — пишет он, — собрал воедино результаты прошлой истории, которые до того выступали лишь разрозненно и в форме случайности, и показал их необходимость и внутреннее сцепление. Бесчисленные хаотические данные познания были упорядочены, выделены и приведены в причинную связь; знание стало наукой, и науки приблизились к своему завершению, т. е. сомкнулись, с одной стороны, с философией, с другой — с практикой. До восемнадцатого века никакой науки не было...» 1.

Историки все чаще стремятся рационалистически, с помощью человеческого разума, а не божественного предопределения, объяснить ход исторического процесса, ищут внутреннюю связь между отдельными историческими событиями, проверяют достоверность исторических источников, критически сопоставляют их. Появляются многотомные компиляции по всеобщей истории, предпринимаются попытки дать связное изложение истории отдельной страны.

В нашей стране, в силу целого ряда условий, возникшая в первой четверти XVIII в. историческая наука по своей классовой направленности была дворянской. Основоположником русской дворянской исторической науки является Василий Никитич Татищев, которому принадлежит первый сводный труд по истории России. Его «История Российская с самых древнейших времен», хотя и носила следы влияния летописных традиций, была значительным шагом вперед в постановке задач исторического исследования, провозглашении новых принципов обобщения исторического материала и в целом знаменовала рождение исторической науки в нашей стране.

_____

1 К- Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т.'1, изд. 2, М., 1955, стр. 599.

 

Дальнейшее развитие этой науки определяют передовые взгляды на историю гениального русского ученого М. В. Ломоносова.

Процесс становления дворянской исторической науки в России во 2-й половине XVIII в. отражался в борьбе различных направлений. В этом отношении характерна полемика М. В. Ломоносова с немецкими историками, работавшими в России,— Г. Ф. Миллером и А. Л. Шлецером, а также между русскими дворянскими историками И. Н. Болтиным и М. М. Щербатовым. Если в работах Болтина содержались мысли, предвосхищавшие элементы буржуазной науки, зарождавшейся в трудах русских просветителей Н. И. Новикова, С. Е. Десницкого и Я. П. Козельского, то князь М. М. Щербатов представлял наиболее консервативное крыло дворянской науки и был прямым предшественником таково столпа реакционно-охранительной историографии, как Н. М. Карамзин.

Наряду с развитием дворянской и возникновением буржуазной исторической науки в трудах Александра Николаевича Радищева зарождается революционное понимание истории, которое отражало интересы эксплуатируемых масс крепостного крестьянства.

Таким образом, к концу4XVIII в. историческая наука развивается не только в русле интересов господствующего дворянского класса. Отдельные представители ее стремятся объяснить исторические события с позиций поднимающейся буржуазии. Одновременно с этим определяется направление, отражающее интересы угнетенной массы русского крестьянства.

В основе дворянского понимания истории лежало упорное стремление крепостников сохранить и отстоять существующий общественный порядок. Буржуазное на-, правление пыталось оправдать экономические и политические притязания растущей буржуазии, объяснить закономерность ее появления. Третье — революционное направление противопоставляло исторической науке эксплуататорских классов такое толкование истории, из которого вытекали опасные для самодержавно-крепостнического строя выводы о решающей роли народных масс в истории, прогрессивности их борьбы с угнетателями, неизбежности революции и торжества социальной справедливости.

Так, в исторической науке XVIII — начала XIX в. отражались и сталкивались интересы основных классов русского общества- Усложнение социальной структуры и углубление экономических и политических противоречий, расширение источниковедческой основы исторической науки, совершенствование методологических принципов исследования — все это заставляло историков все чаще и пристальнее изучать взгляды своих предшественников, сопоставлять и анализировать их для того,, чтобы глубже постичь тайны истории.

В 30—50-х годах XIX в. возникает историография как особая историческая дисциплина. Ее родоначальником принято считать крупнейшего русского буржуазного историка Сергея Михайловича Соловьева. Начиная с его работы «Писатели русской истории XVIII века» (1855), изучение истории русской исторической науки принимает систематический характер и способствует дальнейшему поступательному развитию самой науки.

Следует подчеркнуть, что буржуазия, которая впервые осознала проблемы современной исторической науки. выдвинула принцип историзма и сформулировала идею классовой борьбы, даже в период своего кратковременного подъема была неспособна в силу классовой ограниченности правильно разрешить эти проблемы. По мере становления нового класса капиталистической России— пролетариата и превращения его в самостоятельную политическую силу все более отчетливо проявлялись признаки упадка буржуазной исторической мысли. Ее представители постепенно отказывались от лучших традиций XVIII .и XIX веков. В конце прошлого столетия буржуазная историография переживает глубокий кризис, порожденный общим разложением капиталистической системы. Загнивание и реакция в буржуазной историографии наглядно проявляются в отрицании объективности исторического знания, в уходе от научной истории к прагматизму, в подмене исторического анализа и философского синтеза фактологией.

На Западе буржуазные ученые В. Виндельбанд, Г. Риккерт, Эдуард Майер и другие отрицали какие-либо закономерности в историческом процессе, отвергали объективность исторической науки вообще. Риккерт, например, предлагал отнести историю к области знания, изображающей лишь единичное и неповторимое. И в России эта, с позволения сказать, «концепция», упраздняющая историческую науку, нашла свое распространение. Вот как решал этот вопрос самый популярный в России в конце XIX в. историк В. О. Ключевский: «научный интерес истории того или другого народа определяется количеством своеобразных местных сочетаний и вскрываемых ими свойств тех или иных элементов обще-; жития. В этом отношении история страны, которая представляла бы повторение явлений и процессов, уже имевших место в других странах, если только в истории возможен подобный случай, представляла бы для наблюдателя немного научного интереса»

Ключевский в данном случае отвергал возможность закономерностей в развитии человеческого общества, чрезмерно переоценивая индивидуальный и неповторимый характер исторических событий в каждой стране.

В еще большей степени этот поход против исторической науки, ее способности отражать объективные закономерности в развитии общества, характерен для таких историков, как П. Н. Милюков, А. С. Лаппо-Данилев-ский и, особенно, для субъективистской социологии народников, распространившей свое влияние и на область историографии.

Таким образом, буржуазная историография в конце XIX в. как за рубежом, так и в России зашла в тупик. Как указывал В. И. Ленин, наступило «отчаяние в возможности научно разбирать настоящее, отказ от науки, стремление наплевать на всякие обобщения, спрятаться от всяких «законов» исторического развития, загородить лес — деревьями...» 1 2.

Возникновение марксизма и внедрение в историческую науку исторического материализма было глубочайшим революционным переворотом в истории этой науки и вывело ее из того тупика, в котором она оказалась

_____

1    В. О. Ключевский. Соч. в восьми томах, т. 1, М., 1956, стр. 26.

2    В. И. Ленин. Полное собр. соч., т. 25, стр. 44.

 

к концу XIX века. Характеризуя значение одного из важнейших открытий К. Маркса и Ф. Энгельса — исторического материализма, В. И. Ленин писал: «Хаос и произвол, царившие до сих пор во взглядах на историю и на политику, сменились поразительно цельной и стройной научной теорией, показывающей, как из одного уклада общественной жизни развивается, вследствие роста производительных сил, другой, более высокий, — из крепостничества’ например, вырастает капитализм»1.

С именем В. И. Ленина связано начало нового, ленинского этапа в марксистском изучении русского исто-, рического процесса. Выступив в 90-х годах XIX в. на борьбу за чистоту идейных позиций 'марксизма,. В. И. Ленин отстоял материалистическое понимание исторического процесса, а затем создал цельную и законченную марксистскую концепцию русской истории.

В- И. Ленин неоднократно подчеркивал, что марксизм был, есть и будет единственным ключом к подлинно научному пониманию истории человечества. «Марксизм, — писал он, — указал путь к всеобъемлющему, всестороннему изучению процесса возникновения, развития и упадка общественно-экономических формаций, рассматривая совокупность всех противоречивых тенденций, сводя их к точно определяемым условиям жизни и производства различных классов общества, устраняя субъективизм и произвол в выборе отдельных «главенствующих» идей или в толковании их, вскрывая корни без исключения всех идей и всех различных тенденций в состоянии материальных производительных сил» 2.

Утверждая действительную объективность исторических знаний, В. И. Ленин беспощадно разоблачал буржуазный объективизм и его носителей, которые пытались под личиной мнимой аполитичности скрыть реакционный, антинаучный характер идеологии гибнущего капитализма. «...Материализм,—указывал В. И. Ленин,— включает в себя, так сказать, партийность, обязывая при всякой оценке события прямо и открыто становиться на точку зрения определенной общественной группы» 3.

_____

1    В. И. Ленин. Полное собр. соч., т. 23, стр. 44.

2    В. И. Ленин. Полное собр. соч., т. 26, стр. 57—58.

3    В. И. Ленин. Полное собр. соч., т. I, стр. 419.

 

Марксизм-ленинизм учит, что «чистой науки» не существует, что такое утверждение буржуазных ученых рассчитано на обман трудящихся. Историческая наука всегда была связана с интересами определенных общественных классов и носила классовый, партийный характер. Партийность буржуазной науки направлена на защиту и оправдание наемного рабства и эксплуатации, т. е. объективно противоречит историческому прогрессу. Такая направленность буржуазной науки влечет за собой лакировку капиталистической действительности, стремление затушевать остроту классовых противоречий и в конечном счете приводит к отрицанию объективной! истины, к произвольному обращению с фактами и фальсификации истории-

Ф. Энгельс указывал: «Буржуазия все превращает в товар, а, следовательно, также и историю. В силу самой ее природы, в силу условий ее существования ей свойственно фальсифицировать всякий товар: фальсифицировала она также и историю. Ведь лучше всего оплачивается то сочинение, в котором фальсификация истории наиболее соответствует интересам буржуазии» 1.

Таким образом, партийность буржуазной исторической науки ведет к субъективизму и к идеализации капиталистического строя. «Мы привыкли к тому, — отмечал В. И. Ленин, — что все либеральные и часть народнических историков прикрашивают крепостничество и крепостническую государственную власть в России» 2.

Принципиально иной характер носит партийность марксистско-ленинской науки. Она беспощадно борется со всем реакционным и последовательно отстаивает объективную истину в познании. Марксистско-ленинская наука обязывает при оценке исторических событий исходить из объективного анализа их, становясь при этом1 на позиции рабочего класса, на защиту его коренных интересов, которые совпадают с объективными потребностями общественного развития и соответствуют жизненным чаяниям всех трудящихся. Поэтому партийность советской исторической науки означает высшую объективность в воспроизведении исторического процесса.

_____

1    Архив К. Маркса и Ф. Энгельса, т. X, М., 1948, стр. 104.

2    В. И. Ленин. Полное собр. соч., т. 23, стр. 16.

 

Следовательно марксизм-ленинизм, отражая -интересы пролетариата, является единственно правильной научной теорией, дающей возможность понять ход и направление исторического развития и вскрыть его закономерности.

В основу курса русской историографии положено учение классиков марксизма-ленинизма об историческом материализме. Исходя из этого учения и решается основная задача курса — показать процесс зарождения, развития и утверждения материалистического понимания истории русского народа.

Развитие исторической науки в России отражает, как уже говорилось, основные этапы русской истории. Конечно, такое отражение не означает полного совпадения, так как возникновение и оформление новой идеологии часто предшествует торжеству нового начала в общественных отношениях. Так, например, буржуазная историческая наука в России возникла и утвердилась до! 1861 г., т. е. до победы капиталистического способа производства.

В русской историографии прежде всего следует вы-, делить дореволюционный период и период советской исторической науки. Разделительной вехой между ними является Великая Октябрьская социалистическая революция.

В дореволюционном периоде можно условно выделить пять разделов:

1. Исторические знания феодальной Руси (X—XVII вв.).

2.    Утверждение дворянской и зарождение буржуазной исторической науки. Возникновение революционно^ го понимания истории (XVIII в.).

3.    Кризис дворянской и утверждение буржуазной историографии. Оформление революционно-демократического понимания истории (первая половина XIX в. до 60-х годов).

4.    Развитие революционно-демократического и возникновение марксистского понимания истории в борьбе с буржуазно-дворянской историографией (60—90-е годы XIX в.).

5. Марксистско-ленинская историческая наука в борьбе с буржуазной историографией эпохи империализма (конец XIX и начало XX в.)16

Период советской исторической .науки (1917—1964 гг.) можно также условно разделить на три этапа:

1.    Советская историческая наука в период борьбы за построение социалистического общества (1917—1936 гг.).

2.    Советская историческая наука в период завершения строительства социалистического общества и перехода к коммунизму (1937—1956 гг.).

3.    Советская историческая наука в период развернутого строительства коммунизма.

Разумеется, приведенная периодизация нуждается в уточнении и детализации, о которых будет сказано в процессе конкретного изучения того или иного периода. Внутри каждого раздела выделяются отдельные, более дробные периоды, обусловленные теми или иными особенностями в развитии исторической науки.

В заключение вводной лекции рассмотрим основную историографическую литературу по курсу.

Еще задолго до выделения историографии в качестве отдельной отрасли исторической науки наряду с библиографией источников и литературы возникает стремление к изучению ее истории. Основоположнику русской исторической науки В. Н- Татищеву принадлежит первая попытка историографического обзора предшествующей и современной литературы. «Истоки русской историографии, т. е. зарождение истории исторической мысли в русской литературе, — пишет С. Л. Пештич,— следует искать уже в «Истории Российской» В. Н. Татищева» 1. Рассматривая в первой части первой книги литературу по русской истории вплоть до, конца XVII века, Татищев не ограничивается ее критической оценкой, он пытается показать зависимость толкования исторических событий и фактов от общественно-политической и национальной принадлежности того или иного автора, определяет характер и достоверность использованных ими источников, воссоздает впервые историю русского летописания.

После Татищева в дворянской исторической науке постепенно утверждается правило: начинать конкретное изложение русской истории с краткого обзора предшествующей литературы. Такие обзоры характерны для работ Ф. А. Эмина, И. Н. Болтина, М. М- Щербатова,, А. Шлецера, И. П. Еланина и других.

_____

1 С. Л. Пештич. Русская - историография XVIII века, ч. I,

 

Появление специальных историографических работ было связано (прежде всего с зарождением нового буржуазного направления в исторической науке.

Известный русский просветитель второй половины XVIII в. Николай Иванович Новиков, работы которого создавали предпосылки для возникновения буржуазной науки, сделал первую попытку создания историографического обзора. В 1772 г. он опубликовал «Опыт исторического словаря о российских писателях», в котором содержалась характеристика русских историков и летописцев от Нестора до Ломоносова.

В 1837 г. известный литературный критик и публицист Н. И- Надеждин 'опубликовал статью «Об исторических трудах в России», которая явилась значительным шагом вперед в развитии историографии. Автор ее связывал развитие исторической мысли с конкретными «жизненными условиями», популяризовал идеи французских буржуазных историков Ф. Гизо и О. Тьерри, считал, что историческая наука должна стремиться «открыть внутреннюю непрерывную связь событий» 1 и в соответствии с этим критиковал Карамзина и других дворянских историков.

Начало историографии как науке положил серией статей о русских историках С. М. Соловьев. Все написанное в этой области до него носило историко-библиографический характер. Соловьев, закладывая основы русской буржуазной исторической науки, не только определил свое отношение к дворянским историкам, он дал достаточно глубокий анализ наиболее существенных явлений русской историографии от Манкиева и Татищева до Шлецера и Каченовского.

В первой действительно историографической работе Соловьева «Писатели русской истории XVIII века» (1855) было сказано о научных заслугах Татищева и достоинствах его «Истории Российской...». Соловьев справедливо оценил Болтина, как одного из самых талантливых историков XVIII в., показал значение «Истории Российской от древнейших времен» Щербатова и ее недостатки.

_____

1 Н. Надеждин. Об исторических трудах в России. — «Библиотека для чтения», 1837, т. XX, отд. III, стр. 95.

 

В последующих •историографических статьях Соловьева 1 содержится подробный разбор «Истории государства Российского» Карамзина, творчества Миллера, Шлецера, Каченовского и других. «Таким образом, — пишет. В. Е. Иллерицкий, — «именно Соловьевым были заложены основы русской историографии как самостоятельной научной дисциплины. Полнота охвата важнейших историографических явлений сочеталась в его работах с их содержательной и во многом правильной оценкой»1 2.

Что касается недостатков работ С. М. Соловьева, то они определялись буржуазной ограниченностью его мировоззрения. Соловьев игнорировал летописный период в «развитии исторических знаний, он считал основоположником научного подхода к истории Шлецера, а Ломоносова обвинял в неумении уловить особенности в истории русского народа. Эти «ошибочные заключения крупнейшего буржуазного историка «надолго закрепились в историографии. «Начиная с Карамзина и кончая Соловьевым,— писал В. О. Ключевский,— «все русские историографы XIX в. смотрели «на Шлецера, как на «первоучителя, родоначальника своей науки...»3.

Подобная точка зрения, как мы увидим позже, перекочевала без больших изменений даже в работы некоторых советских историков 4.

Глубокий след в развитии русской историографии оставили революционеры-демократы В. Г. Белинский, А. И. Герцен, Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов, историк-демократ А. П. Щапов и другие.

_____

1    С. М. Соловьев. Герард Фридрих Миллер (Фридрих Иванович Миллер). «Современник», 1854, кн. 10, отд. 2, стр. 115—150: Николай Михайлович Карамзин и его «История государства Российского», «Отечеств, записки», 1853, № 10, стр. 31—50; 1854, N° 2, стр. 125—140; № 5, стр. 33^46; 1855, № 4, стр. 101—142; № 5, стр. 35—60; 1856, № 4, стр. 405—450; Август Людвиг Шлецер. «Русский вестник», 1856, т. II, стр. 489—453; Шлецер и антиисторическое направление. «Русский вестник», 1857, т. VIII, стр. 341— 480; Каченовский М. Т. В кн. «Биографический словарь профессоров и преподавателей имп. Моек, ун-та», ч. I, М., 1855, стр. 383—403.

2    Очерки истории исторической науки в СССР, т. II, М., 1960, стр. 552.

3    В. О. Ключевский. Соч. в восьми томах, т. VIII, М., 1959, стр. 448.

4    См. Н. Л. Рубинштейн. Русская историография, Гос-политиздат, 1941, стр. 150—166.

 

В. Е. Иллерицкий, которому принадлежит наиболее обстоятельная оценка историографического наследия революционных демократов 1, правильно подчеркивает, что они, в отличие от дворянских и буржуазных историков, главное внимание сосредоточивали на определении политических позиций историков и классовой направленности их творчества.

Достаточно показательны в этом отношении работы талантливого русского историка-демократа Афанасия Прокофьевича Щапова.

Основной недостаток дворянской и либерально-буржуазной историографии Щапов видел в идеализации прошлого, одностороннем интересе к истории государства, в игнорировании истории народных масс и их борьбы против самодержавия и крепостничества. «Мы до такой степени были чужды своему народу, что не научили его даже своей русской народной истории» 2. писал он в адрес столпов официальной науки. «Где же земля и люди? Ужели провалились куда-нибудь, а осталось одно государство?..» 3.

Последовательный противник самодержавной власти, видевший в русской истории непрерывную борьбу народа с феодальным государством, Щапов осуждал монархически настроенных историков, которые, подобно Устрялову, «с приторным патриотизмом изображали торжество православия и единодержавия»4.

Щаповская критика либерально-буржуазной историографии в основных своих пунктах совпадала с критическими выступлениями Белинского, Герцена, Чернышевского и Добролюбова. Особенно наглядно свидетельствует об этом отношение Щапова к представителям так называемой государственной школы. В основе ее, считал он, лежало ошибочное убеждение о зависимости свободы и благосостояния русского народа от хороших или правильных государственных учреждений, от постепенных политических реформ. Особенно резко в связи с этим критиковал он Чичерина, который «проявился в этой категории... типом ультрагосударственного фанатизма, рьяным проповедником строгой, систематической государственной унии и централизации,

_____

1    См. Очерки истории исторической науки в СССР, т. II, стр. 555—560.

2    А. П. Щапов. Собр. соч., доп. том, Иркутск, 1937, стр. 14.

3    А. П. Щапов. Соч., т. II, СПб., 1906, стр. 367.

4    А. П. Щапов. Соч., т. I, СПб., 1906, стр. 681.

 

или централизационно-бюрократического государственного пантеизма: государство и народ, по его метафизико-юридической доктрине — одно и то же» 1.

Щапов, так же как Чернышевский и Добролюбов, подчеркивал большое научное значение «Истории России с древнейших времен» С. М. Соловьева, но вместе с тем критиковал крупнейшего русского буржуазного историка за то, что он не видел в истории России никаких других народов, кроме русского, а все исторические факты и события истории русского народа укладывал в прокрустово ложе идеи государственности. «Оттого сия история, — отмечал Щапов, — больше — биография царей и князей, а не всецелая биография или история народа» 2.

По 'мере своего дальнейшего развития историография превращается в специальную историческую дисциплину. Ей уделяют все большее внимание в университетских курсах, появляются печатные работы по курсу русской историографии.

Первой попыткой создания курса русской историографии была работа профессора Петербургской духоз-ной академии М. О. Кояловича «История русского самосознания по историческим .памятникам и научным сочинениям» (СПб-, 1884), написанная с идеалистических позиций автором, стоявшим на стороне славянофилов. Рассмотрение истории русской исторической науки Кояло-вич доводит до 80-х годов XIX века. Субъективистская позиция автора, который, придерживался гегелевской теории о «воплощении мирового духа» в различных народах, определяется его словами: «...Чем дальше, тем больше я приходил... к убеждению, что в истории область объективных истин весьма -невелика, а все остальное субъективно и неизбежно субъективно, нередко даже в области простейших голых фактов»3.

Все развитие русской историографии Коялович рассматривал сквозь призму борьбы русских историков с немецкими.

_____

1 А. П. Щапов. Соч., т. II, стр. 157.

2 А. П. Щапов. Неизд. соч. «Известия Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете», т. XXXIII, вып. 2—3, Казань, 1926, стр. 17.

3 М. О. Коялович. История русского самосознания по историческим памятникам и научным сочинениям. СПб., 1884, стр. VI.

 

«В настоящей моей книге, — писал он в предисловии, — я... ставлю вопрос: больше ли произошло пользы или вреда от вмешательства иноземцев в разработку русской истории?» 1. Решая поставленный вопрос, в славянофильском духе, автор считает, что результат этого вмешательства «крайне вреден науке русской истории, потому что авторитетно отрезывал путь к изучению того же предмета с русской точки зрения» 2.

Более полный историографический обзор принадлежит идеологу империалистической буржуазии, лидеру кадетской партии П. Н. Милюкову- Книга называется «Главные течения русской исторической мысли» (1898) и представляет собой курс лекций, читанных в Московском университете в 1886—1887 годах. Развитие исторической мысли дано здесь в полном отрыве от развития общественных отношений. Автор исходит из того, «что общее течение русской историографии всегда обусловливалось некоторыми основными взглядами, теориями и системами...» 3. В соответствии с этим идеалистическим положением Милюков считает, что предметом его исследования является «не столько ученая работа сама по себе, не столько ее положительные результаты, сколько направлявшие ее теоретические побуждения...» 4.

В таком откровенно идеалистическом плане и освещает Милюков развитие русской исторической науки от «Синопсиса» Иннокентия Гизеля (1674) до «Философического письма» Чаадаева (1836), «рассматривая продукты старой исторической литературы как отслоения былых моментов теоретической мысли...»5.

Такие буржуазные историки XIX в- как Соловьев, Ключевский, Костомаров, представители государственной школы Кавелин, Чичерин не получили оценки Милюкова. Он, как и Коялович, совершенно игнорировал также историю революционной исторической мысли.

Книга К. Н. Бестужева-Рюмина «Биографии и характеристики» (1882) проникнута славянофильскими симпатиями автора, который превозносит Карамзина как одного «из самых гениальных людей Русской земли», хвалит Погодина и критикует родовую теорию Кавелина и Соловьева.

_____

1    М. О. Коялович. История русского самосознания..., стр.VI.

2    Там же, стр. 100.

3    П. Милюков. Главные течения русской исторической мысли, изд, 3, СПб., 1913, стр. 1.

4    Там же.

5    Там же, стр. 2.

 

До сих пор не потеряла своего значения непревзойденная по полноте фактического материала двухтомная работа профессора Киевского университета В. С. Иконникова «Опыт русской 'историографии» (1891 —1908). Однако, используя богатейший источниковедческий и историографический материал этой фундаментальной работы, доведенной до XVIII в., необходимо иметь в виду два ее существенных недостатка. Наиболее важный в развитии русской историографии XIX век не получил освещения в работе Иконникова. Второй недостаток отражает общее кризисное состояние буржуазной исторической науки конца XIX — начала XX в. и заключается в почти полном отказе автора от теоретических обобщений и выводов. Автор совершенно сознательно уходит от анализа приведенных фактов, не вскрывает классовую сущность и политическую направленность описываемых работ и не случайно в предисловии к своему огромному историографическому своду считает его лишь «материалом» для будущей полноценной историографии.

Русской историографией в дореволюционный период занимались А. С. Лаппо-Данилевский, Б. И. Сыромятников, Д. И. Багалей. Первый в течение двадцати лет читал в Петербургском университете курс русской историографии, в котором освещал развитие исторической науки в отрыве от общественно-политических условий и классовой борьбы. Сохранился его литографированный курс лекций «Очерки по русской историографии» и статья, опубликованная в «Русском историческом журнале» 1.

Б. И. Сыромятников написал большую работу «Традиционная теория русского исторического развития (исторический очерк)», которая, к сожалению, не была напечатана. Д. И. Багалею принадлежит литографированный курс «Русская историография», в котором историография смешана с источниковедением.

_____

1 А. С. Лаппо-Данилевский. Очерк развития русской историографии. «Русский истор. журнал», 1920, кн. 6, стр. 5—29.

 

К историографическим работам следует отнести трехтомник Г. В. Плеханова «История русской общественной мысли» (1914—1916). Некоторые положительные стороны этой работы (освещение взглядов русских революционных демократов, отдельные правильные высказывания о Ломоносове, Татищеве и др.) не снимают ее общей отрицательной оценки, как работы меньшевистского толка. Исходя из меньшевистского тезиса об особой отсталости России и слабости в ней классовой борьбы, Плеханов показывает развитие русской общественной и исторической мысли в полной зависимости от западноевропейской философии, а в оценке русских историков повторяет выводы буржуазной историографии.

Свое настоящее развитие история русской исторической науки получила лишь в советское время. По мере становления и утверждения советской исторической науки вопросам историографии уделяется все большее внимание.

Первым советским историком, который подверг принципиальной критике буржуазную историографию и тем самым облегчил рождение марксистско-ленинской истории русской исторической науки, был М. Н. Покровский. Его очерк «Классовая борьба и русская историческая литература» а также отдельные историографические статьи вскрыли классовую сущность и политическую тенденциозность дворянских и буржуазных историков, показали их научную несостоятельность. Но нужно сказать, что М. Н. Покровский в пылу полемики с враждебной буржуазно-дворянской историографией иногда впадает в крайность и склонен вообще перечеркнуть все достигнутое в дореволюционной исторической науке.

Первая попытка создания марксистского учебника по русской историографии принадлежит Н. Л. Рубинштейну. Речь идет о фундаментальной работе «Русская историография», опубликованной в 1941 г. и представляющей серьезное исследование. Автор ее, однако, освещает развитие исторической науки в России фактически вне .связи с социально-экономическими условиями. Книга лишена боевого духа марксистско-ленинской партийности и представляет собой в значительной мере метафизический показ отдельных исторических школ и течений, а не анализ развития исторической мысли в условиях ожесточенной классовой борьбы. Раскрытие классовой ограниченности домарксовой дворянской и буржуазной историографии Н. Л. Рубинштейн часто подменяет механическим сопоставлением различных исторических школ. В книге смазаны черты оригинальности русской исторической мысли. Принижая таких выдающихся русских историков XVIII в., как Татищев, Щербатов* Болтин, Ломоносов, автор переоценивает Байера, Миллера, Шлецера, возводит их в ранг основоположников русской исторической науки. Почти все крупные русские историки показаны как люди, слепо воспроизводившие в своих работах только то, что давала им западноевропейская наука. Революционно-демократическое направление в русской историографии осталось вне поля зрения автора. Марксистская историческая наука на Н. Л. Рубинштейну является простым продолжением буржуазной науки, а не революционным переворотом в ней.

В 1955 г. Институт истории Академии наук СССР выпустил первый том коллективного труда «Очерки истории исторической науки в СССР» под редакцией М. Н. Тихомирова, М. А. Алпатова и А. Л. Сидорова. Эта книга представляет собой первый удачный опыт создания марксистской истории исторической науки в СССР.

Первый том охватывает период с древнейшего времени до середины XIX в. и показывает достижения историографии народов СССР. Освещая борьбу течений, развитие методов исторических исследований и постепенное обогащение исторических знаний, авторы книги оспаривают устаревшие мнения и по-новому оценивают ряд концепций. Отличаясь боевой партийностью, «Очерки» проникнуты уважением к историкам, которые, не поднявшись до марксистского понимания истории, тем не менее внесли серьезный вклад в историографию. Большим достоинством книги является наличие глав, посвященных истории вспомогательных исторических дисциплин, в которых разбираются работы по славяноведению, археологии, этнографии.

Говоря о положительных сторонах этой капитальной работы, необходимо отметить, что в ней нашли отражение общие недостатки развития советской исторической науки тех лет: освещение русской исторической науки в отрыве от западноевропейской, преувеличенное подчеркивание ее превосходства, элементы нигилистического отношения к дореволюционной науке, некоторая идеализация представителей прогрессивной русской общественной мысли.

Многие из отмеченных недостатков устранены во втором томе, вышедшем в 1960 г. и охватывающем в основном вторую половину XIX века Обстоятельная и всесторонняя характеристика истории исторической науки в нашей стране доведена здесь до основного рубежа нашей историографии — начала ленинского этапа.

Большой познавательный и научный интерес представляет третий том «Очерков», вышедший в 1963 году. Он охватывает период империализма и состоит из трех частей. В первой показано начало ленинского этапа в развитии марксистской исторической науки, во второй— кризис буржуазной историографии, в третьей — историография народов России в период империализма.

В книге освещена ленинская концепция всемирно-исторического процесса и исторического развития России, борьба Ленина с буржуазно-дворянской и мелко-, буржуазной историографией. Здесь же впервые подробно исследована дореволюционная большевистская историческая литература.

Авторам удалось воссоздать объективную историю исторической науки эпохи империализма и показать кризис дворянско-буржуазной историографии, как «сложный процесс научного развития (именно развития, а не прекращения движения), идейный перелом, отмеченный' усиленной работой буржуазных историков, активными поисками выхода из создавшегося идеалистического тупика, идейной дифференциацией историков» 2, из которых часть скатывается на реакционные позиции, часть мечется в поисках решений, а наиболее передовая часть тянется к материалистическому пониманию истории.

Значительным шагом вперед в изучении русской историографии с марксистско-ленинских позиций является публикация курса лекций одного из видных советских историков, блестящего знатока источников по

_____

1 Очерки истории исторической науки в СССР, т. II. Под ред. М. В. Нечкиной (гл. редактор) М. Н. Тихомирова, С. М. Дубровского, М. А. Алпатова, Б. Г. Вебера, А. М. Станиславской, М., I960.

2    Очерки истории исторической науки в СССР, т. Ill, М., 1963, стр. 6.

 

русской .истории эпохи феодализма Л. В. Черепнина. Его «Русская историография до XIX века», изданная в 1957 г. Московским университетом и охватывающая период с X до конца XVIII в., представляет собой оригинальное исследование. К сожалению, в опубликованных одиннадцати лекциях этого курса изложение доведено только до зарождения буржуазной историографии.

Первым учебным пособием по историографии истории СССР, охватывающим период от древнейших времен до Великой Октябрьской социалистической революции, явилась работа, подготовленная авторским коллективом Московского историко-архивного института К В ней умело отобран и систематизирован большой и ценный историографический материал, дающий представление о главных явлениях в развитии 'исторической науки. Одно из основных достоинств этой полезной и нужной книги в том, что в ней выпукло показано классовое, научно-политическое содержание различных школ и направлений. Если говорить о недочетах, то вызывает возражение механическое перенесение общеисторической периодизации на историю исторической науки, в результате чего смазываются особенности и своеобразие ее развития 2. Нельзя признать удачной и характеристику исторической науки народов России, что, очевидно, объясняется по-прежнему слабой изученностью этого важного вопроса.

Из других работ, представляющих значительный вклад в изучение русской историографии, следует назвать содержательную работу С. Л. Пештича, посвященную русской историографии XVIII в., и курс лекций А. Л. Шапиро, а также оригинальное исследование М. И. Марченко по украинской историографии 3.

Из приведенного краткого обзора советской историографической литературы видно, какой важной и актуальной задачей является изучение истории советской исторической науки и создание полноценного марксистского учебника по всему курсу. Это особенно необходимо в настоящее время, когда реакционная буржуазная историческая наука превратилась в служанку империализма и стремится всячески опорочить и очернить прошлое и настоящее нашего народа.

_____

1    Историография истории СССР с древнейших времен до Великой Октябрьской социалистической революции. Под ред. В. Е. Ил-лерицкого и И. А. Кудрявцева. М., 1961.

2    См. рец. А. М. Сахарова. Ж. «Вопросы истории», 1962, № 4, стр. 142—145.

3    С. Л. Пештич. Русская историография XVIII века. Часть I, Изд-во ЛГУ, 1961; А.-Л. Шапиро. Русская историография в период империализма. Курс лекций. Изд-во ЛГУ, 1962; М. Г. Марченко.

 

В таких условиях творческая разработка и глубокое изучение вопросов историографии, прежде всего советского периода, приобретают особенно важное значение, усиливают нашу идейную и общетеоретическую вооруженность и в определенной степени являются частью того патриотического вклада, который каждый должен вносить в общую борьбу советского народа за построение коммунистического общества.

ЛИТЕРАТУРА

Ф. Энгельс. Эмигрантская литература. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 18, М., 1961, стр. 501—548.

К. Маркс. Письмо в редакцию «Отечественных записок». К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, М., 1961, стр. 116—121.

К. Маркс. Конспект монографии Н. И. Костомарова. «Стенька Разин». Ж. «Молодая гвардия», 1926, кн. I, стр. 104—125.

В. И. Ленин. Фридрих Энгельс. Полное собр. соч., т. 2, стр. 1—14.

В. И. Ленин. Карл Маркс. Полное собр. соч., т. 26, стр. 43—93.

В. И. Ленин. Либеральное подкрашивание крепостничества. Полное собр. соч., т. 23, стр. 16—17.

Очерки истории исторической науки в СССР, т. I, 1955; стр. 5—16.

Сб. «Советская историческая наука от XX к XXII съезду КПСС. История СССР», М., 1962.

Сб. «Всесоюзное совещание историков», М , 1964.

Б. Н. Пономарев. Задачи исторической науки и подготовка научно-педагогических кадров в области истории. Сб. «Всесоюзное совещание историков», стр. И—54.

М. Нечкина, Ю. Поляков, Л. Черепнин. Некоторые вопросы истории советской исторической науки. Ж., «Коммунист», 1961, № 9, стр. 58—70.

Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX века. Курс лекций. Изд-во МГУ, 1957, стр. 3—24.

К Содержанию - КУРС ЛЕКЦИЙ ПО РУССКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ