Карта сайта

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Историческое развитие религиозного сектантства в России имеет особенности, отличающие его от форм «политического протеста под религиозной оболочкой», как они складывались в XIV—XVII вв. в странах Западной Европы.

Общественно-экономическая отсталость явилась причиной того, что в России религиозное сектантство развилось значительно позднее, чем, например, в Германии и Англии, и не сыграло той роли «революционной оппозиции феодализму» (Энгельс), как в этих странах. Правда, и в России XIV—XVI вв. развивались антифеодальные ереси, и среди них ересь Феодосия Косого с полным правом может быть названа формой революционной оппозиции феодализму. Однако русские ереси XIV—XVI вв. не вылились в массовое движение, носили преимущественно городской характер и были подавлены соединенными усилиями светских и духовных феодалов. Это объясняется прежде всего тем, что, в отличие от Англии и Германии, в России конца XV—XVI вв. зарождались лишь предпосылки буржуазных связей.

Широкое распространение сектантские движения в России получили, как было показано, начиная со второй половины XVIII в., по мере того как шел процесс разложения феодально-крепостнической системы. Русское сектантство, развившееся в условиях феодально-абсолютистской монархии, нашло широкий отклик в крестьянской среде, но оно уже не могло стать и не стало всеобщей формой крестьянского движения, как это было, например, в Германии в период крестьянской войны 1525 г. Сектантство сравнительно в небольшой степени захватило слои городского населения, для которого религиозная форма политического протеста все более становилась пройденным этапом.

Основное направление антикрепостнической борьбы в России XVIII в. указано было крестьянскими восстаниями и волнениями середины века, крестьянской войны под руководством Пугачева 1773—1775 гг., просветителями второй половины XVIII в., из которых наиболее выдающиеся, как это показал Ю. Я. Коган, уже явились представителями атеистической мысли'.

Вместе с тем религиозное сектантство в России в его исходных формах (христововерие, духоборчество, молоканство) и их дериватах оказалось значительно долговечнее ранних форм религиозного сектантства в западноевропейских странах.

Мы сопоставляем такие течения религиозного сектантства в России, Германии, Нидерландах, Англии, которые можно квалифицировать в качестве «выступления политического протеста под религиозной оболочкой».

Широкое распространение религиозного сектантства как формы классовой борьбы во второй половине XVIII, в XIX и даже начале XX в. и

____

1 Ю. Я. Коган. Очерки по истории русской атеистической мысли XVIII в. М„ 1962.

 

само по себе было выражением общественно-экономической отсталости России. Выступление политического протеста иод религиозной оболочкой — явление, характерное для классовой борьбы в эпоху средних веков. Глубокие пережитки крепостничества в экономическом и политическом строе царской России вплоть до начала XX в. питали и поддерживали в определенных слоях крестьянства самую примитивную форму выражения социального протеста — средневековую форму классовой борьбы.

Развитие капитализма в России по «прусскому пути» приводило к тому, что антифеодальный протест русского религиозного сектантства, как правило, не перерастал в революционную борьбу, ограничиваясь пассивным сопротивлением существующим порядкам, что включало и изыскание способов приспособления к ним.

История дореформенных течений русского религиозного сектантства, как и их история в пореформенную эпоху, запечатлела в религиозных образах мучительную эволюцию патриархального крестьянина в буржуазного собственника. Христововерие, духоборчество, молоканство идеологически отразили последовательные этапы и параллельные формы этой эволюции.

При сравнительном изучении религиозного сектантства в Германии

XVI    в., Англии XVII в., с одной стороны, и России XVIII—XIX вв. — с другой, нельзя не обратить внимания и на тлубокие черты отличия в ходе развития этих движений. Если в Германии и Англии с течением времени в сектантстве возрастало значение народных элементов, противопоставлявших себя буржуазным элементам, преодолевавших их влияние и выступавших в самостоятельной роли, то, напротив, в русском сектантстве, будь ли это христововерие или духоборчество, или молоканство, буржуазные элементы все больше укреплялись в роли верхов сектантства, приспосабливали к условиям своего господства-организационные начала движения, убирали из идеологии сектантства все то, что могло служить низам для выражения их самостоятельных интересов.

Народные сектантские движения в Англии XVII в., отправлявшиеся от кальвинистской религиозной и церковной доктрин, в то же время разрывали их рамки, выступали против, хотя и демократизированной, пресвитерианской и консисторской власти, против деления людей на «избранных» и «осужденных», против догмата предопределения, противопоставленного свободе воли и деятельности людей, против регламентации веры, не исключая и того случая, когда в качестве регламента выступала Библия.

Как пишут исследователи английской буржуазной революции XVII в. В. М. Лавровский и М. А. Барг, «было бы глубоким заблуждением считать пуританизм, овладевший народными низами и ставший идеологическим оружием социального возмущения, тем же „ортодоксальным кальвинизмом", каким он был в период своего зарождения.

В действительности он был далек от него, как земля от неба. В лучшем случае можно лишь сказать, что в своей основе он был несомненным продуктом кальвинизма, но продуктом столь отдаленным и со столь значительными посторонними примесями..., что он уже имел мало общего с доктриной, его пробудйвшей» 2.

В английских народных сектантских движениях 30—40-х годов XVII в. было пересмотрено кальвинистское понятие о церкви и ее устройстве: церкви «видимой» противопоставлена была «духовная» церковь; понятие о самом человеке как о «храме божием».

Утверждение человека в качестве «храма божьего» устраняло необходимость во всех формах внешней церковной организации и вместе с тем служило утверждению моральных и интеллектуальных сил всех людей,

____

2 В. М. Лавровский, М. А. Барг. Английская буржуазная революция XVII    века. М., 1958, стр. 164.

 

имевших равные возможности быть «живыми храмами», а следовательно, неподвластными слепому предопределению и не поделенными «от века» на «избранных» и «осужденных». В этом же идейном направлении лежало отрицание сектантами «книжной мудрости», обязательной религиозной догматики: «Если пуританизм выдвигал на первый план «слово божие, открытое в писании», то сектантство в соответствии с учением мистиков настаивало на духовном восприятии «истины» и, следовательно, ставило «внутреннее слово» выше «внешнего»... Одним словом, истина для сектантов была не вычитанной мудростью, а внутренним светом, носителем ее мог стать каждый...» 3

В народных сектантских движениях в Англии 30—40-х годов XVII в. зрела и в конце 40-х годов с большой силой прорвалась революционная оппозиция феодально-абсолютистскому строю.

В противоположном направлении шло развитие сектантских движений в России.

В духоборчестве, появившемся за христововерием, и в молоканстве, появившемся за духоборчеством, круг идей, принадлежавших творчеству социальных низов, последовательно суживался. Уже духоборчество «умерило» мистический пыл христововеров и право быть рупорами «божественной воли» монополизировало за своими руководителями. Молоканство вообще поставило свое религиозное мировоззрение на почву ветхозаветной и новозаветной книжности, предоставив верующим (в лице их руководителей) роль не больше, чем интерпретаторов «священного пйеания». Оно в то же время заслонило «священное писание» формулами своих обрядни-ков. Христововерие и духоборчество в тех его видах, которые сосуществовали с молоканством, в свою очередь, окостеневали в выработанных ими кодексах изустных молитвословий, в обрядовых и ритуальных традициях, в то время как тех внутренний строй все больше проникался элементами церковности.

Сектантство во всех его течениях приходило, хотя и И своеобразной форме, к тому, с отрицания чего начиналась его история: секты превращались в церкви с иерархическим устройством и властью, с религиозным формализмом и внешней обрядовостью. Но это были церкви буржуазно-протестантского склада.

Процесс буржуазного оцерковления всех течений дореформенного сектантства закономерно привел к постепенному поглощению их в пореформенную эпоху баптизмом. В лице баптизма русское сектантство включалось в систему одной из мировых буржуазно-христианских церквей.

Баптизм, хотя его массовые кадры состояли из демократических элементов, вообще не был идеологией борьбы. Он был идеологией религиозного утешения для тех, кто разочаровался в борьбе. В этом отношении принципиального различия между религиозными системами, проповедуемыми баптистской и православной церквами, не существовало. В основе религиозной философии баптизма, распространявшегося в России, лежала идущая еще от кальвинизма и со временем модифицированная догма о предопределении. Буржуазное общество не может, писал Энгельс, «ни предотвратить кризисы вообще, ни уберечь отдельного капиталиста от убытков, от безнадежных долгов и банкротства, ни избавить отдельного рабочего от безработицы и нищеты. До сих пор еще в ходу поговорка: человек предполагает, а бог (т. е. господство чуждых человеку сил капиталистического способа производства) располагает» 4.

Баптизм (как и евангельское христианство и адвентизм) представлял собой церковь, конкурирующую с господствующим православием, но не антагонистичную ему.

____

3 В. М. Лавровский, М. А. Барг. Указ, соч., стр. 170.

4     К. Маркс, Ф. Энгельс. Сочинения, т. 20, стр. 329.

 

Так завершался и после революции 1905—1907 гг. завершился круг исторического развития сектантства как движения демократического протеста под религиозной оболочкой. Дореформенные течения сектантства находились в полном разброде: их руководители ожесточенно препирались друт с другом в поисках средств, чтобы, сохранить за собой последователей, и единодушно раболепствовали перед царизмом. Тем временем в баптизме и евангельском христианстве обозначилась тенденция к конституированию на их основе христианско-политических партий с программами, родственными кадетской.

Демократические низы, участвовавшие в сектантских движениях и связывавшие с сектантством свой социальный протест, ставились объективным ходом классовой борьбы перед выбором: либо порвать с религиозной формой протеста и продолжать борьбу вполитической форме, либо настаивать на религиозной форме своих движений, что означало отказаться от социального протеста.

В. И. Ленин писал в 1909 г.: «Все современные религии и церкви, все и всяческие религиозные организации марксизм рассматривает всегда, 4 как органы буржуазной реакции, служащие защите эксплуатации и одур-манению рабочего класса» 5.

Теперь рассмотрим внутренние процессы в религиозном сектантстве, обусловившие его политическую и идейную эволюцию. Обобщая материал, изложенный в предыдущих главах, мы приходим к выводу, что религиозное сектантство, в свое время порожденное становлением буржуазных отношений, в свою очередь, способствовало укреплению и распространению буржуазных отношений в России.

В. И. Ленин писал: «...процесс образования рынка для капитализма представляет две стороны, именно: развитие капитализма вглубь, т. е. дальнейший рост капиталистического земледелия и капиталистической промышленности в данной, определенной и замкнутой территории,— и развитие капитализма вширь, т. е. распространение сферы господства капитализма на новые территории» 6.

. Религиозное сектантство, преимущественно в лице возникших еще до реформы его течений, сыграло особенно заметную роль в развитии капитализма вширь, в распространении буржуазных отношений на южные, дальневосточные и северные окраины России. Последователи христовове-рия, скопчества, духоборчества, молоканства принадлежат к числу пионеров распространения буржуазных форм хозяйства в Тифлисской, Елизаветпольской, Бакинской, Таврической и других губерниях юга, в некоторых районах Сибири, в Амурской области и Якутии. Чем объясняется такой, на первый взгляд, поразительный факт, когда, например, в Якутии, в населении которой доля сектантов составляла несколько десятых процента, именно они «впервые в истории Якутии создали торговое земледелие, производя хлеб для рынка при помощи наемного труда» 7, и в течение 1870—1900 гг. господствовали на рынке, побивая как местных, так и приезжих конкурентов-хлеботорговцев?

Между тем сектанты, особенно преуспевавшие в распространении буржуазных форм хозяйства на окраинах и в центре, выступали в роли носителей буржуазных отношений. В «Развитии капитализма в России» В. И. Ленин, указывая на «особенно рельефные примеры полной слитости «кустарной» и фабр.-заводской промышленности, примеры весьма развитой (и вглубь и вширь) капиталистической мануфактуры» 8, называет «промышленное село Рассказово Тамбовского уезда и губ. (в 1897 г.— 8283 жит.) — центр и «фабр.-заводской» промышленности (суконные,

____

5 В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 17, стр. 416.

6     В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 3, стр. 595.

7     Ф. Г. Сафронов. Русские крестьяне в Якутии. Якутск, 1963, стр. 322.

8     В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 3, стр. 402.

 

мыловаренные, кожевенные, винокуренные заводы) и «кустарной», причем последняя тесно связана с первой; промыслы — кожевенный, войлочный (до 70 хозяев, есть заведения с 20—30 раб.), клееваренный, сапожный, чулочный (нет двора, где бы не вязали чулки из шерсти, раздаваемой по весу «скупщиками») и т. п.» 9.

Население Рассказова состояло преимущественно из сектантов-моло-кан, субботников, христововеров, и за этим селом установилась репутация «сектантской столицы». Охарактеризованный В. И. Лениным образ занятий жителей Рассказова был показательным для многих и многих пунктов, населенных сектантами в центре страны.

Чем объяснить тот факт, что независимо от территорий, на которых селились сектанты, они, как правило, оказывались впереди и в выращивании урожаев, и в оснащении земледелия техникой, и в культуре животноводства и огородничества, и в развитии промышленности, и в торговле?

Чем объясняется единодушно отмечаемое исследователями дореволюционного сектантства хозяйственное рвение подавляющего большинства сектантов?

Это тот же феномен, который давно привлек внимание многочисленных исследователей истории протестантизма в странах Западной Европы: гугеноты, кальвинисты, представители других протестантских сект, где бы они ни находились, проявляли себя в роли носителей буржуазных отношений, что особенно наглядным становится в XVII в.

Так, ко времени отмены Нантского эдикта (1685) французские «реформированные» господствовали в железоделательной промышленности в Седане, бумагоделательной промышленности в Оверни, кожевенном производстве в Турени, льнопрядении в Нормандии, Лине и Бретани, производстве шелка и бархата в Туре и Лионе, шерстяной промышленности в Лангедоке, Просе, Шампани, кружевном производстве в Париже 10. Вынужденные преследованиями к эмиграции из Франции «реформированные» «повсюду вводили капиталистическую домашнюю промышленность, особенно в шерстяной и шелковой промышленности; другие отрасли, обязанные в Германии беглецам-гугелотам своим основанием или развитием в капиталистическом духе, это — производство чулок, шляп, кожевенное, писчебумажное, льняного масла, туалетных мыл. Через гугенотов производство перчаток распространилось в Англии, Гермапии, Австрии, гугеноты распространили новые виды дубления кож, появились замшевые кожи, лайковые кожи. Картина весьма красноречивая: гонимое вероисповедание связано с пионерством в промышленности» 11.

Роль, аналогичную французским «реформированным», играли и английские пуритане: «Пуритане имеют то же лицо, что гугеноты, тоже являются пионерами капиталистической промышленности... Наряду с Нор-фольком и Ланкаширом, центрами текстильной промышленности были цитадели пуританства: Йоркшир, Бредфорд, Лидек, Галифакс, Бирмингем, Лейчестер, Глоучестр и прочие центры английской промышленности» 12.

Каким «талисманом» экономического преуспеяния обладали религиозные сектанты, действовали ли они во Франции, Англии, Германии или же в Северной Америке, где английские кальвинисты с успехом подвизались на хозяйственном поприще, наконец, как нами было показано, в России? Мы находим у В. И. Ленина чрезвычайно важное методологическое указание, относящееся к явлениям генезиса капитализма: «Что это за чепуха, будто разум и чувство не присутствовали при возникновении капитализма? Да в чем же состоит капитализм, как не в известных отношениях между людьми, а таких людей, у которых не было бы разума и чувства, мы еще

____

9 В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 3, стр. 406—407.

10 Ф. Капелюш. Религия раннего капитализма. М., 1931, стр. 249.

11 Там же.

12 Там же, стр. 250.

 

не знаем... Люди устраивали тогда, в здравом уме и твердой памяти, чрезвычайно искусные шлюзы и плотины, загонявшие непокорного крестьянина в русло капиталистической эксплуатации; они создавали чрезвычайно хитрые обводные каналы политических и финансовых мероприятий, по которым (каналам) устремлялись капиталистическое накопление и капиталистическая экспроприация, не удовлетворявшиеся действием одних экономических законов» 13.

В процессе становления капитализма происходили изменения в области надстроечных явлений, что, в свою очередь, воздействовало на экономический базис. Происходили перемены в самом духовном облике производителей, начиналась переоценка вековых идейных ценностей, за которыми стояла церковь. Особенно знаменательны были перемены, происходившие в общественных взглядах на труд.

Еще Гегель, исследуя идеи, порожденные религиозной реформацией, проницательно отметил: «Бездельничание также перестало считаться чем-то святым; начали считать более достойным, чтобы зависимый человек сам себя делал независимым благодаря своей деятельности, благоразумию и прилежанию. Честнее, чтобы тот, у кого есть деньги, покупал, хотя бы и для удовлетворения излишних потребностей, вместо того, чтобы дарить эти деньги лентям и нищим, потому что он дает эти деньги такому же числу людей, и по крайней мере выполняется условие, чтобы они деятельно работали». Гегель заключает свою мысль: «С тех пор промышленность, ремесло стали нравственными, и исчезли те препятствия, которые создавала для них церковь» 14.

И действительно, кальвинизм и лютеранство объявили деловые успехи критерием нравственного образа жизни человека и даже знамением его предызбранности к «вечному спасению», а с другой стороны, осудили как грех празднолюбие и непримиримо относились к нищенству. Идеологи самых различных направлений протестантизма XVII и XVIII вв. (как в свое время и Кальвин и Лютер) отдали заметную дань внимания проблемам труда, накопления, нищенства, праздности.

Деятель квакерского движения Джон Беллерс был крупнейшим английским экономистом второй половины XVII — первой четверти XVIII в., одним из предшественников трудовой теории стоимости. Маркс неоднократно цитирует Беллерса в «Капитале»: «Джон Беллерс,— пишет он,— истинный феномен в истории политической экономии, уже в конце XVII века с полной ясностью понимал необходимость уничтожения нынешней системы воспитания и разделения труда, порождающих гипертрофию и атрофию на обоих полюсах общества, хотя и в противоположном направлении» 15. Социально-экономические взгляды Беллерса в то же время характерны для квакерских воззрений на труд. Маркс писал: «Он, между прочим, очень хорошо говорит: «Праздное ученье лишь немногим лучше, чем ученье праздности... Физический труд — первое божественное установление... Труд так же необходим для здоровья тела, как пища для его жизни, потому что те неприятности, от которых человек спасается празд ностью, постигнут его в виде болезни... Труд подливает масло в лампу жизни, а мысль зажигает ее...» 16

Последователи реформационных учений с религиозным рвением отдавались «зарабатыванию денег», полагая, что таким образом они служат «всевышнему», как акробат из известного средневекового рассказа, служивший «пресвятой деве» тем, что кувыркался и ходил на руках перед ее статуей.

____

13 В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 1, стр. 416 (разрядка наша,— А. К.).

14 Гегель. Философия истории. М.— Л., 1935, стр. 394,

16 К Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 23, стр. 499, примеч.

16 Там же. стр. 499—500, примеч.

 

«Деятельность», «прилежание», «благоразумие» каждого отдельного верующего стояли под контролем религиозной общины, стимулировались и корректировались ею.

Сходные явления наблюдаются в истории религиозного сектантства в России. Мы показали в первой главе нашей работы, как и в каких формах у ранних представителей сектантства возникали и понятие о здравом смысле, и чувство индивидуализма, и вера в деятельность человека, его сметливость, предприимчивость, сочетаемые с интересом сектантов к земным делам. По мере превращения патриархального крестьянина в самостоятельного товаропроизводителя происходила перестройка и духовного облика его.

Но в кругу имевшихся в распоряжении сектантов стимуляторов, убыстрявших «действие экономических законов», находились не только стимуляторы идеологического и психологического характера. Религиозные общины были в то же время хозяйственными организациями, одни в большей степени, другие в меньшей.

Чрезвычайно интересен и нов опыт изучения устройства Преображенской беспоповщинской старообрядческой общины в Москве, предложенный в труде П. Г. Рындзюнского «Городское гражданство дореформенной России». Автор восстанавливает в основных звеньях полный своеобразия экономический «механизм», благодаря которому в общине «под весьма архаичным покровом» происходили «мобилизация денежных средств и кредитование промышленников, предоставление убежища и первоначального обзаведения освободившимся от деревенских связей крестьянам, переходившим на положение мелких промышленников или рабочих, а также способствование им в получении гражданских прав»

Это и было одним из «чрезвычайно хитрых обводных каналов», по которым «устремлялись капиталистическое накопление и капиталистическая экспроприация, не удовлетворившиеся действием экономических законов». Порядки, напоминающие отчасти те, которые существовали в московской беспоповщинской Преображенской общине, имели место в московских хри-стововерческих общинах. Например, следствие по делу московских христововеров в 1837 г. (по делу было привлечено до 150 чел.) показало, что «девочки с малолетства воспитываются (у христововеров.— А. К.) в величайшей зависимости. Преимущественно избираются беднейшие; весьма много выкупаемых из помещичьего владения. Такие предызбранные, облагодетельствованные старшими, устраиваются припискою в здешнее мещанство... всего сословия женщины (из 150 привлеченных по делу христововеров женщин было 130.— А. К.) имеют один преимущественно промысел: плетут шелковые поясья и шнурки; друг другу весьма вспомоществуют, у многих разводится малина для.продажи. Живут они товариществами до 5-ти и 6-тп в доме разного возраста...» 18

В нашем исследовании мы не касались истории скопчества, поскольку это течение религиозного сектантства имело ограниченное распространение и, явившись порождением хрлстововерия, показательно главным образом в том отношении, что аскетические идеалы христововерия не имели иных перспектив, кроме вырождения в идеологию самого уродливого фанатизма и изуверства. Однако и скопчество служило религиозно-задрапированной организацией капиталистического накопления и экспроприации.

Советский исследователь этой секты Н. Н. Волков писал: «Скопческие ячейки, или „корабли", оправдав себя как форма экономической организации части крестьянства, вскоре перешли в город, найдя в среде купе

____

17 П. Г. Рындзюнский. Городское гражданство в дореформенной России. М., 1958, стр. 458.

18 И. Г. Айвазов. Материалы для исследования русских мистических сект, вып. 1. Христовщина, т. I. Пг., 1915, стр. 38.

 

чества, городского мещанства, солдатчины основные кадры своих прозелитов. Не менее выгодной формой религиозно-экономического сообщества оказалось скопчество и для купечества. Рассыпавшись по всей империи, пропагандисты скопчества являлись лучшими агентами и осведомителями торгового капитала. Раньше, чем его живущий «в мире» собрат, купец-скопец указывал цены на товары, делал выгодные операции, получал, когда этого требовали дела, материальную поддержку у единоверцев... Работавшие на скопческих предприятиях или в торговых учреждениях скопцы умеренно ели, не пили спиртного, отличались покорностью и трудолюбием и, главное, не могли вернуться в мирскую среду вследствие своего физического уродства. В несколько десятков лет руководители скопчества наживали миллионные состояния. На столь быструю концентрацию капиталов в руках скопцов конца XVIII и начала XIX вв., кроме купеческой спайки под флагом скопчества, влияло также и отсутствие необходимости дробить капиталы по причине отсутствия наследников. Капиталы по смерти переходили от скопца к скопцу» 19.

В ходе предшествующего изложения было показано, что и другие религиозные секты вместе с тем представляли собой экономические сообщества. Наиболее внушительный и яркий пример являет собой в этом отношении «Духобория» с ее «Сиротским домом», со всем ее внутренним устройством. Но и баптизм, последователи которого не составляли компактных поселений и распространение которого чем дальше, тем больше становилось дисперсным, породили такое учреждение, как «Церковно-хозяйственный совет». Буржуазное хозяйствование сектантов отличала еще одна особенность. Наиболее прямые и грубые формы эксплуатации они стремились применять в первую очередь в отношении трудящихся, не принадлежавших к сектантской среде. Так, собственники из числа духоборов и молокан широко прибегали к эксплуатации труда представителей коренных народностей Закавказья. Амурские молокане особенно дорожили рабочей силой соседствовавших с ними народностей. Скопцы эксплуатировали и разоряли якутов и т. д. и т. п. Проживавшие в других местностях духоборы, молокане, христововеры эксплуатировали труд православных крестьян-отходников. Меннониты, которым мы не посвятили специального очерка, поскольку это религиозное общество состояло из голландских и немецких выходцев и почти не вовлекало в свою среду русских, в течение первых десятилетий пребывания в России пользовались наемным трудом почти исключительно украинского и русского населения.

В период становления буржуазных отношений из числа их носителей выдвигались те, которые с помощью «чрезвычайно хитрых обводных каналов» успешно лавировали в гуще крепостнических запретов, стеснении и ограничений.

В целом роль сектантства в общественно-экономическом развитии России прежде всего состояла в том, что нарождавшимся буржуазным элементам оно служило обводным по отношению к крепостничеству (и его пережиткам после реформ 60-х годов) каналом. Таковым религиозное сектантство являлось независимо от того, выступало ли оно под мистикоэкстатической формой христововерия и изуверской формой скопчества или же под респектабельными, не лишенными светскости формами баптизма и евангельского христианства. Что в многообразной сети обводных каналов, которой пользовался развивавшийся капитализм, не только нашел место, но и, появившись, не выходил из употребления столь своеобразный канал, как религиозное сектантство, объясняется господством крепостничества, засилием его пережитков в социально-экономическом и политическом строе царской России. 19

____

19 Н. Волков. Секта скопцов. Л., 1931, стр. 36.

 

Отсюда и отношения, складывавшиеся в сектах, не могли не быть отношениями экономической зависимости и эксплуатации.

Мы показали явления буржуазного расслоения, характерного для всех течений дореформенного сектантства. Что касается пореформенных его течений, то их особенностью являлось то, что они уже исходили из явлений буржуазного расслоения в крестьянстве, в свою очередь и на свой лад закрепляя и углубляя его. На этой основе во всех сектах развивались противоречия и шла борьба между демократическими, пролетаризирующимися элементами, составлявшими низы сектантства, и элементами буржуазии, составлявшими его верхи. В ходе разворачивавшейся в сектантстве классовой борьбы выделялся и обособлялся «клир», осуществлявший, сообразно интересам буржуазных кругов, функции господства над «миром». Чтобы пригнуть волю рядовых участников сектантства и свести к минимуму 'самодеятельность «мира», в 'сектах вводились дисциплинирующие уставные правила, а вероучения подвергались догматической обработке и в этом виде преподносились как общеобязательные для верующих. Религиозный культ постепенно обрастал обрядностью, процветало начетничество, сменившее некогда существовавшие в сектах религиозное воодушевление и «живую веру».

Оцерковление религиозного сектантства, являвшееся следствием развивавшихся в нем классовых противоречий, не только не притупляло их остроты, но, в свою очередь, способствовало размежеванию сил в сектантстве. Как в свое время возникновение религиозного сектантства свидетельствовало о кризисе феодально-православной церкви, так и по мере оцерковления течений сектантства в них возникали религиозные новообразования, что свидетельствовало о кризисе этих течений как одной из форм демократического движения.

Вслед за сектантством на почве православия возникало сектантство на почве сектантства. Участники религиозных новообразований в сектантстве выступали во имя восстановления первоначальных норм религиозной жизни, с которыми они ассоциировали отсутствие эксплуатации имущих «братьев», всех форм зависимости от них. Но, как было выяснено, первоначальные формы сектантства были приспособлены как раз к тому, чтобы содействовать вызреванию буржуазных элементов. История повторялась.

Проходило немного времени, как новые религиозные образования сталкивались со старыми неразрешимыми проблемами. Тогда происходило оцерковление на этот раз «новообразований» и выделение из них новых религиозных толков. И так без конца. «...Внутри почти всех сект,— писал в докладе «Раскол и сектантство в России» В. Д. Бонч-Бруевич,— всегда наблюдается борьба различных мнений и взглядов. Раз только учение оформится, раз оно отольется в известные рамки, закостенеет,— внутри секты.всегда найдутся назревшие новые элементы, несогласно мыслящие с массой, более живые и развитые собратья, которые под давлением различных социальных причин начинают критиковать ортодоксию своих единоверцев... Здесь внутри сект принятое большинством религиозное зрение занимает место учения господствующей церкви в государстве. И в них, на наших глазах, совершается раскол, создается враждебное отношение между частями секты, происходит борьба, сопровождаемая «гонениями» и «сопротивлениями» с той и другой стороны, и так продолжается до тех пор, пока протестующие элементы не сорганизуются и не отколятся совершенно, образовав новую ветвь от старого корня...

Коренную причину всех этих расколов внутри сект мы должны искать в совершающейся дифференциации крестьянского хозяйства вообще, а, следовательно, также и хозяйств сектантов» 20.

____

20 В. Д. Бонч-Бруевич. Избранные сочинения, т. I, стр. 166—167.

 

Таковы были особенности классовой борьбы, происходившей в сектантстве». Его демократические, пролетаризирующиеся элементы чаще всего направляли свою борьбу на создание новых религиозных толков, изобретали новые и новые веры, но этим не обогащали освободительной борьбы трудящихся классов России. Однако как в дореформенных, так и в пореформенных течениях сектантства находили место и многократные проявления прямого протеста против эксплуатации и диктаторского правления буржуазных собственников в общинах, протеста, перераставшего в ряде случаев в критику строя буржуазно-помещичьего гнета и насилия.

Среди приводимых в нашей работе примеров этого рода напомним о ярких выступлениях представителя духоборческой «Большой партии» Подовинникова и основателя оппозиционного баптизму толка Кондратия Малёванного. Мы пополним приводимый ряд фактов ссылкой на секту сютаевцев, основатель и идеолог которой тверской крестьянин Василий Сютаев рассуждал: «Выйдешь в поле, чьи это земли? — казенные. Чей это лес? — господский... Мы тоже были казенные, а другие господские... Господин теперь господствует, а мы рабствуем» 21. Сютаев заявлял: «...власти бывают добрые и злые. Власти, которые не внутренние, в сердцах не добрые,— это злые власти. Они делают неправду, поэтому им не следует повиноваться, так как они запутывают нас, людей»22. Субботник Тимофей Бондарев писал: «На два круга разделяю я мир весь: один из них возвышенный и почтенный, а другой униженный и отверженный. Первый пышно одетый и эа сластьми чужих трудов столом...— это привилегированное сословие. А второй круг — в рубшце одетый, изнуренный тяжелыми трудами и сухоядением, с унижением и с поникшею головою, с бедностью покрытым лицом у порога стоявший — это бедные хлебопашцы...» 23 Бондарев приходил к выводу: «Чёрт туманит ночью, впотьмах, а ты, правительство, туманишь людей среди белого дня...» 24

Ни Подовинников, ни Малёванный, ни Сютаев, ни Бондарев и подобные им сектанты не имели никакого реального представления о путях борьбы с социальным неравенством, господской собственностью и властью, с правительством, обманывавшим народ. Именно к этого рода демократическим элементам в сектантстве и была в первую очередь обращена агитация и пропаганда социал-демократической партии.

История всех форм религиозного сектантства в России есть история развития в них социальных противоречий и классовой борьбы, чаще всего облекавшейся в религиозные формы и приводившей каждую отдельную секту к разделению на враждующие направления, а последние (по тем же причинам) — к разделению на новые враждующие толки. Это была, поистине, «война всех против всех». В результате из основных течений религиозного сектантства непрерывно происходил отлив наиболее живых, активных, независимых, мыслящих представителей трудящихся, то ли вообще порывавших с сектантством, то ли еще пытавшихся искать «правду» во вновь образовывавшихся религиозных толках. Религиозное сектантство в лице его основных течений неуклонно отстаивалось в составе наиболее темных, апатичных, потерявших себя или еще не нашедших себя элементов. В этом своем составе оно представляло собой среду, в целом • податливую влияниям своих буржуазных верхов.

Таковы были внутренние процессы в сектантстве, приведите в своем развитии к превращению его из движения демократического протеста в религиозные организации буржуазной реакции.

____

21 А. С. Пругавин. Религиозные отщепенцы, выл. I. СПб., 1904, стр. 87.

22 Там же, стр. 112—113.

23 В. И. Владимиров. Тимофей Михайлович Бондарев и Лев Николаевич Толстой. Красноярск, 1938, стр. 72.

24 Там же, стр. 99.

 

На основании собранного и изученного нами материала представляется возможным поставить вопрос о построении научной классификации религиозного сектантства.

Дореволюционная историография укладывала многообразие форм религиозного сектантства либо в два географических ряда — «восточное сектантство» и «западное сектантство», либо в два идеологических ряда — «мистическое сектантство» и «рационалистическое сектантство». При зтом группа сект, подводимых под понятие «восточного сектантства», более или менее соответствовала составу сект, подводимых под понятие «мистического сектантства». Точно так же формы сектантства, относимые к «западным», более или менее совпадали с его формами, относимыми к «рационалистическим».

В разряд восточных и мистических сект зачислялись христововеры и скопцы, тогда как в разряд западных и рационалистических зачислялись баптисты, евангельские христиане, адвентисты. Молоканство не укладывалось в ряд западных сект, но считалось рационалистическим. Что касается духоборов, то они доставили особенно много хлопот сторонникам названных способов классификации: духоборы не укладывались пи в одну, ни в другую схему, сочетая особенности, которые дореволюционные классификаторы относили к восточному и мистическому сектантству, с особенностями, которые зти классификаторы присваивали западному и рационалистическому сектантству.

Уже Милюков отмечал, что «рационализм и мистицизм идут параллельно в развитии русского сектантства и часто совмещаются или соединяются один с другим в одной и той же секте» 25. Взамен этого он предлагал классифицировать сектантство на «евангелическое» и «духовное» 26. Классификации сектантства на восточное и западное, мистическое и рационалистическое, евангелическое и духовное методологически неприемлемы, посколько они игнорируют принцип социально-исторического изучения сектантства и ему противостоят.

Географический критерий, лежащий в основе деления религиозного сектантства на восточное и западное, ведет к объяснению существования в России сект, относимых к этим двум видам, так называемой филиацией идей. Таким образом, обходятся социально-экономические причины возникновения и развития религиозного сектантства в русском обществе.

Церковь и самодержавие пользовались этой классификацией, чтобы третировать сектантство в качестве иностранной идеологической контрабанды, преследующей подрывные цели. Само собой разумеется, что отвергать классификацию сектантства на восточное и западное как методологически неприемлемую не значит отрицать влияние на развитие сектантства в России мистико-гностических идей восточного сектантства или так называемых рационалистических идей сектантства западного, отрицать значение деятельности проповедников того и другого.

В основе деления сектантства на мистическое и рационалистическое лежит идеалистический критерий, поскольку за определяющий признак принимается та или иная система религиозных идей. Добавим, что в церковно-миссионерской литературе между мистицизмом и изуверством, рационализмом и атеизмом, как правило, ставились знаки равенства; таким образам, и эта классификация служила царизму и церкви в качестве идеологического обоснования травли сектантства и расправы с его последователями. Из этого не следует, что в тех или иных учениях религиозного сектантства не превалировали в одних случаях элементы мистики, в других — элементы рационализма.

____

25 П. Милюков. Очерки по истории русской культуры, т. II. Париж, 1931, стр. 159.

26 Там же.

 

Какими бы ни были формы извращенного религиозного сознания, они всегда порождались отношениями реальной жизни. И в этом — главное.

Опыт нашего исследования показал, что в ходе дифференциации сектантства в пределах каждой его разновидности происходило чередование так называемых мистических и рационалистических форм.

Христововерие, в религиозном учении которого первоначально преобладали мистические мотивы, кончило тем, что выделило новоизраильское течение, отказавшееся от мистики ц аскетизма. Духоборчество, начавшееся с того, что ограничило мистику христововерия и отказалось От его аскетических запретов, выделило постнический толк, возобновивший как аскетизм, так и мистику. Молоканство, поставившее свое учение на почву библейской «разумно-толкуемой» книжности, выделило прыгунский толк с близкими раннему христововерию радениями и «говорением на языках». Баптизм, рассматривавшийся авторами церковного и официального направлений как пример «рационалистической секты», выделил мистические малевашцину и несколько позднее — пятидесятничество.

Так называемые мистические и рационалистические религиозные формы не имели в сектантстве законченных граней и сменяли одна другую в ходе развития каждого отдельного вида сектантства. Как правило, смена рационалистической оболочки мистической сопутствовала возмущению низов секты против ее верхов и обособлению низов в отдельный толк. И, напротив, параллельно тому, как верхам удавалось подавлять сопротивление низов, рационалистическая оболочка сменяла в сектантстве мистическую. Таким образом, мистика и рационалистика являются не специфическими для того или иного вида сектантства религиозными формами, а своеобразными идеологическими одеяниями, в которые облекалась внутренняя борьба, происходившая между верхами и низами в сектах.

Откровенно-идеалистической является и классификация, предложенная Милюковым. Сектантские вероучения, принимающие за основание Библию (Евангелие), Милюков называет «евангелическим христианством», тогда как сектантские вероучения, принимающие за основу так называемое откровение, он называет «духовным христианством». В сущности, это чисто синонимическая игра, поскольку духовное христианство Милюкова совпадает с мистическим, а его евангелическое христианство совпадает с рационалистическим. Странным образом Милюков не заметил, что его критика деления сектантства на мистическое и рационалистическое может быть слово в слово отнесена к предлагаемой им классификации. В самом деле, разве евангелическое христианство и духовное христианство не «идут параллельно в развитии русского сектантства и часто смешиваются или соединяются одно с другим в одной и той же секте»?

Напомним, поскольку мы не раз к этому обращались, что вопрос об отношении тех или иных вероучений сектантства к Библии далеко не праздный, если только изучать его в свете исторической эволюции сектантства и развивавшейся в нем классовой борьбы.

В свою очередь, опыт классификации сектантства предложили толстовцы.

Выводя сектантство из духовных исканий индивидов и произвольно различая в этих исканиях одну ступень, Когда стремление к духовной свободе превышает силы разума, другую ступень, коща это стремление ослабевает, наконец, третью ступень, когда человек «неустанно идет» по «пути духовной свободы», толстовцы сообразно этому делили сектантов на три группы. К первой они относили скопчество и прыгунство, ко второй — баптизм, «умеренные группы молоканства», к третьей — духоборов, «некоторые ветви... хлыстов», малевашцину27. Субъективно-идеалистический

____

27 «Малеванцы. История одной секты», составлено П. Бирюковым, стр. 5—6. Близкие Бирюкову суждения высказывал М. В. Муратов (М. В. Муратов. Русское сектантство. М., 1919, стр. 17—20).

 

характер этих суждений, произвольность и теоретическая нищета их очевидны.

Научная классификация религиозного сектантства должна исходить прежде всего из понимания характера сектантства как общественного явления и путей его исторического развития.

Мы подразделяем сектантство на две группы: 1. Сектантство демократического происхождения, возникшее на почве противоречий крепостного строя и представлявшее собой «выступление политического протеста под религиозной оболочкой», и 2. Буржуазное сектантство, выросшее в пореформенную эпоху на почве противоречий капитализма, реакционное по форме и содержанию, растворявшее в религии социальный протест демократических элементов.

Имея в виду основные течения в сектантстве, мы относим к первой группе христововерие, духоборчество, молоканство, а ко второй — баптизм, евангельское христианство, адвентизм.

Группу демократического сектантства мы выделяем прежде всего по факту его генезиса, проще говоря, принимаем во внимание, каким по своему общественному значению оно возникло, так как для демократического движения, сохранявшего религиозную оболочку, закономерным было постепенное его превращение в буржуазное.

Религиозное сектантство возникло на путях социального протеста народных масс. Но все испытанные в истории религиозного сектантства пути уводили от борьбы за классовые интересы трудящихся и приводили последователей сектантства к подчинению' экономическим и политическим интересам правящих классов.

Уже накануне Великой Октябрьской революции на религиозной привязи сектантских организаций находилось, но нашим данным, до миллиона тружеников деревни и города. Среди верхов этих организаций имелись зажиточные землевладельцы и собственники огромных капиталистических латифундий на юге России, в Закавказье, Сибири и на Дальнем Востоке, среди них были и крупные промышленники и отдельные представители монополистического капитала. Их программы, тщательно разработанные, в период 1905—1917 гг. служили политическим выражением их интересов как буржуазных собственников. Они имели, что защищать, и хорошо знали, чего хотели. Из старого мира, в котором господствовали эксплуататоры, они несли запас буржуазных идей, отработанные системы морального разоружения верующих, опыт организации и пропаганды, чтобы противопоставить все это миру коммунизма, открытому Великой Октябрьской революцией.

Сложны были пути эволюции религиозного сектантства в условиях советского общества. Лишь с окончательной победой социализма в нашей стране наступил перелом в политических позициях сектантства. Перед лицом все растущего и крепнущего морально-политического единства советского народа, всего народа без деления на верующих и неверующих, политически лояльная линия сектантства стала условием участия в нем самих верующих.

Великая Октябрьская революция глубоко подорвала социальные корни религии.

Бели в период, предшествовавший построению фундамента социалистической экономики, шел распад молоканства, духоборчества, христово-верия, а за их счет (как, конечно, и за счет православия) росли баптизм, евангельское христианство, пятидесятничество, адвентизм, то с 30-х годов происходил упадок и этих сект, что не исключало отдельных моментов оживления их деятельности.

За годы истории советского общества заметно снизилась абсолютная численность последователей сектантства.

Еще значительнее уменьшилась относительная численность последователей сектантства в населении Советского Союза по сравнению с дореволюционным временем. Для идейного развития советского общества закономерным является отход трудящихся масс от всех форм религиозного мировоззрения, в том числе и от одного из самых цепких религиозных пережитков — сектантства. Тем важнее значение и действеннее сила пропаганды общественных и естественнонаучных знаний, направленной на духовное освобождение тех советских людей, которые еще находятся под влиянием религиозных пережитков капитализма.

В пропаганде научных знаний найдут свое место и результаты исторических исследований, посвященных изучению социальных корней, закономерностей развития и общественно-политической роли религиозного сектантства.

Приложения

 

 

К содержанию - История религиозного сектантства в России