Карта сайта

ОТ АВТОРА.

Внимание будущего историка современного нам периода—периода войны и революции—не сможет не остановиться с особой пристальностью на одном отрезке этого периода, на эпохе 1918—1920 годов, каковая эпоха, с точки зрения взаимоотношений Советской России и остального мира, называется условно «эпохой интервенции».

«Интервенция»—«вхождение между», или вмешательство. Этот узкий и специальный дипломатический термин приобрел ныне право гражданства в русском языке. И немудрено, ибо в нем ощущается особая необходимость, ибо ни один из привычных терминов между-народного права и международной дипломатии не соответствовал создавшемуся в 1918—20 годах положению. Международное право буржуазных государств знает состояние войны, состояние перемирия и состояние мира. Каждое из этих состояний фиксируется определенными дипломатическими актами: об'явлением войны, подписанием договора о перемирии, подписанием мирного договора. В эпоху 1918—1920 годов между Советской Россией и всем остальным миром не было ни состояния войны, ни состояния мира, ни состояния перемирия. Было состояние отсутствия каких бы то не было отношений между Советской Россией и т. п. нейтральными державами, и состояние интервенции—т. е. вмешательство во внутренние дела России, осуществлявшееся державами, входившими в состав «Антанты». Это состояние пришло в жизнь определенным фактом—высадкой десантов союзников на советскую территорию—в начале августа 1918 года и закончилось определенным фактом—эвакуацией союзных войск со всех территорий Советской России, осуществившейся в конце 1919 года. Эти даты и включают в себе состояние интервенции, то-есть вмешательства во внутренние дела жителей бывшей Российской Империи, выразившегося в материальной и военной поддержке интервентами контр-революционных правительств, образовавшихся в различных частях бывшей Российской Империи и ведших войну с Советским правительством, и выразившегося также в непосредственном образовании силами интервентов контрреволюционных правительств (Северное и Северо-Западное правительства).

Характерно, что дипломаты держав Антанты, не отрицая факта интервенции, воздерживались от употребления этого термина. Декларации союзников о начале интервенции (английская, американская и японская), опубликованные в момент высадки десантов, квалифицировали этот факт, как факт войны с Германией (наше изложение показывает, насколько лжива была эта квалификация). И точно также постановление Верховного Совета союзников, принятое на лондонской его сессии 16 января 1920 г., т.-е. сейчас же после эвакуации союзных войск с территории бывшей Российской Империи, и знаменовавшее фактический конец интервенции, говорит лишь о «снятии блокады», но не о прекращении интервенции. Если этим умолчанием преследовались цели снятия с себя ответственности за факт интервенции, то эта цель дипломатами Антанты достигнута не была; это видно хотя бы из того, что на англо-советских переговорах в августе 1924 года с советской стороны были выдвинуты контрпретензии по «интервенционному счету». Эти контр-претензии хотя и не обсуждались, но и не были принципиально отклонены; они были выделены в отдельную группу совместно с английскими претензиями по русским военным долгам. Не подлежит сомнению, что интервенционный счет будет представлен и на предстоящих франко-советских переговорах, и отмахнуться от него противной стороне во всяком случае не удастся.

* * *

Предлагаемый читателю труд не является, конечно, «историей интервенции». История интервенции мыслима: как исследование социально-политической ее стороны—во первых, военной стороны—во вторых, и,наконец, дипломатической стороны, то есть они свелись бы в первых двух случаях к истории внешней политики революции, или к истории гражданской войны. Моя задача несравненно скромнее. Моя цель сводилась к подбору и обработке материалов, характеризующих политико-дипломатическую сторону вопроса, наименее сложную. Масштаб моей работы суживался, далее, характером материала, находившегося в моем распоряжении. Архивы лондонского, парижского, вашингтонского, токийского министерств иностранных дел составляют пока еще неприступную крепость. Замки с дверей архивов сорвет лишь победоносная социальная революция. Мне пришлось поэтому ограничиться подбором официального, официозного и газетного материала, но смею полагать, что этот материал подобран с достаточной полнотой.

Настоящий, первый, том данного исследования ограничивается подбором и прагматическим изложением материалов, покрывающих период октября 1917—августа 1918 годов, т.-е. период, когда державы Антанты вели между собой переговоры о вмешательстве в дела русской революции и совершали, в отдельности, абортивные попытки такого вмешательства. Этот том и является опытом политико-дипломатической хроники данных переговоров и попыток. Во втором томе моей работы я имею в виду систематизировать материалы по вопросу: «Революционная Россия на Версальской мирной конференции*. И, наконец, третий том будет посвящен тесному вопросу о взаимоотношениях между правительствами Антанты и контр-революционными русскими правительствами в период 1918—1920 г.г. Все три тома явятся таким образом хроникой политико-дипломатической стороны союзной интервенции, которая в свою очередь послужит материалом для подлинной истории эпохи. Поскольку политико-дипломатическая сторона совершенно почти не исследована в нашей историко-революционной литературе (если не считать некоторых статей, посвященных отдельным моментам), постольку я полагаю, что данная работа принесет свою пользу.

Данная работа базируется почти целиком на иностранных материалах и, главным образом, на материалах самих интервентов. Наши, советские, материалы принимаются мной во внимание лишь постольку и в том виде, в каком они проникали в Западную Европу. Нашего читателя может, пожалуй, удивить старание доказать тот факт, что интервенция с самого начала имела в виду свержение Советской власти; для него этот факт в доказательствах не нуждается: он его чувствовал, так сказать, на собственной шкуре. Но нам важно установить характер, смысл и цели интервенции — именно материалами, показаниями и свидетельствами стороны, осуществлявшей интервенцию.

Необходимо, наконец, оговорить, что данная работа не преследует .агитационно-публицистических целей, чем и объясняется специфически-сухой характер изложения.

Москва, декабрь 1924 г.

 

Содержание МИХ. ЛЕВИДОВ - К ИСТОРИИ СОЮЗНОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ В РОССИИ