Карта сайта

Эта градация идет параллельно усложнению ...

Эта градация идет параллельно усложнению, дифференцированию организмов. Разиваясь, дифференцируясь, организм побеждает входящие в него низшие индивидуальности именно тем, что водворяет между ними несходство, специализацию и разделение труда. Уже на ступени почкования не все части организма способны произвести новый индивид: почки вырастают обыкновенно только на известных местах организма-производителя. Наконец, в высших животных только ничтожная доля клеточек, именно клеточки зародышевые и семенные, способны развиваться в самостоятельный индивид. Только они сохраняют еще всю сумму свойств, необходимых для самостоятельной, свободной жизни, только они не побеждены высшей индивидуальностью, а все остальные клеточки сгруппированы в служебные, подчиненные органы и усвоили себе только одну какую-нибудь специальную сторону жизни. Самым процессом своего развития организм, как и всякая другая ступень индивидуальности, установляет между своими частями разделение труда и вместе с тем зависимость и рабство. Подвергшиеся дифференцированию части всякого победоносного целого друг без друга жить не могут и в то же время суть рабы или целого, или друг друга. Дело в том, что всякое победоносное целое может, в свою очередь, оказаться побежденным другой, еще высшей индивидуальностью. И это именно явление можно проследить в градации способов размножения. В этой градации замечается не только усиление разделения труда, дифференцирования между клеточками и органами и, следовательно, не только рост победы индивида в тесном смысле, а и усилие разделения труда, дифференцирования между индивидами и, следовательно, зачатки их поражения новой, высшей индивидуальностью. Процессы дифференцирования двух соседних ступеней индивидуальности необходимо враждебны один другому, вот незыблемое правило, которого, к сожалению, не хотят знать господа, зря толкующие о дифференцировании и видящие в нем всегда какое-то безусловное благо - для кого?

Они не говорят и сами не знают. Дифференцирование есть всегда победа для известной ступени индивидуальности, но вместе с тем она всегда неизбежно составляет поражение для другой ступени. Спрашивается: какая же это новая ступень индивидуальности дифференцирует мужской и женский пол, установляет разделение труда в акте воспроизведения новых поколений? Семья. Зачатки ее даны уже в двуполом гермафродитизме, потому что такие гермафродиты в период размножения сходятся друг с другом, сближаются и это сближение достигает иногда полнейшего слития, так что два индивида совершенно сливаются в одно целое, и уже в этом новом целом образуется будущее поколение. При чистом половом размножении труд произведения нового поколения окончательно делится между самцом и самкой и тем кладется начало семье. Но благодетельный для победителей, роковой для побежденных закон дифференцирования и разделения труда на этом не останавливается. Он все глубже и резче отделяет самку и самца, делает их все менее друг на друга похожими и все более друг от друга зависимыми. Дарвин предполагает, что долго после того, как предки млекопитающих перестали быть гермафродитами, оба пола могли отделять молоко и оба кормить детенышей, а у сумчатых оба пола могли носить детенышей в брюшных сумках. Еще и теперь некоторые рыбы-самцы носят яйца самок в мешках до выхода молодых рыб, а потом, говорят, даже кормят их; самцы других рыб выводят икру во рту или жаберных полостях; самцы некоторых жаб наматывают четкообразную икру, которую мечут самки, на свои бедра, где она и остается до выхода головастиков; у некоторых птиц самцы берут на себя весь труд вывода птенцов; у голубей самцы наравне с самками кормят птенцов соком, отделяемым их зобом. Есть, следовательно, полное основание предполагать, что предки млекопитающих, хотя уже раздельнополые, были, однако, настолько все сходны, равны между собой, что труд кормления детей не делился между самцами и самками. На это указывают и многие другие обстоятельства. "Если мы предположим, - говорит Дарвин, - что в течение продолжительного прошлого периода самцы помогали самкам в уходе за детенышами и что впоследствии по какой-либо причине - например, вследствие уменьшения числа рождавшихся детенышей - самцы перестали оказывать самкам эту помощь, то нам будет понятно, каким образом неупотребление органов в период зрелости должно было повести к их недеятельности" (Происхождение человека и половой подбор, I, 238) .

Таким образом объясняется атрофирование молочных желез у самцов млекопитающих. Далее развиваются другие, так называемые вторичные половые признаки, т. е. такие, которые есть у самцов, но нет у самок, и наоборот. Идите дальше, в человеческое общество, и вы увидите, что вторичные половые признаки становятся вместе с развитием семьи все резче. На этом результате сходятся самые разнообразные отрасли новейшей науки: история, этнография, физиология, анатомия. У ныне существующих низших рас и в низших классах цивилизованных народов, а также у исчезнувших древних народов, насколько история может восстановить их характер, половые различия несравненно слабее, чем в культурных классах у культурных народов. Так, например, Ретциус нашел, что "женские черепа высших классов в Швеции обнаруживают несравненно резче половые особенности, нежели черепа простых крестьянок" (Мечников. Антропология и дарвинизм. Вестник Европы, 1875, No 1 ) . Риль, как и многие другие наблюдатели, замечает, что разница в росте и физиономии между мужчинами и женщинами гораздо заметнее в высших классах, чем в низших. Тот же Риль замечает, что это самое отношение может быть усмотрено даже в звуке голоса мужчины и женщины на различных стадиях цивилизации. Он указывает, что в Европе постепенно исчезают контральты и высокие тенора, а вырабатываются наиболее резкие контрасты: для мужчин басы, для женщин сопрано (Die Familie, 27). Негры, монголы, американские, малайские народы в обоих полах почти безбороды, тогда как в кавказской расе мужчины резко отличаются от женщины бородой и усами, так что немки даже выработали т. е. усиливается половое дифференцирование. Но нам известно уже, что исходной точкой супружеских отношений должно быть признано отсутствие семьи и что народы вымершие и ныне существующие низшие расы и низшие классы цивилизованных народов до сих пор сохранили многочисленные следы первобытных форм общежития. Следовательно, развитие семьи и усиление половых различий идут рука об руку. В этом нет ничего удивительного. Семья, как высшая индивидуальность, развиваясь, установляет между своими частями разделение труда, назначает своим членам различные занятия, а приспособление к этим специальным занятиям отражается на физической организации членов. Нам говорят, что в этом состоит прогресс. Некоторые говорят это прямо, например, г-н Шкляревский (Об отличительных свойствах мужского и женского типов) , Риль (Die Familie) . Но, например, Риль, дойдя до известных фактов, до которых и мы в свое время дойдем, с негодованием говорит об Ueberweiblichkeit и об bbertriebene Sonderung der Geschlechter, т. е. о чрезмерной женственности и чрезмерном различии полов. Тогда как вызывающие его негодование факты логически неизбежны с его собственной точки зрения, составляют дальнейшее развитие того, что он сам признает хорошим и желательным. Другие, например, многие выше цитированные авторы, освоившись с идеей равноправности полов, с некоторым удивлением отмечают тот факт, что у более "совершенных" рас и "более цивилизованных" классов половые различия становятся все сильнее и что, следовательно, цивилизация несет с собой не равноправность полов, а нечто совсем противоположное. И в самом деле, с точки зрения ходячего либерализма, мы имеем тут поразительное, необъяснимое явление. Как бы мы ни толковали о варварстве дикарей, которые бьют своих жен, но ведь драка - это общий фон жизни дикарей. Они и друг друга бьют, и жены их бьют и очень сильно, как увидим, а некогда били еще сильнее. Во всяком случае, факт относительного равенства полов в первобытном обществе несомненен. Это равенство изгнано, как говорят, "цивилизацией".

Если мы имели право связывать умственные способности с весом мозга, то, на основании цифр, приводимых Рейхом, должны бы были сделать следующее заключение: с развитием цивилизации женщины глупеют не только относительно, т. е. отстают от развития умственных способностей мужчин, а даже и абсолютно: вес мозга цыганки равен 1224, лапландки - 1264, а у немки - 1160. Повторяю, все подобные вычисления, неизвестно на каких основаниях основанные, не заслуживают доверия. Но они все-таки наглядно, хоть, может быть, и грубо, освещают тот коренной факт, который ставит в тупик точку зрения ходячего либерализма. Противники так называемой эмансипации женщин находятся в несравненно более выгодном положении, потому что они могут острить, как и делает Рейх, что, дескать, эмансипация наилегче может осуществляться у цыган и вообще у каких-нибудь дикарей, забытых историей. Но для нас необязательно ни недоумение либералов, ни остроумие так называемых консерваторов, потому что мы умеем различать типы и степени развития, знаем, что очень высокий тип может находиться на очень низкой степени, и наоборот. Важность этого обстоятельства дает мне смелость с совершенно серьезными намерениями рассказать полукомическую, полуфантастическую, но превосходную сказку, которую Платон в одном из своих разговоров ("Пиршество") влагает в уста Аристофану. На "пиршестве" по очереди говорят все очень умные вещи об Эроте, о Любви, и умнее всех, конечно, Сократ. Только одна речь проходит без всяких одобрительных возгласов - речь Аристофана, но я только ее и приведу, несколько сократив и изменив, потому что там есть "нецензурные" подробности. "В старину, - говорит Аристофан, - люди были совсем не то, что теперь. С виду это были существа шарообразные, с четырьмя руками, четырьмя ногами, с двумя совершенно схожими лицами, с четырьмя ушами, с двойными половыми органами. Ходить они могли так же, как и мы ходим, но для скорости перекатывались колесом на своих восьми конечностях. И это были не мужчины и женщины, а нечто единое и целое, мужчина и женщина вместе. Сила у них была громадная, как физическая, так и умственная. Рассказ Гомера об исполинах, которые вздумали проложить себе дорогу на Олимп, относится собственно к этим могучим цельным людям. Боги призадумались. Оставлять дерзость людей безнаказанной было нельзя, а истребить их вконец - не хотелось, потому что тогда некому бы было приносить богам жертвы и воздавать почести. Наконец, Зевс придумал выход. Он решил разрубить людей пополам. Таким образом они ослабеют, рассуждал мудрый бог, и кроме того, их станет вдвое больше, значит и жертвопринощений больше. Пусть они ходят на двух ногах, сказал Зевс, а если они все-таки не успокоятся и будут продолжать свои бунты, я разрублю их еще раз и они будут двигаться на одной ноге, как волчки. Сказано - сделано. Зевс разрезал людей пополам, как режут яблоко или яйцо. Затем он велел Аполлону повернуть им шеи и лица наперед, к стороне разреза, чтобы они его всегда видели и казнились.