Карта сайта

Совершенно неверная в общем, теория эта права ...

Совершенно неверная в общем, теория эта права, однако, в таком смысле, что при известных условиях всякий достаточно яркий умоповрежденный может сосредоточить на себе внимание окружающих, "моноидеизировать" их и стать центром того или другого движения. Не какие-нибудь высокие качества Кондратия Малеваного, а его исключительность, необычность, странность привлекли к нему сторонников. Все равно как бабочка неудержимо летит на свет лампы, фонаря, свечки, резко выделяющийся на общем фоне темноты. Само собой разумеется, что такой светящейся точкой не непременно должен быть маттоид, а и действительно крупный человек, обладающий высокими умственными и нравственными качествами, и, наконец, человек, сам по себе ничем не выдающийся ни в положительную, ни в отрицательную сторону, но случайно делающий в известную минуту решительный шаг. Кондратий Малеваный действовал - конечно, не намеренно, - как гипнотизер, сосредоточивающий на себе, теми или другими способами, внимание гипнотизируемого. Но гипнотизер имеет дело с единицей, а Малеваный со множеством. Что происходит в таких случаях? Когда в театре раздается зловещий крик "пожар!", то происходит паника, часто далеко не соответствующая степени опасности. Это зависит от того, что внезапность крика, как и всякая внезапность, на некоторое время ошеломляет людей, ослабляет деятельность сознания, вследствие чего опять-таки запираются все окна и двери и открытой остается одна форточка, в которую страшными глазами смотрит представление опасности.

Но эффект еще усиливается тем обстоятельством, что каждый из моноидеизированных видит вокруг себя испуганные лица и жесты отчаяния, вследствие чего волнение каждого, если не арифметически точно помножается на число взволнованных, то во всяком случае значительно возрастает. Здесь происходит как бы взаимная гипнотизация. (Эта сторона дела хорошо разъяснена Эспинасом в "Социальной жизни животных") . Таким образом, всякая толпа, всякое сборище уже заключает в себе нечто, благоприятное для проявления бессознательного подражания, под тем, однако, условием, чтобы действительность сознания была чем-нибудь подавлена. Сюда, следовательно, совершенно не подходят такие собрания, как конгрессы, комплекты присяжных, разные комиссии, парламенты и проч., в которых происходит обмен мыслей при бодрствующем сознании. Конечно, и здесь возможны случаи, что какой-нибудь красноречивый оратор не столько убеждает своих слушателей доводами от разума и фактическими доказательствами, сколько увлекает их своим волнением, действующим на них так же, как крик "пожар!" на присутствующих в театре. Но в общем итоге деятельности подобного рода собраний такие случаи стушевываются и ведут к тому же результату, на стороне которого находится сознательно выработанная истина. Кондратий Малеваный был "героем", центром, светящейся точкой для малеванцев известное, более или менее продолжительное время, вследствие чего и успела образоваться целая секта. Дело может обходиться и без такого, так сказать, хронического героя. Первый, крикнувший в театре "пожар!", остается обыкновенно в полной неизвестности и не привлекает к себе ничьего внимания; оно сосредоточивается не на нем, а на угрожающей опасности. В статье "Индуцированное помешательство как один из видов патологического подражания" (напечатанной сперва в "Вестнике клинической и судебной психиатрии и невропатологии", и потом изданной и отдельно) , г-н В. Яковенко приводит, между прочим, следующий интересный случай коллективной галлюцинации. В 1874 -1875 годах в Седлецкой губернии был совершен акт присоединения к православию униатов (более 200 ООО крестьянского населения) . Этот акт повел за собой взрывы религиозного фанатизма. Многие, не желавшие переменять унию на православие, упорствовали.

Среди униатов Седлецкой губернии большим почитанием пользовалась икона Божьей Матери в монастыре Лесна. По распоряжению начальства эта икона была перенесена из Лесны в одну из православных церквей. Вскоре среди религиозно возбужденного населения появился слух, что икона Божьей Матери сама ушла из православной церкви и шествует в облаках обратно в Лесну. Толпы народа двинулись на поклонение ей и шли по пятам, следя взорами за иконой, которая то скрывалась в облаках, то снова появлялась, и верующие видели ее. Следствие по этому делу, может быть, и открыло "зачинщиков", в том числе и того, который первый увидел икону в облаках. Но вся тысячная толпа, заразившаяся его галлюцинацией, можно наверное сказать, его не знала и во всяком случае не на него устремляла свое внимание, а на икону. Такие случаи психической заразы при отсутствии определенных единоличных центров движения, несмотря на всю яркость, с которой в них выражается зараза, доходя даже до коллективных галлюцинаций, ясно свидетельствуют, что к одной заразе, к одному подражанию дело не может быть сведено. Тарду даже в голову не приходит сделать соответственные ограничения в области подражания. Сигеле вспоминает о их необходимости только во втором издании своей книги, но некоторый намек на такую необходимость можно видеть уже в том, что он, вслед за Ферри, желает отделить "коллективную психологию" не только от индивидуальной психологии, но и от социологии. Психологическую сторону массовых увлечений Тард, как мы видели и как еще увидим, понимает грубо, односторонне, а стороны социологической, можно сказать, совсем даже не касается. Вернемся к малеванщине и посмотрим на те причины, которые вызвали это странное явление. Г-н Сикорский группирует эти причины по рубрикам нравственных и физических. Но можно классифицировать и иначе, а именно, разделить их на психологические и социологические. Например, присутствие среди данного населения психически расстроенного человека есть причина психологическая. Но для того чтобы она проявила свое действие в таком цвете и размере, нужны известные общественные условия, социологические причины. Последние можно, в свою очередь, разбить на общие и специальные. Общие мы уже видели. Везде, где условия создают скудную, однообразную, бедную впечатлениями жизнь, можно ожидать, что на этом скудном, однообразном фоне история произведет гипнотический опыт в больших размерах. Г-н Сикорский указывает на одну, весьма, конечно, важную частность такого порядка вещей: скудость и односторонность народного образования. Но параллели этому можно найти и в экономических и иных условиях. Характерные для малеванщины ожидания "конца мира" не в первый раз возникают на Руси, свидетельствуя о непорядках, доводящих до отчаяния. Затем, нам неизвестны те специальные причины общественного характера, которые благоприятствовали развитию эпидемии именно в Васильковском уезде, но они достаточно ясны в седпецкой истории.

Силе этих причин поддавались все и каждый отдельно взятый участник движения, назависимо от подражания, которое только прибавило лишнюю, правда, очень тяжеловесную гирю. Необходимость различать эти два рода причин всяких массовых движений имеет значение не только с теоретической точки зрения, но и в видах уголовной практики, в тех, разумеется, случаях, когда движение получает преступный характер. Не мое дело решать вопросы о вменяемости - на то есть специалисты-криминалисты. Но ввиду позиции, занятой Тардом, невольно является вопрос: вменяема ли за совершенные ею преступления толпа, если она действовала под влиянием подражания, а подражание есть "род гипноза"? Известны случаи преступлений, совершенных в гипнотическом состоянии или даже в бодрственном, но по внушению, полученному в момент предшествовавшего гипноза. Такие преступления, очевидно, невменяемы (см. об этом у г-на Таганцева в "Лекциях по русскому уголовному праву", вып. II) . Но говоря в конце реферата об ответственности преступной толпы, Тард совсем обходит возникающий из его собственных положений вопрос. Тарду случается, впрочем, забывать даже то, что он говорил за несколько строк перед тем. Вот, например, как рисует он одну из черт психологии толпы. Он рассказывает, между прочим, "об одной взбешенной толпе, которая в 1791 г. в окрестностях Парижа преследовала богатого фермера, заподозренного в том, что он занимается наживой на счет общества; но кто-то горячо вступился за неге, и злодеи внезапно перешли от крайней ярости к не менее крайнему расположению к этому господину; они заставили его петь и плясать с собой вокруг дерева Свободы, тогда как за минуту перед тем собирались его повесить на сучьях этого дерева. Со стороны отдельного лица, осмелившегося не согласиться в чем-либо с толпой, она не выносит ни противоречия, ни сопротивления". Таким образом, только что рассказав случай, когда чье-то заступничество изменило жестокое намерение толпы, Тард тут же ставит общее положение, что толпа не выносит противоречия со стороны отдельного лица. Без всякого сомнения, и то и другое случается, но нельзя же рядом ставить противоречащие друг другу общие положения без всякой оговорки, без попытки свести их к какому-нибудь единству. Это приводит нас к вопросу о добрых и злых движениях толпы. Ill В апрельской и майской "Книжках недели" напечатана статья В. К. Случевского "Толпа и ее психология", представляющая собой отдельный для печати доклад, читанный автором в уголовном отделении Петербургского юридического общества. В январском номере "Журнала гражданского и уголовного права" напечатана статья П. Н. Обнинского "Contagion morale и холерные беспорядки". Тем же автором издана брошюра под заглавием "Закон подражания в области добрых дел как игнорируемый фактор благотворения". Все это очень интересно не только по сюжету, но и по исполнению. Несмотря на разницу во взглядах, достигающую, по некоторым пунктам, размеров полного противоречия, произведения господ Случевского и Обнинского одинаково проникнуты духом жизни, интересом к ней. Это не академические рассуждения на холодных вершинах отвлеченной науки, куда нет доступа людским горестям и радостям, и не сухие комментарии к таким-то и таким-то статьям закона.