Карта сайта

Конечно, точность и чистота языка дело ...

Конечно, точность и чистота языка дело очень важное. Но во-первых, трудно в настоящее время обойтись без метафорических выражений, большая часть которых по необходимости отзывается телеологией, и я не вижу, чем, собственно, в этом отношении "отбор" лучше "подбора". Во-вторых, излишний страх перед словом может оттолкнуть от скрывающейся под ним мысли, хотя бы она заслуживала не этого. А мысль Негели, хотя и скрывается под метафизической маской Tendenz, заслуживает внимания. Она важна уже как напоминание о законе Бэра, которому, по-видимому, грозит участь, по крайней мере на время, затеряться в "расхождении признаков" (дивергенции) Дарвина, тесно связанному с борьбой за существование и подбором родичей. Закон индивидуального развития, как он выработан трудами Гете, Бэра, Мильн-Эдвардса, Бронна, сводится к постепенному обособлению органов и усилению между ними разделения труда и различия, различия между органами. Закон дивергенции, или расхождения признаков, говорит, что вследствие борьбы за существование организмы стремятся образовать все большее и большее количество разновидностей, т. е. установить возможно большее различие между неделимыми... Мы уже приводили примеры смешения этих двух законов и приведем здесь еще один, быть может, еще более поразительный. Даровитейший из дарвинистов, Геккель, замечает, что закон дивергенции распространяется Дарвином только на физиологических неделимых, входящих в состав вида. "По нашему же мнению, - продолжает он, -эта дивергенция (расхождение признаков) вида не отличается от так называемого дифференцирования органов", или разделения труда между ними. Мы думаем, что в основании всех явлений дифференцирования лежит одно и то же явление, именно разделение труда, обусловленное естественным подбором, где бы дифференцирование ни происходило, касается ли оно самостоятельных физиологических неделимых, борющихся между собой в данной местности за существование, или подчиненных морфологических неделимых (органов) .

Существенная черта процесса во всех случаях состоит в образовании разнородных форм из однородного начала, и механическая причина его состоит в естественном подборе, в борьбе за существование" (Generelle Morphologie, II, 253) . Мы уже достаточно говорили о совершенной несостоятельности такого обобщения. И потому ограничимся указанием на неудачные объяснения, которые Геккель, руководимый приведенным добавлением к теории Дарвина, дает некоторым фактам. Рассуждая о неудовлетворительности телеологического миросозерцания, он говорит, между прочим, что теория Дарвина окончательно показала, что природа в своем развитии не следует какому бы то ни было определенному плану; что она не только доказала отсутствие в природе предоставленной целесообразности и усовершенствования, но поколебала самое понятие об усовершенствовании. Так, говорит он, Бэр и другие считали признаком и мерилом совершенства организации ее сложность и степень дифференцирования, т. е. разделения труда между органами. Теперь же мы видим, что дифференцирование отнюдь не обусловливает собой усовершенствования. Ибо, например, некоторые ракообразные с переходом от самостоятельной жизни к паразитизму утрачивают ненужные им при этом новом образе жизни органы движения и зрения. Таким путем группа ракообразных становится более разнородной, более дифференцированной, однако дифференцирование это, хотя и практически полезное для самих паразитов, потому что если бы ненужные им органы сохранились, то они задаром поглощали бы известную долю пластического, питательного материала, представляет пример не прогрессивного развития, не усовершенствования, а движения ретроградного. Итак, дифференцирование и усовершенствование - две вещи различные. Читатель видит, что софизм этот построен на двусмысленности слова "дифференцирование". Бэр и другие утверждают, что совершенство организма измеряется степенью его сложности, резкостью дифференцирования его органов и тканей - в морфологическом отношении и степенью физиологического разделения труда, обособленности функций - в отношении физиологическом.^7 Что же Мы имеем в случае ракообразного, перешедшего от свободной жизни к паразитизму? Его организм упростился морфологически, ибо он лишился орудий зрения и движения, упростился и физиологически, ибо количество обособленных функций стало в нем меньше. Регресс очевидный, но именно потому, что дифференцирование, как закон Бэра, как закон индивидуального развития, нарушено.

Это - регресс именно в смысле закона Бэра. Случай этот не опровергает, а самым очевидным образом подтверждает его. Геккель же рассуждает таким образом. Дифференцирование или дивергенция, расхождение видовых признаков, образование новых и новых, все более расходящихся разновидностей и видов как результат борьбы за существование и подбора родичей утверждается теорией Дарвина. Это факт, не подлежащий никакому сомнению. Но, продолжает Геккель, по моему мнению, процесс органического, индивидуального развития, процесс дифференцирования органов и их функций тождествен с процессом дифференцирования вида, так как и тот и другой представляют возникновение разнородности из первоначальной однородности. Увлекшись этим чисто формальным сходством и не вглядевшись в суть обоих процессов, Геккель опровергает или, по крайней мере, ограничивает закон Бэра, подставляя вместо выражаемого им индивидуального дифференцирования, дифференцирование видовое. Опровергнуть таким образом можно все, что угодно. Мне говорят, например, что деревья растут. Я же, отметив предварительно, что, по моему мнению, понятие дерева должно быть расширено, возражаю: стул, на котором я сижу, стол, на котором я пишу, ручка пера, которое я держу - не растут, а между тем и стул, и стол, и ручка - все это из дерева. Итак, закон: деревья растут - неверен и односторонен. Другой приводимый Геккелем пример еще очевиднее указывает на корень софизма. "Естественно, - говорит он, - что возрастающее дифференцирование всех земных явлений, всех условий существования имеет непосредственным результатом и соответственное дифференцирование организмов, и в большинстве случаев самое это дифференцирование есть решительный шаг вперед, несомненное усовершенствование. С другой стороны, однако, не следует забывать, что всякое разделение труда имеет наряду с выгодами и свои невыгоды. Мы видим это в особенности на полиморфизме человеческого общества, представляющем в своем государственном и социальном развитии наиболее сложные из феноменов дифференцирования" (Generelle Morphologie, II, 261) . Как специальный пример невыгоды полиморфизма (т. е. разделения труда ) человеческого общества Геккель приводит специалиста ученого, который не только не видит ничего дальше своей специальности, но и в ней неспособен ни к какому шагу вперед. Это, конечно, случай ретроградного развития, хотя, как справедливо замечает Геккель, сам специалист чувствует себя очень хорошо и черпает из своего уродства многие практические выгоды. Но, опять-таки, при чем тут закон Бэра? С точки зрения этого именно закона изображенное Геккелем уродство и есть шаг назад. И здесь Геккель смешивает закон Бэра как закон дифференцирования, расчленения, обособления органов, составляющих неделимое, с законом обособления неделимых как членов вида или общества. Геккель просто увлекся своей борьбой против телеологического воззрения на природу и с разбегу стал утверждать, что не только в природе нет стремления к совершенствованию - что теорией Дарвина доказывается окончательно, - но что мы не имеем и никакого критерия относительного совершенства организации, что и неверно, и для аргументации дистелеолога вовсе не требуется.

Критерий относительно совершенства организации есть, дан он Бэром. И как ни путается Геккель, но он именно к этому критерию прибегает беспрестанно, когда говорит, например: "Хотя различия между человеком и другими животными суть свойства не качественного, а только количественного, однако разделяющую их пропасть весьма важно заметить. По нашему мнению, дело сводится главным образом к тому, что человек совмещает в себе многие важные функции, встречающиеся в других животных только враздробь" (I, с. 43) . Замечательно, что тот же Геккель считает весьма важным для определения законов развития различение практических, односторонних, монотропных типов и типов идеальных, многосторонних, политропных (термины эти принадлежат отчасти К. Снеллю. Die Sc^pfung des Menschen, Leipzig, 1863). Практическими типами он называет такие виды, роды, классы организмов, которые окончательно приспособились к известным специальным условиям жизни и уже не могут существовать вне их: таковы между позвоночными костистые рыбы (Teleostei), черепахи, летучие мыши. Типы идеальные, напротив, благодаря своему многостороннему развитию, не приспособились ни к каким специальным условиям и потому способны к дальнейшему развитию; таковы между позвоночными поперечноротые (Selachia ) , полуобезьяны и др. "Это в высшей степени важное различие, - замечает Геккель, возвращаясь к своему любимому коньку, - может быть усмотрено и в членах человеческого общества вообще, а следовательно, и в среде представителей науки. Человечество движется вперед идеальными и разносторонними, философски развитыми головами, не отступающими перед обобщениями и синтезом. Практические и односторонние ученые, напротив, довольствующиеся анализом, не будучи в состоянии приспособиться к более высокому строю идей, могут только доставить первым материал" (I, с. 223) . Как бы, однако, ни было важно указываемое Геккелем различие между практическими и идеальными типами, они могут переходить друг от друга, и особенно легок переход от идеального типа к типу практическому: стоит только первому попасть в неблагоприятные условия, которые в человеческом обществе все сводятся к разделению труда. В другом месте (262) Геккель замечает: "естественный подбор везде способствует развитию практических типов в ущерб идеальным". Да, das ist eine alte Geschichte, doch ist sie immer neu: Нет могучего Патрокла, Жив презрительный Терсит! Однако выраженная абсолютно, эта печальная истина столь же мало оправдывается фактами, как и противоположный ей вывод, делаемый некоторыми из теории Дарвина, а именно, будто бы борьба за существование и естественный подбор необходимо суть орудия прогресса, что в борьбе выживают только лучшие и сильнейшие; точно так, как неверно и снотворное правило буржуазных моралистов: добродетель торжествует, а порок наказывается.