Карта сайта

И не известно это только Густаву ...

И не известно это только Густаву Йегеру. Легко, конечно, сказать, что в обществе по типу раздельного труда, в противоположность генеалогической общественной организации, нет "насильственного навязывания человеку какого-нибудь дела только потому, что его отец занимался этим делом". Конечно, никто не навязывает мужику его мужицкого дела только потому, что его отец занимался этим делом; никто не навязывает сыну нищего нищенского промысла; никто не требует, чтобы рабочий непременно отдавал своих детей на фабрику. Каждому из них предоставляется полная свобода действия; хочешь возделывать вместо земли науку - вот гимназия, университет, академия; хочешь - занимайся торговлей, промышленностью; хочешь - отдохни от борьбы за существование за роялем, перед мольбертом -никто не препятствует.

И действительно, кто же препятствует? Густав Йегер, по крайней мере, нисколько не препятствует. Еще два слова, и мы покончим с Йегером. В остальной части своей книги он подходит с меркой пригодности в борьбе за существование к некоторым религиозным догматам и рассматривает как оружие в борьбе веру в бессмертие души, в чудеса, христианское представление о Боге и проч. Один немецкий журнал выразился по поводу этих его поразительных размышлений так: "Dr. Йегер показал только, каким образом дарвинист может примириться с теологией, но не наоборот". На это Йегер отвечает: "Это дело не мое, а теологов. Чтобы примириться с религией, я серьезно и старательно изучал Священное Писание. Если они так же серьезно и старательно будут изучать теорию Дарвина, и они с ней примирятся". Мы, со своей стороны, заметим только, что Dr. Йегер ничего не показал, кроме своего ночного колпака. Чтобы показать читателю характер соображений Йегера, мы приводим один пример. Бессмертие души, говорит он, с научной точки зрения не существует, но как орудие в борьбе за существование вера в бессмертие души может служить хорошими шпорами для "Gefbhlsmenschen", побудить их к усовершенствованию и к самопожертвованию. И в этом ее практическое оправдание. Что же касается до "Verstandsmenschen" вроде самого Густава Йегера, то они должны укреплять эту веру, сами оставаясь, однако, вне ее влияния. Впрочем, ферштандсменш Йегер утверждает, что он как-то даже и в собственной голове может единовременно удержать оба эти воззрения. Такое "примирение с религией" отвратительно со всех возможных точек зрения. Оно представляет, однако, вполне удовлетворительный королларий к возвеличению принципа разделения труда: вера для одних и неверие для других, для одних одно миросозерцание, для других - другое, и два взаимоисключающиеся миросозерцания в одной голове, два разных человека в одном человеке, -что может быть пригоднее для йегеровского идеала - муравьиной кучи, где уже есть плодовитые и бесполые, рабы и господа?

Омерзительность измышлений Йегера несколько услащается его изумительной наивностью. "Теория Дарвина и ее отношение к религии и морали" очень напоминает наделавшую в свое время много шуму книгу известного геттингенского физиолога Вагнера (Ueber Wissen und Glauben, mit besonderer Beziehung zur Zukunft der Seelen. Fortsetzung der Betrachtungen bber Menschensc^pfung und Seelensubstanz. Gqttingen, 1854) . Сходства много и в приемах, и в самых положениях. И мы закончим нашу статью отзывами Лотце и Вирхова о книжке Вагнера. "Трудно, - говорит первый, - успокоиться на принципиальном противоречии двух миросозерцаний и признать научную невозможность религиозной необходимостью. Можно сознавать недостаточность научных доказательств в пользу бессмертия души и все-таки веровать в него; но быть убежденным в невозможности бессмертия или свободы воли и в то же время требовать, чтобы в них веровали, -это бессмысленная игра. На что же после этого наука, если она может допустить существование в нас единовременно и в продолжение всей жизни двух различных направлений мысли вроде того, как колеса и зубцы машины действуют каждый по-своему, не имея друг о друге понятия? Такое разделение мнений - бессмыслица. Если бы оказалось, что знания наши исключают тот или другой моральный постулат, то можно спасти то или другое, но во всяком случае что-нибудь одно". Вирхов говорит: "Немногие натуралисты будут в состоянии поставить свои религиозные и научные убеждения в совершенную независимость друг от друга и вести себя в различное время различно. Большинство не выдержит и постарается привести свои воззрения к единству". Отзывы эти были высказаны еще по поводу первых упражнений Вагнера в "двойной бухгалтерии" в 1852 г., в "Аугсбургской всеобщей газете". Вагнер приводит их в своей книге, откуда мы их и заимствуем. Лотце и Вирхов выражаются очень сдержанно, быть может, в уважение прежних научных заслуг Вагнера. Не так отделал его более пылкий Фогг (КцЫегд1аиЬе und Wissenschaft, 1855) . Любопытно, что Йегер совершенно уверен, что он водрузил какое-то собственное знамя; так прямо и говорит - "водрузил знамя". Читатель видит, что он водрузил свой ночной колпак.