Карта сайта

Надо удивляться терпению и искусству ...

Надо удивляться терпению и искусству, с которыми Спенсер во всех возможных явлениях природы и общественной жизни следит за элементами своей индукции. Это очень поучительные страницы, которые мы с удовольствием выписали бы целиком, если бы у нас не было впереди дела поважнее. Как бы ни была исполнена эта часть труда Спенсера, читатель уже из немногих приведенных нами примеров должен убедиться, что его обобщение есть обобщение чисто эмпирическое. Спенсер на этом не останавливается и, установив индуктивным путем закон развития, ищет затем его причину. Как истый позитивист, он прямо отказывается уловить эту причину как нумен, как "вещь в себе" метафизиков. Он и здесь не идет дальше феноменальной стороны и только хочет свое эмпирическое обобщение поднять до уровня обобщения рационального. Если, рассуждает он, переход однородного к разнородному представляет до такой степени общее явление, то он должен быть связан с каким-нибудь рядом известных нам фактов, которые вследствие бесконечного повторения и ежедневного опыта сами уже не требуют для себя доказательства, но могут быть признаны причиной развития, т. е. перехода от однородного к разнородному. Где же искать эту причину? Самое общее свойство всех видов развития состоит в том, что все они представляют некоторые изменения, а следовательно, причина развития должна корениться в некоторых характеристических чертах изменений вообще. Эти характеристические особенности всяких изменений, общие всем им, сводятся для Спенсера к двум трансцендентным законам. Первый из них формулируется так: "Каждая действующая сила производит более одного изменения, каждая причина производит более одного действия", или в более отвлеченном виде: "всякое изменение сопровождается более нежели одним изменением". Спенсер полагает, что этот основной закон изменений находится к закону развития в таком же отношении, как закон тяготения к законам Кеплера. Аргументация Спенсера на этом пункте понятна и без тех многочисленных примеров, которыми он добросовестно обременяет свое изложение. Дело-то все в том, что если каждое изменение сопровождается более нежели одним изменением, то это должно вести все к большему и большему усложнению результатов.

Второй закон, заключающий в себе причину развития, есть следующий: "Условия однородности суть условия неустойчивого равновесия". Этот второй закон Спенсер опять подтверждает примерами из мира физического и социального. И тем завершается все здание, построенное так тщательно и с таким искусством, что под него, кажется, иголки не подточишь. В исходной точке отброшены элементы, могущие оказать вредное влияние на ход исследования фактов собрано множество, и методы индуктивный и дедуктивный взаимно пополняют и поверяют друг друга. В целом получается работа, по-видимому, мастерская по тщательности отделки деталей и по ширине обобщения, охватывающего весь мир от явлений астрономических и геологических до жизни и творений человека. Но если вы поближе вглядитесь в это величественное, совершенно симметрическое и украшенное всевозможными орнаментами здание, то увидите, что по отношению к занимающим нас социологическим вопросам в этом здании требуется сделать весьма существенные поправки, до такой степени существенные, что после них дедуктивная сторона исследования окажется, по крайней мере, бессодержательной, индуктивный процесс неполным и потому результаты его ошибочными, а исходная точка, тщательно охраняемая от вторжения телеологического элемента, - ложной. Мы знаем, с кем имеем дело, мы не забыли, что Спенсер есть "один из самых мощных деятелей, каких до сих пор производила английская мысль", и потому желали бы быть как можно сдержаннее и осторожнее. Да пошлет нам судьба столько же терпения и искусства, сколько она даровала Спенсеру для постройки его грандиозного обобщения, которому сам он придает весьма важное значение. Мы боимся главным образом запутаться в embarrass de richesses слабых пунктов аргументации Спенсера. Начнем с конца, т. е. с двух основных законов, причинно обусловливающих развитие. Для уяснения их значения возьмем наудачу один из многочисленных примеров, приводимых Спенсером для утверждения их индуктивным путем. Вы зажигаете свечку, т. е. прилагаете к фитилю ее силу некоторой посторонней теплоты. Начинается ряд разнообразных химических и физических явлений: образуется углекислота, вода, появляется свет, химический процесс развивает теплоту, образуется струя разгоряченных газов, новые токи воздуха; каждый из этих результатов дает новые, все более сложные: углекислота, отделившаяся при горении, соединяется с каким-нибудь новым основанием или вновь разлагается, чтобы выделить свой углерод листьям растений и т. д. Таким образом, рассуждает Спенсер, одна сила приложенной первоначально к свечке теплоты производит множество изменений, множество действий. Но она производит их, очевидно, только благодаря разнородности среды и состава свечки и фитиля; не будь этой разнородности, и сила не произвела бы даже и одного действия. Эту последнюю комбинацию нам, живущим уже в готовой разнородной среде, которая и миллионы лет тому назад была уже разнородной, трудно себе представить.

Но, во всяком случае, очевидно, что количество изменений, производимых некоторой силой в некотором теле, обусловливается степенью разнородности как этого тела, так и окружающей среды. Уменьшая постепенно, с одной стороны, разнородность тела, на которое непосредственно обращено действие силы, и разнородность среды, в которой происходит это действие, мы будем получать все менее и менее сложные результаты; так что, дойдя до полной однородности, т. е. слития среды с телом, мы, пуская в ход все ту же силу, не получим ни одного изменения. Эту комбинацию, повторяем, нам трудно себе представить. Но возьмем простое химическое тело, не окисляющееся ни при каких известных нам условиях и, следовательно, некоторым образом уединенное до известной степени от влияния разнородности среды, - золото и подвергнем его действию одной силы высокой температуры. Мы получим только одно изменение, или, по крайней мере, только один вид изменений, - золото придет в жидкое состояние, т. е. в нем произойдет некоторое перемещение частиц. Возьмите, наоборот, тело разнородное, сложное химическое соединение - и сила высокой температуры в обыкновенной воздушной среде произведет несколько действий: тело, может быть, расплавится, разложится, затем элементы его могут соединиться с кислородом воздуха, и полученные таким образом окислы опять произведут какие-нибудь действия на окружающие предметы. Но здесь мы имеем, во-первых, разнородное вещество, во-вторых, не одну силу теплоты, а кроме того, силу химического сродства. Таким образом, закон -одна причина производит несколько действий -должен быть в сущности сведен к истине, гораздо менее широкой и гораздо менее ценной: несколько причин производят несколько действий. С известной точки зрения, верна и первая формула; но так как закон нарастания действий обусловливается присутствием уже готовой разнородности среды, то вывести из него закон развития как перехода от однородного к разнородному нет никакой возможности. Причина производит более одного действия только в разнородной среде, а так как среда, в которой мы живем и наблюдаем всевозможные явления, разнородна, то в ней обыкновенно действительно имеет место означенный закон. Мы говорим "обыкновенно", потому что сама разнородность среды может быть так подогнана, что сила произведет только одно действие, или ни одного действия, или, наконец, несколько сил не произведут ни одного или только одно изменение. Но за всем тем закон развития, как переход однородного в разнородное, остается таким же эмпирическим законом, каким он был и до установления первого основного закона изменений, Спенсер говорит: "Если гипотеза туманных масс будет когда-нибудь подтверждена, нам станет ясным, что вся вселенная вообще, так же как и всякий организм, была некогда однородна" (Опыты, I, 57 ) . Если это когда-нибудь случится, то нам станет вместе с тем совершенно неясным, каким образом эта однородная вселенная распалась на существующий разнородный мир. По крайней мере, Спенсеров закон изменений не поможет нам здесь ни на волос. В этой однородной вселенной не было, конечно, разнородной среды, иначе она не была бы однородной вселенной, а Спенсеров основной закон изменений справедлив только для разнородной среды. Пусть в разнородной среде однородное (собственно, более или менее разнородное) переходит в разнородное. Но, отправляясь от какого бы то ни было частного факта и постепенно восходя все выше и выше, мы все-таки натолкнемся на вопрос: откуда же взялась разнородная среда? Задавая этот вопрос, мы не приглашаем Спенсера стать на онтологическую точку зрения и не становимся на нее сами. Мы не требуем от него объяснения генезиса вещей, не просим рассказать нам, как и почему явилась однородная вселенная. Но каким образом однородная вселенная превратилась в разнородную - это именно постановленная им себе задача. И однако, его закон изменений, при помощи которого он решает эту задачу, имеет место только уже при существовании разнородного мира. Мы видим поэтому, что закон, по которому всякое изменение сопровождается более нежели одним изменением, будучи условно верен, отнюдь не может служить доказательством эмпирически найденной формулы развития как перехода от однородного к разнородному.