Карта сайта

Интерьеры украшали главным образом фрески ...

Интерьеры украшали главным образом фрески, а основным материалом экстерьерной стенной живописи в творчестве Нимейера и его коллег стали (в развитие традиций колониальной эпохи) бело-голубые глазурованные плитки «азулежус». Создатель первых панно из «азулежус» К. Портинари тонко почувствовал их характер на грани облицовки и красочных мазков, сюжетной картины и орнамента. Он задал масштаб, ритм, цветовое решение и принципы построения рисунка, ответившие требованиям как архитектуры, так и живописи. Этому способствовала четкость геометрической формы и одинаковость размеров плиток, расчлененность картины прямыми линиями швов, условность фона, стирающие рисунок блики на глазури. Все это обеспечивает двухмерность панно, не нарушающую (как у великих мексиканских монументалистов), а подчеркивающую зрительно плоскость стены и позволяющую изображению как бы слиться с архитектурой; рисунок же сюжетных росписей нередко выявляет назначение здания.

В министерстве просвещения и здравоохранения из них было выполнено грандиозное панно у входа, а также облицовка некоторых стен, в том числе закругленных надстроек на плоской крыше. Буйные краски тропической флоры, энергичные очертания куртин садов, разбитых Р. Бурли-Марксом на плоских крышах и у подножия здания, контрастируют с регулярностью архитектурных форм. Монументальные скульптуры в саду, высеченные Б. Джорджи (группа «Юность») и С. Антониу («Лежащая девушка») из крупнозернистого гранита, оттеняют гладь стеклянной плоскости фасада. Только к выступающей глухой стене аудитории прикреплена беспокойно-напряженная бронзовая фигура Прометея скульптора Ж. Липшица. Фрески и картины К. Портинари обогащают пространство интерьеров здания.

В Пампульи перед входом в казино установлена статуя сидящей женщины (скульптор Л. Замойски), акцентированная капризным изломом навеса.

Уникальный архитектурно-живописный ансамбль создан в церкви в Пампульи: весь задний фасад образует бело-голубое плиточное панно «Житие св. Франциска», с которым перекликаются волнообразные мозаики на боковых фасадах; рельефы с синими контурами оживляют белую облицовку кафедры проповедника и крестильную чашу в интерьере, а всю алтарную стену занимает фреска «Воскрешение Лазаря», теплый тон которой отвечает цвету деревянных реек внутренней отделки. К алтарной росписи подводят ряды сдержанных по цветовой гамме картин «Страсти Иисуса Христа».

Проект монумента Рую Барбоза, 1949 г. Художник К. Портинари, скульптор А, Сескьяти. Фото с макета, рисунок Оскара Нимейера

 

В скромном по внешнему облику колледже в Катагуазисе Портинари написал громадную фреску «Казнь Тирадентиса», героя национально-освободительной борьбы, ритмические членения которой усложняют и обогащают пространство узкого вестибюля. За эту фреску художнику была присуждена Золотая медаль мира.

В 1949 г. О. Нимейер совместно с К. Портинари и А. Сескьяти спроектировал монумент либеральному политическому деятелю конца XIX — начала XX в., борцу с монархией Рую Барбоза в виде трехгранного обелиска и стоящей рядом раковиноподобной железобетонной оболочки с росписью по внутренней поверхности, которая накрывает громадную голову на консольном пьедестале. Проект не был осуществлен, но некоторые его композиционные идеи получили развитие в последующих работах Нимейера, в частности в Военном пантеоне в Бразилиа.

На террасе собственного дома Нимейера в Каноа установлены две статуи. Как остроумно заметил С. Пападаки, имея в виду удивительно тонкое включение самого сооружения в природный ландшафт, «. . . роль скульптуры, остро противопоставленной объему скалы (оставленной на участке.— В. X.), возможно, состоит в том, чтобы напоминать посетителю, что это место создано человеком»1. В саду скульпторы — друзья Нимейера, неоднократно устраивали выставки своих работ, удачно оттеняемых необычными формами дома.

Синтез искусств для Нимейера — не самоцель, а средство наиболее выразительного и наглядного воплощения образного замысла. Вот почему ранее выработанные приемы синтеза он активно развил и переосмыслил в работе над комплексом Бразилиа. В поиске символичности и цельности эстетизированной, нацеленно монументальной среды Нимейер сам разрабатывал все детали архитектурно-пространственного замысла, включая размещение и композиционные идеи скульптур и росписей. Стремление зодчего к открытой «программности» архитектуры вызвало более тесную интеграцию архитектурных форм со скульптурой и живописью— сближение их как по функционально-образной роли, так и по приемам формально-композиционного решения, их взаимодействие и взаимоусиление.

1 S. Papadaki. Oscar Niemeyer: Works in Progress, New York, 1956, p. 73.