Карта сайта

Здесь хоть Америки не откроешь, но по крайней мере ...

Здесь хоть Америки не откроешь, но по крайней мере не станешь повторять тот классический вздор, от которого, в сущности, и погибли классические сильные государства и который только хотел бы малого - устроиться внутри себя, благодушно прожить с окружающими, да не видеть никого страдающим. Мне лично классический пошиб мысли представляется пустым уже потому, что он повторяется все бесплоднее и напраснее, а главное потому, что в нем сразу хотят рвать плоды, завоевывать результаты, не обсуждая ближайших надобностей, предполагая согласие доброй воли всех и каждого. Этого предположения промышленные интересы не делают, они скромно исходят из личных внешних интересов каждого, стараются возбудить, не претендуя ни на успокоение мира душевного, ни на высоту мира духовного. Мне вот кажется, что сила России возрастет во много раз, если промышленность наша укрепится, обосновавшись на разработке каменного угля, что без этого даже есть много для нас опасности подчиниться внешнему экономическому давлению и что другого способа нельзя и придумать для сохранения жизни народной, но я не имею претензии сказать последнее слово, вершить и строить мир по-своему. Эти завзятые, готовые на все решения предоставляются классическому пошибу мысли. Помимо этого и впредь мир пойдет, руководимый вечными законами, да личными и общими интересами людей, а они будут жить и мыслить органически, не по классическому шаблону, приноровляясь к условиям и по сумме запаса имеющихся сведений. И вот этот-то запас мне хотелось бы расширить, говоря о значении каменного угля, об его условиях в Донецком бассейне и о тех мерах, при помощи которых можно надеяться на то, что донецкие угли окажут влияние на многие стороны нашей внутренней и внешней жизни. Каменный уголь оттого и получил свое современное значение, что проник уже во все стороны людской деятельности. Вот и эту книгу печатают, двигая станок углем или газом, из него полученным, пользуясь металлами, на угле добытыми и на угле приехавшими к месту назначения. В этой пушке, в этом станке, в этом учетном проценте, в этом курсе, даже в моей возможности поехать на Донец, во всем так или иначе замешан уголь. Конечно, в хлебе его прямое участие еще очень мало, но в той постоянной экономической войне, которую ныне ведут все страны и которая глубоко всех затрагивает, роль каменного угля громадна, потому именно, что вся современная промышленность обосновалась на угле. Через нее же родится особая мировая сила, очевидно, всюду действующая. Кажется, на первый взгляд, что и поныне сила оружия и храбрости покорят мир. Но дикарь, купив ружье, достав порох и пули, все же остается дикарем, хотя бы его храбрость была образцовой. Он не будет в сонме покорителей мира, в нем не родится той уверенности, которая одна побеждает.

Он становится совершенно иным, так или иначе приняв прямое деятельное участие в промышленности, особенно в той, которая движется каменным углем. Тут необходима полная организация, тут она видна, тут ясно, что, обдумав и все приготовив, можно делать то, что кажется прямо невозможным и что личному порыву совершенно недоступно. Самая война промышленностью уже сильно преобразована. Словом - промышленность составляет новую силу мира, а в ней уголь играет роль первостепенную. Считая это очевидным без дальнейшего разъяснения, я постараюсь теперь показать те естественные условия, которые находились в Донецком крае и делают его местом для возможности развития промышленности, имеющей мировое значение, но предварительно необходимо остановиться на двух сторонах предмета, которые, по моему мнению, недостаточно ясны у нас многим, а именно: на древесном топливе как историческом предшественнике каменного угля и на нефтяном топливе как на возродившемся у нас сопернике, названном даже "жидким углем". Так как 1 пуд каменного угля, говоря об обычных донецких или английских, для замены под паровиком требует около 2 1/2 пуд. сухого дерева, то взамен 25 млрд. пуд. угля следовало бы сжигать ежегодно около 63 млрд. пуд. дров или, приняв вес 1 куб. саж. дров за 300 пуд. (а березовые дрова весят около 280, сосновые около 230 пуд.), следовало бы сжигать 210 млн. куб. саж. дров. Десятина под лесом дает в год прироста около 1 куб. саж., и это на почве недурной, при рубке лет через 30. Пришлось бы, следовательно, для замены угля держать под лесом около 210 млн. дес. а вырубать около 7 млн. дес. или около 70 тыс. верст. Пространство всей Европейской России едва в два раза больше той поверхности, какую следовало бы сплошь держать под лесом, чтобы заменить уголь, необходимый для современной промышленности. Этим доказывается, что дрова не могли бы дать промышленности того движения, которое она уже ныне получила. Следовательно, нам пора перестать думать об одних дровах как топливе. В них причина невозможности расширения множества отраслей нашей промышленности не только южнее Москвы, но и около нее самой. Эти окрестности я близко знаю, сам летом здесь живу. Фабрикант, положим, хоть производящий миткаль, размеры своего производства прежде всего соразмеряет с количеством Дров, которые может получить. Он и фабрику строит в захолустье не только потому, что тут народ охотно идет на заработок, отпускает часть свободных сил семьи на фабрику, рубит и возит лес, но и потому, что лесов тут больше и дрова обходятся дешевле. Больше чем можно по пропорции дров в окрестностях - фабрика расшириться не может, основаться у железной дороги тоже нельзя - там дрова дороже, да уже и мало их. Выгоднее было бы расширить производство, поставить его у дороги, да невозможно. Оттого все наши заводы по захолустьям, друг от друга далеко, мало их видно подле железных дорог. Это сильно мешает нашему промышленному движению и росту и значительно увеличивает все цены наших товаров.

С углем будет иное. Собьются фабрики либо около угля, либо при железных дорогах, а больше всего прильнут к городам. Общая картина, рисующаяся из окон вагонов наших железных дорог, совершенно иная, чем в Западной Европе, именно потому, что там уже не топят заводы дровами, а уголь попадает всюду, его перевозка и проще и дешевле, так как вместо 25 пуд. дров надо привозить только 10 пуд. угля. Всякий знает, что лесов уже становится у нас мало там, где топливо особенно необходимо промышленности, что она остальные изводит, что пустыней станет страна без лесов, что реки начнут мелеть, дождей пойдет меньше, что пора думать о сохранении леса, что недавние законы о сохранении лесов, особенно охраняющих истоки рек, пришли кстати, хоть и не нравятся помещикам, рассчитывающим остальные свои леса вырубить, да и промышленникам, потому что они страшатся вздорожания лесов. Если бы о лесе думали, его поберегли, а уголь забыли бы -действительно было бы плохо и той промышленности, которая успела сколько-нибудь укрепиться у нас. Оттого-то и время теперь пришло углю, что лес на него указывает и говорит ясно: "Около меня мелка ваша промышленность, оставьте меня, замените углем, я необходим для других дел, для того чтобы из вашей страны не вышла азиатская пустыня, для того чтобы под моей тенью были прохлада и влага, чтоб трава и хлеб росли у вас по-прежнему; ведь угля-то у вас много, ведь в нем еще больше силы, чем во мне, ведь он вам и кирпич обожжет и известь, надобные для домов, скует, что надобно, и все, вам надобное, сделает не хуже меня". Знаю, что на это ему ответят: "Рады бы мы углю были, если бы он дешев был, а то, когда за кубическую сажень дров просят 20 руб., а за 100 пудов угля надо заплатить 23 руб., тогда и скажешь, чтобы закупали дрова". Ответ этот верный и его забывать не следует, а должно, во-первых, все сделать возможное для того, чтобы уголь подешевел, а во-вторых, ясно видеть, что на севере России, где дрова еще дешевы и их много, - нет места углю. Но дело в том, что уже под Москвой, даже в захолустьях самых трущобных, дрова не дешевле 20 руб. за куб. саж. (в самой же Москве еще много дороже), а цена 100 пуд. каменного угля, заменяющего эту кубическую сажень дров, может быть сделана гораздо меньшей, чем 20 руб., а потому и должно заботиться именно об этом. Тогда и леса целы останутся, и промышленность может расшириться, и всякое дело пойдет по-иному, бойчее. А то теперь и выходит рознь: надо и промышленность развить, топливо ей дать, необходимо и леса сохранить. Помирить это противоречие может только уголь. Оттого о нем и надо писать и (Говорить.

Пришла пора промышленная, следовательно каменноугольная. Счет с лесом кончить пора, надо открыть русский счет углю. Но может быть не ему, а нефти, этому "жидкому углю"? То западная выдумка, это русская, своя, да еще со многими действительно неоцененными выгодами. Если за 25 пуд. дров могут служить 10 пуд. хорошего каменного угля, то нефтяного топлива довольно и 8, даже пожалуй 7 пуд. под паровиками. Да и, кроме того, истопника не надобно, дыму может вовсе не быть, хранить и применять очень удобно. Достоинства нефтяного топлива уже сказались на каспийских и волжских пароходах, на нескольких металлургических заводах, да и везде, где стали применять. И ясно, что расчет жечь нефтяное топливо будет везде, где будет дешевле купить 75 пуд. этого топлива, чем кубическую сажень дров или 100 пуд. угля. Ныне зимой 100 пуд. каменного угля в Москве стоили около 24 руб., следовательно было выгодно жечь нефтяные остатки, если их цена была ниже 32 коп. за пуд. А она стояла эту зиму от 28 до 30 коп. за пуд, следовательно была выгодна. А на Волге цена того ниже; в Царицине была и 15 коп. Тут уж другому топливу мало места, надо, чтобы уголь стал в 11 коп. пуд, а дрова -11 руб. куб. сажень; первого нет, да и не скоро достичь, а второе и не было и не будет. Даже на Каме стали топить "нефтяными остатками". У них, следовательно, есть свой район, свои условия. Но откуда это благо, прочно ли оно, да и отчего только у нас, нигде нет этого сорта топлива? Эти вопросы разберем, потому что иначе многое и об угле останется неясным, нельзя будет сознательно отнестись ко всему делу нашей промышленности от вопросов топлива сильно зависящей, как и всюду. В 1882 г. Америка добывала нефти по 82 ООО бочек (средним числом) в сутки, а как в бочке около 9 пуд., то годовая добыча была около 250 млн. пуд. У нас и всюду в мире добывалось тогда около 100 млн. пуд. Ни раньше, ни после того Америка столько не добывала, наша же добыча возросла, достигла 150 млн. пуд. в год, с американской поровнялась.