Карта сайта

Но этого еще мало для надлежащего сравнения ...

Но этого еще мало для надлежащего сравнения предстоящих цен английского и донецкого углей. Первые, вообще говоря, при данной цене хлеба, возвышаются, вторые падают. Повышение английских цен понятно из того, что трудность добычи возрастает год от года как по глубине шахт, так и вследствие истощения многих местностей. Правда, в последние годы открыты новые пласты, но они идут под море, и их разработка не обещает удешевления. Притом цены рабочих возрастают и должны еще подняться, когда хлебные цены будут возрастать, чего есть полное основание дожидать. Донецкие же цены падают по мере увеличения числа шахт и добычи из них. В 70-х годах на шахтах обыкновенно требовали 7 коп. за пуд, ныне редко кто спрашивает более 5 коп. Поэтому, если на 3 коп. кред. пуд донецкого угля в будущем будет дороже английского по отдаленности доставки, то с большею вероятностью можно признать, что цена пуда угля на месте добычи при одинаковых качествах на Донце будет и впредь, как ныне, на 3 коп. ниже, чем в Англии. Следовательно, в будущем цены обоих углей, доставленных в порты Балтийского моря, должны сравняться. Но, конечно, ныне или при начале доставки в Балтийское море донецкий уголь будет дороже английского. Следовательно, донецкий будет дешеветь, что и требовалось доказать. Но, не задаваясь далеко и в сумму сложных рискованных расчетов, посмотрим, что может стоить донецкий уголь в Балтийском море, если принять, что образуется большая, разумно действующая и богатая средствами компания для разработки ныне пустующих южно-донецких полуантрацитов. Допустим, что она построит свою железнодорожную ветвь (или несколько на каждые 100 млн. пуд. вывозимого угля), специально назначаемую для подвозки угля к берегам Азовского моря. Длина пути будет от 110 до 150 верст, следовательно, при массовой перевозке доставка, с оплатою всех расходов и с погашением капитала, не может быть более 1 коп. за пуд (валовой доход со 100 млн. пудов будет 1 млн. руб., что более чем достаточно для специальной угольной дороги).

Цена на месте вместе с доходом предприятия, предполагая разумное пользование капиталом и судя по множеству существующих примеров, не должна быть выше 4 коп. за пуд. Перевозку до Кронштадта с накладными торговыми расходами (нагрузкою, выгрузкою и др.) можно принять не выше 12 коп. с пуда. Следовательно, и ныне, при достаточно большом капитале, можно доставить донецкие полуантрациты в Петербург за 17 коп. пуд. А современная цена кардифа, платящего 1 коп. зол. с пуда пошлины, именно такова и есть. Следовательно, возможность доставки донецкого каменного угля можно считать доказанною. Но отчего же теперь-то цены русского донецкого угля таковы, что он не может окончательно вытеснить английский уголь даже из Севастополя и Одессы? - Вот тот труднейший для ответа вопрос, которого разрешение должно до конца уяснить все дело донецкой каменноугольной промышленности. Для ответа мне придется коснуться очень деликатных сторон предмета, но я свободно буду говорить о них, потому что дело касается чересчур важных интересов, можно сказать даже важнейших -после хлебных интересов России. Сущность ответа на поставленный вопрос состоит в том, что к юноше, почти ребенку, нельзя предъявлять таких требований, какие законно спрашивать с взрослого. Английская каменноугольная промышленность живет и развивается 300 лет, нашей донецкой нет и 30, потому что ее начало должно считать всего с 70-х годов; английская угольная промышленность получает в год 11 ООО млн. пуд. угля, а наша вся только 400 млн. пуд., донецкая же только 150 млн. пуд. в год, т. е. относится размерами добычи ко всей английской, как 1 к 73. Но не надо забывать, что и английская добыча когда-нибудь была в 73 раза менее современной, т. е. не превосходила донецкую. И земля, и люди, и даже почти все средства добычи тогда в Англии были все те же, что и ныне, но никто не стал бы спрашивать от Англии того времени всей современной силы и выдержки. А их мы хотим от страны хозаров, сербов, казаков и земледелов, у которых под руками прямо на поверхности рассыпаны дары божьей благодати. Но перейдем от некоторых недоразумений к настоящему делу. Оно очень мелко на Донце, мало, мизерно, а потому и все расчеты и приемы таможних деятелей мелки и нерасчетливы.

На миллионе или наибольшее на 5 млн. пуд. хотят окупить дело, развить его и еще поживиться, а расширить дело до возможно больших размеров или не видят расчета, узко глядя на предмет и дожидаясь, чтобы вывезли то, что уже заготовлено, или не имеют возможности, не располагая ни должным кредитом, ни надобными капиталами. Самая обстановка всего дела мелка для возможности широкого и скорого роста. Все дела основаны на сбыте угля по трем железным дорогам, в которые упираются концы Донецкой: на Харьков, Воронеж и Екатеринослав, т. е. по Азовской, Воронежской и Екатерининской железным дорогам. А что тут можно вывезти? Все, что можно, на что есть вагоны и другие приспособления, везут - и только. Но это мелко и есть, это и есть что-то близкое к 150 млн. пуд. в год. Нужны же пути углю свои, свободные, широкие, а именно: или многие специальные пути к водным путям, или самые водные пути. Железных дорог и построить столько нельзя, чтобы вывозить столько угля, сколько может достать Донецкий край; с одними общими железными дорогами нет и быть не может ходу донецкому углю. Тут корень объяснения современности донецких дел и их мелкоты. А потому далее я отдельно разбираю Донец как путь сбыта угля. Сверх того, надобны специальные угольные дороги не внутрь России и, которые своим чередом понадобиться могут; нет, особенно надобны дороги к берегам Азовского моря. Ныне с одного края идет к Мариуполю Константиновская дорога, с другого к Таганрогу - Азовская железная дорога. Порт для угольной нагрузки готов только в Мариуполе и уже действовать начал, но все это мало. Казне все подобное строить или гарантировать, по моему крайнему разумению, не следует; казна если очистит Донец и Дон, то сделает все, что можно желать получить от казны. Нужны частные большие средства, сразу десятки миллионов. И они найдутся, как нашлись на нефтяные дела, если внимание правительства направится к такому же оживлению наших каменноугольных дел, как в 70-х годах оно было направлено на оживление дел с бакинскою нефтью.

Это отчасти рассматривается в моей статье 1888 г., далее перепечатываемой. Представьте же теперь, что донецкие каменноуголыцики отлично знают, что вывезти избытков добычи им нельзя; очевидно, они будут добывать лишь вступно потребные количества и на них наложат все свои расходы, а когда спрос возрастет, поднимут цены, помогут задержаться всякому избытку предложения и станут изловчаться, как могут, среди своей узенькой обстановки. Где тут с англичанами бороться массой своих отправок, надо хлопотать только о том, чтобы немногое добытое и могущее быть отправленным повыгоднее сбыть, и, конечно, не туда, где нужно соперничать, а туда, где соперничества нет. Оттого и цены высоки, а англичане везут свой уголь в Одессу и Севастополь. Все это можно выразить иначе, но в более резкой форме, за которую извинят господа донецкие каменноуголыцики, если этот способ выражения может показаться им укоризною, хотя я не имею основания их укорять, как не укоряю детей, которые иногда очень монопольно пользуются своими правами, - на то они и дети. Современные мало развитые донецкие каменноугольные разработки тоже монопольны, всем, чем можно, завладели, а о прочем, то есть о дальнейшем расширении способов сбыта, предоставляют думать другим. Словом, цены высоки потому, что внутреннее соперничество мало, а оно мало потому, что для большего соперничества нет путей. Те из добывателей, которые сами устроят свои независимые пути сбыта, например свою отдельную дорогу от копей к морю и по морю до русских и заграничных портов, и поведут дело широко, не на миллионы пудов, а на их сотни, - получат наверное и рынки, и барыши, хотя спустят цены до того, что будут в России, Италии и Египте продавать дешевле англичан. Современные же деятели Донецкой области расчистили путь, уяснили многое, но сами по себе не имеют силы и сноровки надлежащим образом расширить взятое на себя дело. Когда-то, нефть в Баку добывалась сотнями тысяч пудов, и ей цена была высока, а как сразу стали получать сотни миллионов, тогда и нефть и ее продукты страшно подешевели. То же будет и с углем.

Дело расширения вывозки донецкого угля при помощи больших паровых кораблей, бывшее еще в 1887 г. только простою перспективою будущего, с тех пор началось. Кошкин устроил большие пароходы для вывоза антрацита из Таганрога или Ростова, а французская компания -из Мариуполя, порт которого окончен. Каботажная подвозка донецкого угля в 1888 и 1889 гг. равнялась всего 2 1/2 млн. пуд. в год, а в 1890 г. уже превзошла 6 млн. пуд. и в нынешнем году растет. Но ее развитию препятствует современное положение вопроса о судостроении для Черного и Азовского морей. Обращаясь затем к таможенным окладам на каменный уголь, я считаю необходимым подробно сообщить главнейшие данные о переменах в этих окладах. До 1868 г. каменный уголь (и прочие товары ст. 76) никаких при ввозе пошлин не платили, а по тарифу 1868 г. беспошлинный ввоз сохранен для всех границ, кроме границ Царства Польского. Прозорливость тогдашнего особого Министерства финансов Царства Польского послужила к тому, чтобы был наложен оклад в 1 1/2 коп. кред. с пуда для ограждения Царства Польского, имеющего свои угольные копи, от наплыва иностранного угля. Результат оправдал эту меру, потому что добыча угля в этих копях росла быстро, и местный уголь послужил основою для развития мануфактурного, металлургического и всяких других родов промышленностей в Польше, где уголь, однако, не отличается высокими качествами и не дает (за малыми изъятиями) кокса. Иностранный кокс и уголь Силезии требовались для польской промышленности, но пошлина, хотя и очень небольшая, все же давала возможность единовременно развивать и местную добычу. Ввоз по польским границам в 1869-1877 гг. достигал до 15 млн. пуд. в год. Он не убыл и тогда, когда (в 1877 г.) пошлина стала собираться золотом, была увеличена (1881) на 10% и доведена (в 1882 г.) до 1 коп. зол. В этот период быстро росла вся польская промышленность, возрастала и добыча своего местного угля (до 80 млн. пуд. в год), и количество ввозимого поднялось до 25 млн. пуд. в год. Но по прочим границам, хотя внутренняя добыча уже давно началась, все еще иностранный уголь и кокс впускались беспошлинно. И это длилось до 1884 г., когда весь ввозимый уголь был обложен пошлиною, кроме приходящего в порты Белого моря. Основным мотивом обложения служили потребности государственного казначейства. Но, налагая для угля и кокса поступающих в балтийские порты, фискальный оклад в 1/2 коп. зол. с пуда, нельзя было оставить без соответственного повышения пошлину на уголь и кокс, ввозимые в Царство Польское, потому что тогда в некоторой мере нарушились бы установившиеся отношения производства в западных частях империи.