Карта сайта

При таком потреблении запасов ныне известных ...

При таком потреблении запасов ныне известных (крестьянами открытых) руд достанет лет на 200. Дальше идти в обеспечении нет надобности, потому что найдутся пути обходиться и без сплошных, богатых рудных залежей для добывания железа, да и откроют много его руд в глубинах, сумеют еще лучше, чем ныне, воспользоваться массою железного колчедана (его особо много в Богословском округе, около Кушвы, да где его нет?) и т. п. Словом, не за рудами железа может быть какая-либо задержка в скором дальнейшем развитии железного дела на Урале; нужны железные дороги, которые дешево подвозили бы руду к топливу, необходимы запасы этого последнего, неизбежны усилия предпринимателей, рабочих, капиталистов и проч.; руда же есть на всю возможную в России потребу. Не в ней дело20.

Следовательно, из естественных условий, которыми может определяться будущий размер железного производства на Урале, остается топливо. Сколько его можно подвезти - это рассматривать я не стану по той простой причине, что лучше и проще подвозить руду к топливу, чем обратно. Если в Екибазтусе, например, кокс будет дешев и провоз туда и обратно легок и удобен, конечно, готовые уральские заводы может статься и будут находить выгоду выписывать часть этого кокса к себе, но лишь в придачу к своему местному топливу, а не для крупного расширения всей русской железной производительности на новых заводах, потому что для нее манера эта не подходит - лучше уж везти южноуральские руды в Екибазтус, чем из него кокс или каменный уголь возить на Урал21. А тем более, что около Екибазтуса найдены свои железные руды, хоть не столь чистые и богатые как из Бакал или с Магнитной, которые придется, значит, подвозить только в малых количествах.

Следовательно, обсуждая возможную для Урала производительность чугуна, мне кажется, не следует вовсе принимать в расчет ни екибазтусского каменного угля, ни тобольского древесного топлива, а должно ограничиться только тем, что есть в ныне действующей области уральской железной промышленности. Для упрощения спрашиваемого у меня расчета о возможном для Урала годовом производстве чугуна, железа и стали считаю затем необходимым остановиться лишь на топливе для чугуна, и только на древесном, притом только на том, которое способно дать уголь для домен, т. е. не считать ветви, корни и т. п. виды древесного топлива, могущие идти в генераторы. На это ограничение много причин. Торф, в изобилии находящийся во многих частях Урала, каменные угли восточного (например, егоршинские, каменские и др.) и западного (кизеловские, луньевские и др.) склонов и корни, хвоя и т. п. лесные продукты в своей сумме, конечно, не уступят, а превзойдут массу древесины, которую можно собрать на Урале, но, во-первых, передел чугуна в железо и сталь, в машины и приборы (а это последнее уже есть на Урале в зародышах, впоследствии же должно стать во главу производства) сам потребует топлива, и эта потребность не малая, для нее-то, представим, и пойдет добавка из лесов тобольских и из углей киргизских; и, во-вторых, если Урал искрестится железными дорогами, его реки оживятся пароходами и его города и заводские поселения снабдятся мастерскими и фабриками, рождаемыми развитою промышленностью, - все это потребует топлива, на что мы, умственно, отчислим виды топлива, существующие на Урале, помимо дров, назначаемых на выжигание древесного угля, все то добавочное топливо, которое может подойти к Уралу из тобольских лесов и из киргизских степей, если железные дороги и судоходство по Обской системе (Обь, Иртыш, Тобол, Тавда и т. д.) умножатся, что неизбежно необходимо для роста уральских дел (и что подразумевается в заданных мне вопросах под словами, следующими за "если..", так как без этого уральская железная промышленность, очевидно, не может достичь своего "возможно полного развития"), - все это добавочное топливо - ему же нет и размеров - все его отчислим умственно к переделу чугуна и к развитию промышленности, но не к добыче самого чугуна.

Так будет не только осторожнее, но и вернее. Ограничивая свой дальнейший расчет одним древесным углем и чугуном, я не хочу этим сказать, что так-таки навсегда Урал будет получать свой чугун только на местном древесном угле. Пусть там на екибазтусском коксе, тут на кизеловском, а здесь на коксе из смеси егоршинского угля с луньевским, в иных же домнах на угле, смешанном из торфа и всяких иных (древесных, каменноугольных и нефтяных) видов топлива, - добудут на Урале чугун, всему этому я буду аплодировать, как успеху и отказу от прошловековой рутины, но все это, ведь, освободит эквивалентную часть древесного топлива, и она не без явной выгоды (ибо дерево при обугливании теряет в кучах и печах половину своей теплопроизводительности) поступит на другие потребности. Все это останется всегда делом личной инициативы, которой на Урале много уже пробуждается, и все это ничуть не нарушает моего расчета - возможного производства чугуна только на древесном угле. Исхожу из этого соответствия потому, что оно внушается всей историей Урала, всеми его естественными условиями и, что особо важно заметить, чистотою древесно-угольного чугуна.

Если не весь, то пусть хоть значительная часть русского чугуна и впредь останется древесно-угольною, это облегчит весь дальнейший передел и это сохранит славу чистоты и мягкости русского железа; а мне, признаюсь, и эта сторона уральских дел до крайности симпатична и, опираясь на историю, обещает впереди опять новую славу русской стали не для мечей, а для зубил, резцов и сверл, которыми надо буравить скалы и обделывать металлы всюду, а у нас тем паче. Дерево пусть лучше с толком сгорит в печах, чем гореть ему на корню, либо в виде сел и городов, где когда-нибудь да будет прямо запрещено применение пожару годных материалов; цемента, железа, камня, глины довольно на Руси, надо только удешевлять их и дешево доставлять, а это без железа немыслимо, а оно в России может быть изобильным и дешевым только с Урала. Итак, разочтем, сколько можно получать древесного угля с уральских лесов, не причисляя к ним тобольских, которые пусть составят запас, вдобавок, всегда имеющийся под рукою в виде 10 млн. дес. (как показано выше) в местах, прилегающих к северному Уралу. Только этот добавок или запас, по мнению моему, следует тотчас же приурочить к металлургическому делу Урала, иначе и тот лес сожгут дарма, выкорчуют и вытравят, как это делалось всюду на Руси, по обычаю истых землепашцев, а одна мысль о привозном сибирском топливе уже ободрит уральских начинателей. А они-то и необходимы. Изойдем из количества лесов только двух губерний: Пермской и Уфимской.

Земству платят в этих губерниях за следующее количество леса: Пусть и тут есть ошибка, но ее скорее можно считать отрицательною (т. е. что в действительности лесов более, чем указано), чем положительною, потому что за леса платят земству и, следовательно, лишек опротестуют. Итак, круглым счетом есть 25 млн. дес. лесов. Жителей в Пермской губернии около 3, а в Уфимской около 2 1/2 млн. На их текущие потребности отсчитаем 5 1/2 млн. дес. а около 4 1/2 млн. дес. откинем на прирост населения, на вывоз в другие края и на места мало- или недоступные для передовой вырубки, так что останется на потребу железной промышленности в предбудущие времена 15 млн. дес. лесов. Что это число возможное для расчета на будущие времена, когда поймут же, наконец, повсюду важность русской железной промышленности и выгодность ей продавать лес, то этому, мне кажется, лучшим доказательством служат два соображения, чисто количественные и относящиеся к современному положению вещей. Во-первых, при современных уральских железных заводах приписано более 8 1/2 млн. дес.

лесов, т. е. уже гораздо более половины всего того, что мы насчитали для заводов будущего, значит переход не велик. Во-вторых, и это я считаю особо важным, в одной Пермской губернии

у казны имеется: Да в Уфимской губернии у казны есть по крайней мере 500 тыс. дес. леса. Всего у одной казны, значит, есть около 10 1/2 млн. дес. лесов в Пермской и в Уфимской губерниях. Если сюда прибавить только леса посессионных заводов (около 1 3/4 млн. дес.) и леса гр. Строганова (около 1 1/4, млн. дес), то получается уже 13 1/3 млн. дес. лесов, так что с добавкою от крупных частных заводов (из 4 млн. дес.) 1 1/2 млн. дес. получаются все выше разочтенные 15 млн. дес. леса, ничего не причисляя из лесов Тавды и вообще северо-восточных частей Тобольской губернии. Кто противу этой возможности спорить станет, тот закрывает глаза на действительность. Итак, исходим из этого количества леса.