Карта сайта

Во-первых, промышленные успехи России часто так ...

Во-первых, промышленные успехи России часто так неожиданно быстры, что год или два могут сильно изменять всю картину, а мне, понятно, хочется, чтобы издание отличалось современностью. Во-вторых, множество других важных дел, особенно в качестве управляющего Главною палатою мер и весов, может оторвать меня от усидчивого труда по окончанию поручения, возложенного на меня в отношении к Уралу. Хотя свои выводы я уже в августе кратко изложил в докладе г-ну министру финансов, но могу считать возложенное на меня поручение выполненным только тогда, когда напечатаю это издание, потому что в нем содержатся те элементы, из которых сложились мои посильные убеждения и выводы, как для промышленности Урала могут идти леса от полярного круга до оренбургско-уфимских, и я не нашел нигде указаний на изменение годичного прироста с географическою широтою. Теоретически можно предвидеть, что лес, как актинометр, получая разное количество лучей света, и, как калориметр, получая разное количество тепла, будет чувствителен, при одинаковости почвенных условий и густоты насаждения, к географической широте.

Но данных не нашлось и я задумал сделать соответственные измерения, в чем мне помогли, наиболее всего, просвещенные управители билимбаевских лесов графа Строганова, а затем управление шайтанскими лесами наследников Берга, ирбитский городской голова г-н Лопатков и другие лица, которым приношу здесь глубокую благодарность за доставленный ими богатый материал для целого научного исследования указанного вопроса. Мне удалось до сих пор обработать только часть предмета, но и это я считаю не излишним поместить в предлагаемом издании, потому что предмет представляет живой интерес для уральской железной промышленности. Если северные леса прирастают медленнее южных, то для неистощающего сбора данного количества топлива на севере надобна пропорционально большая, чем на юге, площадь лесов, а это различие практически нельзя иначе определить, как рядом точных измерений таксационного свойства, что и задумано было мною при самой организации нашей экспедиции. В подобном же положении малой разработки, но важного практического значения находится вопрос о применении определений магнитных элементов (т. е их местных аномалий) для суждения о запасах (качестве, количестве и глубине залегания) железных руд. На Урале еще мало делалось определений этого рода, и мне казалось очень интересным при нашей поездке собрать хоть на главных уральских рудниках соответственные наблюдения. Для этой цели с нами в путешествие поехал полный магнитометр работы Шасселона, случайно оказавшийся у нас свободным и представляющий превосходные качества по исполнению и удобству наблюдений. Определения произвели во время поездки К. Н. Егоров и С. П. Вуколов.

Обработка этих наблюдений, произведенная Ф. И. Блумбахом, вошла, таким образом, в 3-ю часть издания. Тут же я помещаю и общие свои выводы. Значительный объем издания7 при кратковременности совершенной поездки определяется участием в поездке четырех лиц, так сказать, учетверивших всю поездку, и помощью местных жителей, доставивших материалы, которые я считаю необходимым опубликовать. Значение же Уральского края, как носителя исключительных минеральных богатств, так велико, что многие томы, гораздо более содержательные и обширные, чем представляемый нами, могут дать только-только намеки на промышленное значение, ему предстоящее. Если наш труд в отношении к железной промышленности Урала сколько-либо практично и убедительно ответит лишь на вопросы, заданные нам при назначении в поездку, то мы будем сторицею вознаграждены за те усилия, которые употребили для выполнения.

Глава третья ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ

Когда поездка наша кончилась и все мы четверо собрались и столковались, стало ясным, что главные выводы у всех тождественны и что они у нас сложились не в конце, даже не в середине пути, а при самом его начале, от первых личных впечатлений, только подтверждавшихся и дополнявшихся последующими - до того многое однородно по всему Уралу. Обстоятельства все укладывают в одни рамки. Если бы вместо недель мы ездили годы, вышло бы в конце то же самое заключение. Но его надо высказать, а это очень нелегко потому, что заключения условны, т. е., если одно исключится - другие должно изменять, и все нарушится. А потому считаю наиболее простым последовать в изложении своих посильных заключений тому порядку, в каком заданы были мне вопросы, изложенные в части 1-й. Но ответы на два последние вопроса (о возможных правительственных мероприятиях для подъема уральской железной промышленности и о казенных заводах, рудах и лесах) мне кажется удобным слить вместе, потому что они друг без друга не могут быть выяснены с достаточною полнотою, да и во всей истории последнего века они не отделялись; казна была даже в свое время передовым предпринимателем на Урале, никогда, однако, - с Петра Великого - не стремясь к монополизированию металлургической промышленности в казенном управлении, о чем, благодаря бога, и ныне ни от кого не слыхал даже в намеках. I На вопрос: в чем должно искать причины медленного развития железного дела на Урале? - к сожалению, нельзя отвечать кратко и категорически, а чуть ли не следует изложить всю историю уральской промышленности за последнее столетие, что, однако, вовсе не соответствует нашему отчету о поездке.

Поэтому я пробую изложить здесь ту совокупность взаимно переплетающихся современных, но историей вызванных обстоятельств, которою, по мнению моему, обусловливалась эта "медленность". Но чтобы смысл этого слова выступил яснее, с самого начала прошу обратить внимание на немногие числа, показывающие производство и потребность России в отношении к чугуну. В 1886 г. Россия требовала и потребила 59 млн. пуд. чугуна, а в 1891 г. произвела 60 млн. пуд. Опоздание - всего пять лет. Очевидно, что все то естественное было в 1886 г. налицо, что требовалось для полного удовлетворения внутренней потребности. Было, конечно, и больше, если в 1898 г. добыто 136 млн. пуд.8 Спрос такого количества чугуна отвечает середине между 1895 и 1896 гг., т. е. отсталость теперь уже равна только 2 1/2 годам. Надо полагать, что ни этот рост, ни успехи не остановятся, отсталость превратится сперва в нулевую, т. е. производство страны приравняется потребности, а потом станет ее превосходить9; тогда надобен будет вывоз избытков.

Это русско-промышленная норма, отчетливо видная на прошедшем перед моими глазами нефтяном производстве, мыслима для нашего железного производства только с середины 80-х годов, когда спохватились и стали заботиться о водворении в России своего железного дела единственным возможным для того путем - покровительством внутреннему производству. Следовательно, вопрос о "медленности" надо разбирать не за прошлые или давние времена, а только за период 90-х годов. Что было раньше, то уже быльем поросло, и того трогать нам теперь нет надобности. С 1887 г. (около 20 млн. пуд. чугуна) по 1898 г. (около 41 млн. пуд. чугуна) уральское железное производство удвоилось, а русская потребность почти учетверилась. Так надо точнее понимать "медленность" Урала. Очевидно, что причины ее могут заключаться только в недостатке внутреннего побуждения в лицах, действующих на Урале, или в необходимости им лишь медленно подготовлять условия для расширения производства, если их нет заранее подготовленных, или, наконец, в сочетании этих внутренних причин с внешними. То, другое и третье было и есть на Урале. Это я и постараюсь показать, исходя из фактов, выяснившихся при поездке нашей по Уралу.