Карта сайта

И только третья птица — кряковый селезень ...

И только третья птица — кряковый селезень — стала моим трофеем. Жаль, что он не дал мне возможности полюбоваться его брачным оперением.

Страстно шваркая в ответ на короткие крики подсадной, он вылетел откуда-то из-за моей спины, со стороны леса. Я не стал ждать и выстрелил. Слева и справа слышны выстрелы моих товарищей. Видно, их дела ничуть не хуже моих.

Еще четырех кряковых селезней я взял в течение получаса и отложил ружье. Селезни продолжали подсаживаться, а я, не в силах отказаться от захватывающего зрелища, от несмолкаемых утиных дуэтов, не убирал подсадной, а то и дело выскакивал из шалаша, пугая очередного поклонника.

Один за другим подходят товарищи. Радостно обсуждаем первую зорьку. Не напрасны были наши надежды, не напрасно пройден трудный и опасный путь. За все сторицей вознаградило нас первое золотое утро на Ивин-ском разливе.

Днем бродили по перелескам вдоль левого берега разлива. В лесу всюду белеют островки еще не растаявшего снега. В березовом мелколесье взлетело несколько тетеревов. Недалеко от места их подъема мы увидели два прошлогодних шалаша с бойницами.

После захода солнца «пробуем счастье» на вальд-шнепиной тяге. Результат — три долгоносика на четверых. Тяга была весьма посредственной: видели всего пять штук, включая взятых.

6 мая еще затемно Феликс и Гена ушли на тетеревиный ток. А мы со Славой, дождавшись солнца, установили на байдарку мотор и отправились на разведку в сторону основного плёса. То здесь, то там, словно сказочные великаны, над водой возвышаются останки полусгнивших вековых деревьев.

Вскоре мы достигли так называемого утиного мыса — довольно широкой полосы прошлогоднего камыша и редкого кустарника, возвышавшейся над водой. Привязав лодку к кусту, мы сошли в воду. Глубина воды на мысу нигде не превышала 30—40 сантиметров. Из камыша на мелководье, потревоженные нашим присутствием, стали подниматься утки самых различных пород. Их было так много, что вскоре мы перестали обращать на них внимание.

Обходя один из кустов, я заметил в кочках старое утиное гнездо и шагнул в его сторону, но, поскользнувшись, стал падать, ломая сухие сучья, на спасительный куст. В ту же секунду метрах в десяти от нас, шумно рассекая крыльями воздух, поднялась большая птица. На солнце заблестела ее черно-зеленая голова с длинным и узким красным клювом, розовато-золотистая нижняя часть туловища.

«Большой крохаль! — закричал я не своим голосом,— самец, стреляй же!» Это был прекрасный экземпляр! Карманный безмен точно определил вес птицы — 2 кг 200 г. Надолго запомнит Слава свой удачный и красивый выстрел. Пройдя еще немного, мы остановились у камышового среза. Перед нами был большой залив.

Всюду из воды выглядывали почерневшие пни, скрюченные корни упавших деревьев.

Увязая в уже оттаявшей трясине, осторожно переступая с кочки на кочку, мы пробирались по краю камыша в сторону разлива. И вдруг совсем близко — гуси.

Два десятка предельно осторожных шагов, и вот сквозь мельтешащую сетку камышей видим большую стаю кормящихся гусей.

Слава протягивает бинокль:

— Посмотри.

Через сильные линзы хорошо видна расцветка этих сторожких птиц: серо-бурые кроющие перья, пепельная поясница, темно-розовые, почти красные клювы с белыми пятнами на концах.

«Серые гуси,— шепчу приятелю, — самые крупные».

Доставая со дна пищу, гуси переворачивались на воде вверх хвостами и, медленно передвигаясь в таком положении, смешно махали и шлепали по воде растопыренными розовыми лапками.

Послышался многоголосый гогот, а за ним и шум сильных крыльев: к жирующей стае опускался новый гусиный табун.

Дозорные птицы подняли тревогу раньше, чем мы сумели подкрасться к месту, с которого можно было бы сделать верный выстрел. Оглушив нас криком и хлопаньем крыльев, сотни птиц взмыли вверх и устремились в сторону еще не растаявшего в центре разлива ледяного поля.

И тут мы увидели неожиданное: многокилометровая, округлой формы льдина буквально почернела от днюющих на ней гусиных полчищ. Ничего подобного я никогда не видел. О таких скоплениях пролетных гусей мне приходилось разве только читать или слышать. Место, где только что жировали гуси, было сплошь усеяно выщипанным пером.

Взволнованные всем увиденным, принялись мы за сооружение шалаша на воде. Сухостойный кустарник и тростник — отличный строительный материал, и наше сооружение, приняв форму пятиметрового тоннеля для лодки, удачно сливалось с общим фоном Утиного мыса.