Карта сайта

Академия наук Казахской ССР проводит ...

Академия наук Казахской ССР проводит специальные исследования по определению оптимального соотношения самцов и самок в табунах, их возрастного состава, изучает вопросы миграции и условия жизни животных. Все это позволяет разумно регулировать промысел, являющийся государственным делом.

Очень большое количество сайгаков гибнет от рук браконьеров.

Через несколько минут весь стан знал о приезде Красникова. Нерешенных вопросов было очень много, и очень скоро Алексей Сергеевич был окружен плотным кольцом людей.

У каждой палатки топились плиты и горели костры— готовился ужин. Нас пригласили попробовать здешнего кушания. Особенно в этот вечер нам понравились шашлыки из мяса сайгаков.

После ужина, пока было светло, я решил осмотреть машины для охоты. В настоящее время любительская охота на сайгаков запрещена, ведется лишь промысловая охота. В давние времена сайгаков подстерегали у водопоя, но добыть таким способом большое количество сайгаков было невозможно. Сейчас на помощь охотникам пришла техника. Сначала промысел вели днем, стреляли на больших скоростях со специально оборудованных легковых машин «Победа» со снятым верхом. Два стрелка стоя вели огонь па скорости до 80 километров в час и более по бездорожью. На ухабах нередко дело кончалось трагически. Правда, некоторые водители, такие, как начальник промхоза Афиногенов В. В., научились перелетать ямы. Мне рассказывали, что, завидев яму, он не тормозил, а, наоборот, прижавшись к рулю и крикнув: «Держись, ребята!», прибавлял газу и перепрыгивал через препятствия.

Дневную охоту запретили, потому что многокилометровая гонка табуна приводила к гибели слабого молодняка.

В настоящее время ведется только ночная охота на специально оборудованных грузовых машинах. В составе экипажа шофер, 2 стрелка и фарщик. Для стрелков и фарщиков в кузове отгорожено специальное отделение, там же имеется бидон с водой и небольшой запас пищи.

В этот вечер мне повезло: Алексей Сергеевич разрешил мне поохотиться с бригадой Долматова. Это лучшая бригада на промысле. В ней три человека: два стрелка — братья Володя и Юра Долматовы и фарщик — электрик Виктор. Долматовы оба водят машину и обходятся без шофера.

Выехали мы с заходом солнца, и минут через сорок уже встретили первый табунок в 10—12 голов. Он был обнаружен с помощью мощной авиационной фары, которой Виктор освещал местность в пределах 180° по ходу машины примерно через каждые 500 метров. Глаза сайгаков засветились ярким флюоресцирующим светом, табун сначала побежал, но потом настороженно остановился. Машина медленно приближалась. В этом сближении есть невидимая граница. Как только машина пересекает ее, сайгаки стремглав уходят. Поэтому необходимо остановиться метрах в 300 и держать табун в

Свётовом пятне, β момент остановки охоТнйки с ружьями в руках бросаются наперерез уже мчащемуся во весь дух табуну. Иногда охотники не угадывают, как пойдет табун, и их забег оказывается пустым. Табун может пойти справа или слева от машины, но часто, набрав скорость, он несется прямо на охотников. Это наиболее опасный момент, так как помимо прицельной и строго выборочной стрельбы приходится бдительно следить за животными, которые на большой скорости не успевают маневрировать и могут наскочить на охотника. А это уже беда: удар даже молодого сайгака, или, как его называют, чебыша, приводит к серьезным переломам ног. Такие случаи на промысле нередкость.

Промысел сайгаков очень тяжелый и опасный. И в том и в другом мне пришлось убедиться.

Зная по рассказам о специфике ночной охоты, я не удивился, когда мне перед началом охоты было строго-настрого запрещено находиться более чем в 5—6 метрах от Юры. Первый рывок в сторону табуна я прозевал, ибо ребята стремглав выскочили из кузова еще катящейся по инерции машины. На первый раз мне пришлось стрелять по подранкам. Зато ко второму табуну я мчался наравне со стрелками. Из второго табуна я взял дуплетом двух рогачей и двух самок. Признаться-стрельба по самкам меня смущала все время не только потому, что я никогда их не стрелял, но и потому, что я с трудом в хаосе отличал самку от чебыша, который имеет одинаковый с ней рост. Лишь к концу ночи я стал замечать рожки и небольшие головы молодых сайгаков. Количество убитых чебышей строго регламентировано, их должно быть не более 8 процентов. А картечь попадает в них помимо желания охотников, так как стрельба ведется иногда при большой плотности табуна. И все же охотники умудряются не выходить за рамки ограничений.

Охота продолжалась всю ночь. С 19 часов до 6 утра мы ездили по пустыне в поисках табунов, бегали, стреляли, быстро грузили добычу и снова искали. Большая физическая нагрузка и нервное напряжение сделали свое дело: с рассветом мы уже дошли до изнеможения, от усталости подкашивались ноги, глаза сами закрывались. Закутавшись в тулупы, мы сидя поспали час и лишь после этого поехали на базу.

Во время охоты я постоянно удивлялся умению ребят ориентироваться ночью. Они самым непостижимым образом не только определяли направление, но и предсказывали появление характерных мест. А ведь кругом все так одинаково!

У меня многие спрашивали о впечатлении от охоты и, внимательно осматривая лицо, интересовались, не «прописался» ли я? Оказывается, большинство новичков на такой охоте получают «прописку»: в азарте забывают о неровностях и мелком цепком кустарнике-боялы-че, падают и сильно царапают лицо о колючки. Я с самого начала охоты выполнял «бег с барьерами», который отнял у меня много сил, но избавил от «прописки».

На следующее утро Алексей Сергеевич уехал в Джезказган, а мы поехали охотиться на бульдуруков. День снова был очень теплый, но к обеду появились перистые облака и подул сильный северный ветер. Стало очень холодно.

На другой день из Джезказгана вернулся Алексей Сергеевич, и мы стали собираться в обратную дорогу.