Карта сайта

Он был неподалеку за поворотом реки ...

Он был неподалеку за поворотом реки. Вымолил себе еще полчасика и продолжал забросы, уверяя, что его миллиметровую леску оборвал гигант-таймень. Прошло около получаса. «Пошли, сматывай удочки!» — звали мы его. Но тут затрещала катушка спиннинга, и началась борьба. Как все происходило, я теперь как следует не припомню. Когда все уже было кончено, самый сильный из нас с большим напряжением едва удерживал тайменя, пока мы его фотографировали. Рыбина тянула килограммов тридцать. До вечера поймали еще одного тайменя и трех ленков. С того дня мы все стали рыболовами. Спиннинг теперь ни минуты не лежал без дела.

Прошли километров десять вверх по течению Горной Арбикли, притоку Катерны, и остановились на три дня в заброшенном охотничьем зимовье. В километре отсюда было большое, но мелководное озеро, которое питалось тремя ручьями. Сколько же здесь скопилось уток! То и дело поднимались стаи, совершая тренировочные полеты перед долгой дорогой на юг. Было очень интересно, тихо двигаясь на байдарке, наблюдать за тем, как застигнутые врасплох утки поспешно укрываются под нависшими над водой кустами. Лишь некоторые срывались и взлетали.

При впадении реки Светлой в Катерню, возле горы Змеиной, нам удалось выловить еще двух тайменей.

У подножия горы Змеиной много родников, образовавших небольшой, но глубокий водоем. Вода в нем кристальной чистоты. Виден каждый камешек на дне.

С горы Змеиной открывается изумительная панорама. На многие километры видна река с многочисленными извилинами. На западе тайга разрывается большой долиной с несчетными болотцами и озерцами. Но главная черта ландшафта — горы. Ночью впервые за три недели начался небольшой дождь, который, ненадолго прекращаясь, сопровождал нас до самого Байкала. На Байкале же дожди не более часты, чем в пустынях.

Наутро только собрались двигаться дальше, застучал мотор и к нам подъехала лодка. В ней рыболов с четырьмя большущими тайменями.

Он отбуксировал нас до Байкала и затем, пройдя краем озера, высадил на восточный берег, где стоит рыболовецкая бригада.

Возле Дагар — рыбацкого поселка с несколькими домиками на песчаных дюнах — там, где левый рукав Верхней Ангары выносит свои воды в Байкал, несметное количество уток. Но мы торопились.

В рыболовецкой бригаде мы нашли сердечный прием. Угощали нас омулем. Что с ним может сравниться? Его мы ели во всех видах: соленый и копченый омуль, нежная, свежая, с зеленым луком омулевая икра, уха из омуля, жареный омуль. Позднее отведали омуля «на рожнах». Эх, лучше не вспоминать!

У бригады несколько ставных сетей. Отлавливают омуля, хариуса, сига, налима. Иногда попадается осетр. Народ в бригаде подобрался прекрасный. Бригадир — Булдаков Алексей Игнатьевич. Спокойный, с большим самообладанием человек. Держится очень просто. Герои Труда и депутат местного Совета. Его авторитет среди рыбаков исключительно высок. И не мудрено, что бригада неизменно перевыполняет план. Алексей Игнатьевич великолепно знает свое дело.

На второй день к пристани подошла большая моторная лодка с руководителем группы лимнологического (озероведческого) института Мариной Борисовной Эг-герт, которая со своими сотрудниками вела в этом районе научные наблюдения за омулем. Она любезно согласилась захватить нас в бухту Аяя, где у лимнологической группы находится опорная база.

По пути Марина Борисовна очень интересно рассказывала об омуле, наиболее ценной промысловой рыбе Байкала. Байкальский омуль — переселенец из Ледовитого океана — относится к роду сигов и имеет в озере четыре расы. Длина его до 50 см (средняя — 30—40 см), максимальный вес до 2—3 кг (средний — около 400 г). Обитает омуль преимущественно на богатом кормами мелководье. К концу лета объединяется в большие косяки и к осени заходит в реки для метания икры. Весной из икры выводятся личинки, течение, их выносит в озеро. После нереста, ближе к зиме, омуль уходит па зимовку в придонные слои на глубину до 300 метров. В мае в поисках корма он подходит ближе к берегам. В это время омулевый промысел наиболее интенсивен.

Удивительная прозрачность и чистота байкальских вод особенно хорошо видна здесь в тихий час, когда на уснувшей глади перевернутое изображение кажется реальнее действительности. Бросишь монету в воду, текут секунды, а монета, перевертываясь, все поблескивает, уходя на дно.

В бухту постоянно заходят нерпы, древние переселенцы из Ледовитого океана. Под вечер мы увидели сразу пять животных, лакомившихся в заливе голомянками, небольшими (до 17—20 см) живородящими рыбками с полупрозрачным телом без чешуи.

Район бухты Аяя очень живописен.

Здесь высокоствольные кедры. По берегам заросли кедрового стланика. На камни часто выскакивают проворные любознательные бурундуки. Свистят по-разбойничьи и, застыв, пристально рассматривают нас.

Мы нарвали кедровых шишек и, собрав их в кучу, пошли вдоль побережья. Когда через час вернулись, только мусор нашли на том месте. Все растащили вороватые бурундуки.

И вновь мы снимаемся с места. На десятнкиломет-ровом отрезке «челноком» перебросили за полдня грузы и перебрались с побережья бухты Аяя до озера Фролиха.