Карта сайта

После Утуни завалов совсем нет ...

После Утуни завалов совсем нет. Еще часа два хода по непривычно чистой воде — и наконец долгожданное зимовье. Лают собаки, вьется дымок — значит, Тарас на месте.

Зимовье стоит па протоке Тумнина, возле правого его притока — реки Аты. Несколько небольших пристроек и навесов. Под одним вялится рыба, под другим навесом печка и полки с нехитрой кухонной утварью.

Никто не вышел на лай собак. Мы уже решили, что Тарас отлучился. Но вот скрипнула дверь, и на пороге показалась хозяйка. Вошли в дом. Низкий потолок из бересты и такие же стены. Хозяин не выразил при нашем появлении никакого удивления, как будто туристы здесь были частыми гостями.

За обедом, выяснилось, что рыба, которую мы по наивности, принимали за кету, не кета, а сема, таймень не таймень вовсе, а форель, ленок же на самом деле местный хариус.

Восемнадцатый день похода. Бегут навстречу берега, густо заросшие лесом и травой. На отмелях полынь и желто-зеленые лозы ивняка. Река, разбиваясь па рукава, сохраняет основное русло, которое нигде не преграждается завалами. Только на берегу встречаются иногда нагромождения плавника, выбеленного солнцем и вымытого водой.

Сегодня удивительный день: за какой-нибудь час мы встретили восемь медведей. В эту пору медведи выходят к воде полакомиться рыбой: вялую и обессиленную сему они ловят в мелких заводях. Увлеченные своим занятием, медведи не замечают лодок и позволяют подходить совсем близко.

Девятнадцатый день похода. Итак, мы заканчиваем наш путь. Прощай, безлюдная тайга. С чувством сожаления мы расстаемся с тобой. Мы продирались по твоим непролазным марям, карабкались на сопки, тащили на себе через завалы лодки, протискивались под деревьями, лежащими поперек реки, ломали байдарки, чинили их и снова двигались вперед. Нас ели мошки, а мы ели кашу из утопленных сухарей, лакомились великолепной форелью и жарили па костре уток. Наш маленький коллектив не был идеальным, потому что все мы оказались очень разными, но трудный поход сдружил нас.

Прощай, тайга! Мы будем помнить о тебе.

А.Белобородько

ТРОПОЙ АРСЕНЬЕВА

И вот теперь, когда передо мной потертая, измятая тетрадь, мой путевой дневник, вспоминается все, что было связано с походом по тропе Арсеньева.

Этот поход через Сихотэ-Алинь и дальше по реке Би-кин до Уссури привлекал своей трудностью. Стоит взглянуть на карту, и вы убедитесь в этом. Почти безлюдная, нетронутая тайга. Не раз я пролетал здесь. И всегда внизу видел вечные горы, бескрайнее море тайги, суровой и непроходимой. И ни одного домика, ни одного огонька почыо.

Нам предстояло от моря пересечь Сихотэ-Алинь в одном из самых глухих мест, пройти по тропе, по которой проходил Арсеньев.

И вот 10 сентября наше путешествие началось. Из бухты Ванино па пароходе в Амгу. Затем пешком до ближайшей деревни вдоль берега моря. Впереди две лошади с вьюками, мы с ружьями налегке шагаем по каменистой тропе у самой воды.

Солнечные лучи, разорвав туман, ярко блестят на спокойной глади моря, золотым светом окрашивают кудрявые сопки, играют в каплях росы. На душе светло и радостно.

Входим в лес. Как он здесь красив! Дуб, береза, ясень, клен, кустарник, высокая трава. Много птиц. А справа сквозь ветки видна бесконечная даль голубого моря. Очень похоже на Крым. Даже Ласточкино гнездо есть: на самом обрыве скалистого берега приютился маленький домик пограничников. Снова спускаемся к самой воде. Море ласковое, тихо плещется у самых ног. В чистой, прозрачной воде виден каждый камешек. Но идти трудно: песок, галька и крутые осыпи скалистого берега.

Стало жарко. Снимаем куртки, потом тельняшки, нб пот льет ручьями, часто дышим, сердце колотится. Вот как даются нам первые километры.

Весь склон высокого берега порос шиповником, но здесь он особенный. Большие, с яблоко, красные ягоды с толстой коркой, они и по вкусу напоминают яблоко.

Неожиданно из-за мыса показались строения деревни Сайон. Подходим к дому лесника. Бухта в виде полумесяца лежит между двумя высокими мысами. Мелкая галька, нежный песочек — чудесный пляж. Большие волны прибоя далеко взбираются на песчаный берег и, откатываясь, оставляют белую пену. Мы, как дети, барахтаемся в кипучих волнах на пустынном берегу. Солнце щедро обливает искрящееся море, сопки с кудрявым лесом, цветы на полях. В прозрачном воздухе парят коршуны, щебечут птицы. Река, извиваясь, уходит к сопкам.

Наконец прибыл Калина Титыч Пугин — высокий сухощавый мужчина лет пятидесяти с острыми закрученными усами, в защитном костюме. С ним были две лошади и собаки. Прирожденный охотник, почти всю жизнь проведший в тайге, он мастерски вьючил лошадей, пригонял снаряжение.

Снова в путь. Снова пустынный берег, снова ноги вязнут в песке, скользят по гальке.

Мы изрядно устали, когда тропа неожиданно круто повернула на высокий берег. Выбиваясь из сил, достигли вершины. Слева на светлом небе вырисовывались высокие сопки. В долине ровным белым покрывалом лег туман. Пахло прогретой хвоей, от реки тянуло прохладой.