Карта сайта

В УСТЬЯХ - часть 3 - Но все же не погибла живая красота ...

Но все же не погибла живая красота волжской дельты. В 1919 году по декрету, подписанному В. И. Лениным, здесь родился и стал расти Астраханский государственный заповедник.

Когда-то здесь заготовляли дичь перед отправкой на рынки, разрезали и солили осетров, а теперь на месте ловецкого стана красуется научный городок.

Здесь тоже вскрывают осетров, но с целью узнать, чем питается эта ценная рыба. Здесь тоже ловят птиц, но что-бы окольцовывать их и выяснить пути пролетов.

Сейчас сквозь чащу камыша, сияя голубыми водами, бегут к морю три протока. К ним со всех сторон тянутся узкие ручьи, окаймленные кудрявыми ивами. Воды украшены, как праздничным нарядом, белыми лилиями. Кувшинки золотыми шарами искрятся под лучами солнца. Широкие листья лотоса — как огромные плоские чаши лежат на воде. Их розовато-белые цветы поднимаются над тихими водами залива волжской дельты Дамчйк. Среди зеленых беседок тростника ныряют и плавают тысячи птиц. Белые цапли, фламинго, пеликаны, лебеди смотрятся в зеркало вод.

Из камыша показывается усатая голова кабана. Он фыркает, высоко поднимает уши и пьет мутную воду залива. Стая фазанов с криком взлетает на ветви ивы. Осетр, вильнув хвостом, уходит в глубину. Сверкая крупной чешуей, золотистый сазан выпрыгивает в воздух и через секунду грузно падает в воду.

Так были сохранены природные богатства волжской дельты. Теперь возникла серьезная забота об охране самой Волги. Ихтиологическая комиссия Академии наук СССР подсчитала, что в бассейн этой реки почти каждый день сбрасываются сотни тысяч кубических метров неочищенных сточных вод. Кроме того, Волга загрязняется нефтью на протяжении более двух тысяч километров и рыба при таких условиях жить не может.

Все же у нас имеется много отличных способов очистки сточных вод и если в свое время можно было спасти красоту устьев, то, конечно, новая Волга будет чистой, как вода родника.

Половина декабря, а Сайгачий проран — так называется главное устье Волги — только что покрывается льдом. Зима здесь приходит очень поздно. Долго тянется сухая, ясная осень. Даже в декабре иной раз выдается погода мягкая и теплая, как весной.

Но вдруг закрутит норд-вест. Нахлынут серые тучи, закроют солнце, засвистит сухой, желтый тростник, где по ночам шелестели мыши-малютки. Захолодеет вода.

Утром проснешься — на реке лед. Упругий, молодой. На нем ни снежинки. Если мороз сильный — лед растет; в два-три дня делается толщиной в десять сантиметров. Ехать на лошади по такому льду еще нельзя: лопнет — и окунешься в холодную ванну. А на салазках-«чунках», как их называют астраханцы, — милое дело! Садишься на них — ноги калачиком, или становишься на колени. В руки берешь по палке, длиной каждая в метр, с острыми наконечниками. Разом упираешься палками в лед так, что осколки летят. Даешь сильный толчок и летишь по гладкому льду метров двадцать, только в ушах свистит. Потом снова толчок — и опять скользишь, как на катке-

За час можно легко 10 километров проехать. Весело и безопасно: всюду проедешь по самому тонкому льду.

Бывало, в старину рыбак катит на чунках. Приезжает туда, где поглубже. Останавливается, слезает с чунок, ложится на чистый лед. Потом закрывает голову полушубком и высматривает под тонким льдом стаю рыбы, чтобы на ее пути поставить сети. Вода прозрачна. Чернеют стебали каких-то растений. Песчаное дно — как натянутый холст и точно колышется широкой серой лентой: это медленно движется над ним волжская вода.

Проходит минута, другая, третья, — вдруг стрелкой мелькнет рыбка. Это промчалась передовая. За ней плывут другие... Еще, еще. Серые стрелки, как тени на экране кино, заполняют Сайгачий проран. Вот резвая рыбешка блеснула, как лезвие ножа, серебряным бочком и исчезла.

Рыболов лежит на льду, его охватывает холодный воздух зимнего утра. Но он, следя за появлением большой стаи рыб, даже не замечает, как мерзнут пальцы на руке, с которой сползла рукавица.

Настоящая зима в устьях Волги сопровождается свирепым ветром. Откуда бы ни подул — он переходит в бурю. Если с моря, то нагонит к берегам воду, вода приподнимет и сломает лед. Если ветер повернется и ударит с берега, то унесет в Каспий оторванный от суши лед и все, что на нем находится. Случалось, и людей уносило. Астраханцы называют это — «попасть в относ».