Карта сайта

В УСТЬЯХ

К морю текут широкие и узкие рукава Волги — прораны. Они извиваются, пропадают в озерках или широко раздвигают песчаные берега. В устьях течение реки становится, даже весной, медленнее. Все, что вымывает из своих берегов и тащит река — ил, песок, мелкая галька, — здесь постепенно оседает на дно. Пески Волги идут приступом на Каспий через тысячи рукавов ее, расходящихся веером. Площадь волжской дельты ежегодно увеличивается и уже достигла нескольких сот квадратных километров.

В глубине тростниковых плавней, среди недоступных человеку топей, разлились мелкие морские заливы. По их низким берегам тянутся заро'сли камыша и осоки, а в воде купаются рдесты, ситовники, белые лилии. Кое-где стоят старые дуплистые ивы. Они протягивают над водой свои лохматые ветви, прикрывая камыши.

Где стареющие рукава реки и заливы отделены от моря мелями и низкими островами, там под водой, в темном иле лежат толстые корневища каспийского лотоса. Как только длинные отростки покажутся на поверхности тихих вод, на них развертываются широкие зеленые листья. Эти листья скоро разрастаются, поднимаясь над зеркалом залива, расположенного поблизости к морю. А еще выше над водой, как большие розовые шары, стоят цветы. Воздух наполняется их нежным, словно запах цветущего миндаля, ароматом.

Дельта Волги — это «узловая станция» птичьих и рыбьих дорог.

Весной большинство «пассажиров», прибывающих сюда по воздуху, следует дальше на север. Они отдохнут здесь день-другой и снова в путь, в далекую дорогу, вверх по долине Волги. Сибирские гуси, казанские кряквы, ярославские бекасы и вся бесчисленная перелетная братия, которая гнездует за Камой, по разливам Печоры, на полярных озерах, в тундре, — все побывают здесь.

Любители рыбных блюд — цапли, бакланы и пеликаны — остаются летовать на гостеприимной «станции». Одни гнездятся на разбросанных по берегам старых ивах, другие, — на камышовых плотах.

Весной с Персидского залива, с берегов Малой Азии и Нила каждый день прибывают сюда новые и новые стаи перелетных птиц. Делается так тесно, что не видно воды под отдыхающими путниками. Их весенний день проходит в шумных потасовках, в тревожных криках и возгласах радости. И всю ночь не прекращается птичий разговор. Но вот раздаются сигналы вожаков. Шумливые ватаги одни утром, другие ночью покидают дельту Волги до осени.

Осенью же при первых холодах, когда блекнет трава, хлеб сжат и все живое куда-то прячется, начинается осеннее переселение дичи с мест гнездовий на юг.

Собираются птицы в отряды. Покружится стая над родимым местом. Старый опытный вожак, распустив сильные крылья, вылетает вперед. И летят они к Волге над лугами, лесами, водами. Летят долго, пока не устанут. Приходит время ночевать. Вожак выбирает удобное место, стая останавливается на ночлег. Если погода хорошая и много пищи — гостят здесь день-два. А подует сибирский ветер, напомнит о зиме, снова стая взмывает в воздух. Утки, гуси, лебеди, кулики летят вдоль речек и рек, приближаются к волжской долине.

Вот она, хорошо знакомая, широченная водная дорога! Несколько дней перелета — и снова «станция Дельта». Здесь тепло, еды вдоволь. Птичьи стаи опускаются, приводят себя в порядок и спокойно отдыхают после долгой дороги. Живут они здесь до первого мороза.

Когда же замерзнут устья Волги, мало кто из перелетных гостей остается на речных полыньях.

Д под водой происходит другое. Здесь «узел дорог», по которым путешествуют рыбы. Многие из них проплывают через устья, останавливаясь лишь на очень короткое время; только некоторые зимуют и очень немногие постоянно живут в дельте. Зайдет, например, сюда озерный линь или карась, найдет удобное, уютное местечко, да так на всю жизнь и останется. Сазан с лещом осенью нарочно спешат в дельту, чтобы провести здесь зиму. Поскорее бы только найти глубокое место, где течение тише, спокойнее, и спрятаться туда, где никто зимний сон не потревожит. Найдут — и залягут вплоть до марта.