Карта сайта

НА НИЖНЕЙ ВОЛГЕ - часть 3 - В районе Камышина после сооружения ...

В районе Камышина после сооружения Сталинградской рлотины высота отметки горизонта воды повысится на 19 метров. У Сталинградской плотины — до 26 метров, а ширина водохранилища в некоторых местах будет около 30 километров.

Ниже Камышина начинается песчаная степь. Повернув на юг, к морю, можно ехать хоть целый летний день по сухим солончакам. Удушливо пахнет черной полынью. Жарко! На небе — ни облачка. Южное солнце обжигает лицо, глазам больно смотреть и во рту сухо.

Серые ящерицы молниеносно кидаются от верховой лошади, которая идет шагом при отпущенных поводьях. Вдали, на востоке, как застывшие волны, виднеются песчаные наносы, образованные постоянными степными вихрями. Среди этих холмов бродят, как позабытые, верблюды. Кругом — ни кустика, ни цветка, ни яркой травы!

Рыжий конь ступает по низким солянкам. Они ощетинили свои колючки — серые листочки, похожие на тонкие иглы ежа.

Едешь, едешь — и все та же открытая, сухая, сыпучая полупустыня. Те же солянки, те же ящерицы, только изредка заметишь в небе степного орла. Он, широко распластав крылья, летит, высматривая добычу.

Степь здесь пропитана солью. Если отъедешь далеко от Волги, то не найдешь хорошей воды, чтобы утолить жажду. Вот на самой середине пустынной степи лежат Камыш-Самарские озера. Они принимают в себя две степные речки — Узени. Но вода в них, как и в озерах, солоноватая. К ее вкусу надо привыкнуть, иначе и пить не станешь!

Ранней весной и здесь бывает пестрый ковер из тюльпанов. Да еще какой! Повсюду красные, желтые, розовые цветы. Точно кто-то нарочно разбросал их щедрой рукой по всей степи. Но почти каждый день, быстро, как на экране, меняются живые краски этой солончаковой степи. И вся красота, вся прелесть короткой яркой весны исчезает под жгучим солнцем.

Летом степной ураган, точно смерч, крутит и высоко поднимает мелкий песок. Он заполняет весь воздух. Когда же вихрь стихнет, весь этот песок и пыль опускаются, покрывая собой всех и все.

В тихий жаркий день солончаковая равнина, как пустыня. Кругом мертвая тишина, знойный песок, не видно зелени, нет воды.

Весенняя вода размывает слой за слоем высокие глинистые берега. Скорость течения все увеличивается и увеличивается, а за крутыми мысами, где берег острым углом выдается в Волгу, течение поворачивает в обратную сторону.

— Суводь, — говорят речники про такой заворот течения реки.

И чем выше весенний подъем воды, тем больше на Волге-реке появлялось таких мест.

Хорошо знают волгари Балыклейскую суводь ниже Камышина. Раскинулось село Горный Балыклей на правом берегу, между оврагами. Спряталось оно в вишневых садах. Защищает его от ветров высокий бугор, от которого выступает по дну Волги каменная гряда.

Шла весенняя вода, ударяла в преграду, а гряда ни с места. Боковое течение загибалось у берега и несло все обратно, навстречу своей стрежневой струе.

Случалось, идет вниз буксирный пароход с гружеными баржами. Доходит он до «Черной Суводи», как ее называли волгари. И как нарочно — не днем, а ночью. Да еще туман накрыл. Тогда, как в молоке, ничего вокруг не видно.

Идет пароход посередине русла реки. Быстро спускается по течению, только прибрежные огоньки мигают.

Около Балыклейского бугра караван заранее отходит в сторону. Но вот задняя баржа попадает в водоворот. Скрипят крепкие тросы. Боковое течение подхватывает баржу. Как споткнувшийся на повороте конькобежец тотчас падает и вылетает в сторону, так баржа, попав в суводь, быстро несется к берегу.

Хорошо, если выдержат тросы, если бывалый капитан успеет отчаянным ходом вперед выхватить баржу из водо-крути. Иначе — от баржи останутся одни щепы. Перед «Черной Суводью» у лоцманов и капитанов одно на уме:

«Эх! Миновать бы поскорее!»

А под водой стаи сельдей-черноспинок, поднявшихся сюда из Каспийского моря, стремятся к суводи. Что их сюда влечет? Быстрое течение на середине реки не дает сельдям хода; им тяжело подниматься вверх по реке, также как и нам трудно идти против сильного ветра. Тогда сельди сворачивают в сторону от главного русла, выбирая струи течения более слабые. И в суводь заходят, чтобы отдохнуть! Ведь этим сельдям приходится плыть против течения сотни километров, чтобы отложить икру в пресной воде, там, где их родина. Ночь прошла, сельди отдохнули в суводи и снова в путь.

Минога, подобно сельди-черноспинке, чтобы выметать икру, должна тоже приплыть из моря в пресные воды. Поднималась она раньше вверх по Волге и Оке высоко, иногда даже до Москвы-реки. Чтобы вовремя попасть к местам нереста, минога появляется в устьях Волги еще подо льдом.

Надо сказать, что минога очень плохой пловец. Тельце у нее тонкое и длинное, как у змеи. Поведет своим телом в воде, подвинется немного вперед и сейчас же опускается на дно. Приходится миноге плыть с частыми остановками: то за островом полежит сутки, то к камню присосется — отдохнет. Но, пожалуй, лучшие места отдыха миноги — водовороты в суводях.

Здесь не приходится бороться со встречным течением — сильно уставать и худеть... А при удаче можно отправиться в дальнейший путь на буксире!

И вот как. Рот у миноги, точно воронка, круглый. Внутри его — очень острые зубы. Если минога, как пиявка, присосется к чему-нибудь, то оторвать ее очень трудно.

Приплывут сельди вслед за миногами в ту же суводь, а миноги к некоторым из них и присосутся. Вертится такая сельдь во все стороны, но отцепить миногу не в силах. Вот и приходится ей тащить миногу на буксире.

Плотина Сталинградской ГЭС очень высоко поднимает уровень реки. Тем самым уничтожаются водовороты-суводи на этом плесе вплоть до Балакова, и все опасения волжских капитанов вылететь на берег отпадают.