Карта сайта

НА НИЖНЕЙ ВОЛГЕ - часть 2 - Дизель-электроход идет в Сталинград ...

Дизель-электроход идет в Сталинград.

Радиомаяки через определенные промежутки времени посылают на судно сведения о погоде, о состоянии пути.

Далеко позади осталась крутая Соколова гора, где когда-то, согласно волжской легенде, отдыхал Степан Разин.

Скрылся в синеватом тумане Саратов с его машиностроительными и нефтеперерабатывающими заводами, газопроводами и нарядными новыми зданиями. Он окружен, точно высоченными башнями, тремя горами и открывает широкий парадный ход с воды — огромный речной порт.

За Саратовом по правому берегу реки один за другим идут голые крутые утесы. Самый высокий из них, обрывающийся к Волге крутизной, — утес Степана Разина.

В одной из волжских песен так его славят:

... И поныне стоит тот утес и хранит
Он заветные думы Степана,
И лишь с Волгой одной вспоминает порой
Удалое житье атамана

Вот уже радирует Камышин:

— Имеем к отправке в Астрахань муку, стеклотару, текстиль. Можете ли принять?

Навстречу идет танкер с полным грузом нефти. Танкер быстро проходит мимо пристани Антиповка, где некогда с опаской «сесть на мель» медленно поднимались против волжского течения колесные буксиры с тяжелыми караванами из трех деревянных барж, груженных мазутом.

Теперь уж никогда не случится того, что произошло здесь в 1937 году. В тот год в бассейне Волги выпало настолько мало осадков, что уровень реки ниже Камышина очень сильно снизился. Здешние жители переходили через перекаты чуть не вброд. Где прежде дна не достать длинным шестом, в том году переправлялись за Волгу на плотах, упираясь в дно веслами. Только по самому руслу медленно текла вода.

Подъезжаешь к селению — и не узнаешь его. Раньше дома села Антиповки были совсем у реки. Жители шутя говорили: «Из наших окон можно в Волге рыбу удить». А в этом году село стояло далеко от реки, на пригорке.

И пришла волгарям мысль: «Не поискать ли добра на дне реки? Может быть, и найдем что-либо ценное».

Ведь не раз жестокие ураганы бушевали на Волге. Тысячи судов арабских, персидских, татарских тонули на реке за сотни прежних лет. Не один караван стругов и барж со всеми гружеными на них товарами опустился на дно.

Собрались капитаны, водоливы, старшины с барж, плотогоны. Поговорили, с какого плеса ниже Камышина начинать работу.

Речники позвали местных старожилов-рыбаков с крючковой рыболовной снастью.

Вызвали сюда землечерпалку, плавучий кран на понтонах и водолазов. Приготовили все, спустились водолазы.

Не прошло и получаса, говорят водолазы по телефону со дна Волги:

— Цепей, якорей, посуды разной не пересчитать! Принимайте!

И пошла работа...

Были тут и заморские вазы, расписанные зеленовато-синими цветами, и татарские серебряные кувшины, из которых когда-то умывались ханы Золотой Орды. Но больше всего подняли волгари со дна чугунных гирь и железных цепей, выкованных русскими кузнецами. Перед погрузкой на пароход все было разложено на песчаном берегу рядами. Мягкое железо сильно заржавело, покрылось красноватым налетом. Звенья цепей, толщиной в руку, кое-где разогнулись, разошлись.

— Эх, ребята! Какие же у нас кузнецы родятся, когда могут вручную отковать такие цепи и якоря!—говорит молодой парень, поднимая на плечи чугунную бабку в сто килограммов весом, чтобы отнести ее на пароход.