Карта сайта

ВОЛГА-РЕКА - часть 7 - Наутро отставшим от артели ...

Наутро отставшим от артели бурлакам оставалось только ждать случайной работы или догонять своих товарищей. Надо было просить водолива принять их обратно. Но длинный путь почти уже пройден, поэтому водолив ругался и отказывал.

Возвращались к перекату, а тут и без них скопились толпы безработного люда. Приходилось идти в ближайший город, искать работы на пристанях. Бурлак превращался в крючника. Зацепив железным крюком тяжелый груз, он таскал его с барки на берег или с берега на судно. Нет работы — голодать. Спать тут же на песке, под амбарами. Зимой же, когда совсем нет заработка, — «ходить по миру», нищенствовать. Постепенно превратиться в босяка-бродягу.

А было на Волге до 1858 года сотни тысяч бурлаков!

Здесь ходу нет большим судам
Здесь паузятся барки...
Кипит работа до утра
Все весело, довольно.
Итак, нет худа без добра!
Подумаешь невольно,
Что ты жалеешь бедняка,
Мелеешь год от году,
Благословенная река
Кормилица народа.

Так верно и ярко писал поэт Некрасов о Волге-матушке прошлого.

Но не все становились бурлаками. Иному выпадал другой, лучший путь. Некоторые беглые «искатели воли и доли» узнавали на Волге рыбные места. Тогда они ставили сети на красную рыбу, ловили неводами в заливах и протоках. Бурлаки и «корабельные вожди» — лоцманы стали провожать торговые суда. Осенними ночами они указывали путь баркам и стругам через опасные места. Год за годом они вырабатывали в себе особое чутье, умение провести в темноте караван, чтобы не посадить суда на мель или быстро приноровиться и ловко оттащить баржу, когда бурные волны могут каждую минуту выкинуть ее на берег. Кое-кому удавалось «выйти в люди». Конечно, сначала он работал матросом и «намётчиком», потом лет десять стоял рулевым, а годам к сорока — лоцманом. Наконец, когда научился читать Волгу, как раскрытую книгу, поднялся на мостик, сделался водоливом на барже или помощником капитана на пароходе. И сына своего, еще с самого малого возраста, такой волгарь приучал к ремеслу водника. Так из поколения в поколение, от отца к сыну передавалось знание реки, опыт судовождения, вырабатывалась традиция ремесла.

Еще в 60-х годах прошлого века бурлаки тянули бечевой волжские суда. Плата за перевозку грузов на пароходах тогда была в три раза дороже, чем за то же расстояние брали бурлаки.

Впоследствии, когда развилась конкуренция между судовладельцами, пришлось заменить «чертовы расшивы» настоящими пароходами. Но и этим судам приходилось сутками терять Дорогое время навигации и ждать, пока «перелезет» через какой-нибудь трудный перекат подошедший к нему днем раньше буксирный пароход с двумя, а то и тремя баржами.

Попробует капитан двинуться влево — мелко, сунется вправо — наметка стучит о каменную плиту, можно корпус судна проломить. Куда пойдешь и как? Стой и жди!

Решили волгари бороться с этим злом. Стали особой машиной черпать на перекатах песок, углублять русло.

Насыплет «грязнуха» — так прозвали волжские грузчики землечерпательную машину — свою плоскодонную барку доверху песком, — к ней подбегает катер. Он забуксирует барку, уведет ее подальше от переката куда-нибудь на нижний конец большого острова, — здесь песок и грязь из баржи выкидывают. Как маятник, ходит катер от переката к острову и обратно, пока работает землечерпалка. Через две недели глубина на перекате увеличится на полтора метра. Груженым судам можно проходить через мель.

А на другое лето, немного пониже по течению реки, опять мелко. Волга снова накидала посреди своего русла песок, и опять должна работать «грязнуха».