Карта сайта

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Зима. Огромная, просторная зима.

Н. Заболоцкий

И белому мертвому царству, Бросавшему мысленно в дрожь, Я тихо шепчу: «Благодарствуй, Ты больше, чем просят, даешь».

Б. Пастернак

 

Зимой я снова поехал на Ярославщину, на этот раз с лыжами. В Берендеево я попал в двадцатиградусный мороз, когда деревья были изукрашены удивительным по толщине и рисунку налетом инея, разлапистые телевизорные антенны белели, как мачты кораблей, пришвартовавшихся где-то в глубине сада, а станция, где перегружали торф с узкоколейки, дымилась, как преисподняя.

От Берендеева я шел на Шушково и Давыдово по заиндевевшему пустынному полю, напоминавшему в эти морозы поверхность незнакомой планеты. Потом я ночевал в старинном селе Смоленском, в общежитии знаменитого зоотехникума — Успенки. Оттуда я добрался до Переславля и продолжал свой путь по нагорьин-скому шоссе, до самого Усолья.

Ближе к Усолью дорога шла все время лесом. Усолье стоит на левом берегу Вексы, маленькой речушки, которая берет начало в Плещеевом озере и через семь километров после истока впадает в озеро Сомино. А дальше уж, до самой Волги, течет из Сомина Нерль Волжская.

За мостиком, на правом берегу Вексы светился огнями большой рабочий поселок. Это было Купанское, поселок Мшарово-Купан-ского торфопредприятия. Поселок этот все растет, и не сегодня-завтра старинное Усолье должны присоединить к этому поселку — тогда и самое название Усолья исчезнет с карты. На той же стороне реки виден холм, где когда-то зачинался здешний соляной промысел. Там на холме доставали деревянными бадьями из колодца соленую воду, сливали ее по желобам, а потом выпаривали на железных сковородах. Еще в пятнадцатом веке князь Василий Темный передал четыре здешние солеварни Троице-Сергиеву монастырю. А в шестнадцатом веке Грозный дал тут московскому Симонову монастырю два места, чтобы «на них соль варити и... давать мне, великому князю, оброку три году на год по рублю по полтине с варницы». На левой стороне, где теперь село Усолье, уже в 1563 году был Спасский посад с пятьюдесятью тремя дворами, а на правой стороне — Борисоглебский посад. Чуть не до конца семнадцатого века стоял здесь соляной заводик, а потом промысел затих вовсе.

Новый промысел породила к жизни «кладовая солнца» — торфяные болота. За рекой выросла здешняя торфяная столица, уже мигавшая сейчас огоньками, — Купанское.

Я посмотрел назад, на черную кромку леса, и увидел там какой-то огромный щит с надписью и бревенчатые домики, однако что там было написано, я разобрать уже не смог. Быстро темнело, пора было подумать о ночлеге. Светлым островком подкатил пере-славский автобус. Из него вышел какой-то плечистый человек в телогрейке и ватных брюках, с мешком за плечами.

— Не скажете, где тут переночевать можно? — спросил я его.

— Да где можно? Коли такая нужда, можно и у меня. Не особо просторно, но где переспать-то, найдем. Издалека?

Мы пошли вместе вдоль Усолья. У лесника Ивана Ивановича и правда было не особенно просторно: это я понял, еще стоя на пороге. Стол занимал больше половины горницы. На столе аккуратными стопками были разложены книги — за девятый и десятый класс. Ребята сидели за столом и делали уроки, дочка и сын. В той же комнатке стояли еще диван, кровать, стулья, комод. В тесной кухоньке вдруг томно замычал теленок.

— Вот пришлось в дом взять, — сказал Иван Иванович. — Два дня ему всего. Молчать вот только не хочет, все просит пить.

Прибежала со двора Валя, жена Ивана Ивановича. Все занимались своими делами, а мы с Иваном Ивановичем, присев к столу, разговаривали про лесницкую его работу. Дело в том, что он был не просто лесник, а лесник-егерь, и обязанности его были много хитрее, чем простая охрана леса. Он должен был не только знать свой обход, все дороги, все подъезды и чуть не все деревья, но и знать, где и когда, в какое время года водится у него дичь. Он должен был подкармливать зверье и бороться с хищниками — хорями, куницами, лисами и енотовидными собаками, которые разоряют гнезда, потому что развелось их тут на Ярославщине, этих собак, видимо-невидимо. Он должен был организовывать разные виды охоты — то сделать шалаш на току и подвести к глухарям охотника, то охотиться с флажками на волка и лисицу — и, главное, должен был наблюдать за зверьем. Он подкармливал лосей и делал для них подрубки, сколачивал солонцы, делал кормушки для кабанов, строил охотничьи вышки по просекам.

Плещеевское лесничество принадлежало Переславскому охотхо-зяйству, и, как я понял, охотхозяйство это было новое и очень перспективное.

До войны тут были кругом непроходимые леса. Теперь, конечно, много леса уже было повырублено, но все же остались еще великолепные охотничьи угодья, и нужно было их сохранить. Лет восемь тому назад здесь было организовано обширное, до самого Нагорья, охотничье хозяйство, в котором лесами было покрыто больше полсотни тысяч гектаров. Оно было основано вблизи великолепного озера, рядом с уникальным архитектурным комплексом и сравнительно недалеко от Москвы, на отличном асфальтированном шоссе.