Карта сайта

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Я изведал эти страхи, Соприродные душе...

О. Мандельштам

 

Я сидел в лесу, у самого берега, там, где на мысу стоят створы и где телефонные столбы, спускаясь с обрыва в воду, пересекают залив. Солнце припекало, но от моря налетал ледяной ветер. Вообще здесь не очень-то жарко в самом разгаре лета. По лесной тропке от главной усадьбы прошли рабочий с женой. Они разговаривали.

— Сегодня разрешение вывесили для сотрудников, — сказал он. — уже можно в лес по грибы и по ягоды. А на приезжающих особо нужно спросить разрешение...

— Да, знаю, — сказала она. — Каждый год так.

Они спустились к воде и отомкнули лодку. Потом стали грести к дальней деревне, на том берегу залива. Наверно, они там жили.

Где-то по корням, прошившим лесную тропку, забренчал велосипед. Я не обернулся: я следил за утками. Утки подплыли поближе, и я их сфотографировал. Потом я хотел сфотографировать их влет и бросил палку. Но они не обратили ни на меня, ни на палку никакого внимания. «Страна непуганых птиц», — подумалось мне.

— Это подсадные утки. Провокаторы, — сильно картавя, сказал кто-то за моей спиной. — Помогают нам диких уток приманивать.

Я обернулся. Это был орнитолог в своем неизменном зеленом костюме, с биноклем на шее.

— Хотите глухарятник мой посмотреть? — спросил он.

Я кивнул, и мы пошли по тропке.

Глухарятник открылся прямо среди леса, точно мы вышли через служебный ход на сцену и оказались вдруг среди декораций к сказочному балету. Несколько рядов нитяных сеток с боков и сверху огораживали участок лесной поляны площадью примерно полгектара. Мы вошли в вольеру, предварительно пошаркав ногами по опилкам, смоченным дезинфицирующим раствором.

В одном из отсеков глухарятника беспокойно ходила вдоль стены большая черная птица.

— Это наш Петя, — сказал орнитолог. — Мы его вывели из яйца, и он почти ручной. Но весной к нему не войти. Дикая птица глухарь — не мирится с человеком, в зоопарках не живет. А мы вот решили развести здесь первый в своем роде глухарятник. Задача у нас какая? Обеспечить этой ценной боровой птицей охотничьи угодья центрального района. Нужно дать охотхозяйствам рецепты разведения боровой птицы, помочь им организовать у себя небольшие питомники. И главное — глухарь. Заграничные охотхо-зяйства дадут за каждого глухаря до пятидесяти рублей золотом. Заманчиво. Надо сказать, что за это брались еще сто лет назад. «Охотничий вестник» в 1861 году напечатал первую работу о разведении глухарей. Но опыт тогда не удался. Не удалось защитить птиц от заболеваний. Нам, как видите, уже удалось создать удобную вольеру. Глухарка ведь раза в два меньше глухаря. Мы сделали лазы между отсеками, такие, что в них может пройти только глухарка. В ее распоряжении, таким образом, оказалась вся вольера. А глухарь сидит в своем отсеке. Иначе ведь тот петух, который послабее, не станет токовать в присутствии более сильного... Вторая проблема — корм. Тщательно отбираем корма для подкормки. Кроме того, мы следим за факторами, влияющими на динамику численности глухарей. Вот выяснили этой весной, вымерзают ли глухариные кладки. В естественных условиях это выяснить трудно... В общем, проделана большая работа. И можно с уверенностью сказать, что в скором времени наши охотхозяйства получат славное подспорье. На первом этапе нам надо получить в неволе потомство и вырастить молодняк. Потом будет много яиц и много потомства, и тогда, быть может, понадобятся инкубаторы...

— А заболевания? —спросил я. — С ними уже справились?

— Нет, пока не справились. Мрут птицы пока очень интенсивно. Понимаете, у курицы тысячелетиями вырабатывался иммунитет, а глухарь ведь привык жить в стерильных условиях леса, на сфагнуме. Глухари у нас заболевают, и проявления болезни у них иные, чем у курицы. К нам приезжали специалисты из экспериментального ветеринарного института. Тоже ничего не смогли сказать. Однако теперь ведь существует множество антибиотиков. Если бы нам дали еще ветеринара, мы были бы вооружены до зубов!

Мы молча посмотрели на черного Петю, который продолжал метаться по стене, и я подумал, что мы не иначе как занесли сегодня этому черному бедолаге еще какую-нибудь инфекцию. Соседка по гостинице, практикантка-ветеринар, уже успела рассказать мне о частых глухариных похоронах, и оптимизм орнитолога меня никак не обнадежил...

Орнитолог между тем стал рассказывать мне о других работах в заповеднике. Наиболее удачной из них, видимо, была работа по привлечению гоголей на гнездовье. До затопления в дубравах поймы гнездились гоголи. А потом дубравы вырубили и затопили. Гоголи прилетели, когда море уже наполнилось, и дупел своих не нашли. Нужно было разместить птиц и снова привлечь на гнездовье. Был найден для них наиболее удачный вид дуплянки, что-то вроде обычного скворечника, и в первый же раз на сотню дуплянок загнездилось двадцать пять пар. Теперь здесь уже полтысячи дуплянок, и почти треть из них заселяют гоголи. Я видел как-то вечером фильм, снятый Калецкой: маленький гоголенок выпал из гнезда и заспешил, заспешил по траве, волоча фалды крыльев, точно гоголевский чиновник...

Позднее в заповеднике занимались привлечением на гнездовье гусей и уток. Проделали довольно большую работу, но в конечном итоге резкие колебания уровня водохранилища не дали птице гнездиться на берегу. Птица начинает кладку яиц на лугах в начале мая, а потом весь май поднимается уровень воды и затопляет гнезда. Нет здесь и постоянного пояса водяных растений, так что выводкам негде укрыться.