Карта сайта

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ - часть 5 - Статья главного лесничего ...

Статья главного лесничего вообще содержит эмоциональный элемент, о котором зачастую принято говорить с некоторым пренебрежением. Однако здесь эмоция эта, как мне показалось, не противоречит ни материалу, ни выводам. А вывод лесничего категоричен: «На примере Рыбинского водохранилища можно заключить, что... оставление несрубленных лесов в ложе искусственного водохранилища нецелесообразно и не должно иметь место». Учли ли это строители Братского моря? Во всяком случае, старый лесничий высказал свое мнение достаточно резко.

Не было этой определенности, на мой взгляд, во многих Других статьях сборника, исполненных неоправданного оптимизма. Множество преимуществ найдено в медленном заболачивании прибрежных земель, описаны многообещающие опыты разведения гусей и уток. Однако не сказано там же с достаточной прямотой, что огромный диапазон колебаний уровня воды не позволяет гнездиться птице и не дает возможности приспособить затопляемую зону под более или менее постоянные посевы. Ведь при падении уровня водохранилища всего на один метр здесь освобождается около сорока четырех тысяч гектаров суши. И наоборот. А колебания уровня составляют в разные годы от трех до шести с лишним метров...

Надо будет поподробнее расспросить обо всем орнитолога, Калецкую и молодого лесовода Кудинова. А пока я листаю в «Очерке фауны» исполненное истинного драматизма описание весенних дней 1941 года:

«В бедственном положении оказались все четвероногие, которых наводнение застало далеко от коренных берегов. На затопляемых островках суетились мелкие грызуны. Они рыли себе временные норки, пытаясь укрыться в них от ветра и пернатых хищников. Когда островки скрывались под водой, зверьки скапливались на высоких кочках, забирались на ветви кустов и деревьев. На одном полузатопленном пне были пойманы одновременно: три серых полевки, мокрый, трясущийся от холода еж, восемь ящериц и одна гадюка, а в дупле осины невысоко над водой обнаружены две землеройки, крот и десять серых полевок. Никто из обитателей этих временных убежищ не обращал внимания друг на друга, зато часто они становились добычей ворон, чаек и хищных птиц. Трупы грызунов прибивало к берегу... На плывущих льдинках и островках спасались зайцы, но большинству из них не удалось уцелеть». Много гибло и лосей: «звери плавали между деревьями в поисках суши, выбиваясь из сил, путаясь ногами среди всплывшего бурелома и растительного мусора, и в конце концов гибли. На островках волки, страдая от голода, раздирали друг друга». Калецкая сказала мне, что тогда погибло не меньше сотни лосей. «Весной прилетели на свои места птицы, и многие из-за привязанности к месту остались без потомства. Некоторые больше десятилетия гнездились на прежних местах далеко от корма».

...Я поднял голову и увидел мирную зеленую полоску луга с цветами, лес, штакетник забора. Страшной должна быть картина наводнения, чтобы в описаниях ученого появилось столько драматизма. Мне пришлось как-то пройти пешком десяток километров по Житному острову, плодороднейшему району Словакии, незадолго перед этим пережившему страшное наводнение. Никогда не забуду я этот запах гнили, обнаженную, словно ободранную до костей, землю, засохшие деревья и чьи-то скелеты на ветвях — не то птиц, не то домашних животных...

Я посмотрел на дорогу и увидел странную пару. Это были старик и девочка. Старик нес на руке негнущийся брезентовый плащ; на нем был черный длинный лапсердак с фалдами и металлическими пуговицами, широковатые черные брюки. У него была удивительная, разведенная в стороны борода, какую раньше мне доводилось видеть только на портретах знаменитых людей прошлого. Борода росла откуда-то с шеи и воинственно торчала по сторонам, а подбородок оставался чистым. Девочке было семнадцать — стройненькая, глазастая, похожая на испуганную птицу, еще не взрослая девушка и уже не ребенок. Они подошли к гостинице, и уборщица вышла, чтобы их разместить. Она сказала, что старик будет жить в нашей комнате, а девочка рядом, за стенкой.

Потом старик снова появился на крыльце со своим негнущимся плащом через руку.

— Как сегодня вода? — спросил он.

Я поежился. Он беспечно махнул рукой и мужественно зашагал к берегу. Фалды его длинного, до колен, лапсердака подпрыгивали. Он энергично нес перед собой двурогий парус белой бороды.

Мимо заборчика прошла какая-то представительная компания. В том смысле, что водили представителей. Представители были вполне представительные, чуть не из Главного управления заповедников. Директор заповедника и его заместитель по научной части показывали им хозяйство. Я отложил книжки и пошел за экскурсией.

Позади гостинички начинались плантации черноплодной рябины.