Карта сайта

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Каждый труд благослови, удача!

Рыбаку — чтоб с рыбой невода...

С. Есенин

Погодите!

Все же вы не дети.

Что вы! Это прямо смех и горе.

Ведь нельзя ж, поймите, все на свете

Сваливать на Рыбинское море!

Л. Мартынов

После завтрака я, как обычно, зашел на почту, спросил, есть ли что до востребования. Сегодня во всех окошечках управляется одна работница, но я не ропщу и жду терпеливо: я уже знаю, что все остальные в поле, за аэродромом, потому что сейчас разгар сенокоса и нужно запасать сено для почтовых лошадей на зиму. С почты я захожу в райком, это напротив. Секретарь Анна Васильевна Шематонова у себя, удивляется, что я еще не уехал, интересуется, где был, что видел, с кем познакомился. Она-то, конечно, тут всех знает в округе.

— А, Чунаева. С сырозавода. Как же, как же, крепкая комсомолка, активная общественница. Мы ее в райком даже прочили, но уедет ведь. Что поделаешь, уедет. Кто еще? Галина Ивановна? Это гаютинский-то директор, Сивова? Ишь куда вас занесло. Крепкий директор. Видели, какую она школу отстроила? А в Лешкине вы у кого жили? У Николаевой? Ну как же не знать. Депутат, хороший, крепкий бригадир. Знает поле, людей своих любит и не зазнаётся. У нее способности организаторские. Выросла девка. Умеет теперь как показаться, как одеться. Без укла-дочки не появится. А помню, когда в Ярославль ехала в первый раз, и не знала, как показаться. Жгун Валентину у них в колхозе не знаете? Тоже бригадир... Вообще растут девочки, потому что с людьми общаются... У нас дорожат ценным человеком. Но и местом у нас в Пошехонье тоже дорожат. Зимой тут, как правило, людей бывает излишек. Так что местом дорожат люди и работают хорошо. Сейчас вот молодежи большой будет выпуск. Мы ориентируем молодежь на работу в сельском хозяйстве, сразу больше двухсот человек сможем принять...

Весь день я бродил по городу. Против моста через Шельшу на скамеечке у ворот сидели два старика. Я попросил разрешения присесть рядом с ними, и мы поговорили немного. Место это называется Пустошки. Только это уже Пустошки новые, а неподалеку есть и новое Яковлевское. Старые Пустошки и старое Яков-левское остались на дне Согожи и нового моря. Переселенцы осели здесь, на городской окраине.

— Дома у нас хорошо было, — сказал один из стариков. — Заливные луга, травы. Бывало, как освободятся луга от воды, выпускают туда скот — корочку разбить. А уж потом трава растет. К июлю до горла вырастает. А в июле косят. Животноводческие были колхозы. Пшеницу сеяли, только не озимую, потому что затопляемые земли. И рыбы много было в озерах...

Они долго вспоминали свою Атлантиду и даже спорить начали друг с другом из-за каких-то забытых мелочей: сколько гектаров где чего было посеяно. Только у них в памяти и остались все эти амбары, дома, посевы. А сейчас груда осклизлых бревен и кирпичей там, где были постройки, а над ними волны и вольные рыбы. Умрут старики, и с ними умрут все эти картины...

В тот же день мне пришлось увидеть карту этого некогда обитаемого дна. Это была не какая-нибудь историческая карта вроде карты Киевской Руси, а вполне практическая, и висела она в кабинете у директора рыбозавода Георгия Владимировича Тихвинского. Директор был загорелый, лысый, чем-то похожий на Юлия Цезаря, переодетого в штатское. На директорской карте моря были и старое Яковлевское, и Марьино, и Леушино, и Татарки, и Васильевское, и Мормужино с высокой колокольней, и десятки других не существующих уже деревень.

— Рыбакам эта карта очень нужна, — сказал Георгий Владимирович. — Видите — населенные пункты. А за ними поля. Вот тут наши рыбаки и стараются плавать, вдоль прежней Согожи до Вороны, к Мормужину, или на север к озеру Ягорба, к Шексне. Не то можно в старый лес попасть или на торфяное болото. А леса ведь тут на дне не вырублены, не чищены. Вон, к примеру, по Конгоре целый лес под водой. Торфяные болота не разработаны. Море это сдавали перед войной, в спешке, не до того было. Опять же работали кто? В результате берег тут засоренный и водохранилище неочищенное. Плавник, щепки, торфяники всплывают, и, конечно, сети рвутся, гибнут орудия лова. А против Бабина бывает — отрываются от Сергеевского острова большие куски... В общем, беда, а не плаванье. И берег никуда, никуда не годится.

— А рыба?

— Рыба? Видите ли, раньше река Шексна была богата осетровыми. Славилась шекснинская стерлядь. «Шекснинска стерлядь золотая». В Согоже водились в изобилии щука и лещ. После затопления рыбы стало поначалу еще больше. Хорошо стало. В первые годы очень много ловили мы линя, карася. Но ловили, и только. Все на самотек, пока ловилась. А теперь карповые породы почти уничтожены. Чехони уже осталось два стада: ее зверски повыловили на нересте; особенно в соседней Калининской области много ее пропало. Карася и линя тоже почти не стало. Кормовая база здесь бедновата: сорная рыба все поедает, жиреет, а лещ у нас тощий. Рыборазведением занимаются из рук вон плохо, да и вылов молодняка плохо ограничивают. Разрешают ловить во время нереста. Тут надо принципиально решать. А главное... Главное электростанция, конечно. С рыбой она никак не считается. Зимой станция забирает воду, и рыба в ямах гибнет от недостатка кислорода. По весне всплывает кверху брюхом...