Карта сайта

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ - часть 3 - Если б надо ...

Если б надо, снохи да сыновья меня б не оставили, а просто уж привыкла работать. Руки у меня такие ломаные. Мое б дело по грибы, по ягоды пойти, посидеть на улице, а я все работаю. Раньше в Гаютине район был, я туда носила, а теперь редко. Кто попросит только.

Я смотрю, как рождается это круглое и веселое берестяное чудо. Сперва белой «волей» наружу, медовой изнанкой бересты — внутрь. Потом будет еще слой, волей внутрь.

В углу вдруг что-то странно забурчало, захлюпало, заворковало.

— Это что там в углу? — спросил я с опаской.

— Радиво. Непонятно совсем у меня говорит. Да с меня и денег за нее не берут. Говорят: мы со старушки не берем, пускай бурчит. А только совсем стало непонятно, даже время не разберешь.

Тетя Лиза сидит у окошка и говорит, говорит, орудуя кусты-ном. А я думаю об отчужденной старости. Об этой шумной некогда избушке, населенной теперь тенями, и единственной ее обитательнице. Как она тут ложится одна, встает, идет в лес за лыком. Есть еще сила в руках, и глаза видят, и дело ее нужное, а все неподушно. Неподушно. Старость...

С корзинкой и дареным клубком бересты я выхожу на улицу, и солнце ослепляет меня после полутемной кухоньки. Против избы тети Лизы на маленькой терраске собралось человек двадцать колхозников: отмечают вскладчину какой-то свой праздник. Они окликают меня и зовут к скромному своему столу, хотя и не очень настойчиво, потому что все уже выпито да и вообще лишний человек был бы, наверное, ни к чему. Я на всякий случай отказываюсь от угощения и просто подхожу поговорить.

— Вот, спаялись, — говорит средних лет колхозник. — День рыбака нынче. Хотя мы-то, конечно, не рыбаки. А просто, значит, спаялись, чтоб повеселиться...

Я спускаюсь к ручью, в овраг, потом выхожу на околицу. Спаялись. Бросайтесь, лингвисты, к своей картотеке: что-то новое, вроде городского «скинулись». Повод не важен — День рыбака, день окончания или начала работ в данной бригаде... Нет основания пропускать праздник. Не то чтоб угол этот был особенно преуспевающим, но жизнь изобильная и жизнь веселая, может, вовсе и не связаны прямой зависимостью... Я видел в Чехии преуспевающие и совсем скучные городки. А в шумном развеселом полуночнике Будапеште, где на каждом шагу кофейни — «эспрессо», винные — «борозо» и пивные — «шерозо», один рабочий сказал мне как-то вечером в шумной пивной:

— Сейчас мы лучше живем. Откладывать про черный день стали. Мотоциклы покупаем, телевизоры. А что пивные да эспрессо, так этого у нас всегда было полно. А вот лет десять — пятнадцать назад и вообще в каждом доме тут была пивная или эспрессо. И народу в них было полно, хотя жили мы тогда бедней, при Ракоши...

Я снова шагаю по удивительной пошехонской дороге, которой словно бы нет конца. Что там еще впереди — Зинькино, Гаврилково, Ивашово, Елихово... Пошехонье. Пешеходье. Впрочем, кажется, что-то гудит сзади.

Я останавливаюсь и жду. Тот же самый бензовоз из «России». Повезло. До Зинькина я добираюсь в два счета и снова пускаюсь пешком. Потом уже в поле за Гаврилко-вом догоняет меня колхозный грузовик: везут в Гаютино каких-то ребят из «Сельхозтехники», до самой пристани.

Вечереет. Остаток вечера я сижу на дебаркадере в Гаютине, смотрю на странный залив, на острова затопленных удобрений. Паводок еще не сошел, что ли? Или коварное Рыбинское море опять изменило уровень, затопило вчерашнюю сушу?

О море мне пришлось в ту же ночь разговаривать с Леонидом Григорьевичем, молодым капитаном «Клязьмы». В Гаютино «Клязьма» пришла совсем поздно, и, чтоб не проспать Пошехонье, я слонялся по судну, беседуя то с пассажирами, то с капитаном.

— Море новое, необъезженное, — сказал молодой капитан. — Мы вот по восточному берегу ходим. Воды мало. Не имеем под килем гарантированной глубины.

В сумерках мимо нас проплывал причудливо изрезанный берег, острова, кустарники и деревья, стоящие в воде.

— Да, неудобное море, — добавил капитан. — Вот поплаваете еще, сами увидите. Вы на том берегу не были, на западе? И в Мо-ложском заливе никогда не были? А то сегодня в «Советской России» прекраснейшая статья. Про Дарвинский заповедник в Моложском заливе. Все как в сказке. Так и статья называется — «Как в сказке». Очень хорошо расписал корреспондент. Я б на вашем месте туда махнул, раз у вас путешествие. А море, оно что? Ничего о нем хорошего сказать не могу...

Среди ночи я увидел белую колокольню Троицкого собора и так обрадовался Пошехонью, словно не был там месяц.