Карта сайта

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ - часть 3 - Мало-помалу мы с ним разговорились ...

Мало-помалу мы с ним разговорились, с этим парнем, и он оказался не совсем обыкновенный механик. Он не только возил фильмы и крутил кино, он еще все время думал и обобщал свой опыт, словно он был методический отдел при Союзе кинематографистов. К тому же имя и фамилия у него были прямо царственные: Александр Павлович Романов. Вообще-то в кино это бывает. В Москве Романовы тоже не последние люди в мире кино. И в ФРГ снималась в кино одна Романова, Анастасия, правда, она потом оказалась ненастоящая Романова. Но этот вот Саша Романов, долговязый, рыжий, веснушчатый, в потертой вельветовой куртке, он был настоящий парень. Обслуживает он два колхозных клуба неподалеку от города — в Мужикове и в Князеве. Еще на его попечении летние площадки. Туда он возит движок, а на стационарах у него тоже стоят двигатели, потому что электричества там пока нет. К площадкам своим добирается он иногда на лошади, иногда на тракторе, это когда совсем непролазная грязь. Еще возит фильмы на велосипеде, как сейчас, а уж когда разольются ручьи и зачавкают дороги, тогда просто берет на горб обе картины, и взрослую, и детскую, тридцать пять килограммов киноискусства, — и попер по тропочкам, через лес.

— Скоро будет везде электричество, — говорит Саша. — А пока знаешь, как достается с запчастями к двигателям...

Однако это еще не все заботы киномеханика. Надо еще, чтобы сбор был и приличная посещаемость. Нужна пропаганда кино. И Саша усердно ею занимается. Есть, конечно, вещи, которые легко рекламировать.

— Ну вот известно, — говорит Саша, — что индийское кино — лучшее в мире. Так что на «Господина 420» мы имеем полный сбор. Но все равно картины уже многие забыты молодежью, а у меня есть радио, и я накануне даю по радио содержание. Что, к примеру? Ну, к примеру, на той неделе был «Бродяга». Многие из молодежи уже не помнят, а это замечательное кино. И я накануне по радио рассказывал, что это, мол, знаменитый индийский фильм. Содержание его — печальная история. Как он рос мальчишкой, потом повстречал свою Риту, пришел к ней на бал в богатый дом, а его оттуда выгнали. Потом он попал в тюрьму, а оттуда уже, дело известное, вышел настоящим бандитом. Тут он снова встречается с Ритой... И так далее. А вчера вот это кино рассказывал — «Дайте жалобную книгу».

— Откуда же вы содержание берете?

— Так мы читаем. Журналы специально читаем — «Киномеханик», «Советский экран», программу. Хороший механик, он найдет, где взять.

Впрочем, мне и так уже ясно, что Саша — хороший механик. Столько дел, и еще успевает делать всякие обобщения. У него даже есть своя классификация кинофильмов и кинозрителей. Кинофильмы он делит на три основные категории — про войну, про любовь и жизненные. Про войну, эти фильмы многим нравятся, сюда же Саша включает и шпионские. Но бывает, что и жизненные, скажем про колхозную жизнь, неплохо идут. Вот «Председатель» был, всем понравилось. Особенно старому поколению.

Конечно, Сашина классификация небезупречна, но где же вы видели безупречную классификацию! Зрителей Саша тоже делит на несколько групп. Одни смотрят все фильмы. Это завсегдатаи. Вот Валя Воронина, акушерка с медпункта. Ей семнадцать лет, она с подружками ходит на все фильмы. Это Сашин актив. Валю можно и в дверях иногда поставить, билеты продавать. Другие, постарше, тоже делятся на группы. Одни ходят только на хорошие, когда знают. Другие на все. Третьи совсем редко, когда уж скажешь, что обязательно надо идти — «Председатель», скажем, или «Неизвестная женщина». Но эта категория очень требовательная. Всегда просят: «Саша, в городе слыхали — будет завтра кино про старика со старухой. Как бы нам это кино». И вот тогда Саша объявляет аврал: собирает пацанов-школьников или главных любителей кино, молодых колхозников, вот вроде Толи Родионова, Миши Углова или Вити Смирнова с братом. Они садятся на велосипеды и, как в райцентре часть смотают, сразу на велосипед и везут ее в Мужиково, не дожидаясь конца сеанса. Там можно начинать. Прокрутишь эту часть, а ребята еще подвозят. А эту, первую, тоже на велосипедах отправляют дальше, в Кня-зево, там Сашин помощник крутит. Нервная, конечно, работа. К концу фильма весь мокрый. Но вообще ведь всякая работа с искусством, она очень нервная. И некоторые вот думают, что зато много кино посмотришь. А ведь иной раз так носишься, даже не успеваешь понять, в чем дело там.

— У нас в Пошехонье, еще ребятишки когда, многие фантазируют — в пираты пойти, в шпионы или в киномеханики. Романтика. Ну в шпионы тут некуда, а в механики многие идут. И скоро надоедает. Нелегкая работа. Однако все же благодарная...

Саша жалуется, что мало у него красочных плакатов, нет фотографий артистов: хочется «уголок кино» в клубе устроить, а негде взять. Цветной рекламы не хватает опять же. Иногда безы-мянок, это вроде как бланки, и тех не напасешься, на обоях сами пишут. Портретов бы побольше присылали. Актеров, конечно. А режиссеров зачем? Режиссеров никто и не слышал. Главное — это актеры...

Так переживает Саша за свое серьезное культурное дело, что и меня заражает этим своим беспокойством. И правда, думаю я, слушая его, какой же это почти непочатый резерв — кино, резерв улучшения человечества. Если в хороших руках.

— Ну мне пора, ехать надо. Приходи к нам в клуб. Скоро я вот получу «Ко мне, Мухтар». Хорошее, говорят, кино, про собаку. А потом еще одно, не помню названия, но очень хорошее кино, про тяжелую арабскую жизнь...

Саша катит дальше, громыхая коробками, а я решаю после обеда проехаться на «Меркурии».

На «Меркурии» сегодня другой капитан, дублер, Василий Александрович Лебедев. Я пристраиваюсь на полупустой палубе на самом носу и гляжу за борт. Мы идем вверх по Согоже. По левому берегу леса подступают к самой воде, низкие, затопленные водой леса, где, наверное, до сих пор еще не пробраться без резиновых сапог. Подходим к Суханову. Согожа становится поуже, с берегов ее сильно пахнет сеном. Лес все ближе подступает к нам, и можно заглянуть с палубы в его загадочный сумрак. «Мер-кушка» рябит гладь Согожи, кое-где позелененную осокой.