Карта сайта

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ - часть 4 - Товарищ из областного отдела ...

Товарищ из областного отдела культуры жалобно сказал:

— К глубокому сожалению, время сохранило на Ярославщине очень мало памятников гражданской архитектуры...

Можно очень многое возразить этому товарищу. Можно отослать его к популярным изданиям по истории древнего ярославского искусства, где он почерпнет несколько азбучных истин. Но еще уместнее припомнить в связи с этим блестящее высказывание покойного польского юмориста о том, что людям, не имеющим отношения к искусству, лучше не иметь к нему отношения. Однако этот товарищ имеет. И самое непосредственное. И другие, ему подобные, тоже имеют. Один из них вынашивает идею о том, чтобы снести как можно больше ярославских памятников, а потом все средства бросить на какой-нибудь один. Другой с облегчением сказал мне, что Рыбинское море затопило, к счастью, очень много церквей: «И так у нас в области больше, чем в других областях. Стыдно перед товарищами». Третий сказал раздумчиво, когда мы проезжали с ним в автобусе мимо церкви в селе Крест:

— Эту мы скоро снесем. И построим тут небоскреб, восьмиэтажный дом.

Здесь добавлю только, что церковь эта в десятке километров от Ярославля, кругом полно пустырей, и кому там нужен первый ярославский небоскреб, да еще на месте старинного храма, — это уж и совсем понять невозможно.

В начале прошлого века, как вы помните, Бетанкур предложил разобрать ростовский кремль и построить из этого кирпича гостиный двор в Ростове. Последняя книжка о Ростове, как и прежние издания, заслуженно клеймя этого человека с нерусской фамилией, замечает, что он «не оценил национальной красоты ансамбля». Наверняка не оценил. Однако потом было много других людей, с исконно русскими фамилиями, которые разбирали древние угличские и переславские храмы... Эти люди, не понимавшие ни искусства, ни традиций, громили древние здания в Ростове, Великом Устюге, Ярославле. Они всегда ссылались на насущные задачи, на текущий момент и потребности настоящего, иногда даже будущего. Это их имел в виду Пушкин, говоря: «Дикость, подлость и невежество не уважают прошедшего, пресмыкаясь перед одним настоящим».

В Ярославле мне пришлось беседовать с уже упомянутым выше товарищем Д., ныне куда-то перемещенным.

— Вот, — сказал он, — выпустили мы спичечные коробки с памятниками на этикетках. А у нас ведь что за памятники — церкви. Тоже, знаете, по головке нас не погладили, тончайшая это вещь...

Куда уж тоньше. В. Песков назвал это в своей статье о памятниках «столикой глупостью». Сергей Коненков, Павел Корин и Леонид Леонов писали в журнале «Молодая гвардия»:

«Мы должны встать на борьбу с ханжеским мнением ограниченных людей: будто церкви и другие культовые здания—объекты только религиозного значения, что под золотыми куполами содержится лишь «опиум народа», потому что их создатель — русский крестьянин в доступной ему форме запечатлел в них труд, страдания, жертвы, ум, отвагу и подвиг народа, — в этих зданиях высочайшее для каждой эпохи проявление художественного творчества наций».

В этих словах нет никаких открытий. Пожалуй, теперь никто и не выскажет подобного ханжеского мнения так открыто, как высказал его, впрочем уже после напечатания всех этих статей и писем, товарищ Д. Тем хуже. Стыдливо умалчиваемое, оно по-прежнему вдохновляет действия некоторых людей. Мне довелось видеть выпущенный для туристов альбом «Ярославль» на русском и на английском языках. Самые интересные памятники города загнаны здесь в конец, воспроизведены очень стыдливо, на малюсеньких, с марочку, фотографиях. А то, что показано на подавляющем большинстве фотографий в этом альбоме, не может заманить в Ярославль даже самых неистовых фанатиков туризма. В ярославском отделении «Интуриста» мне показали новый, но уже ставший библиографической редкостью буклет «Москва — Ярославль». О славящемся на весь мир своими древними архитектурными ансамблями и фресками, однако немноголюдном и тихом Ростове здесь сказано на дурном английском языке буквально следующее:

«Современный Ростов никоим образом не напоминает тот унылый провинциальный городок, каким он был до революции. Он стоит на третьем месте в Ярославской области по выпуску промышленной продукции. Среди его предприятий — льнопрядильная фабрика «Рольма», овощеперерабатывающая фабрика, кофе-цикорная фабрика, получающая сырье из близлежащих колхозов и совхозов. Древнейшие здания не уцелели, но некоторые образцы архитектуры XVI—XVIII веков можно увидеть». Вот и все. Не очень точно, зато мило. И совершенно безопасно: рекламируем, маскируя. И фотографии в этом буклете под стать тексту: какая-то лесная тропинка, какой-то дом, выдержанный в стиле архитектуры начала пятидесятых годов нашего века. Так не завлечешь туриста, живущего даже в трехстах километрах от Ростова. Недаром, по признанию главы ярославского отделения «Интуриста», редкие экскурсанты с Запада, приезжающие в Ярославль, вооружены какими-то дореволюционными изданиями; это, наверное, знатоки, которым не нужна была реклама. И то ведь подобными буклетами не больно выманишь издалека поток туристов или поток долларов, франков, фунтов. А нужно ли? —могут спросить. Впрочем, теперь уже никто не спрашивает об этом. Спрашивают: можно ли? И еще: как это сделать?

Мне представляется, что природа и исторические судьбы словно специально готовили на Ярославщине условия для развития туризма, для создания грандиозного туристского заповедника. Уникальные церкви, монастыри, кремли и крепости, редкостные иконы и фрески — эти сокровища ярославской земли славились издавна.

«На всем протяжении русской культуры нет области более свободной от чужих, не переработанных еще влияний, чем Ярославское Поволжье, — писал один из дореволюционных русских искусствоведов, — и нет периода большего расцвета, чем вторая половина XVII века. Русская душа яснее всего кристаллизовалась в творчестве Ярославской области».