Карта сайта

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ - часть 3 - Вот подлость-то ...

— Вот подлость-то, — сказала девчонка-продавщица. — Гостеприимство называется.

Потом Сергей Дмитриевич повел свою паству к автобусу, чтобы ехать дальше, к «Ботику», а я решил отправиться по своим делам, потому что на Гремяч-горе я уже бывал.

Я пошел в музей, к директору. Константин Иванович рылся в каких-то отчетах, разложенных на столе.

— Вот взгляните, — сказал он. — За вчерашний день, за воскресенье, сорок три экскурсии у нас прошло, по двадцать пять человек каждая, да еще полтысячи одиночек, это не считая бесплатных билетов и детских. За прошлый год мы пропустили семьдесят пять тысяч, в этом году туристов еще больше будет. А вот насчет того, чтобы сделать туризм настоящей индустрией и чтобы восстановить памятники как следует, спасти их от гибели, — с этим дело обстоит гораздо сложнее. Но давайте обсудим это все не спеша, по порядку.

— Давайте обсудим это все не спеша, по порядку.

Так сказал мне Константин Иванович Иванов, директор пере-славского музея.

Что ж, спешить нам некуда, давайте обсудим это, читатель. Попробуем хоть немного разобраться в проблемах, имеющих такое существенное значение для Ярославщины. В каком состоянии находятся памятники на Ярославщине и как они реставрируются?

Можно ли удесятерить поток туристов на дорогах Ярославщины? Сделать туризм доходным? Если да, то что мешает этому?

О сбережении памятников сейчас очень много пишут. Художники, музыканты, писатели подписывают горячие воззвания, а пресса охотно их публикует: «Горько и стыдно убеждать в очевидной истине, которую должно со школьной скамьи прививать человеку, — доказывать, что эти обветшалые строения, отдаваемые на милость непогоды и хулиганства, — святыни...» Деятели культуры доказывают, что их стремление сохранить памятники русской старины—«это не блажь, не прихоть изнеженных «снобов», а стремление «сохранить материальные координаты истории, на которых жил, развивался наш народ».

Больше столетия назад Пушкин писал с гневом, что неуважение к предкам есть первый признак дикости и безнравственности. Уже в начале нашего века в книге о ярославских памятниках старины один из дореволюционных искусствоведов отмечал, что пожары и нашествия всех предыдущих эпох были для них не более губительны, чем безразличие к родному прошлому, которое воцарилось в прошедших двух столетиях. «И теперь существенно ничего не переменилось», — с горечью заключал он.

В конце 1965 года в «Советской культуре» была напечатана статья о гибели фресок по вине реставраторов в ярославском храме Иоанна Предтечи (в Толчкове). В редакцию вслед за этой статьей посыпались письма от искусствоведов, художников, ученых. Началось обсуждение, в ходе которого выяснилось немало вопиющих подробностей. Выяснилось, что это уже не первое губительное последствие небрежной реставрации. Реставраторы вскрывают кровли, и уникальные фрески мокнут месяцами. Так погибли росписи Воскресенской церкви в Тутаеве, так уничтожаются и по сей день росписи в ярославской церкви Николы Мокрого.

— Что ж, начнем с реставрационной мастерской, — сказал мне Константин Иванович. — Начнем с нашего филиала. Согласно годовому плану, мастерская должна была освоить сто тысяч рублей. А город должен был освоить на реставрацию только пятьдесят три тысячи. Значит, чтобы выполнить план и чтобы получить премию, мастерская переключает внимание на другие, более доходные работы. На какие? Пожалуйста. Вот вам объекты, которые создал наш филиал: фотоателье, баня в совхозе, в селе Красном, пчельник в леспромхозе, мебельный магазин на рынке, ну и другие. Нашему шестнадцатому и семнадцатому веку остаются самые гиблые месяцы — январь, февраль, март. Да и тогда стараются выполнить работы попроще и подоходнее — леса ставят, стены отделывают.

Музей к этим работам почти никакого отношения не имеет. Договор с мастерской заключает областной отдел культуры, он и принимает памятник. А в филиале командует прораб, человек невежественный, деляга и, мягко выражаясь, коммерсант. И результаты, как теперь шутят, на лице. Гниют леса, ветшают древние уникальные здания...

Здесь мы подходим к весьма существенной стороне этого вопроса. За последние годы были напечатаны десятки статей об охране памятников старины. Наконец, был создан специальный комитет по охране памятников истории и культуры (а позднее — Всероссийское общество с отделениями на местах). И уже после этого появилось в печати гневное и горькое письмо Леонида Леонова. Писатель сообщал новые факты гибели изумительных памятников старины, говорил, что снова охраной памятников занимаются люди, некомпетентные в искусстве. Та же мысль являлась и лейтмотивом писем, пришедших в редакцию «Советской культуры» в связи с ярославскими неурядицами. Мне пришлось говорить на Ярославщине со многими руководителями местных отделов культуры. Однако искренней заинтересованности в судьбе обременительного, хотя и славного наследства, которое досталось Ярославщине от прошлого, я не встретил почти ни у кого.