Карта сайта

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ - часть 2 - Это интересно

— Это интересно. Обязательно поговорим, — сказал Константин Иванович. Он был невысокий, курносый, рыжеватый и был очень похож на своего знаменитого тезку-дирижера. — Только, может, хотите еще раз проехаться по нашему городу с экскурсией? Сейчас автобус подойдет из Москвы.

Против такого соблазна я, конечно, не устоял, и Константин Иванович познакомил меня с высоким пожилым капитаном в когда-то синем, вытертом добела речном кителе, в капитанской фуражке с белым чехлом и с крабом. Это был внештатный экскурсовод Сергей Дмитриевич Васильев, москвич, бывалый речной капитан, уже лет сорок посвящающий свой досуг краеведению и знающий эти места назубок.

Сергей Дмитриевич как раз ждал из Москвы одну из немногочисленных сегодняшних групп.

— Кто бы это мог быть в понедельник? — гадал капитан. — Может, из магазина.

Вскоре и правда подъехал автобус, полный молоденьких продавщиц из московского магазина «Смена», что у Сокола. Автобус остановился на въезде в город, где мы поджидали его с Сергеем Дмитриевичем. Старый капитан представился экскурсантам, поправил фуражку и начал свой рассказ.

— Вот там, откуда вы подъехали, видна гора Поклонная. С этой горы еще в старину путнику, шедшему из Москвы, вдруг открывалось внизу огромное озеро, а по берегу — купола и здания большого города. Это был Переяславль-Залесский. Жила тут прежде меря, как по летописи: «на Клещине-озере сидять меря же». Потом стали продвигаться сюда с юга славяне. Достигнув в одиннадцатом веке окских лесов, они срубили город и в честь своего южного Переяславля назвали его Переяславль-Эрьзянский, потом Рязанский. Земля же между Окой и Волгой звалась Залесской, потому что была за лесами. Вы как раз через них ехали, через эти леса. Так вот, Юрий Долгорукий, первый ростово-суздальский князь, что построил Москву, стал строить тут, в устье Трубежа, на озере Клещине, Переяславль-Залесский.

Дальше экскурсовод повел рассказ про первых переславских князей, и автобус наш тронулся и пошел по ничем не примечательной на первый взгляд главной переславской улице, и девчонки-продавщицы, недавние школьницы, словно заново переживали всю эту абстрактную школьную историю. Автобус остановился на заросшей травой Красной площади против Спасо-Преображенско-го собора. Собор был ровесником города и одним из самых древних росто-во-суздальских памятников. Искусствоведы неизменно отмечают, как похож этот величественный и суровый храм двенадцатого века на древнюю крепость, стены его, сложенные из огромных камней, — на крепостные стены, а узкие окна — на бойницы. Да и судьба его тоже не мирная судьба обители.

На Красной площади перед собором висел когда-то переславский вечевой колокол. Отсюда уходили переславские полки на басурманов, на Куликово поле, на Чудское озеро, на фронты гражданской войны. Здесь полвека назад, после Февральской революции, в первый раз переславцы свободно праздновали 1 Мая 1917 года.

А за семьсот лет до этого в княжеском тереме на Красной площади родился у князя Ярослава сын Александр, впоследствии прозванный за победу над шведами Невским. Отсюда он выступал с переславцами и на Неву, и на Чудское озеро.

Старый капитан вел нас на вал, построенный в небывало ко-' роткий срок одновременно с собором. Здесь капитан стал рассказывать о рыбаках, о переславской селедке, о новом Переславле, о переславцах, прославившихся в последней войне, и о клубном наградном театре, поставившем оперу «Евгений Онегин». Рассказывая о селедке, он, конечно, упомянул и знаменитый отзыв Дюма-отца.

— Это который «Королева Марго»? Как же он сюда-то попал? — спросила одна из продавщиц.

Сергей Дмитриевич поощрил такую любознательность подробным рассказом:

— Дюма-отец во время своего путешествия по России гостил здесь у князя Нарышкина и его жены Женни Фалькон. В Переславле его отлично приняли, городские власти дали в его честь обед. Однако на всякий случай, конечно, за иностранным гостем учредили надзор. Князь Долгоруков так и написал в инструкции: «Учредить за действиями его секретное наблюдение и о том, что замечено будет, донести мне в свое время».

— Ну и что?—спросила продавщица.

— Ну вот, они поехали в Елпатьево. Там была переславская усадьба Нарышкина. Было там еще десятка три изб, которые топились по-черному. Приняли гостя в усадьбе великолепно. Потом он и сам вспоминал: царственное, писал, гостеприимство. Пиры, приятные беседы, улыбки. Ну а надзор надзором. От этого в России даже князь оградить не мог. Государственная нужда. Так что между делом жандармский полковник за ним наблюдал. И доносил начальству по инстанции: «для удобнейшего надзора и во избежание излишнего и, может, неуместного столкновения с другими лицами или жителями, ежели и случалось, что г. Дюма бывал в другом обществе, то никогда иначе, как в сопровождении чиновника или полиции, и все это устраивалось весьма благовидно, под видом гостеприимства и оказываемого внимания».