Карта сайта

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Дремлет город белоглавый, Отраженный в глубине.

Н. Заболоцкий

Переславль раскрывается путешественнику не сразу. Если Ростов еще издали поражает путника блеском своих куполов, а потом при въезде на центральную улицу (шоссе в Ростове, к сожалению, проходит через самый центр) вдруг вырастает белым чудом на повороте московского шоссе, то через Переславль можно проехать, так ничего и не заметив, кроме этой вот довольно длинной главной улицы, шумной автостанции да еще каких-то заводских труб за речушкой. Однако стоит только отойти немножко от центра, пройти по шоссе в сторону Москвы и повернуть направо, по на-горьинской, тоже асфальтированной теперь дороге, как сразу поймешь, что не зря добирался сюда, в один из интереснейших городов России.

С нагорьинского шоссе и улицы приозерного села Веськова открывается на холме словно взлетающий в небо Горицкий монастырь. Отсюда он кажется таким древним и загадочным, и каменные стены его, никогда не служившие битвам, выглядят грозно и неприступно. А справа от дороги синеет озеро. Оно чуть меньше, чем ростовское Неро, но зато раз в пять глубже и вид у него куда серьезнее. Здесь чаще штормит, на волнах грозно белеют барашки, и тогда озеро бывает похоже на «огромное синее вспаханное поле». Таким оно показалось Александру Островскому лет сто назад, и говорят, что это монастырь, озеро и здешние окрестности навеяли драматургу всю его сказочную берендеевщину.

Я выхожу из села по нагорьинской дороге. Слева на холме темнеет пышная зелень усадебного парка. Это усадьба «Ботик», памятник зарождения русского флота.

Здесь, на Плещеевом озере, создал молодой царь Петр свой «потешный флот», прообраз морского флота великой морской державы. Когда Петрова «охота» к морскому плаванию «стала от часу быть более», он «стал проведывать, где более воды», и знающие люди посоветовали ему Переславское озеро «яко наибольшее». Так сам он рассказывал впоследствии в предисловии к Морскому уставу.

И вот в летний день 1688 года необычное шествие появилось на улице древнего села Веськова. В тот первый приезд, обманно отпросившись у матери на богомолье к Троице, Петр сделал немалый крюк и заехал посмотреть озеро. А вскоре он снова отпросился у матери, на этот раз в Переславль. Молодой Петр стал здесь частым гостем.

Томилась в Москве, посылая тоскливые, жалобные письма, молодая царева жена:

«Зравствуй, свет мой.

На множество лет. Просим милости пожалуй, государь, буди к нам не замешкав... Женишка твоя Дунка челом бьет».

Ненавистные московские дела и смуты отрывали Петра от «потехи», которая все больше становилась делом нешуточным. Возле Веськова, на этой вот самой горе Гремяч, где расположена теперь усадьба «Ботик», начали строить дворец для Петра, мастерские, амбары, избы для мастеровых. От горы к озеру прорыли канал для вывода судов. К лету 1692 года уже была готова целая флотилия кораблей, а к началу августа состоялся спуск всего флота, и по этому случаю Петр привез сюда из Москвы двор. В августе Петр провел здесь маневры пехоты во взаимодействии с флотилией, а весной следующего года плавал здесь в последний раз. Потому что «потом и то показалось мало», и он «положил свое намерение прямо видеть море». Тогда началось строительство настоящего, большого флота в Архангельске.

Через тридцать лет после большой «потехи» на Плещеевом озере, перед своим персидским походом, в последний раз заехал Петр в город своих юношеских надежд и увидел, что корабли заброшены, навесы над ними прохудились и крыши текут, а корабли начали гнить. Вот тогда-то и написал царь свой грозный указ пере-славским воеводам, тот самый указ, который переславские краеведы часто называют «первым русским указом об охране памятников»:

«Надлежит вам беречи остатки кораблей, яхт и галеры; а буде опустите: то взыскано будет на вас и на потомках ваших, яко пренебрегших сей указ. Петр, в Переславле, в 7 день февраля 1722 года».

Засуетились в Переславле. Пригнали три сотни крестьян, втянули на берег корабли, а их было без малого девять десятков, построили новый навес на левом берегу Трубежа подле городского вала. А только первый этот «указ об охране памятников», как, впрочем, и многие последующие, не смог одолеть местной нерадивости. Еще через полсотни лет большой пожар погубил всю петровскую флотилию, кроме бота «Фортуна», находившегося в Весь-кове и оправдавшего свое название.

Усадьба, окрещенная «Ботик», с екатерининских времен переходила из рук в руки до тех пор, пока в середине прошлого века не купил ее чиновник Емельянов. На усадьбе нового землевладельца стоял каменный павильон, построенный на средства пере-славцев, и в нем был укрыт удачливый бот «Фортуна». Однако гордому чиновнику было на все эти реликвии в высшей степени начхать. Он потребовал, чтоб с его законной земли немедленно убрали эту древность, а березы, посаженные Петром, он для пользы своего маленького дела, не мешкая, вырубил. И удивительное дело: то, что никак не трогало обученного грамоте богатея-чиновника, задело за живое рыбаков из переславской Рыбной слободы. Они объявили, что перенесут бот к себе в слободу и выстроят для него каменный павильон. Впрочем, и владимирское дворянство не осталось в стороне. Усадьба была откуплена у Емельянова и превращена в памятник...