Карта сайта

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ - часть 2 - За церковью на бугре виднелось ...

За церковью на бугре виднелось длинное деревянное здание школы. Я поднялся на бугор и обошел вокруг школы, решив, что, может, тут где-нибудь и удастся заночевать.

В палисаднике рядом со школой стоял плотный, средних лет мужчина. Я поздоровался и спросил его, где он посоветует мне переночевать.

— Документы надо проверить, — сказал он угрюмо вместо приветствии.

— А что, шпионы одолели?—спросил я.

— Попадаются. То есть точно в нашем селе не было, но говорят. Вообще, порядок есть...

— Вместо «здравствуйте» документы требовать?

Напрасно я, конечно, с ним связался. Может, просто устал за сегодняшний день, а только мне почему-то вдруг стало обидно. Евдокия Васильевна из Вахутина документов не требовала, а этот вот здоровяк — сама бдительность. Во всей округе, небось, самый мощный объект — картофелетерочный цех. Отчего же тогда не поверить человеку для начала. Допустить, например, в порядке презумпции невиновности, что он не шпион.

В конце концов мы с ним все же договорились. Это был директор школы, и он в общем-то неплохой оказался мужик, этот директор, только немножко пуганый. Ну да бог его знает, может, у него детство было тяжелое. Он внимательно изучил мои документы, даже на свет посмотрел. Сказал, что если я путешествую и даже интересуюсь, то хорошо бы мне утром в школу тоже зайти. Там его ребятишки вместе с учителем одну книгу составили: краеведческий альбом про Караш. А чтоб ночевать — насчет этого я должен прежде всего к председателю идти, обратно через все село, километра за два —на тот конец. Утрясти это дело...

Дважды я спрашивал по дороге, где председательский дом. И оба раза отвечали мне примерно одинаковой фразой: мол, найдете, он большой, с телевизором. Хотя, если быть совсем объективным, дом был не больше прочих, и на многих других домах тоже были телевизионные антенны.

Председатель отдыхал в палисаднике возле дома. Он был чуть-чуть навеселе, и я понял, что попал не вовремя. Так что для начала я долго извинялся, что вот, мол, пришел в субботу вечером морочить голову человеку, а только хорошо бы мне насчет ночлега. Больше ничего.

— Корреспондент, наверно, — сказал председатель.

Я сказал, что, собственно, не совсем, просто надо заночевать, но председатель был стреляный.

— Вижу, вижу, — сказал он, — у туристов, у них мешок побольше. Я ведь знаю. Сам я из Ленинградской области. Возле Петровского работал, потом был начальником жилуправления в городе... Уже пятнадцать лет, как здесь работаю. Так вот я вам скажу — у нас очень становится хорошо. За последние год-два. Я вам так скажу — и по картофелю, и по зерновым, и по животноводству. Трудодень? Не сомневайтесь. Теперь не за палочку работать будут люди, а за полновесный рубль. Целиком переходим на денежную оплату, и еще лучше будет, чем в совхозе. И рабочий день у нас почти как на производстве, потому что высокая механизация...

Я молчал.

— И люди хорошо работают. В Косорезове у меня восемь человек, так, в Корытове тоже бригада хорошо работает. Ковтунова, молодая колхозница, потом еще Крылова. Да... Крылова уже пожилая. На пенсию ей вообще-то надо. Другим тоже надо на пенсию... Но тут, знаете, будут учитываться последние пять лет, так что стараться будут пожилые. Будем учитывать выполнение плана, если она двести семьдесят трудодней не выработала, ей может собрание и не дать большую-то пенсию. А так большую могут получить...

Он посмотрел на меня, но я молчал, ожидая, что он скажет еще, главным образом по поводу моего ночлега.

— А в общем, конечно, им всем надо на пенсию. У меня из двухсот дворов семьдесят уже целиком пенсионерские. Что ни говори, а город по-прежнему будет молодежь привлекать, всегда. И еще, конечно, механизировано не все. Особенно уборочные — трудно мне очень с уборкой картофеля. Трудно... А вот скажите,— закричал он вдруг, словно я обвинял его в чем-то или допытывался до чего.—Скажите: это хорошо? Летом они сюда все съезжаются, горожане, бывшие колхозники. Лежат в гамаках. Газету читают, отдыхают у родственников, здоровые мужики. А я мимо них бабушек веду в поле. Это хорошо? А иные на «Волге» приезжают. Да кто они? Один, говорят, пивом, что ли, торгует. И на «Волге». Это хорошо?

— Отпуск у них, — сказал я. — Мне бы переночевать...

— Ты уж прости, — сказал он потише. — Я чуть-чуть это сегодня того. Суббота. Такое настроение.

Председатель проводил меня к Дмитрию Ивановичу, в чистенькую избу на берегу неширокой речки, пересекавшей в этом месте сельскую улицу. Старик был сам очень опрятный, и двор у него тоже блистал чистотой. Нигде не видел я такой аккуратной поленницы, таких живописных козел из пней с корневищами, таких мастерски пригнанных плетней, таких ровных, точно по линеечке засаженных огородов. А такие скамейки из корней я и вообще видел только в Москве у друзей-художников.

Вечером мы долго сидели с Дмитрием Ивановичем, беседуя за чаем. Началось с того, что он спросил, где я живу в Москве. Я объяснил, как мог, без особой надежды: Рублево, Кунцево, Москва-река.