Карта сайта

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

От этого погоста начинается знаменитое историческое Сахотское болото, таинственное местопребывание волшебников и колдунов Ростовской земли...

П. Канчаловский. По Московско-Ярославско-Архангельской железной дороге. Описание всех мест, лежащих на пути дороги и в ее окрестностях и имеющих историческое или промышленное значение. 1897

На автостанции, что в самом центре Ростова, царило субботнее оживление. Шоферы вылезали из кабин, расправляя затекшие плечи и спины. Щебетала загорелая кондукторша, любезничая через окошко сразу с двумя шоферами. Другая кондукторша, постарше, высунувшись из дверей автобуса, сварливо кричала диспетчерше:

— Где там Николай? Ехать пора! Пять минут уже перестрочили.

С ревом подошел огромный венгерский дальнорейсовый, из Москвы в Ярославль, высоченный, гордый, настоящий король дорог. И транзитные пассажиры таращились на кремль и торговые ряды, словно они в первый раз видели удивительный этот городок России. А может, и правда в первый раз, мало ли нас таких в Москве, ленивых и нелюбопытных.

Тронулся полупустой автобус на Борисоглеб. Потом народу стало прибывать- Короткий рабочий день подходил к концу. Угличский ушел набитый битком. Потом тронулся и мой, петровский. Я решил двигаться к югу.

Промелькнули ростовские окраины. На мгновение показалась в окошке деревянная церквушка на Ишне. Потом стала видна поре-ченская колокольня. Оглянувшись, я увидел и Яковлевский монастырь, а еще дальше — веселый, точно праздничный пирог, кремль. Я смотрел, пока не заныла шея, а потом отвернулся.

«Ладно, — сказал я себе в утешение. — Еще вернусь».

Побежали мимо поля и села. Потом стал попадаться лес, и довольно скоро мы добрались до Петровского.

Дальше я решил двигаться к югу по железной дороге. В старом железнодорожном справочнике я вычитал, что здесь неподалеку начинается Сахотское болото, «место пребывания волшебников и колдунов Ростовской земли». Прочел я еще, что по левую сторону дороги здесь находилось некогда село Вепрева пустынь. По преданию, в пятнадцатом веке на берегу здешнего озера князь Семен Ворона убил огромного вепря, а во время этой удачной охоты князь Василий Шемяка похитил жену князя Вороны Фео-дору, которая впоследствии основала здесь женский монастырь под именем Вепревой пустыни. Это уже было нечто. Не то чтоб я надеялся найти там волшебников и колдунов Ростовской земли, обещанных дореволюционной железнодорожной рекламой, или сильно заинтересовался судьбой Семена Вороны и Семеновой жены Феодоры. Но все-таки что-то заманчивое в них было, в этих болотах.

Я отправился на станцию и сел в местный поезд, продолжая листать справочники и мусолить затертую карту Ярославщины. Мало-помалу у меня сложилось твердое намерение поехать в Караш. Прочитал я, что даже одна из башен в переславском монастыре называлась когда-то Карашской и еще что был Караш некогда славным селом. Однажды, еще раньше, кто-то обронил при мне это слово в дорожном разговоре, и вот теперь я добирался в этот совсем незнакомый мне Караш.

Вначале один из пассажиров убедил меня ехать до Итлари, оттуда, мол, до Караша всего восемь километров, но у Сильниц весь вагон вдруг закричал дружно: «Выходи! Выходи!» — и я выскочил, когда поезд уже трогался.

Худенькая девочка лет пятнадцати показала мне дорогу. Мы даже прошли с ней вместе километра три-четыре через великолепный темный лес, и первые полкилометра я все думал, что, может, она меня побаивается, однако потом убедился, что нисколечко. Она весело щебетала дорогой и все рассказывала мне про ростовский сельхозтехникум, где она учится. Сейчас она ехала домой навестить маму. Я спросил, что она будет делать после техникума, и девчушка откровенно сказала, что, может, все же поедет к себе в деревню, но вообще-то лучше было бы остаться где-нибудь в Ростове или хотя бы в Петровском, потому что там веселей.

Мы простились на опушке, у развилки, она показала мне дорогу на Караш, и вскоре я снова вошел в лес. Дорога была песчаная, желтенькая, и по сторонам ее росли сосны. Над лесом вдруг пронеслась стая чаек, и я очень удивился, откуда они тут, в лесу. Вскоре, однако, справа открылся вид на какую-то котловину, где мерцало большое озеро. Видно, оно обмелело, и теперь его окружали болота. На том берегу далеко тянулось мелколесье. Подойдя поближе, я увидел, что над озером кружит туча ворон. Вороны сидели и на елочках среди болота, огромные, как орлы, и очень старые. Почему-то подумалось, что там, на болоте, должно быть, много человеческих костей, следы каких-нибудь сражений, а может, даже и терем князя Вороны. Впрочем, это, кажется, уже не совсем те места.

Солнце садилось, золотя стволы сосен, когда я увидел впереди околицу какой-то деревушки. На пеньке у дороги сидел пастух. Мы поздоровались, и я присел рядом с ним.

— Это Караш?

— Да нет. Это еще Осник, а вот за Осником сразу и Караш. Озеро? Это Белое, а там во впадине, пониже, есть еще Черное. Между ними речка идет, Пашма. Когда тут торф добывали, еще до пятьдесят восьмого года, спустили озеро.

Передохнув возле пастуха, я зашагал дальше и, пройдя Осник, действительно очень скоро вошел в Караш. Посреди села шла широкая улица, одна сторона которой была повыше, а другая пониже. На нижней стороне я увидел несколько старинных каменных, даже двухэтажных домов. А на бугре по левую руку стояли рядом две церкви с несоразмерно высокой шатровой колокольней. На фронтоне зимней церкви, где изображена троица, прямо на фигуре вседержителя была нарисована красная звезда и написано: «1 мая 1930 года».