Карта сайта

ГЛАВА ПЯТАЯ - часть 4 - Простившись с парнем ...

Простившись с парнем, я прошел немного берегом Сары, держа в направлении высоченной колокольни, на которую не раз смотрел с того берега, — знаменитой пореченской четырехъярусной девяносточетырехметровой колокольни (выше московского Ивана Великого). Шагая по улице села, я заметил, что чуть не во всех дворах белели, розовели и желтели нарезанные и разложенные на подстилках овощи. Нигде в средней России не видел я села, где бы сушили столько овощей.

Когда же я рассказал об этом дома, дядя Миша воскликнул удивленно:

— Как же так! Или не слыхал про нас вовсе? Самые что ни на есть огородники здесь жили, на всю Россию. У них и теперь в Поречье такое домашнее производство, только держись: и машинки всякие дома для резанья, и чего только нет. Все на базар везут. У вас в Москве Пыхов-то переулок — тоже от пореченского огородника Пыхова. Там у него торговля была. Мы ведь тут все ростовские — огородники. Мне еще мальчишкой пришлось и в Петербурге огородником работать, и в Финляндии. А в Финляндии, Боря, хороший живет народ... — Дальше пошли бесконечные дядимишины истории про Финляндию — о тамошней чистоте и порядке, о хороших людях и всяких странностях финской бани.

Про огороды я потом разыскал кое-что. Выяснил, во-первых, что огородничество в Ростове такое же древнее, как здешнее каменное зодчество, а может, и еще древней. Писцовые книги семнадцатого века сообщали, что ростовское население «в огороде пашет лук и чеснок». Петр Первый знал о ростовцах как о славных мастерах-огородниках и, решив расширить в России этот промысел, направил здешних огородников в Голландию. Петр хотел, чтобы они научились разводить лекарственные травы, которые в Голландии выращивали тогда в большом количестве.

Ростовские огородники славились и в Москве, и в Петербурге. Они уезжали туда работать по весне, а зимой, продав урожай, возвращались домой. В двадцати приозерных селах вокруг Неро разводили овощи: земли здесь были удобные для этого промысла, да и мало было земли, так что старались ее использовать повыгодней. Из всех же приозерных сел славилось больше всего Поречье-Рыбное. Один местный краевед писал лет сто назад:

«Поречье-Рыбное, графа В. Н. Панина, по всей справедливости можно назвать цветником и ботаническим садом. У них вся земля обращена в огороды, в которых кроме овощей воспитывают мяту, шалфей, резеду, базилик, майоран, тимьян, острогон, габер, укроп, калуфер, мелиссу, руту, ромашку, спаржу, сельдерей, земляную грушу, разные сорты гороху, мак, бобы, цикорий и многие другие растения, употребительные в медицине и в гастрономии. То же отчасти ведется и в других селениях, особенно подозерных, — Ворже, Угодичах, Сулости, Борисовском и т. п. ...Картофельных изделий приготовляется в уезде до 400 тысяч пудов каждогодно, и количество гороху и цикория приблизительно определяется тем, что этими предметами Ростовский уезд снабжает чуть ли не всю Россию.

Здешние фрукты — разных пород крыжовник, смородина, малина, клубника, барбарис, сливы, яблоки и вишни — господствуют на всех рынках Ярославской губернии, даже соперничают с московскими и владимирскими».

Таким образом, если в восемнадцатом веке здесь еще преобладали репчатый и кубастый лук («Москва любит лук сладкий, а Питер более едкий, прочный к лежке», — писал один ростовский огородник), то в девятнадцатом веке, как явствует из приведенного выше внушительного списка, огородничество поднялось в под-ростовных (так их называли в здешней литературе) селах на более высокую ступень.

Горохом и цикорием Ростов снабжал всю Россию, и жители подростовных сел занимались их обработкой. Они приготовляли также крахмал, саго и патоку из картофеля. В уезде было двадцать пять заводов, перерабатывающих картофель.

Ростовцы смело продвигали на север многие культуры. Ростовский огородник Ефим Грачев, поселившийся под Петербургом, вывел там новые сорта огородных культур и представил на выставку Российского общества садоводства двести пятьдесят сортов картофеля, сто шестнадцать различных видов овощей и т. п. Десятки медалей и почетных дипломов получил он в русской столице, а также на международных выставках в Кёльне, Вене, Филадельфии и Брюсселе. Парижская академия сельского хозяйства избрала Грачева своим членом. Известно, что в середине прошлого века немецкая пресса ставила ростовцев, снабжающих сахарным горошком северную Германию, в пример отечественным огородникам, А варшавский военный губернатор приглашал ростовских огородников в учителя местным, варшавским.

Перед первой мировой войной Ростов уже был сокровищницей зеленого горошка, цикория, чеснока, лука, мяты, снабжал столицы картофелем, огурцами, капустой, морковью. Огородники сбывали свою продукцию потребителям, сушильщикам, скупщикам и на заводы. Больше всего скупали местные сушильщики, которые забирали почти все коренья, много капусты, лука и картофеля. Они обрабатывали эти овощи, укладывали в фирменные коробки и продавали, больше всего за рубежом. Особенно много сушеных овощей вывозили в Германию, Англию и Швецию. За рубежом большим спросом пользовались и ростовский горошек, и ростовский лук, и ростовский крахмал. В подростовных селах получали и огородные семена, так что ростовские огородные культуры расходились по всей России и по всему миру.

В 1912 году в Ростове насчитывалось три сотни торговых предприятий с общим оборотом до семи с четвертью миллионов рублей. После революции, судя по статистическим отчетам, подъем огородничества продолжался еще в двадцатые годы. За один только 1924 год доход от экспорта овощей вырос с восьмидесяти до двухсот восьмидесяти тысяч рублей.

Крупная промышленность в подростовных селах за прошедшее с тех пор время не развилась, а потребность близлежащих городов в овощах сильно увеличилась. Да и со всеми столицами Ростов теперь связывает, можно сказать, прямое сообщение: рынок есть — знай только торгуй, выращивай, суши, соли, маринуй. А дно ростовского озера Неро — это ведь неисчерпаемый источник великолепного удобрения — сапропеля. Сапропель и прочие удобрения можно поставлять также с ближних торфопредприя-тий. Дело, наверное, только за совхозами и колхозами. И напрасно грустят авторы местных краеведческих изданий и местные руководители, что «не создается в Ростове каких-либо новых крупных предприятий». «Золотое дно» Ростова — на дне его древнего озера и на грядках приозерных огородов.

Есть в этом городе и еще одна золотая жила, как ни странно, приносящая пока одни только убытки. Речь идет, конечно, об уникальном творении древнерусской архитектуры — ростовском кремле, о многочисленных памятниках этого маленького городка, расположенного всего в трех часах езды от столицы, связанного с ней электрифицированной железной дорогой и асфальтированным шоссе. Как и прежде, Ростов остается мощным магнитом, притягивающим ценителей прекрасного, пилигримов искусства, искателей древности и тишины, а также неукротимую в своем росте и своем «центробежном» движении массу организованных и неорганизованных туристов. Но об этом речь еще пойдет дальше.