Карта сайта

ГЛАВА ВТОРАЯ

Углич — сонный городок на Волге... «Слава
прожита», и не верится, что на старом пепелище
расцветет снова жизнь.

Ю. Шамурин. Ярославль, Романов-Борисоглебск, Углич. 1912

Назавтра я с утра решил отправиться на часовой завод.

Эту фразу я специально выделил в абзац. Это очень прямая и честная фраза. Заявив так, я рискую отпугнуть изрядную часть своих читателей. Они скажут, что о часовом производстве они смогут узнать из более осведомленных и квалифицированных источников. И, видит бог, они будут правы.

Не раз, бывало, разбуженный поутру голосом диктора где-нибудь в общей комнате периферийного дома приезжих, я выслушивал от начала и до конца полную теоретических суждений, производственных подробностей и общих мест беседу о том, как вскопать сад-огород. И, ежась под одеялом в эти бесконечные минуты пробуждения, я всегда думал, что те, кому нужно копать этот сад, знают об этом не хуже диктора и вообще уже час как взяли в руки лопату и начали копать. Остальным же это вообще, наверно, без надобности. А потом диктор долго рассказывал, как сверкают искры и летит стружка. И я снова думал: на кого же это все рассчитано, кому нужно? А потом я переставал гадать и, честно вспомнив собственную работу на радио, признавал, что в общем-то никому в особенности. Просто существует отчего-то мнение, что журналистика и литература должны быть связаны с жизнью и производством именно таким вот формально-техническим способом. И поэтому радиопередача, так же как всякий очерк и даже, может, роман, должна нести «серьезную» техническую нагрузку. И конечно, нашлось много желающих «нагружать», потому что такую нагрузку дать куда легче, чем, скажем, психологическую или морально-этическую, в поисках которой чаще всего и открывает, пожалуй, читатель неспециальную книжку в свое нерабочее и неучебное время.

Помню, что в средней школе (это было в конце сороковых годов) нас знакомили с произведением, автор которого даже получил высшую государственную премию, потому что предугадал в своем романе какой-то очень прогрессивный способ поения лошадей. И уже в институте нас коллективно водили на прогремевшую пьесу, где был предсказан какой-то передовой способ управления предприятием. Позднее оказалось, что способ этот был никудышный, да и пьеса-то пустяковая. Эстрадные куплетисты долго изощрялись потом по поводу производственно-художественных глупостей. Все смеялись, произведения были забыты, авторы их, наверное, опять творят что-то в этом же роде, так как принцип в известной степени- уцелел...

Так вот, честно подрубив сук, на котором только что разместился, я довожу до сведения читателя, что с утра я все-таки решил отправиться на часовой завод. Меня заинтересовало, что плакаты на улице называют граждан этого древнего города попросту часовщиками. Мне показалось, что чуть ли не все девчонки на вчерашних танцах в парке были часовщицы. И еще мне показалось любопытным, что в этом тихом «волжском Китеже» производят часы новейших марок. В здешнем музее сохранились старинные цеховые флажки угличских ремесленников. Здесь издревле существовали различные производства и промыслы. Однако чтобы самые совершенные и самые современные часы...

Итак, я отправился на завод, прошел в административный корпус и с ходу напал там на заместителя директора, от которого узнал, во-первых, что это довольно молодое еще производство. Только перед войной тут стали выпускать камни для точных механизмов, и только последние полтора десятка лет производят часы. Я убедился, во-вторых, что это настоящий комплекс предприятий: здесь производят часовые камни, камни для разнообразных тончайших приборов, станки для изготовления этих камней и, наконец, сами часы. Здесь даже есть свой научно-исследовательский центр — филиал НИИчаспрома. Я увидел, в-третьих, что выпускают здесь совсем крохотные женские часики современнейшего типа, а сравнивая свою продукцию с другими часами, неизменно поминают такое старое и налаженное производство, как швейцарское.

Камешки, которые выпускает завод, изготовляются из твердых минералов — из алмаза, рубина, лейкосапфира, агата. Угличский завод снабжает камешками пензенский, минский, чистопольский, московский и другие часовые заводы. Камешки эти очень мелкие, в спичечный коробок, например, их можно уложить до двухсот тысяч. Есть камешки размером в три десятых миллиметра, а в них ведь еще должны быть отверстия, размеры которых исчисляются уже в сотых долях миллиметра. Поэтому очень важна точность настройки станков и напайки сверл. Что до самого сверла, то это, как правило, рояльная проволока толщиной шестьдесят два микрона.