Карта сайта

Мы ничего подобного не знаем на опыте ...

Мы ничего подобного не знаем на опыте, не наблюдали на опыте. Приближением к платоновскому управлению науками теперь поэтому оказывается наоборот вольное безграничное развитие наук; оно по крайней мере ставит - хотя бы доведением до абсурда - решения о нужности и ненужности наук. Государственное планирование науки, все равно, сталинское или американское, подчиняет науки интересам государства как большого предпринимателя и вытесняет саму перспективу непосредственного подчинения науки делу спасения. шг шг Марксова отмена государства, мы говорили, в условиях государства как крупной компании, предприятия, большого хозяйства, т.е. превращения государства в практику, наукотехнику, действительно отмена государства по Марксу давала бы шанс появления настоящего государства, не как предприятия и заранее распланированной стратегии национальной экспансии, а как выбор и решение в отношении того, чем уместно и чем пора заняться и чем нет. Конечно античная мысль в политэкономии Маркса ослабляется и разжижается до комичности. Но все-таки, хоть это и смешно, гражданин будущего общества у Маркса имеет по крайней мере мечту сам решать, чем он займется, утром допустим, в прославленном примере Маркса, пойдет на охоту, вечером посвятит себя журналистике или писанию книги. Так проснулось бы хотя бы отдаленное подобие того, что Платон называет политикой, т.е. подчинение наукотехники не очередной вышестоящей государственной наукотехнике, практической стратегии, а ответственность за каждый раз новое решение о правде или неправде той или иной наукотехники вместе со всей заключенной в ней неоспоримой истиной. Поскольку марксизм не победил во всем мире, общество без государства, т.е. настоящий полис на сцену так и не вышел, то современный человек, для приближения к такому полису должен наоборот существующему реальному государству как предприятию с его претензией знать правильную политику финансирования по мере сил противостоять и отстаивать наоборот безусловную свободу научного искания.

Тогда, когда он сможет еще больше и беспредельно утонуть в своей науке, наперекор всем государственным регуляциям, тогда по крайней мере за счет этого противостояния хотя бы дойдет до сознания разница между наукой и политикой и люди по крайней мере начнут спрашивать себя, чем они заняты. Чиновники, формально делающие вроде бы именно то самое, что оставляет Платон государству, определяющие какой наукотехнике быть и какой нет, по какому-то чутью, не будем пока разбирать почему, активно не согласились бы, что они делают то самое, что им предписывает делать философия. Стоит повторить и запомнить, философия никогда не говорит о том, что могло бы быть или должно, всегда о том что уже есть. Нежелание чиновника отождествить себя с платоновским царем связано не с тем что чиновник чувствует другую власть над собой, он никому подчиняться не хочет, но он делит власть и ответственность, и хочет делить, с "историческими законами"; как говорилось, царское знание и теперь тоже царит в современном обществе, только в форме веры в "ход вещей", в "развитие", в согласии с которым науки "формируются", "растут", "приходят в упадок", войны "назревают" и потом "разразились". Что кто-то взлетом и упадком наукотехники правит, это чувствуют все, и в полную правительственную регуляцию даже сами чиновники не верят. Что-то распоряжается тем, каким наукотехникам, каким войнам и с кем быть и каким не быть. Государство - предприятие, расценивающее территорию и народ как орудия исполнения задачи9. Какие цели ставит государство? Вообще говоря, разные. Мы, жители недавней империи, слышали такие задачи как достижение безусловного превосходства в глобальном масштабе по поголовью крупного скота, производству алюминия, полетам в космос, автоматизации, образованию. Большое государство имеет дело всегда с целым миром и при помощи того рычага, каким служат земля и люди, вторгается в него. Поверхностно задание может оставаться тем же, что у Платона в "Политике": перевести жизнь общества из худшего в лучшее.

Для этого берется курс социально-рыночного хозяйства, социализма, христианского социализма, объединения Европы, нового порядка, свободного рынка, интегрализма. Вырабатываются политические программы с максимальнымучетом фактов на основе научного анализа. То, чего требует в древних Афинах Платон, делает таким образом и любой современный политик. Полагаясь больше на свое искусство чем на правила или законы, он старается улучшить положение страны и мира, как врач принимает на начало над способными практиковать, зная начало и устремление всего главного в государствах в отношении уместности и неуместности (букв, поры или не поры), предписывая прочим действовать" (305cd). Для простоты мы можем пока отставить соображения о том, как современное государство отличается от платоновского тем, что оно компания и предприятие. Пусть оно как платоновское имеет целью, получив территорию и население, сделать доставшуюся часть земли и вселенной лучше, и пусть мы, частные люди, не обладаем государственным разумом и не понимаем смысла и мудрости его действий. Тогда платоновское описание государства будет описанием нашего, вплоть до верности того, что сказано у Платона следом за только что приведенной цитатой: искусства, наукотехники, промышленные или социальные, от ткачества до юриспруденции, не имеют начала ни над другими такими же, ни над самими собой, у каждой из них своя практика в отношении чего-либо (305d), все подчинены политике.