Карта сайта

IX. КРИТИКА УЧЕНИЯ СОФИСТОВ

Отрицательная деятельность софистов отрешила сознание от всякого внешнего содержания, не только того, которое ему давалось религией и общественным и государственным бытом, но и того, которое вырабатывалось не пришедшей еще в себя философией, т. е. философией, еще не освободившейся от внешнего начала. Софисты отвергали принцип знания, теоретическое содержание познания. Это отрицательное отношение к дознанию передалось от софистов к Сократу, который выразил его своим: "Я знаю только то, что ничего не знаю". В этом признании Сократ полагал особенную свою заслугу как философ и когда на вопрос: "кто есть мудрейший из всех греков?" Дельфийский оракул назвал Сократа, Сократ понял это так, что он мудрее всех, потому что он знает, что ничего не знает, тогда как прочие также ничего не знают, но думают, что знают что-нибудь.

Таким образом, здесь человеческая личность, освобожденная от всякого внешнего содержания, теряет даже характер познающего субъекта, так как познавать нечего: всякое познание отвергнуто. За устранением познания с личностью остается соединенным только ее собственное начало, ее самость, ее воля. Но и воля необходимо должна иметь некоторое содержание, должна чем-нибудь определяться, а так как все объективные определения, составлявшие содержание общей нравственности, все законы деятельности, все нормы воли, указывавшие ей должную цель, так как все эти определения, дававшиеся природной религией и народным общественным строем, были отвергнуты, для воли оставалось одно определяющее начало, то, которое давалось ей собственно материальной природой личности. У софистов воля, освободившись от фактического и нравственного закона, определялась
исключительно личной страстью. Действительно мы видим, что софисты, отринув в теории всякий материальный факт, всякое данное содержание и сведя все значение личности к ее воле, неизбежно впадают в практический материализм и все они (как общее правило, не как частное индивидуальное исключение) в своей деятельности служат личной страсти. Сначала они сознательно выставляют одну из личных страстей, именно властолюбие, как высший мотив деятельности. Софисты проповедуют, что личность, сознавши свою силу, должна подчинить себе других людей, должна властвовать. Однако непреодолимые    затруднения,   которое осуществление стремления к господству встречает на практике, заставили софистов понизить свои требования; софисты удовольствовались удовлетворением более легких страстей, преимущественно корыстолюбия. Они приобретают богатства и живут для материальных наслаждений.
Этот переход сознания от безусловной свободы, которую оно впервые почувствовало в софистике, к узкому материализму практического характера весьма поучителен. Он показывает, что сила личности при всей беспредельности есть чисто формальная, которая сама по себе не имеет никакого содержания, для которой всякое содержание есть нечто внешнее, которая может от всякого содержания освобождаться, но создать содержание сама не в силах. Потому-то когда прежнее содержание было отвергнуто, как являвшееся в чуждой для личности форме, личность неизбежно подпала под власть другого содержания. Освободившись от авторитета государственной власти, от форм натуральной религии и от стеснений, налагавшихся общественным строем, она подпадает под власть материального начала в человеке, общего у него с остальной природой. Таким образом практика очевидно противоречит теории. Личность освободилась, отринула власть факта над собой, власть факта в форме натуральной религии и натурального общества, чтобы подпасть под власть факта низшего порядка, стать наравне с животными.

Из этого противоречия, которому подпали софисты, стремится выйти Сократ.