Карта сайта

VIII. СОФИСТЫ

О софистах существует множество разнообразных и противоречивых понятий. Желая уяснить себе сущность этой фазы истории философии Греции, обратимся сначала к самому слову, которым называют ее представителей. Σοφιστής происходит от σοφία и значит мудрствующий. Предшествующие философы не называли себя мудрецами или мудрствующими, а только философами, т. е. любящими мудрость. Это обстоятельство не случайно, но прежде чем приступить к обсуждению справедливости притязаний софистов, не лишнее остановиться на сопоставлении их с буддистами. Есть аналогия между ними уже в общем притязании. Буддисты, так же как и софисты, считали себя преимущественно обладателями мудрости (Bodhi), как увидим ниже при сравнении софистики и буддизма по отношению к их принципу и исторической роли. Но аналогия на этом не останавливается.

И так самым именем софисты заявили притязание на преимущественное обладание мудростью и они имели на то право, потому что те отрицательные результаты, которые скрыто содержались в предшествовавших философских учениях, были сознаны, вполне выяснены и высказаны софистами. Они выяснили и высказали то сознание, которое содержалось в предшествовавшем учении и составляло настоящую, но безотчетную причину философской деятельности; они провозгласили тот принцип, который скрыто содержался в этих учениях, но последствия которого не выводились ясно. Это начало, этот принцип есть отрицание внешности и признание превосходства познающего субъекта, человеческой личности над всякою внешностью. Это составляет первое, основное условие всякой философии, ее raison d'Ktre. Задача философии состоит в том, чтобы уразуметь существующее, уничтожить ту внешность, которая отделяет сознающий ум от существующего, ту изолирующую грань, которая делает существующее чуждым познающему уму. Такая задача предполагает уверенность ума в своем превосходстве над внешним миром, возможность для ума осилить внешность, невозможность для внешности осилить ум. Такая задача предполагает отрицание внешности, не вражду с ней, так как вражда была бы ее признанием, а отрицание внешности в смысле признания ее несостоятельности. Такое признание уже содержалось скрыто в предшествовавшей греческой философии, его можно видеть особенно в учении Гераклита, в атомизме, у элеатов. Потому-то софисты, будучи генетически связаны со всей предшествующей греческой философией, состоят в особенно тесной связи с вышеупомянутыми тремя школами.

1 Основное утверждение Гераклита - что во внешней природе (которую он признавал существующей) нет ничего неизменного, ничего тождественного с собой, что все переходит, что во внешнем бытии нельзя найти никакого постоянно пребывающего определения - легко приводит к признанию того, что, если никакого постоянного определения нет во внешнем бытии, то все, что мы высказываем, утверждаем, все определения суть внутренние, т. е. даваемые познающим субъектом. Всякое определение есть дело познающего. Это заключение скрыто в учении Гераклита и высказано софистами.

2 В атомизме находим отрицание непосредственно существующего для чувства, конкретной множественности, признание, что истина существует, только не данная в опыте, не имеющая бытия для чувства, никаким чувствам недоступная - атомы. Атомы, которые здесь признаются единственным подлинным бытием, не данные чувствам, не данные в опыте, очевидно суть определения, результаты деятельности познающего ума. И здесь, следовательно, отрицается внешность, и положительная сила, производящая истину, признается за человеческим субъектом. В самом атомизме, ни у Левкиппа, ни у Демокрита нет этого заключения, ясно высказанного. Софисты высказывают его ясно.

3) У элейцев находим, как и у атомистов, решительное  отрицание конкретного, существующего для (чувства и данного в опыте мира. Отрицание это не в пользу множественных, невидимых, не данных в опыте атомов, а в пользу утверждаемого умом единства или единого сущего, хотя у элеатов не определяется ясно, откуда мы познаем, откуда берем безусловное единое и простое сущее. Но так как внешний опыт нам не дает единого сущего, следовательно и он есть порождение познающего ума. Это заключение, неясно сознаваемое Парменидом, (около 520 г. до Р. Хр.), вполне ясно высказано софистами.

С элейской школой софисты связаны еще другой стороной. У элеатов, именно у Зенона, впервые встречаем применение чисто философского метода, который был впоследствии с большей полнотой развит софистами.

Предшествующие философы излагали свое учение в форме поэтической или догматической. Они поучали или рассказывали. Зенон Элейский (около 500 г. до P. X.) первый стал рассуждать. У него впервые встречаем метод диалектический. И предшествующие философы не могли обходиться без рассуждений, без диалектики, но у них это был элемент второстепенный. Зенон употреблял исключительно диалектический способ. Он никаких утверждений прямо не высказывал, а только исследовал данные положения диалектики, выказывал их противоречие и из него выводил отрицательные заключения. Его диалектика обращалась на отрицание внешнего бытия, преимущественно на отрицание пространства и движения. Он допускал, что пространство и движение реальны, что они представляют реальность независимо от ума, затем на различных примерах он выставлял на вид неизбежные при этом допущении противоречия, а отсюда заключал о нереальности пространства и движения. Наиболее простой и ясный из этих примеров следующий: положим, что в известном определенном пространстве движется тело - пущена стрела на некотором расстоянии от цели. Если пространство представляет собой нечто внешнее, реально существующее, если оно есть протяжение, имеющее части, оно делимо до бесконечности. Эта стрела, прежде чем попасть в цель, должна пройти 1/2 пути, 1/4, 1/8 и т. д. до бесконечно малых частей, которых всегда будет оставаться бесконечно много - словом, она не двинется с места: стрела, летящая к цели, всегда покоится. Говоря проще, всякое пространство делимо до бесконечности; чтобы пройти эти части, требуется бесконечно долгое время и никакое тело не пройдет даже самой маленькой части пространства.