Карта сайта

Предмета, который производил бы ...

Предмета, который производил бы ощущение, не находим, потому что все сводится к акту ощущения.

Итак бытие сводится к ощущению. В опыте познающий не познает ни предмета, ни субъекта, налицо есть только ощущение. Ощущение, следовательно, есть отношение чего-то не существующего к несуществующему, т. е. ничего к ничему. Отсюда; нет ни ощущающего, ни ощущаемого, ни ощущения. Этот вывод прямо основан на том, что буддийская философия исходит из одной, эмпирической стороны познания, из чувственного опыта, стесненного субъективным отношением к природе. Однако в самом буддизме обнаруживается невозможность для человеческого духа остановиться на отрицательном результате. Неудовлетворенность собственным содержанием сказывается в нравственном учении буддизма. Высшее совершенство и высшая цель, которой может достигнуть всякое существо, есть погашение существования, погружение в Нирвану. Логически эта цель может, должна быть достигнута каждым отдельным существом, потому что в каждом пробуждается сознание ничтожества и действует, как мотив погашения для воли. Логически буддизму следовало остановиться на этом требовании, т. е. чтобы существо личным процессом сознания достигало погружения в Нирвану. Но буддизм идет далее личного погружения в Нирвану, которому приписывает лишь низшую степень совершенства, осуществленную в Pratyekabuddha индивидуальных будд [ах].

Настоящая же, высшая степени совершенства состоит в том, чтобы не только самому приходить к Нирване, но и других приводить к ней, не только себя спасать, но и всех. Универсальный характер буддийской морали выражается особым присущим буддизму элементом безграничного милосердия ко всему существующему. В этом отношении буддизм идет далее христианской морали, потому что христианство в своей исторической форме останавливается на обязанностях к людям, а буддизм провозглашает милосердие ко всему существующему. Вот образец истинно нравственного поступка в духе буддизма:

Нагарджуна, один из последователей Шакьямуни, основатель школы мадьямиков, имел в числе своих учеников Арьядеву. Подходя как-то к городу, Арьядева увидел собаку, спина которой была страшно изъедена червями. Арьядева остановился в недоумении: если спасать собаку, то придется погубить червей, а если их пощадить, то неминуема смерть собаки. Арьядева отрезал кусок мяса от своего тела и собрал всех червей на этот кусок. Мгновенно все исчезло, и Арьядева погрузился в совершенную Нирвану. Самопожертвование для каждого существа логически из принципа буддизма не вытекает. Следовательно, если бы Арьядева следовал букве буддийского учения, он должен был остановиться на той мысли, что все видимое им - обман, результат неведения. Собаки, червей, города - нет, и мотива действий также не существует.

Таким образом буддизм освободил человеческую личность, но в принципе только отрицательно. В силу этого принципа личность и вообще всякое существо имеет значение самостоятельное лишь в отрицании, поскольку отрицает в себе активное начало. Тем не менее бессознательно для себя буддизм заключает в себе положительно универсальную сторону в том, что признает за личностью положительное значение по себе. Однако полнейшее развитие идеи личного значения каждого существа дано христианством и последующей историей. В христианстве и вышедшем из него человеческом сознании положительное значение каждого существа и всего существующего раскрывается и осуществляется. Но прежде этого надо было в
теории определить содержание существа и всего существующего.