Карта сайта

Мы должны считать за общепонятные и общепризнанные ...

Мы должны считать за общепонятные и общепризнанные истины разума только такие, которые действительно каждым признаются и понимаются, даже когда от них хотят отказаться и отделаться. Если эти истины иногда по содержанию своему неопределенны и общи, их надо брать в этой их неопределенности и общности, все-таки ничего не добавляя от себя. Но каким же пользоваться критерием при таком выделении действительного и первоначального содержания философских аксиом от невольных наслоений, привносимых к ним индивидуальною мыслью? Мне представляется, что этот критерий подсказывается самым существом дела: аксиомы суть истины очевидные; следовательно, в них надо оставлять только то, что в самом деле очевидно. Ведь очевидность есть критерий всяких аксиом, не только аксиом философии. Во всяком случае, в ней дается безошибочная отрицательная мерка: не вносить в аксиомы ничего, что не обладало бы непосредственно убедительным содержанием. Конечно, эта очевидность в приложении к аксиомам философии сама по себе составляет интересную и сложную гносеологическую и психологическую проблему. По отношению к некоторым более конкретным аксиомам она обладает скорее производным, чем первоначальным характером. Например, аксиома внешнего мира или аксиома существования чужого сознания находят свою логическую опору и рациональное обоснование в принципах причинности и субстанциальности и без них едва ли могли бы претендовать на объективную логическую достоверность. Тем не менее и их можно рассматривать как аксиомы, ввиду их безусловной общепризнанности и ввиду тех наглядных, гнетущих и для ума невместимых несообразностей, к которым приводит их совершенное и до конца последовательное отрицание, хотя при логическом раскрытии этих несообразностей мы не обойдемся без помощи других аксиом и принципов. По этому поводу приходится сделать важное замечание: аксиомы философии не представляют из себя чего-нибудь абсолютно разрозненного, - напротив, они тесно связаны между собою и предполагают друг друга7. И тем не менее каждая из них обладает своим особым содержанием и пользуется общепризнанною убедительностью как таковая. Эта убедительность для большинства умов остается совершенно непосредственною и, так сказать, интуитивною. Но для философа ставится задача возвести ее в свет ясной мысли во всей полноте ее логических мотивов. Лишь тогда в общепризнанных истинах действительно выделится очевидное от только вероятного, а также и от таких предположений, которые, может быть, и верны сами по себе, но все же не коренятся в самоочевидных началах нашей мысли. В таком уяснении, точном и адекватном выражении и всестороннем обосновании и оправдании общепризнанных истин разума о вещах заключается одна из существеннейших задач онтологии, т.е. той части философии, в которой исследуются наиболее общие и основные понятия и принципы нашего миропонимания. И действительно, подобную задачу умозрительная онтология всегда себе ставила и посильно решала. И если тем не менее указываемая проблема до сих пор не нашла себе решения полного и окончательного, - в этом отчасти можно видеть убедительное доказательство ее трудности, отчасти признак того, какую огромную роль в приговорах философов играют их предвзятые взгляды.

* Текст приводится по изданию:

Лопатин Л. М. Аксиомы философии. Избранные статьи. - М.: "Российская политическая энциклопедия" (РОССПЭН ) ,1996. Составление, подготовка текста, вступительная статья и примечания И. В. Борисовой

Примечания

1 "Вопросы фил. и психол.", кн. 65.

2 Там же, кн. 71.

3 См., напр., "Полож. зад. фил.", кн. II, стр. 27 -30.

4 "Вопр. фил. и псих кн. 71, стр. 92 -94.

5 О внутреннем сродстве этих двух принципов я подробно говорю в "Полож. зад. фил.", ч. II.

6 Я употребляю его только потому, что другого более определенного и менее двусмысленного термина для обозначения реального подлежащего свойств, действий и состояний в философском языке нет.

7 Так, аксиома субстанциальности подразумевает аксиому причинности, а в некоторых отношениях можно сказать и обратно. Обе они подразумевают аксиому тожества. Аксиома внешнего мира предполагает аксиому чужого одушевления как свой наиболее убедительный ингредиент. И, с другой стороны, нельзя верить в существование других одушевленных тварей, не предполагая существования некоторой среды, независимой от нас и общей у нас с ними и т.д.