Карта сайта

Поэтому я прямо перейду к рассмотрению таинственного ...

Поэтому я прямо перейду к рассмотрению таинственного феномена, который лежит в основе всей нашей личной жизни, - я разумею область явлений памяти. IV Проблема памяти занимала психологов с давних времен, - нет ничего удивительного поэтому, что для ее разрешения сделано уже очень много. В настоящее время к объяснению явлений нашей памяти подходят с двух концов: психологи указывают их источник и двигатель в господстве над течением наших идей законов ассоциации; физиологи ищут основы памяти в устройстве мозговой коры, в физиологических связях между отдельными центрами мозга и т.д. Не может, однако, не показаться странным, что во всех подобных попытках наиболее важная и загадочная сторона проблемы обыкновенно совсем игнорируется. Я говорю о нашем сознании реальности нашего прошлого. Положим, я вчера совершил отдаленную поездку, получил самые разнообразные впечатления, перевидал много новых лиц, имел весьма интересные беседы с ними и вернулся. Сегодня я живо представляю себе все это, и тем живее, чем сильнее были мои вчерашние впечатления. В объяснение этого факта психологи ассоциативной школы справедливо отметят, что мои сегодняшние воспоминания о вчерашнем дне возникли в результате прямого действия законов ассоциации: мои воспоминания о вчерашних событиях, в силу закона смежности, сочетались в одну стройную картину и, в силу того же закона, вследствие непрерывности впечатлений примкнули к моим воспоминаниям о сегодняшнем дне. Кроме того, воспроизведение вчерашних впечатлений может возбуждаться во мне и по закону сходства: ощущения, переживаемые сегодня, могут мне напомнить то, что я испытал вчера, по сходству или контрасту.

С своей стороны физиолог будет ссылаться на легкую возбудимость центров, только вчера воспринявших сильные и разнообразные впечатления. Но для нас теперь не в этом дело; я хотел бы сосредоточить внимание читателя на следующем вопросе: почему я, однако, знаю, что все воспоминаемое мною было действительно! Он не так неуместен, как может показаться. Ведь всех этих событий, пережитых мною вчера, сейчас уже нет. Вчерашний день прошел, а с ним прошло все, что его составляло. Правда, я о нем сохраняю воспоминание. Но что же оно такое? Ведь воспоминание есть мое представление или ряд представлений, который сознается мною теперь, сейчас, так же как я, например, сейчас вижу пред собою горящую свечку. И сравнительно с тем, что я теперь вижу, слышу и ощущаю другими чувствами, эти представления оказываются неопределенными, тусклыми, сливающимися между собою; я усматриваю в них нечто субъективное, только воображаемое, в противоположность реальным впечатлениям от обстановки и лиц, окружающих меня теперь. В этом заключается непосредственно данная природа воспоминаний в моем сознании в настоящую минуту. Но этим дело, очевидно, не ограничивается. Воспоминаниями их делает не их тусклость и не их субъективность - тогда они могли бы вовсе не отличаться от совершенно произвольных порождений моей фантазии, - а некоторое другое обстоятельство: я вижу в них изображение того, что действительно было вчера, и было уже не в виде смутных субъективных представлений, а в качестве реальных впечатлений. И я опять спрашиваю: как это возможно? Пускай представления, из которых слагаются мои воспоминания, изображают вчерашние события как нельзя более верно и точно. Но почему я могу об этом знать? Вчерашние события прошли - их нет; а моих теперешних представлений не было вчера. В чем же, когда и как я могу их сравнить? Почему эти мои представления о вчерашней поездке служат для меня копией действительных событий, вызывающею к себе безусловное доверие?

Сошлемся ли мы, вслед за Юмом, на большую интенсивность воспоминаемых образов сравнительно с простыми созданиями воображения? Но правда ли, что воспоминаемые образы всегда интенсивнее воображаемых? Да и чему здесь может помочь интенсивность? Ведь переживаемые нами теперь ощущения еще гораздо интенсивнее образов воспоминания, но это нисколько не побуждает нас проецировать их в прошлое. Или мы будем объяснять нашу веру в реальность прошлых событий тем, что наши воспоминания о них составляют одну неразрывную цепь, которая, нигде не прерываясь, тянется назад от настоящей минуты? Однако справедливо ли, что эта цепь неразрывна? Каждому известно из собственного опыта, что даже в воспоминаниях о недавних событиях очень многие звенья выпадают совсем, что этих выпавших звеньев оказывается тем больше, чем более воспоминаемые события отступают в прошлое, и что, когда дело идет о событиях отдаленных, наши воспоминания скорее приходится сравнивать с немногими разрозненными светлыми пятнами на совершенно темном фоне. Да если б даже цепь наших воспоминаний была действительно неразрывна, в чем бы тут могло заключаться объяснение? Ведь эта цепь в моем сознании, во всяком случае, состоит из моих теперешних представлений, а весь вопрос в том, как я могу знать, что теперешние мои представления изображают прошлую действительность ? Несомненно, этому вопросу можно дать еще более общий и принципиальный вид: как мы можем вообще сознавать время?