Карта сайта

Другими словами, он не должен подчиняться ...

Другими словами, он не должен подчиняться основному закону времени, в нем что-то должно возвышаться над непрерывностью временного прехождения и сохранять реальное тожество в различные моменты. А мы знаем, что это значит: это может иметь только тот смысл, что в актах психического синтеза последовательных моментов прямо и непосредственно выражается субстанциальная сила душевной жизни. Здесь само собою напрашивается сравнение: подобно тому, как в природе физической всякий процесс понятен лишь при том условии, что состояния, переживаемые в нем материальными элементами, не исчезают бесследно, но каждое состояние приносит с собою новое расположение и движение вещества, которые впервые делают возможными дальнейшие звенья процесса, и таким образом звенья предшествующие отражаются в последующих и как бы идеально содержатся в них, - так и в операциях души отдельные стадии не только проходят, но сливаются и объединяются с последующими, потому что каждая из них есть некоторое положительное определение сознающего субъекта, а этот субъект остается и поэтому сохраняет в себе каждое приобретенное определение, лишь дополняя и видоизменяя его новыми.

Психический синтез выражает сверхвременные отношения только потому, что в нем непосредственно реализуется пребывающее единство нашего я, иначе самое понятие о таком синтезе содержало бы глубокое логическое противоречие. Но, с другой стороны, без действительного психического синтеза наш внутренний опыт был бы также совсем немыслим8. Однако такое единство синтеза, как бы ни было оно хорошо обосновано отвлеченными доказательствами, во всяком случае есть только наше предположение? Следует сказать совсем наоборот: это самый основной и бесспорный факт нашего душевного существования. Мы никогда не воспринимаем бесконечно малых звеньев психического ряда - до предположения о них мы можем дойти только путем окольных соображений, - во внутреннем опыте нам всегда бывают даны процессы в их целом, в их длительности и завершенности. И тем не менее мы каждое наше ощущение признаем одним ощущением, каждое наше отдельное чувство одним чувством, каждую нашу мысль одною мыслью. Не означает ли это, что непосредственным предметом нашего сознания и переживания всегда является наш внутренне единый психический синтез, а никак не тот предполагаемый текучий процесс непрерывной смены, который мы воображаем в качестве материала для него? И эту постоянно происходящую в нас синтезирующую деятельность, на что бы она ни была направлена, мы всегда сознаем как свою, и, наоборот, мы сознаем себя лишь настолько, насколько ощущаем, хотим, мыслим и совершаем другие психические действия. Опять, не значит ли это, что в нашем душевном опыте нам прямо раскрывается внутренняя соотносительность феноменального и субстанциального в нас и что в единстве наших действий мы узнаем и переживаем свое собственное тожество как деятельного существа? Таким образом, то, что мы вывели как a priori необходимое, есть в то же время факт сознания; а, напротив, всякие попытки объяснить и вывести этот факт из законов чистых явлений опираются на предположения, несостоятельность которых для нас теперь очевидна.

Теперь, в самом деле, взамен общепринятого "мы сознаем в себе только явления" мы должны признать прямо противоположное утверждение: мы никогда не сознаем и не можем сознавать одних явлений; постоянным и единственным предметом нашего внутреннего опыта всегда оказывается субстанциальное тожество нашего сознания в его разнообразных выражениях. Нет никакого сомнения, что роль психического синтеза далеко не исчерпывается областью элементарных явлений души. Мы остановились на них только потому, что в них она наименее заметна и оттого всего чаще игнорируется. Напротив, она тем шире признается во всех психологических школах, чем более сложные отношения явлений приходится подвергать психологическому анализу. Поэтому мы не будем долго останавливаться на значении психического синтеза для объяснения закона относительности душевных явлений, т.е. того их свойства, что каждый психический факт и возникает и получает свое содержание в непременной зависимости от других фактов, которые уже даны в сознании: каждое психическое явление развивается на фоне других и в связи с ними. Например, если бы испытываемое мною теперь ощущение не находилось ни в каком отношении к предшествующим психическим фактам и начинало психический ряд совсем вновь, положим, было бы первым моим психическим состоянием в жизни, - тогда оно было бы совершенно другим, чем теперь, когда я очень много испытал раньше, а может быть, оно вовсе не было бы тогда ощущением или даже вообще действительным психическим состоянием. Очевидно, те самые соображения, которые обосновывают необходимость сверхвременного психического синтеза явлений ввиду их длительности, прилагаются и к принципу их относительности. В относительности душевных состояний мы имеем тот же факт неотделимости частных звеньев психического ряда от их предшествующих и всецелой зависимости их конкретного содержания от этих последних, только в увеличенном масштабе.