Карта сайта

Глава десятая

Как-то в 70-х годах на фабрике шла стройка. Выкладывали новый корпус. Наверху на лесах стоял дед Василий Алексеевич в затрапезном костюме, забрызганный цементом, выпачканный известкой, присматривая за работой каменщиков. В это время к воротам фабрики подкатила лихая коляска с пристяжкой, с которой соскочил франтоватый военный.

— Я адъютант московского генерал-губернатора,— сказал он сторожу,— мне немедленно надо видеть кого-либо из хозяев. Кто из них на заводе?

Сторож ответил, что налицо Василий Алексеевич, но что видеть их неудобно, так как они заняты на стройке.

— Пустяки, — сказал адъютант,— веди к нему.

Через несколько минут адъютант уже стоял наверху, на лесах рядом с дедом.

— Я к вам от князя Владимира Андреевича,— доложил он,— князь просит вас немедленно пожаловать к нему. Мне поручено вас привезти.

— Разрешите хоть домой пройти,— взмолился дед,— приодеться, умыться.

— К сожалению, должен отказать, — последовал ответ,— князь особенно наказывал привести вас, не нарушая порядка вашего дня — таким, каким я вас найду на работе.

Ослушаться зятя Государя было немыслимо, и вот дед грязный, в рваном пиджачишке, в замусоленной шляпе катит по Москве в губернаторской коляске в сопровождении блестящего адъютанта.

Прибыв на Тверскую, он был немедленно препровожден в личные апартаменты генерал-губернатора, в столовую, где его попросили обождать. Степенный старик лакей накрывал на стол, расставлял тарелки, раскладывал серебро. Уходя из комнаты, ин неодобрительно взглянул на деда и строго заметил:

— Ты смотри насчет серебра-то — ни того,— он сделал многозначительный жест в свой карман,— оно у меня все считанное. Мигом выведем, и оглянуться не успеешь!

Хлопнула дверь, и в комнату вошел затянутый в корсет, завитый, напомаженный, нарумяненный и надушенный князь Владимир Андреевич. Протягивая обе руки, он направился к деду.

— Василий Алексеевич, я в отчаянии, что оторвал вас от дела, но ничего не поделаешь, дамские поручения, а они, как всегда, самые хлопотливые и неотвязные. К вам огромная просьба — я взялся быть ходатаем. Не откажите! У вас имеются векселя графини Келлер под обеспечение ее усадьбы Ивановское Подольского уезда. Сделайте милость — отсрочьте еще платежи.

— Охотно бы, ваше сиятельство, — ответил дед,— но дело в том, что мы уже два раза откладывали эти платежи, а графиня не только что денег, а и процентов не вносит!

— Знаю, знаю,— перебил князь, — все знаю — не хорошее это дело, но в личное мне одолжение — отсрочьте. Я прошу вас!

— Уж, право, не знаю, как и быть,— нерешительно отозвался дед,— разрешите, ваше сиятельство, с братьями посоветоваться!

— Ведь я прошу вас! — с холодным удивлением заметил князь.

— Так-то оно так,— заметил Василий Алексеевич,— но у нас уж порядок такой в семье — все дела решать сообща, так что вы уж извините и не ссорьте меня с братьями!

— Что вы?! что вы?! — вновь заулыбавшись, перебил князь.— Семейные традиции! Я их очень понимаю и уважаю. Прошу вас!

Естественно, что «совет» братьев на этот раз имел весьма краткий и чисто формальный характер. Отказ князю мог обойтись куда дороже, чем все векселя всех должников фирмы, взятых вместе. Добрые губернаторские кони быстро слетали в Замоскворечье и обратно, и Долгорукову не долго пришлось ждать желаемого ответа. С приветливой улыбкой он жал руку Василия Алексеевича и говорил:

— Искренне благодарствую. Даю вам честное слово, что это последняя отсрочка: если графиня в срок не уплатит, я уже буду защищать не ее, а ваши интересы. Я не забуду ваше одолжение. Очень прошу, если вам когда-либо что-нибудь понадобится от меня — никаких записей на прием, прямо ко мне. Ваша фамилия откроет вам все двери моего дома... Может, откушаете вместе со мной — у меня только свои?!