Карта сайта

Оружейная палата - 5 - Художественный интерес представляет также ...

Художественный интерес представляет также братина посольского дьяка Ивана Тарасовича Грамотина, человека очень известного в начале XVII века. Он успешно служил Лжедмитрию, польскому королю, потом Михаилу Федоровичу. В начале 1620-х годов он попал в опалу, а затем опять вернулся в Посольский приказ. Грамотин, видимо, был очень богатый человек. В его доме в 1641 году останавливалось королевское посольство из Дании. Одна из братин, принадлежавшая дьяку, возможно, была преподнесена царю. Большая серебряная чаша на поддоне чеканена остроконечными «ложками» с рельефным травным орнаментом. По широкому венцу тонко вырезаны изображения львов и грифонов среди буйных трав.

Десятки хранящихся в Оружейной палате разнообразных братин свидетельствуют о высоком мастерстве и художественном вкусе московских ювелиров, умевших сочетать сложные и неповторяющиеся орнаментальные узоры с формой сосуда.

На русский орнамент XVI—XVII столетий оказало определенное влияние знакомство с произведениями мастеров итальянского Возрождения, начавшееся после работы итальянских зодчих в Кремле в конце XV — начале XVI века. Именно этим можно объяснить появление таких мотивов, как пышные листья, цветы и пальметки по сторонам прямого ствола. Сказалось и влияние Востока — Турции и Ирана в первую очередь. Оттуда пришли изображения гвоздики, граната, кипариса и «опахала». Особенно излюбленным восточный орнамент стал в середине XVI века, когда, по преданию, Иван Грозный вывез из покоренной Казани немало талантливых златокузнецов и ювелиров.

До наших дней сохранилось золотое блюдо, изготовленное по приказу Ивана IV к 21 августа 1561 года — дню его свадьбы с «дикой нравом, жестокой душой» кабардинской княжной Марией Темрюковной. В украшениях блюда нет ничего лишнего.

Все просто, строго, но вместе с тем торжественно и нарядно. В центре блюда — герб государства. От него к краям разбегаются чеканные чуть изогнутые «ложки» или «долы». Плоский борт блюда покрыт великолепным черневым узором: тонкая сетка и ритмично изгибающиеся стебли цветка. Среди орнамента — шесть клейм в виде свитка с текстом: «.. .милостью благочестивого царя и великого князя Ивана Васильевича государя всея Руси зделано блюдо благоверной царицы великой княгини Марии». Его классические пропорции и строгая нарядность породили немало подражаний. В одной из витрин представлены подобные блюда, исполненные во второй половине XVII столетия. Они чуть больше диаметром, чуть шире их борта, грубее черневой орнамент. В целом же все это лишает их необъяснимого очарования, присущего оригиналу.

Но вместе с тем эти блюда-копии в окружении других современных им вещей выглядят чужими, пришельцами из другой эпохи. И ощущение это не случайно. Если орнамент XVI века графичен, четок и легко читается, то к середине XVII столетия рисунок становится густым и сложно закрученным. А уже к концу века весь фон заполняется мелкими черневыми травками и цветами и на этом фоне развертываются крупные резные узоры 8. Это особенно заметно на орнаменте вошедших в моду к концу века высоких, расширяющихся кверху стаканов, стоп и ставцов — небольших мисочек с крышкой. Характерным примером служит изящный ставец царевны Софьи, выполненный в 1685 году мастерами Андреем Павловым и Михаилом Михайловым.

Типичны для последних десятилетий XVII века посеребренные тарелки боярина Богдана Хитрово и князя Василия Голицына, где на сплошном черневом фоне из мелких листьев и цветов наведены позолотой волнистые линии, яблоки и «опахала» с резным узором. Эти тарелки интересны еще и тем, что на них впервые (не считая ендовы Василия Стрешнева) воспроизводятся личные гербы, только что вводимые высшей русской знатью. Так, на дне тарелки Богдана Хитрово, ведавшего Золотой и Серебряной палатой, изображена в лавровом венке рука с поднятым мечом, перекрещенным двумя саблями. А князь Василий Голицын, любимец царевны Софьи и участник заговора против Петра I, повелел вырезать всадника с мечом и короной над ним, заимствуя герб великого княжества Литовского.